Рассвет Будущего

      «В слепой погоне за собственными желаниями она забыла о самом близком человеке. О том, кто всегда любил её и ждал».              — Я думала, что нам придётся ещё долго средства собирать для строительства, но нет!       Счастливый голос Каролины звенит от переполняющей её радости. Она артистично всплёскивает руками, прижимая раскладной телефон к уху. К горлу подступает ком от волнения — на столе лежат её зарисовки с видом здания. Совсем простенькие, местами кривые и непрофессиональные, но почти целиком отображающие её пожелания.       После проверок она передаст наработки архитекторам. А дальше... Дальше дело времени, упорного труда и больших эмоциональных и финансовых вложений.       — Они подошли после концерта. И сами предложили помочь!       — Я очень рада за тебя, — ответ из трубки вызывает у женщины улыбку. Однако следующий вопрос сразу сквозит неподдельным беспокойством: — А ты уверена в этих людях? Что, если они после выдвинут тебе огромные счета за помощь?       — Мы подписали все нужные документы. Не волнуйся, я перечитала их от корки до корки в присутствии юриста. Так что обманутой уж точно не окажусь.       — И каков сейчас план действий?       — Пока инженеры берут пробы грунта на выбранном нами участке. Решили за лесом строить — тут потрясающее место, даже озеро недалеко!       — А ты... — девушка на другом конце связи замолкает, нерешительно прерывая мысль, — ты планируешь приехать в Берггипфель?       От прежнего восторга не остаётся ничего. Пальцы Нойманн крепче сжали телефон.       — Я... — женщина прячет глаза, совсем позабыв, что находится в пустом помещении, — Сейчас у нас будут самые сложные этапы работы. Всё должно согласовываться со мной.       — А герр Шварц? Он ведь твой партнёр.       — Вольф будет ждать окончательного решения от меня.       Собеседница отвечает протяжным вздохом.       — Почему бы тебе не прилететь сюда, Кейт? Давай снимем в Мистхоллоу квартиру, и мы сможем видеться чаще.       — У меня учёба, — молвит она. — Пропускать нельзя.       — Тогда... Кхм...       — Я поняла, что не приедешь. Всё нормально.       Голос даже не дрогнул, не выдал ни единой эмоции, кроме смирения.       — Кейтлин...       — Просто... Как передумаешь, как получится... скажи. Я буду ждать.       Вызов завершается раньше, чем Каролина успевает ответить. Женщина глядит на экран телефона, не в силах перестать смотреть на имя контакта и номер под ним.       После звонка в родном кабинете становится слишком прохладно...       

***

      В фэшн-клубе стояла тёплая атмосфера: мягкая подсветка люминесцентных ламп, шелест бумаги и ткани, запах зёрен для кофемашины. Жужжание прибора звучало непривычно громко на фоне общей тишины.       Кофемашина смолкла, закончив со своей работой, и девушка, поправляя красный кардиган, перехватила чашечку рукой, относя напиток к одному из столиков клуба.       — В следующий раз пиши мне заранее, когда придёшь в клуб. А если бы у меня не было с собой ключей?       Харпер поставила кофе подальше от бумаг, на которых что-то кропотливо выводила Ева.       «Дура, надо было раньше садиться, чтобы сейчас не страдать», — ругалась Миллер сама на себя. Она ведь сама предложила помощь со своими дизайнерскими навыками. И сама отложила работу на это абстрактное и непонятное «потом». А на календаре шестнадцатое число сменилось семнадцатым — «потом» неприлично затянулось.       Она не спала всю ночь, с самого вечера сидя за работой. Глаза покраснели, синяки наутро она наверняка перекроет тональным кремом. Но оно того стоило: сделает всё сейчас — и позже будет свободна.       Она не клевала носом только благодаря компании Молли. Они болтали, смеялись, даже смотрели фильм на фоне, пока Ева размышляла над образами. Благо хоть Молли завтра на пары не так рано идёт, ибо она младше Миллер, и расписание у неё другое. Но вот Евангелина... Дай Тория ей сил сегодня отсидеть все занятия и не заснуть.       Добивала ужасная боль внизу живота, которую она могла перетерпеть только после таблетки обезболивающего. Нескольких таблеток. И то едва держалась, чтобы не забить и лечь на диван в клубе, свернувшись калачиком и заплакав.       — Ну, ключ же у тебя был, — хмыкнула Ева, не отрываясь от работы.       Приятельница закатила глаза, поправив очки.       — Просто потому что Эйден сегодня не смог прийти в клуб и оставил меня за главную.       — Поэтому и не писала. Звёзды сошлись, — Евангелина подула на кофе, который ей принесли, и сделала небольшой глоток.       Девушка работала над нарядом Элизы. Внимательная к деталям, она забуксовала именно здесь. Она помнила пропорции Дилана и старалась визуально удлинить его от природы недлинный торс, который в среднестатистических пропорциях мог бы добавить ему пару желанных сантиметров в росте. Она помнила о фигуре Миры, и старалась красиво обыграть её бёдра, широкие из-за «груши». Она даже помнила о том, как же смертельно важно Лиаму подчёркивать свою, как он говорил, чудесную талию и длину ног. С ними тремя было просто. Но что делать с Элизой? Даже с Лайонелом проблем, чисто теоретически, не должно возникнуть.       Она заметила, что у девушки широкие плечи ещё во время занятий в спортивном клубе. Но хотелось ли ей подчеркнуть их? Или, наоборот, они — её комплекс?       — Молли, ты не знаешь, у Элизы есть пунктик на плечи?       — В плане? — переспросила Харпер, повернувшись к ней.       — Она обычно как, скрывает их?       — Честно, не особо замечала, чтобы она про это хоть раз упомянула.       — Поняла.       Ева кивнула самой себе и нарисовала в голове один из понравившихся ей образов Элизы: вязанный полосатый свитер, обнажающий ключицы и часть плеч, джинсовая юбка, длинные мягкие чулки до середины бедра. Её стиль сочетал удивительную внешнюю мягкость и уверенный взгляд серых глаз.       