Странная дружба

Эмма положила ключи обратно, как будто взвешивала что-то... Послышался голос из-за двери. — Эмми? Что ты задумала там? Что у тебя звенит? — настороженно спросила Дженна. И вот впервые за долгое время Эмма заговорила. Голос хриплый, чужеродный от долгого молчания. — Нет, все нормально. Просто думаю. Дженна немного расслабилась, но все равно была на готове. Она подняла упавший пакет с мусором и пошла выносить его. --- Прошла ещё одна неделя. И ещё одна. Время окончательно потеряло форму, растянувшись в бесконечную ленту одинаковых дней. Дженна вела дневник. Записывала в голове, как врач, фиксирующий стадии: отказ от пищи – тридцать семь часов. Сон – два часа, прерывистый, с кошмарами. Речь – ноль слов за последние сутки. Эмма превратилась в тень, скользящую по стенам. Она выходила из кабинета только в туалет и иногда на кухню, за стаканом воды. Ела раз в день, если это можно было назвать едой. Откусывала половинку тоста, жевала медленно, без аппетита, и оставляла остальное. Дженна перестала готовить. Смысл? Всё равно выбрасывать. Физическое истощение достигло пугающих масштабов. Футболка, когда-то облегающая спортивную фигуру, теперь висела мешком. Ключицы выступали острыми, беззащитными линиями под бледной, почти прозрачной кожей. Синяки под глазами превратились в постоянный, неизменный аксессуар – густые, фиолетово-чёрные тени, которые не скрывал даже приглушённый свет. Казалось, кто-то бил её каждую ночь в одну и ту же точку. Но никто не бил. Она просто перестала спать. Дженна находила её в странных местах. Посреди ночи – сидящей на полу в ванной, с пустым взглядом, устремлённым в стену. На рассвете – застывшей у окна, прижавшейся лбом к холодному стеклу, как в то первое утро. Она не плакала. Она вообще почти ничего не чувствовала. Только тяжесть. Только мысль, которая пульсировала в такт редким, вялым ударам сердца. «Ты – её тюрьма. Ты – её якорь. Она не уходит, потому что жалеет. Потому что боится, что без неё ты развалишься. Но ты уже развалилась. Ты – руины. Освободи её. Освободи. ОСВОБОДИ». И она писала. Каждый день. Каждую ночь. Тетрадь, начатая в тот первый, чудовищный день, теперь была исписана почти до конца. Стихи перемешались прозой, признания – самообвинениями, воспоминания о счастье – планами тихого, незаметного исчезновения. Это был её тайный диалог с Дженной, которого Дженна никогда не слышала. «Знаешь, я помню, как мы впервые встретились. Ты смеялась над моей дурацкой растяжкой после тренировки. Я подумала: какая громкая. Какая живая. Я хотела стать ближе, чтобы согреться. Ты даже не представляешь, сколько тепла я украла у тебя за эти годы. Сколько света. Я брала и брала, а ты давала. Ты всегда давала. А я... я сейчас пустая. Во мне нет ничего, что можно было бы вернуть. Только долги. Прости меня. Прости за всё. Особенно – за то, что ты прочитаешь это без меня...» Она откладывала ручку. Смотрела на исписанные страницы. И чувствовала не облегчение, а только тупую, усталую решимость. Она ждала подходящего момента.

-----

Он наступил в субботу. Дженне нужно было в продуктовый. Она не хотела оставлять Эмму одну, но холодильник давно был пустым, а отказываться от еды окончательно было нельзя. Ей нужно было держаться ради них обеих. — Я быстро, — сказала она, стоя в прихожей. — Час, может меньше. Эмма сидела в кресле в гостиной, укутанная в плед, и смотрела в стену. Она кивнула. Едва заметно. Дженна сжала ключи, борясь с желанием остаться, снять куртку, сесть рядом и никуда не уходить. Но оставаться – значит, сдаться. Значит, признать, что надежды нет. — Я люблю тебя, — сказала Дженна в пустоту. Ответа не последовало. Щёлкнул замок. Шаги стихли в лифте. Эмма посидела ещё пять минут, прислушиваясь к тишине. Не той, давящей и враждебной, которая окружала её всё это время. Другой – пустой, разреженной, как воздух перед грозой. Тишине возможности. Она медленно встала. Плед соскользнул на пол, но она не заметила. Прошла в кабинет, двигаясь с непривычной, почти хищной собранностью. Так она двигалась когда-то перед решающим матчем. Тетрадь лежала на столе. Открытая... На самом видном месте. Она провела пальцами по последней, исписанной странице. Задержалась на строчке, выведенной с особой, отчаянной тщательностью: «Я люблю тебя. Этого так мало и так много. Этого достаточно, чтобы хотеть для тебя лучшего. А лучшее – это не я. Прости...» Она не дала себе времени передумать. Ключи от гаража – на том же месте, у шкатулки с сигаретами. Она взяла их. Металл обжёг ладонь холодом. Куртка, шлем. Всё делалось быстро, чётко, без лишних движений. Она не думала. Она просто делала то, что должна была сделать уже давно. Последний взгляд на тетрадь. На стол. На дверь, за которой пустая прихожая, где ещё витал слабый, едва уловимый запах дженниных духов. Эмма вышла. Дверь за ней закрылась мягко, почти беззвучно. Только щелчок замка, эхом отразившийся в пустой квартире. --- Дженна стояла в очереди в супермаркете, когда её телефон завибрировал. Сообщение. Эмми💘: «Прости меня» Два слова. Без объяснений. Без контекста. Сердце провалилось куда-то в ледяную пустоту. Она бросила корзину прямо посреди очереди и побежала...