(глупый рыцарь)
21 января 2026 г., 13:22
Примечания:
Та же ночь. Те же несколько минут. Только не его.
— Спокойной ночи, - бросает Майк через плечо, и фраза глохнет где-то позади. Он смотрит себе под ноги чуть дольше, чем нужно.
В груди остаётся странная тяжесть. Не боль — скорее лишний вес. Майк делает вдох, потом ещё один, будто не сразу попадает в ритм.
Он морщится и трёт лицо ладонями, как после долгой дороги.
Что-то внутри не укладывается.
Не мысль — ощущение, застрявшее где-то между вдохом и выдохом.
Это чувство тянет его назад, в детство. В тот момент, когда из него выдернули Уилла — резко, без предупреждения. Подсунули вместо него тряпичную куклу. Тогда, когда ноги ломило от педалей, когда промок до нитки, но всё равно крепко держал фонарь. Когда в рации трещали помехи, а он всё повторял: «Уилл, приём, это Майк». Когда его рисунки стали самым ценным, что у него было.
Когда Майк думал, что новых Уилл уже не нарисует.
А он нарисовал.
Майк пытается вспомнить картину — и понимает, что не может. Это странно. Он обычно помнит такие вещи.
Он задерживается на этом ощущении на секунду дольше, чем нужно, будто ищет внутри правильную форму — и не находит.
В голове всплывают обрывки: цвет, линия, край холста. Но середины нет. Будто кто-то аккуратно вынул её, не оставив следов.
Майк морщится, собираясь вернуться к картине — и вдруг замечает странное.
Он думает не о ней.
Лицо Уилла приходит само. Не целиком — сначала взгляд. Слишком ясный для воспоминания.
От этого внутри что-то едва заметно сдвигается. Майк меняет положение, словно ему просто стало неудобно сидеть.
Он хмурится.
Странно.
Но он же всегда так смотрел. Ничего особенного.
И вдруг ловит себя на том, что возвращается к этому моменту снова.
И ещё раз.
Почему-то медленно.
— Господи, - тихо выдыхает он и откидывается на спинку дивана, закидывая руку за голову.
Потолок низкий. Белый. В углу — маленькое пятно. Майк считает трещинки — раз, два, три — и дыхание постепенно выравнивается.
Он думает о том, что Уилл сегодня почти не говорил. Уилл и раньше много молчал, но сегодня эта тишина была тяжёлой, почти осязаемой.
Наверное, он просто устал. Оди говорила, что он не часто ходит в катоманию. Шум, ролики, музыка — может, это правда не для него.
Майк ложится на бок, подтягивает колени. Движение выходит само, без решения.
Он задерживает дыхание на секунду — и только потом замечает это.
Выдыхает.
Уилл всегда переживает слишком сильно.
Мысль привычная. Майк не прогоняет её. С ней всё выглядит правильно.
И всё же…
Если бы Уилл сказал что-то ещё — неважно что — Майк бы слушал. Он замечает это раньше, чем успевает подумать.
Уилер на секунду сжимает челюсть и переворачивается на спину. Эта мысль неудобная. Скользкая. Он не даёт ей зацепиться.
Завтра всё будет как всегда. Они позавтракают. Поболтают. Посмеются.
Майк закрывает глаза.
И почти засыпает с ощущением, что всё правильно. Тело больше не сопротивляется мыслям.
***
Майк никогда не умел читать между строк. Особенно, когда они были написаны для него.
