The Syntax of Things

—Эта ваша проклятая птица? — спросил Северус. Утро до сих пор было довольно спокойным, но потом проснулся Гарри. Поттер сонно взглянул на белую сову, сидящую на подоконнике, и широко улыбнулся. Когда мальчик подбежал поприветствовать птицу, Северус заметил, что у него были совершенно растрепанные волосы — все спутанные и торчащие во все стороны. —Хедвиг! Поразительно, как Поттер, который каждую ночь переживал мучительные кошмары — достаточно сильные, чтобы вызывать беспокойство у всех, кто находился достаточно близко к нему, чтобы услышать их, — наутро казался совершенно спокойным и беспечным. В каком-то смысле, видимо так, его разум защищался от пережитого им ужаса. Однако это совершенно не имело значения для Северуса, который был вынужден слушать крики Поттера до самого рассвета. Поттер угостил свою глупую сову печеньем, и она в знак благодарности расправила большие белые крылья. Северус поднял брошенные письма с пола и небрежно кинул их на кухонный стол. —Эта наглая курица всю ночь клевала стекло, — Он отпил глоток утреннего чая, пока шёл в гостиную. — Нужно быть самоубийцей, чтобы ​​таким образом прерывать мой сон. Поттер весело усмехнулся и последовал за ним, держа в руках письма. Глупый ребенок. Северус удобно устроился в кресле, глядя на то, как Поттер открыв новую коробку с печеньем, сел на ковер и скрестил ноги. По крайней мере, мальчик умел соблюдать подобающую дистанцию ​​между ними. Подумав ещё раз, Снейп решил, что единственное подходящее расстояние между ним и Поттером должно быть не менее двух измерений. Однако учитывая нынешние обстоятельства, Северусу придётся довольствоваться чуть меньшим. Некоторых людей на этой земле стоит избегать любой ценой и Поттер был в самом верху списка Северуса. Гарри немного отодвинулся, всё ещё сидя на ковре — довольно нелепый поступок, учитывая, что личное пространство Северуса он нарушил уже бесчисленное количество раз. Северус сделал ещё один глоток, наблюдая, как Поттер нетерпеливо рвёт первый конверт. Несомненно, это было письмо от одного из его друзей — которое было написано под влиянием невыносимой сентиментальности, чтобы скрасить скучное, жаркое лето. С того самого дня, как Поттер приехал сюда полторы недели назад, он не переставал спрашивать, есть ли для него какие-нибудь письма. И до сих пор их не было. Наблюдая за смущенной улыбкой Поттера, читавшего письмо, Северус почувствовал, как его охватывает гнев и раздражение. —От мисс Грейнджер, да? Как же трогательно должна выглядеть ваша глупая детская любовь. Поттер поднял голову, и его замешательство быстро сменилось возмущением. —Что… Нет! Всё не так! Мы просто друзья. У меня нет чувств к ней… Северус почувствовал, как на его губах появилась насмешливая ухмылка. — А я-то думал, что вы хотя бы в этом плане хоть немного искусны. В очередной раз доказано: слава — это не всё. Банально, но с этим мальчишкой это всегда срабатывало. Северус спрятал довольную улыбку за чашкой, прежде чем Поттер успел её разглядеть. Чай приятно согрел ему горло. Его поведение можно было легко предугадать. Сейчас, всего через несколько секунд, Поттер должен уйти в свою комнату, стиснув зубы от ярости. И Северус терпеливо ждал этот момент. —По крайней мере, у меня есть друзья. Я же не живу в подземелье, как вы. Подлец. —Это моя работа, Поттер. Ты думаешь, я живу в подземельях Хогвартса, потому что мне нравится? «Или, если уж на то пошло, кого-то из работающих там людей?» Поттер засунул свои письма в карман пижамы, скорее всего, решив почитать их в одиночестве. —Ну, работа в Хогвартсе не мешает вам жить полноценной жизнью. Вы просто придумываете отговорки. В конце концов, профессор Макгонагалл постоянно ходит в кабинет Дамблдора. И тут, совершенно ошеломленный его словами, Северус пролил горячий чай на свою рубашку. —Черт! — Он встал, наложил на себя очищающее заклинание и расстегнул первые пуговицы рубашки, чтобы вытереть чай с ключиц. — Помните, с кем вы разговариваете, Поттер! Поттер же совершенно не выглядел пристыженным, скорее развеселенным замечанием Снейпа. И видимо для этого момента Северус многие годы воспитывал в себе самоконтроль. —Что? Эти сплетни ходили ещё с тех пор, как вы были