Честно, поначалу Ева думала, что они поладят. Но они были слишком разными, и суть отнюдь не в характерах. Если бы дело было только в них!       «Ты? Капитан команды, основательница клуба? И что же, парни тебя прям слушают? И даже не подкалывают?»       Фраза, брошенная с неверием и намёком на двойное дно, похожее на сарказм, сразу заставила Еву засомневаться в самой возможности их приятельских отношений. Одни воспоминания, один голос в голове пробуждали внутренние споры. Как бы она ещё могла ответить на ту фразу? Или же та сплюнутая «Те, кто умнее, — слушают. Остальных я не держу» тоже вполне хороша? Ей очень хотелось уколоть так же сильно, как Элиза сделала это с ней.       — Молли, а у тебя есть мерки кого-нибудь ещё? Свои-то я помню.       Девушка почесала подбородок. Она подошла к шкафчику и начала перебирать папки, сверяя надписи с именами на листке, написанными Евой. Но, как бы ни пыталась, поиски успехом почти не увенчались.       — Элиза есть, но мерки с весны. Ещё Лиам, но эти мерки сняты года три назад, — Харпер невольно захихикала, смотря на число его тогдашнего роста. — Он та-а-ак вытянулся!       — А ведь я тогда была выше него, — прыснула Ева, начиная набрасывать наряд.       Миллер выводила линии платья, прогоняя в голове их с Элизой недавний разговор.       «Тебе будто больше всех надо. Угомонись, Ева», — повторяла она про себя, но мысли никуда не уходили.       Почему Элизабет закрывает глаза на то, что делает Ланселот? Только потому, что они — друзья?       Ева всегда думала, что дружба не про согласие абсолютно со всеми взглядами друга, а про умение дать подзатыльник, когда это нужно. Порою очень сильный подзатыльник.       Она сразу вспомнила телефонный разговор с братом, и горло сжалось от повторного осознания собственной отвратительности. Как там Эрик? Он совсем не звонил и не писал ей четвёртые сутки, хотя каждое утро считал своим долгом отправить сестре фото с каким-нибудь глупым котом. В голове невольно всплыли высказанные Лео слова, и Миллер сморщилась от неприятного давления в груди.       Она представила Эрика, сейчас спящего в своей комнате и обнимающего подушку. Подбородок задрожал.       — Ева, ты такими темпами до следующего Хербстфеста не управишься.       Вынырнув из мыслей, она тряхнула головой, быстро заморгав.       — Задумалась просто, — Евангелина отвлеклась от образа для Альтвикер.       — О чём?       — Об Эрике.       — Ой, как мило! Я давненько не видела его. Приведи его как-нибудь в клуб.       — Да... — Ева неловко почесала затылок. — Мы... Недавно я накричала на него.       — За что? — Харпер опустилась на стул рядом с Евой, вопросительно смотря ей в глаза.       — На самом деле... За ерунду. Сорвалась на нём.       — Ты не писала ему? Не видела в центре?       — Мы же в разных частях общежития живём. Я из-за всей этой подготовки не успела даже забежать к нему...       Ева потёрла глаза, чувствуя неприятную резь под веками.       — Может, сейчас напишешь?       — Да, но... Я бы хотела куда-нибудь с ним сходить. Посидеть вместе, возможно, — словно осознав произнесённое, Миллер подняла голову и посмотрела на Молли горящими от энтузиазма глазами: — Ты не знаешь, куда можно пойти отдохнуть?       — О! Ну слушай... — Молли отошла к своему столику, заглянула в нижний шкафчик и, порывшись там пару секунд, вернулась к Еве с красочной карточкой в руках. — Мне в одной кафешке дали эту штуку. Там у них то ли подарочные карты раздавали, то ли что... Не суть! — стилистка постучала по пластику кончиком ногтя. — Тут деньги на продукцию из кофейни. Немного, конечно, хватит на два маленьких стаканчика с кофе... Но всё же!       Девушка впихнула карту в ладонь Миллер, и её сонный взгляд зацепился за наименование кофейни, расположенной рядом с центром.       Сейчас Евангелина была безумно благодарна всем тем людям, которые решили наживаться на школьниках и студентах с помощью небольшой, но хорошей сети магазинов поблизости. Ради времяпрепровождения с братом не нужно будет улепётывать в город.       — Тебе она точно не нужна?       — Нет, нужна, — добродушно прыснула Молли. — Ева, бери. Мне не нужно, зато тебе приятно.       Евангелина не скрыла улыбки, и тут же оказалась в мягких объятиях Харпер, обескураживших её.       — Вот и умничка! — стилистка ребячески погладила её по волосам, совершенно не замечая зардевшихся щёк Миллер.       — С-спасибо, — девушка закашляла в кулак. — Значит, в ближайшее время схожу с брательником туда.       — Да не за что! Удачки тебе.       Молли с интересом начала смотреть эскизы, сделанные Евой. Губы расплылись в заговорщической улыбке.       — А чего ты это только про плечики Элизы спросила? Лайонел тут ни разу не был, а вопросов — ноль.       — Ты на что намекаешь? — Ева чуть вжала голову в плечи, на интуитивном уровне уже зная ответ.       — Ну как на что? Все эти ваши перепалки сошли на «нет» из-за того, что тебе не плевать, как Элиза воспримет одежду без элементов, подчёркивающих или скрывающих её плечи? Ев, ты...       — Что? — Ева закатила глаза, точно это заявление звучало максимально абсурдно. — Слушай, никакого сводничества, окей!?       — Лады-лады, я просто пошутила! — захихикала Молли. — Просто знаешь... Лавхейт, все дела.       Ева ощутила, как дёрнулся глаз. Молли была известна своим сводническим чутьем, которое унюхивало парочек за километр. И порою это действительно работало. А иногда — как сейчас.       — Хуйейт, оставь свои фантазии при себе, умоляю.       — Хорошо, не мучаю тебя, — Молли не удержалась от смеха и переключила тему. — Значит, снимешь с них мерки сама?       — Да. Постараюсь принести через день-два.       — Оки! Тогда буду ждать.       

