Странная дружба

Тишина повисла на пару секунд — тяжёлая, звонкая, как после хлопка двери. Эмма первая отступила, высвобождая Дженну. Сделала вид, что поправляет воображаемую складку на футболке. — Ну что, бандитка? — голос её звучал на удивление ровно. — Или уже сдаёшься без боя? Дженна выпрямилась, будто её дёрнули за ниточку. Она провела ладонью по лицу, смазывая невидимые следы. — Бля, Эмма... — выдохнула она, и смешок вышел сдавленным. — Ты совсем ебанулась? С какого перепуга? — С какого? — Эмма подняла бровь. — Ты сама пять минут висела у меня на шее, как пьяная обезьяна. Я что, должна была терпеть? — Я не висела! Я... следила за процессом готовки! — Дженна вспыхнула ещё сильнее. — Как хозяйка! — Ага, хозяйка, — кивнула Эмма, возвращаясь к плите. Щёлкнула конфоркой — остывшая яичница зашипела с обидой. — Особенно процесс у шеи интересовал. Прям рецепт семейный, да? — Ой, да пошла ты! — Дженна закатила глаза, но не отошла. — Ты просто... воспользовалась моей временной слабостью! Нечестно! — Какая слабость? — Эмма помешала сковороду, не оборачиваясь. — Ты сама ко мне прилипла, как банный лист. Я просто... ответила. Чтобы неповадно было. — Чтобы неповадно было?! — Дженна фыркнула. — Это что, новый метод воспитания? Блять, я тогда буду тебя каждый день дразнить — глядишь, дисциплинируешь меня окончательно! Эмма наконец повернулась. — Попробуй, — сказала она спокойно. — В следующий раз прижму к холодильнику. Посмотрим, как там у тебя с остроумием будет. У Дженны на секунду перехватило дыхание. В голове пронеслась картинка — она, прижатая к холодной дверце, а Эмма... Чёрт. — Ты конченная, — заявила она, но без злости. — Совсем крыша поехала после вчерашнего. — Может, и поехала, — Эмма пожала плечами, сгребая еду на тарелки. — Зато теперь знаю твою слабую точку. Начинаешь краснеть, как школьница, которой первую двойку поставили. — Да заткнись ты! — Дженна пнула ногу Эммы, но уголки губ дёрнулись. — Это не я краснею! Это... освещение! Лампы кривые! — Ага, лампы, — кивнула Эмма, ставя перед ней тарелку. — Особенно на губы светят. Прям целебное излучение. Новое слово в дизайне. Она села напротив, взяла вилку. Вёла себя так, будто они просто обсуждают прогноз погоды, а не тот факт, что они только что целовались посреди кухни. Дженна уставилась в яичницу. Есть не хотелось, но и сидеть молча было невыносимо. — И что, — начала она, ковыряя вилкой в желтке, — теперь будем делать вид, что ничего не было? Как адекватные люди? — А что было? — Эмма подняла на неё невинный взгляд. — Я не помню. У меня, наверное, провал в памяти. От твоего... освещения. — О, господи, — Дженна закатила глаза. — Серьёзно? Ты сейчас будешь в эту детскую игру играть? — Какую игру? — Эмма откусила кусочек бекона. — Я просто ужинаю. После целого дня в кровати есть хочется, знаешь ли. Дженна молча смотрела на неё. Вариант «сделать вид» казался самым простым. Но что-то внутри — наглое, тёплое и глупое — не хотело забывать. — Ладно, — наконец сказала она, беря вилку. — Забудем. Спишем на мой странный сон и твоё похмелье. Как будто я просто... привиделась тебе в похабном сне. — Ну, если привиделось, — Эмма не поднимая глаз, аккуратно резала яичницу, — то почему у меня до сих пор губы покалывают? От слишком ярких сновидений, что ли? Дженна замерла с вилкой на полпути ко рту. — Блять, — тихо выругалась она. — Ты не успокоишься, да? — А что я такого сказала? — Эмма подняла на неё глаза, и в их глубине плескался тот самый спокойный, холодноватый сарказм. — Просто интересуюсь. Для общего развития. — Развития, — передразнила её Дженна, но уже без злости. — У тебя, оказывается, развита наглость до невозможного. — Учусь у лучших, — парировала Эмма. Они доели почти в тишине. Но тишина эта была уже другой — не неловкой, а привычной. Как будто просто добавилась новая тема для их вечных подколок. Когда Эмма встала мыть тарелки, Дженна не удержалась. — Эй. — Мм? — А если... — Дженна покрутила в пальцах вилку. — Если я захочу реванш? Рука Эммы на секунду замерла над раковиной. Потом она медленно повернулась, облокотившись о столешницу. — Реванш? — переспросила она. — Чтобы доказать, что ты не краснеешь от ламп? — Ну, например, — Дженна пыталась говорить легко, но сердце колотилось где-то в ушах. — Спортивный интерес, блять. Нужно же восстановить честь. Эмма смотрела на неё. Потом её губы дрогнули в почти невидимой ухмылке. — Подходи и восстанавливай, чемпионка, — сказала она тихо. — Только учти — на халяву только первый раз. За второй придётся платить. — Чем? — Дженна встала, делая шаг вперёд. — Придумаем, — Эмма пожала плечами. — Можешь посуду вымыть. Или... что поинтереснее. Дженна остановилась в полуметре. — Наглая какая, — сказала она, и в голосе прозвучала смесь досады и восхищения. — Учусь у лучших, — повторила Эмма. И они стояли так — в полуметре, в запахе жареного бекона и мыльной пены, с одной мыслью на двоих: «Ну и чё теперь? Но чертовски интересно, блять...»