***

      Аудиторию наполнял ритмичный стук стилуса по интерактивной доске. Студенты по очереди выходили к ней, записывая решение задач по алгебре под частые рассуждения по поводу решения с преподавательницей, с юмором и улыбкой подсказывающей ход работы.       — Воспользуйтесь табличкой с формулами. Вам ничего не напоминает эта запись?       Мирослава сидела за партой второго ряда, расставляя пропуски у отсутствующих. Моментами её одолевала раздражительность, ибо некоторые одногруппники не удосужились оповестить её о причине своего отсутствия, за что могла получить выговор уже она, так как являлась старостой и несла ответственность за группу. Она ставила очередной пропуск, уже представляя во всех красках, как Кэтрин Нолан видит количество буквы «н» в списке и требует в срочном порядке вызывать прогульщиков, особенно должников.       Взгляд скользил от одного человека к другому. Вот Рамон, наконец-то вышедший с больничного: его справка лежала перед ней, услужливо доставленная им же с абсолютно очаровательной улыбкой и фразой: «Мира, Лиам, мои хорошие, я вернулся! Надеюсь, вы соскучились». Он сидел на задней парте, создавая вид увлечённого учёбой человека, а сам, небось, весь лист изрисовал набросками.       Здесь же и Ланселот, сосредоточенно прикусивший губу и с прищуром смотревший на экран доски. Чаще он бурил взглядом тетрадь, очевидно ломая голову над тем, чтобы решить следующий пример — кому, как не Мире, знать, что Ланс был тем ещё любителем решать всё заранее, чтобы потом со спокойной душой заниматься ерундой.       Вот Лайонел, сидящий перед ноутбуком на передней парте. Так как он не имел возможности учиться как обычный студент, ему помогали специальные технологии с дополнительными возможностями для слепых и слабовидящих: ноутбук, оснащённый технологиями СТА¹, синтезатором речи. И диктофон, на который парень обычно записывал лекции. Он был не единственным таким студентом в центре, и они учились наравне с обычными ребятами.       Центр помогал людям с ограниченными возможностями быть в социуме и не чувствовать себя неполноценными. А одногруппники, в свою очередь, учились эмпатии и видели, что такие дети почти ничем от них не отличаются.       Неподалёку от Лайонела сидела Долорес. Посмотрев на неё, Мира невольно напряглась, но постаралась быстро взять себя в руки. Старшая Одли вызывала в ней множество противоречивых эмоций, чаще негативных: от злости до полного нежелания лишний раз сталкиваться с ней.       Удивительно, что Дора — как её обычно называл Мэттью — имела хорошие отношения с Нелом. Их тандем воспринимался старостой как союз двух полярных, но условно сходящихся в одной точке человека.       Долорес записывала задачи в тетрадь, периодически о чём-то тихо шепчась с Уолтером. Так как преподаватели часто расценивали это как помощь Лайонелу со стороны Одли, никто не отдёргивал их от этих перешёптываний.       Взгляд, совершив полный круг по аудитории, остановился на Лиаме, занимающим своё место рядом с ней. Записав уже написанное на доске решение, он переключал документ с лекцией на планшете на отдельный лист с аккуратно оформленными заметками.       На губах возникла мягкая улыбка: он снова правил сюжетные записи своего романа. Похоже, он на странице с прописанными деталями личности главной героини — нетрудно догадаться для той, кто читала все его записи.       Нравилось ли ей быть старостой? Отчасти, да. Она любила знакомиться с разными людьми, и состав её группы ей симпатизировал. Но в остальном... Большая ответственность. Даже слишком.       Лиам задумчиво свёл брови к переносице, смотря на задачу. Прикусил кончик ручки, явно никак не понимая процесс решения. Наклонившись, он тихонько прошептал её имя.       — Мирослава, — юноша галантно тронул кончиком пальца её мизинец, — а как вышел такой ответ?       Он указал на длинную запись из цепочки сумм, вычитаний и умножений. Уголок губы дрогнул, стоило ей услышать полную форму имени.       Было в привычке Лиама называть всех, в том числе и её, полными именами что-то такое... приятное. Мира так привыкла к этому, что сама для себя поняла: если однажды Лиам назовёт её как-то иначе, она отметит этот день в календаре, обведёт перманентным красным маркером и будет всё оставшееся время придумывать шутки на эту тему.       При всей его сентиментальности и пафосе — она бы не променяла это ни на что. Особенно когда удавалось сбить с него эту пафосность шуткой и услышать его смех — ради этого хотелось подкалывать Лиама снова и снова.       Мирослава не успела ответить Ханиско: в аудиторию постучались, и студенты невольно замерли, когда в аудиторию вошла заместительница декана, миссис Нолан. Ученики незамедлительно остановили любую деятельность и обратили взор к вошедшей женщине.       — Здравствуйте, — проговорила она чётким громким голосом, от которого почти каждый в аудитории поёжился. Особенно Рамон, старающийся сжаться как можно сильнее, лишь бы его не заметили.       Студенты молча кивнули, сев на места. Мира и Лиам переглянулись: замдекана очень редко приходила просто так. Лиам вопросительно посмотрел на девушку, и Мирослава, тоже не понимая причину прихода женщины, пожала плечами.       — У меня небольшое объявление для студентов. Всего пару минут.       Преподавательница не возражала, немного отойдя в сторону от доски, и её место заняла Кэтрин.       — Сообщаю важную новость, — произнеся это, она выжидающе посмотрела на студентов. Заметив, что привела внимание всех, она начала: — Как вы знаете, скоро Хербстфест. Каждый год мы стараемся улучшать качество помещения и декораций для него. В этом году там будет больше работы, чем в прошлом. Поэтому убедительная просьба к старостам...       Мирослава взяла телефон, открыв групповой чат и готовясь набирать сообщение.       —...Сообщите своим одногруппникам, чтобы были готовы. Начинать подготовку помещения будем двадцать второго сентября. В пять часов будем ждать вас в зале.       Дописав сообщение, Мира отправила его в чат. Заместительница вышла, и по аудитории прошла волна переговоров.       Лиам придвинулся к Мире чуть ближе, тихо шепнув ей:       — Интересно, что они в этот раз добавили в зал.       — Не удивлюсь, если ничего, и они просто хотят начать пораньше, — хмыкнула в ответ девушка.       Но размышления не отпускали её. Может, новое оборудование? Или же...       — Так, не отвлекаемся и продолжаем учиться. До двадцать второго ещё как до Акинори на лодке², — мягко заговорила педагог, возвращая студентов к новой задаче.       Мирослава открыла чат, в котором были её дорогие сокомандники по Хербстфесту и переслала им в группу сообщение, напечатанное ранее.       «Скоро к вам зайдёт Нолан. Сегодня в 5 часов уборка начнётся».       Первым, кто прочитал сообщение, был Лиам, добавивший от себя:       «Репетицию в тот день передвинем?»       Мира заметила, как Лайонел, начав что-то писать на тактилоновском дисплее. Через пару мгновений пришло сообщение:       «предлагаю на день уборки вообще не ставить репетицию. смысла от неё не будет».       «Ребя-я-т, мне кровь из носа надо показать вам эскизы!» — прилетел в чат ответ Евы.       «Ева прям трудяжка! Слов нет)» — Мира готова была поклясться, как услышала ехидный голос Элизы.       «Желательно собраться где-нибудь! Я хочу сразу после этого спать завалиться».       «Давайте решим все вопросы попозже, после пары», — написала Мира, отключив телефон и вернув взгляд к задаче на доске.       Она посмотрела на Лиама рядом. Понимая, что всё это время он её ни разу не отвлёк, чтобы она всё же объяснила ему принцип решения, она виновато улыбнулась.       — Прости, Лиам, — тихо прошептала Фишер, коснувшись края его тетради. — Сейчас пробежимся.       Мира не могла точно сказать, что испытывал парень, но, судя по его внимательному взгляду, который периодически поднимался к ней, она смело сделала вывод: беспокоится не о чем.       

***

      Будильник, оповещающий о конце пары, не заставил себя долго ждать. Студенты начали спешно собирать вещи — последняя пара, сил ни у кого уже не оставалось. Разве что кроме каких-нибудь активистов, успевающих заниматься несколькими делами одновременно.       Мимо Миры готов был проскочить Рамон. Он почти перепрыгнул ступень, как девушка вытянула руку вперёд, и он застопорился, уперевшись грудью в её предплечье.       — Погоди, Рам.       Он удручённо застонал, запрокинув голову.       — Мира, солнце моё, я безумно рад видеть тебя после больничного, но я хотел пообедать. И поспать.       — Не кипишуй, делов на пять минут.       Лиам сжал губы в тонкую полоску, сдерживая смешок при виде мины Рама. И его лицо, молящее отпустить, никак не действовало на незаинтересованную Мирославу. Она выудила из папки три справки и протянула их Рамону.       — Передашь Ярославе, Злате и Кире.       — Понял, принял. Мне за это кто-нибудь купит шоколадку?       — Иди уже.       Он шуточно закатил глаза, с видом страдающего и работающего человека уходя из кабинета.       Лиам поравнялся с Мирой. Не сговариваясь, они подошли к Лайонелу, собирающему ноутбук в сумку. Фишер заметила, как Долорес напряглась, исподлобья глядя на Миру.       — Вы меня ждёте? — спросил Нел, будто почувствовав их присутствие.       — Да, всё равно нам вместе идти, — кивнул Лиам, поправляя манжет рубашки.       — Ох, командный сбор, — заговорила Одли, смакуя каждое слово. — И что, как у вас... успехи? Не перегрызлись ещё?       Она задавала вопрос им всем, но смотрела только Мире в глаза, и Фишер больших усилий стоило не опускать взгляд от дискомфорта.       — Всё хорошо, — ответила Мира. — Проблем нет.       — Да, команда у нас неплохая, — услышала она рядом голос Лиама.       Она взглянула на него, почти не поворачивая лица, и заприметила, как он со смесью вежливой улыбки и холодного взгляда смотрит на Долорес. Из-за внешней схожести с отцом взгляд Лиама почти идеально вторил Валериану: наблюдательный, вылавливающий самые мелкие детали, самые малейшие движения. И прямо сейчас он смотрел на Долорес, пытаясь разглядеть в её жестах, словах и повадках ответы на свои вопросы. Одли под этим взором втянула щёки, сдерживая кривую улыбку.       — Ну-ну, — ухмыльнулась Долорес. — Надеюсь, и дальше ничего не будет.       — Всё хорошо, Дора,— тихо сказал Лайонел, уже вставший с места. — Если бы они были... — он повернул голову в сторону, где сидела Долорес, и постарался направить взгляд точно в неё, — ...ты бы узнала о них первой. От меня.       — Точно, — кивнула девушка, наконец отвлекаясь от Миры. — Если всё и вправду в норме, это вам же в плюс.       Одли вновь кинула короткий взгляд на Мирославу, и староста невольно сжала кулаки в карманах накидки.       — Ты не видела Мэтта?       — Нет, сегодня ещё не пересекались.       Закинув рюкзак на плечо, Долорес направилась к выходу, напоследок коснувшись волос Лайонела в коротком, резком жесте. И Уолтер, ощутив прикосновение, мотнул головой в её сторону, как бы прощаясь в ответ.       Мирослава смотрела вслед уходящей танцовщицы, и брови непроизвольно свелись к переносице от начинавшего наполнять её негодования.       Она почувствовала присутствие кого-то сзади. Повернув голову, сперва зацепилась за Лайонела, уже вставшего с места и стоявшего чуть позади неё в ожидании выдвижения их группы. А после она увидела лицо Лиама и нежный взгляд его синих глаз, почти сразу успокоивший её, усмиривший бушующий ураган эмоций. В глубине его глаз она уловила намёк на размышление, но о причинах построить догадки не могла.       Его ладонь коснулась её плеча в лёгком, ненавязчивом жесте.       — Я уже написал, что мы будем ждать в коридоре, — заговорил Лиам, стараясь убрать возникшее напряжение, повисшее в воздухе. — Так что надо идти.       — Угу, — она прикусила внутреннюю сторону щеки, подняв уголки губ вверх. Неотрывно глядя ему в глаза, замечая, как дрогнули его ресницы, как на щеках разлился лёгкий румянец. — Пошли.       Зрительный контакт, поставивший весь остальной мир на паузу, прервался резким в этом тихом моменте голосом.       — Уже решили, что делать будем?       Лиам часто заморгал, повернув голову к Лайонелу.       — Пока нет.       — Тогда пошли, а то Ева уже десятое сообщение пишет. Срочно надо собраться.       Они выдвинулись к выходу.       В коридорах уже почти не было студентов, и Нел облегчённо вздохнул. Он поправил браслет на запястье, идя впереди всех.       Неподалёку уже стояли Ева, Элиза и Дилан. Евангелина держала в руке папку, неспешно сжимая прозрачный пакетик файликов. Сама она, судя по молчаливому, почти неподвижному стоянию на одном месте, просто хотела поскорей закончить и пойти отдыхать. Элиза смотрела что-то в телефоне, а Дилан стоял чуть поодаль от них, запихивая в рюкзак тетради, наспех собранные по пути из аудитории.       — Бетти, ты сегодня в Кантри-клубе? — раздался голос из дверей аудитории.       Ланселот вышел в коридор, поправляя лямку рюкзака на плече. Элизабет подняла взгляд от телефона и, заметив друга, коротко улыбнулась:       — Ага. Сейчас эскизы обсудим — и, наверное, по комнатам. Ты как, в норме?       — А как иначе, — он подошёл ближе, привычным жестом приобнял её за плечо и тут же отпустил. — Вечером наберу. Не засиживайся допоздна.       — Кто бы говорил, — фыркнула она, и Ланселот, хмыкнув, направился дальше по коридору.       Дилан, наблюдавший эту сцену краем глаза, молча застегнул рюкзак и ничего не сказал. Ева и вовсе демонстративно уткнулась в папку, всем видом показывая, что ей нет до этого дела. А Элиза снова уткнулась в телефон, пока не подошли Мира, Лиам и Нел.       — Ну что? Каков план действий? — спросила она, облокотившись спиной на стену позади неё.       — Нам надо скооперироваться насчёт образов, — Ева вырвалась вперёд, немного нервно тряся папкой. — Чтобы я знала, что, где и как менять.       — Может, в Кантри-клуб? — предложил Дилан.       — Далеко. Надо быстро — хоп-хоп! — и я дрыхнуть.       — Фэшн-клуб тоже далековато, — справедливо согласился Лиам, постучав пальцем по подбородку.       — Может, в общежитие? — Мирослава вкинула внезапно возникшую идею. — Можем пойти к тому, кто поближе живёт.       — Тогда надо ко мне, — Уолтер прокрутил серебряное кольцо на пальце. — Я живу на первом этаже.       — А чаем напоишь? — уточнила Элизабет, игриво улыбнувшись. Даже по голосу было понятно её настроение, посему и от Лайонела это не ускользнуло.       — Тебя интересует только чай, а не работы Евы, верно? — он совсем тихо хмыкнул, и Элизабет приоткрыла рот от удивления.       Дилан осознал, что смотрит на Элизабет и Лайонела слишком долго. Как там Мира обычно шутит? Освоился и стал заметно болтливее?       — Нел, ты заигрываешь со мной? — уточнила Альтвикер, скрестив руки на груди и взглянув на танцора из-под густых ресниц.       — Нет, лишь говорю, как есть.       Девушка разочаровано цокнула языком.       — Значит, никакого чая?       — Элиза, отстань от него, — Дилан взъерошил волосы, покачав головой. — Мы идём делом заниматься, а не снег топтать в Дремучке³.       — Что-что делать?       — Неважно.       Лиам, отрывая всех от их привычных перепалок, с улыбкой шагнул вперёд, привлекая к себе внимание.       — Давайте не будем терять время и пойдём.       Не дожидаясь остальных, Лайонел выдвинулся вперед. Ожидал, что остальные без вопросов и задержек последуют за ним. Осознав это, Ева поспешила за парнем, Элиза же пошла немного вальяжно.       Дилан уже собрался было отойти, как на периферии заметил: Мирослава и Лиам задержались на мгновение, смотря друг на друга. Мирослава пожала плечами. Янтарных глаза лукаво сощурились от хитрой улыбки, и она мимолётно коснулась пальцев Лиама, точно невзначай, пойдя за остальными.       — Не отставайте, парни, — её голос сорвался с уст, и Бруно услышал там нотки озорства.       Ханиско следил за ней, пока она отдалялась. Кончики пальцев неосознанно касались друг друга, проверяя реальность прикосновения. По лицу расплылась совершенно глупая улыбка.       — Смотри не помри от аритмии, герой-любовник, — ворчал Дилан, взяв Лиама под локоть и идя с ним дальше. Писатель коротко удивлённо охнул, позволяя другу тащить себя за руку.       

***

      Путь к комнате Лайонела действительно был недолгим.       Когда команда прошла через вахту, забрав пропуски, на первый этаж, Лайонел повернулся к ним, остановившись посреди коридора.       — Кстати, — прозвучал его чёткий низкий голос. — Притихните, когда войдёте. У меня питомец. От шума стресс может быть.       — У тебя что, в комнате кто-то живёт? — Элизабет, которая шла ближе всех к Лайонелу, сложила ладони и слегка приподняла уголки губ. — Как мило.       — У нас в общаге разве можно держать животных? — неуверенно спросил Дилан, мысленно проматывая в голове все правила общежития, которые он знал.       — Как слышал, если это маленький зверёк в клетке — можно, — ответил ему Лиам. — Я видел пару раз такое в чужих комнатах.       Дилан поджал губы. Интересно, за кем ухаживает такой отстранённый и весьма, мягко говоря, неординарный человек, как Лайонел? Бруно похихикает, если это будет морская свинка. Или крыска. Или хомячок.       — Поняла, понижаю децибелы, — Евангелина изобразила, как крутит кнопку громкости на виске.       Лайонел прижал палец к замочной скважине, подставил язычок ключа и, хоть и не с первого раза, но отворил дверь и вошёл в помещение. Дилан сразу обратил внимание, что комната танцора оказалась хоть и крайне чистой, почти стерильной, однако она не могла похвастаться каким-либо количеством личных вещей. Ни постеров каких-нибудь, ни стендов.       Довольно необычно лицезреть комнату, в которой всё максимально стандартно. Самому Дилану частенько ударяла в голову скука, и он мог по сотне раз менять положение каждой вещи в комнате, делая интерьер «эстетичным» и вообще «для души».       — Проходите, — позвал их Лайонел. Но никто не решился войти, замерев на пороге.       Настроение группы было весьма подвешенным: все молчали, безмолвно переглядываясь. Ева укусила кулак, чтобы сдержать рвущиеся наружу звуки. Элизабет прищурилась, проверяя, не подводит ли её зрение. Лиам сглотнул, едва держась, чтобы нервно не хихикнуть. Мирослава изогнула брови, почувствовав состояние команды.       Дилан проследил за их взглядами: на столе располагался террариум, а внутри крупный, размером с ладонь взрослого человека, паук.       Он лениво расхаживал по своему жилищу, его крупное брюшко покачивалось в такт медленным шагам.       Будоражащее зрелище.       — Боря, ты опять что ли поилку закопала? — почти недовольно спросил Лайонел, обращаясь к восьмилапому сожителю.       «Папа бы на моём месте умер от страха», — с иронией подумал Дилан, вспоминая, как отец при виде даже совсем небольшого паучка испуганно бежал за тапком, чтобы прибить негодяя. Или же, как бывало чаще, его спасала мама, без дрожи избавляя мужа от вида мерзкого членистоногого. Сам же Дилан никогда не видел таких больших пауков вживую.       — Чего на пороге стоите? — Лайонел сел на кровать, повернув голову почти в их сторону.       — Нел, это... — Элизабет заговорила первая, указывая пальцем в сторону террариума. — Это — твой питомец?       — Да. Это Борис, — Лайонел, похоже, совсем не понимал, что так напугало гостей. — Вообще, Бориса, как выяснилось недавно.       — Какой... интересный выбор, Лайонел, — улыбнулся Лиам, но Дилан заметил, как тот едва держится, дабы не показать отвращение от созерцания паука. — Очень тебе подходит.       — Согласна, — Мирослава закивала, но было очевидно, что улыбка натянута, а удивление было умело изображено. — Я почему-то чего-то такого и ожидала.       – Л-лайонел, к-как эт-то... Я... — Ева не могла связать и двух слов, напуганная больше всех. Она кусала кожу до побеления, но не кричала.       — Что? Боря сытая, никого есть не планирует.       Танцор с нежностью коснулся стекла, посылая паучихе вибрации, и питомица повернулась в его сторону. На губах юноши появилась улыбка. Такая тёплая, что Дилан невольно не признал, действительно ли перед ними Лайонел.       Бруно вышел немного вперёд, осторожно входя глубже в комнату. Он не отрывал взгляда от членистоногой в террариуме. Элизабет, ведомая любопытством, прошла ближе.       — А что за вид? — спросила она, рассматривая оранжево-чёрную окраску. — Не тарантул же?       — Птицеед. Брахипельма смити.       — Не кусается?       — Нет. Она только счесать волоски может.       Лайонел приоткрыл крышку террариума, медленно опустив ладонь внутрь. Он аккуратно, неспешно двигал рукой, пока не ощутил «мех» Бори. Кончики лапок паука прощупали ладонь, осторожно и тщательно. Тельце качнулось. Уолтер крайне осторожно поднял руку, и Дилан завороженно наблюдал за этими движениями.       Бруно сделал шаг. Он и Элизабет были единственными, кто решился подойти так близко: остальные предпочитали держать дистанцию. Гитарист рассматривал Бориса, различая каждый волосок, каждый глазик. К собственному удивлению он понял, что вид огромного паука не внушал страха.       Маленькие паучки с длинными лысыми лапами действительно выглядели мерзко, но этот... Этот больше ассоциировался с мохнатым домоседом, что лишний раз не выбирается из своей берлоги. Эдакий пушистый добряк.       — А... — Дилан неловко кашлянул, не зная, как правильно начать разговор. — Она нормально к рукам относится?       — Очень редко беру её. Но обычно она не против, — Лайонел подставил свободную руку чуть дальше первой, и Бориса неторопливо перешла с одной ладони на другую. Парень повернул корпус к кровати, держа питомца ровно над мягкой поверхностью. Отодвинул лицо подальше.       — А на ощупь как? — спросила Харгрейв. Видимо, трогать паука она не особо хотела, но ощущения были интересны.       — По большей части мягко. Как ворс. Но местами есть жёсткие волоски.       Дилан прикусил губу, размышляя по поводу внезапно появившегося вопроса.       — Выбор у тебя, конечно, интересный.       — Почему же?       — М-м... Ну, вот у меня дома пёс живёт, — начал Дилан издалека, переминаясь с ноги на ногу. — С детства рос с собакой мамы, потом и мне щенка подарили. А почему ты выбрал именно паука?       — Потому что похожи, наверное, — сказал он весьма просто. — Я не вижу, почему его считают страшным.       — А... Можно на руки взять? — уточнил Бруно, неловко почесав затылок.       Он увидел, как Лайонел улыбнулся, цокая языком и повернув голову к нему.       — Садись на кровать. Руку только над ней держи, — он протянул собственную кисть немного вперёд. — Давай ладонь. Старайся не дышать на неё. Не делай резких движений.       Дилан нерешительно опустился на кровать и на мгновение заколебался, смотря на ладонь. Даже вид паука не пугал его. А тут...       Дилан обернулся через плечо и встретился с поддерживающим взглядом Лиама. Одними глазами он говорил «Не робе-е-ей! Давай, сделай это!».       Сглотнув, Дилан протянул ладонь, стараясь скрыть тремор. Он положил ладонь под руку Лайонела, соприкоснувшись с его костяшками. К его удивлению, руки Лайонела были довольно тёплыми.       — Теперь жди.       Бориса, ощутив новую «часть ландшафта» рядом, передними лапками прощупала руку Дилана. Парень от непривычки невольно затаил дыхание, ощущая щекочущие прикосновения конечностей. Поняв, что можно идти, паук сдвинулся вперед, и Бруно начал чувствовать его вес, лёгкую прохладу на фоне тёплой кожи.       Лайонел очень медленно убрал ладонь из-под паука, дабы Боря полностью перешла к Дилану. Бруно рассматривал питомца, замечая, что у него довольно милые полосатые коленки. Конечно, он читал, что такие пауки в случае опасности чешут брюшко, сбрасывая волоски, но Бориса сейчас была очень похож на хозяина: спокойная, просто сидит, никого не трогает.       Элизабет приблизилась к Дилану, положив ладони ему на плечо и посмотрела на паука поближе из-за его спины. Дилан даже не заметил касание, увлечённый зрелищем.       — Ну что, как? — спросила девушка без какой-либо шутки и издёвки, с искренним любопытством.       — Прикольно, — шепнул Дилан в ответ. — На вес как яйцо.       — Ты ей понравился, — с тихой радостью произнёс Лайонел, поправляя крышку террариума.       — Она тоже... красотка, — Дилан отвернулся, ощущая неловкость от осознания сказанного. — Крутая очень.       Он опустил взгляд, не зная, куда спрятать глаза. Медленно протянул руку назад к Лайонелу. Парень, уловив движение, повернулся и взял паучиху назад, возвращая её домой.       — Познакомились. Теперь — мыть руки с мылом и работать.       Компания успокоилась, закончив с паникой, испугом и мытьём рук после знакомства с сожительницей их танцора. Мирослава выглянула в коридор, подзывая Еву, которая успела упрятаться там от вида паука. Лиам, держа лицо, сел за стол.       Шум улёгся. Ева, старательно избегая вида террариума и, уж тем более, того, кто там живёт, села на пол, скрестив ноги и открыв папку.       — Я подобрала что-то в плюс-минус одинаковом стиле. Чтобы мы не выглядели как зоопарк, — первым был Дилан. Она вытащила скетч из файла и протянула ему черновой вариант его аутфита. — Тебе очень идут галстуки, поэтому я добавила его в первую очередь. Рубашка длинная, как просил.       Дилан изобразил беззвучное присвистывание.       — Ева, ты — талантище. В полной мере отразила всю мою брутальность.       — Рада стараться, брутал, — фыркнула девушка, вытаскивая набросок для Лайонела. Она хотела было протянуть его ему, но тут же осознала свою оплошность. Прокашлявшись, она немного криво улыбнулась. — Нел, ты с классическими костюмами как, в ладах?       — Да. Но, — он выдержал паузу, — в образ цветы только добавить. И козырёк. Обязательно.       Миллер сделала пометки на листе, запоминая пожелания Уолтера. Отложив его в сторону, она протянула лист Лиаму.       — Всё, как ты любишь: брючки, рюшки, жабо и прочее, — сказала она пренебрежительно, но Лиам благодарно сверкнул глазами, не заметив колкости и рассматривая эскиз.       — Я бы ещё корсет добавил, — с воодушевлением сказал он, и Евангелина вписала эту деталь на полях.       — Мира, держи, — Евангелина шустро раздавала наброски, желая не тянуть. — Мне кажется, на тебя подобное идеально сядет. Открытые плечи и пояс прям самое то.       — Да, спасибо большое, — улыбнулась ей Мира, аккуратно касаясь бумаги и рассматривая собственный силуэт в платье.       — И Элиза.       Элизабет повернулась к Еве, услышав своё имя. Ей в руки передали эскиз с её нарядом. Элиза ожидала чего-то среднего, но, к её удивлению, зрелище было более чем приятное: волосы, обычно беспорядочно лежащие на плечах, на кончиках вывернуты наружу, вместо привычного берета на голове красовалось серебряное украшение. Фигуру облегало платье с асимметричным разрезом, образ подчёркивал её ноги. Вид был элегантным, и Элизе это нравилось.       — И как? — Евангелина убирала листы назад в файлы, чтобы не повредить ничего. — Всё устраивает?       — Ну-у-у, — Элиза поджала губы, сощурив глаза. — Может, на шею добавить украшений. Тоже серебряных.       — И всё? — удивилась Ева, внутренне обрадовавшись, что чутьё её не подвело.       — Ладно, если так хочешь, переделывай весь образ, — закатила глаза Элизабет, и Ева запротестовала, изображая жест «все-всё, молчу».       — Супер, тогда я внесу коррективы, а потом мерки снимем, — бубнила себе под нос Миллер. — В фэшн-клуб приходите примерно после уборки. Я тогда как раз займусь остальными делами.       — Ой, это что, сегодня у нас двадцать второго день командной работы? — Мирослава хмыкнула себе в ладонь.       — О Тория, — застонал Дилан. — Это что, придётся работать?       — Кста-а-ати, Мира, — Ева взяла подругу за плечи, заглянув ей в глаза. — Поможешь мне в архиве?       — Архив? — староста изогнула бровь. — А что ты там забыла?       — Ах, точно... — Ева театрально встала с места, изобразив поклон. — Дело в том, что в этом году... — она чуть помолчала, создавая интригу, — ...я буду делать коллаж на Хербстфест!       — Правда? — Лиам удивлённо посмотрел на неё. — Поздравляю.       Коллаж — ещё одна традиция их праздника. Каждый год один из студентов занимался созданием коллажа фотографий со всех Хербстфестов за историю центра. Это — дань уважения всем годам, которые центр шёл к тому, чтобы стать местом, которым он является сейчас. Почти дело чести.       — Ева, это всё замечательно, правда, — Мира улыбнулась, как бы смягчая свои следующие слова, — но у тебя не слишком много работы?       — Я слышал, ты ещё и вызвалась организовывать Тыквенный день, — добавил Лиам, как бы подтверждая слова Миры.       — Да ладно вам, — девушка нервно поправила очки. — Справлюсь.       — Так вот чего ты почти не бываешь в спортивном клубе, — ухмыльнулась Элиза. — Забот выше крыши. Я и думаю: что-то давно у меня кости не ломало да мышцы не сводило от перегрузок.       — Пока меня нет, клуб на Лео. Он что, совсем вам никаких тренировок не проводит? Лентяй малолетний.       — Не обижай мальчика, он хороший.       Лайонел сидел рядом с террариумом, кончиками пальцев гладя стекло. Паук почти не реагировал, уютно расположившись на коврике из паутины рядом с берлогой. Дилан, уставший слушать бесконечные споры о мерках и организационных моментах, нерешительно подвинулся к Лайонелу.       — Кстати... — неловко начал он, перебирая волосы на затылке. — А почему ты её Борисом представил? Если это самка?       — Забавный момент был, — Лайонел не поворачивал головы, но всё его внимание было обращено к Дилану. — Пол у паука определяется только после линек. Нескольких. Думал, что у меня самец.       — И как понял, что ошибся?       — Когда пошёл смотреть, а голосовой помощник сказал что-то вроде... «У меня для тебя две новости, Уолтер. Хорошая: "Борис" проживёт не пять лет, а все двадцать пять, так что твоё одиночество затянется. Плохая: ты три года делил жилплощадь с дамой и даже не подарил ей ни одного цветка».       Дилан не сдержал смеха, приглушённого прижатой ко рту ладонью.       — Ну он у тебя и токсик, конечно.       — В этом и вся прелесть.       — Даже так... Почему именно Борис? Имя белокорское. Необычно, что кто-то так питомца называет в наших-то краях.       — Да? Я не особо думал. Когда-то в детстве слышал имя. И всё.       — Слушай... В прошлый раз не спросил. Раз ты не из Акинори, то откуда? — уточнил Дилан, стараясь говорить мягче обычного.       — Из Эльзасии. Там мать жила.       — Ты как вообще относишься к разговорам о себе? О детстве, например?       Дилан не мог не спросить. Для него, как для человека, который знал цену личным границам, было важно понять, где они проходят у Нела.       — Нормально отношусь, — пожал плечами Лайонел. Его пальцы на секунду замерли на стекле. — Но в компании не люблю, когда внимание приковано только ко мне. Чувствую себя... экспонатом.       — Окей, — Дилан кивнул, мысленно отмечая это.       — А ты сам откуда? Или чистокровный житель Форествейла?       — Не совсем. Моя мама из Белокории. Поэтому сразу за имя Бориса зацепился, — ухмыльнулся Дилан. — У них там каждый второй мужчина — либо Борис, либо Никита.       Лайонел тихо фыркнул, и уголки его губ поползли вверх. Он сел поудобнее, чуть откинув торс назад, и только сейчас Дилан подметил, насколько же у него длинные и тонкие руки по сравнению с его собственными, крепкими и относительно его рук короткими.       — А как твоего пса зовут?       — Сайлас, — Дилан невольно расплылся в улыбке, вспоминая морду любимца. — Он такой здоровый, знаешь... Раньше он размером с тапочек был. Сейчас вымахал в огромного кабана. И всё думает, что он такой же тапочек. Вечно пытается залезть на колени.       Лайонел снова тихо рассмеялся, на этот раз более открыто. Звук был негромким, хрипловатым, будто непривычным.       — А ты чего это, поболтать захотел? — спросил Нел, поворачивая голову так, что его слепые глаза оказались направлены чуть левее Дилана. Он изогнул губы в немного лукавой ухмылке, и Бруно ощутил, как по шее невольно пробежало тепло.       — Пф! — фыркнул Дилан, отводя взгляд. — Просто любопытно стало. Ты... всё детство в детдоме был?       Наступила короткая пауза, в которой был слышен лишь шелест лапок Борисы по грунту и болтовня на фоне.       — Не совсем, — наконец ответил Лайонел. Его голос стал ровнее, без интонаций. — Я туда в пять лет попал. В восемь меня усыновили.       Дилан почувствовал, как в горле застрял следующий вопрос. Он был слишком личным, почти грубым. Но молчание Уолтера, его откровенность, словно давали тихое разрешение.       — А твоё... кхм... зрение? — выдавил он, тут же пожалев.       Нел замер. Он не отшатнулся, но его поза стала чуть более закрытой.       — О, — он одним плавным движением натянул козырёк кепки ещё ниже, полностью скрывая глаза. — Ослеп тоже в пять. Прямо перед тем, как меня отправили в приют.       Он произнёс это так просто, будто рассказывал о прогнозе погоды. Но в этой простоте была бездна. Дилан представил себе маленького мальчика, который в один миг потерял не только зрение, но и весь свой мир, каким он его знал.       — Блин, — сорвалось у Бруно прежде, чем он успел подумать. Он сглотнул. — Прости, что спросил.       — Нет, всё нормально, — Лайонел пожал одним плечом. Он снова повернулся к террариуму, и его пальцы возобновили свой медленный танец по стеклу. Похоже, в прикосновениях к питомцу он находил утешение. — Так даже проще. Я почти всегда был таким. Приучился со временем.       Дилан молча смотрел на него. Он видел парня, который прошёл через подобное, но не сломался, а нашёл свой способ чувствовать мир. И это его тихое упрямство сейчас вызывало только одно — простое человеческое уважение.       За спиной вовсю кипели споры: Ева что-то доказывала Лиаму, Элиза шепталась о своём, Мира тихо-мирно играла на приставке. А здесь, у террариума, была тихая гавань.       — Знаешь, — сказал Дилан, глядя на Борю, совсем неподвижную, будто абстрагировавшуюся от всего этого непонятного внешнего мира. — А я бы такого тоже Борисом назвал. Солидный такой.       Лайонел снова издал тихий, хрипловатый смешок.       — Поверю тебе на слова. Как видишь, визуально оценить будет сложно.       Бруно вздохнул полной грудью, глядя на сидящих вместе пятерых людей. Тех, кого в начале сентября совсем не видел как группу со слаженной работой. Которые казались ему запчастями абсолютно разных механизмов. Но сейчас...       Может, их вполне можно было называть хорошей командой?