студентом, — с любопытством спросил Поттер, и Северус задумался о значении этих слов. Этот мальчишка совершенно не умел контролировать свои эмоции, но несмотря на озорную улыбку в его словах, где он упомянул имя Дамблдора, чувствовалась какая-то смутная горечь, которую было трудно определить. Северус не знал, притупилось ли доверие Поттера к Дамблдору до такой степени, что он открыто проявил к нему неуважение, или же просто, как всегда, он был слишком любопытен. В любом случае, Северус решил, что доставит себе большое удовольствие тем, что заставит его чувствовать себя неловко от вопроса, заданного им же самим. Всё равно Поттер рано или поздно это узнает. —Ваши сплетни будут соответствовать действительности только, если Минерва на самом деле окажется мужчиной, скрытым под чарами, в чём я сильно сомневаюсь. Реакция Поттера была такой же, какой Северус её представлял: его глаза расширились, по щекам разлился розовый румянец, а дерзкая ухмылка исчезла, сменившись сильным смущением. Идеально. Северус решил позволить Поттеру гадать — является ли правдой то, что он ему только что сказал. Было намного лучше позволить Поттеру утонуть в своем любопытстве — и чем глубже, тем лучше. Вопреки голосу здравого смысла, Северус решил, что время от времени мучить этого мальчишку довольно забавно. Удовлетворенный сложившейся ситуацией и самим собой, он открыл «Пророк». С годами Северус всё меньше и меньше доверял прессе, а уж тем более сейчас когда больше не было надёжных и честных репортёров, которые могли бы взяться за возникшую недавно политическую дилемму. После возвращения Тёмного Лорда Министерство было на грани краха, поэтому на первой полосе следовало быть действительно важным новостям, а не всей этой чепухе о знаменитостях. С другой стороны, возможно, министр принял меры, чтобы никакая сколько-нибудь важная информация не просочилась наружу. Суды могут начаться в любой момент, и бесчисленные Пожиратели Смерти, которые будут заявлять о своём полном раскаянии, скоро вылезут из своих нор. Распутывание этого клубка займет время — и, несомненно, до тех пор произойдут новые ужасы. Чтение о гала-вечерах и других радостных событиях не поможет волшебному миру подготовиться к предстоящему кошмару, и если война действительно надвигается, то пренебрежение прессы к освещению ситуации будет почти преступлением. —Не говорите так о Дамблдоре. Северус был ошеломлен. Поттер все еще был здесь? Почему он вообще решил начать разговор с ним? Ему же не просто так выделили личную комнату. Северус сердито посмотрел на газету, раздраженный тем, что его прервали. — Идите к себе наверх, — быстро ответил он. Глаза Поттера сузились от злости. —Почему вы так говорите? У вас нет на это права. Почему вы так говорите? —Что? — Про Дамблдора. Что вы конкретно имели в виду? —Ничего плохого. Поднимайтесь наверх. —У вас нет права плохо о нём говорить. Если бы он только узнал, что вы такое говорите… — Тогда просто забудьте об этом, ради Мерлина, — рявкнул Северус. —Вы имеете в виду, что он… что он… это правда? Откуда вы вообще знаете? Он вам сам рассказал? — Сам ли он рассказал мне? Разумеется, что да, — Альбус Дамблодор был таким человек, секреты которого точно не поместятся в шкафу, даже если он будет пытаться сделать это изо всех сил. — Мы с директором уже дружим много лет, Поттер. Глаза Поттера снова широко раскрылись и он рассеянно моргнул, пытаясь осознать его слова. Северус понял, что сейчас спросит Поттер, за мгновение до того, как он заговорил. —Вы с ним… —Друзья … Я что, похож на… — Он сдержал нецензурное слово, но не смог найти ему достойной замены и резко замолчал. «Пусть будет так», решил Северус, и вернулся к своей газете. Однако его спокойствие длилось недолго. —Итак, чем вы занимаетесь летом? Просто сидите дома и читаете? Северус вздохнул. —Неужели тебе нечем заняться, Поттер? —Нет, нечем. На самом деле нечем. —Тогда найдите себе какое-то дело. Поттер начал есть еще одно печенье, нахмурив брови. —Можно мне выйти на улицу? —Нет. — Тогда мне точно нечего делать. Теперь Северус мог официально сказать, что присматривает за младенцем. И, что еще хуже, за очень надоедливым, которого ему прислали с клеймом в виде молнии на голове. Им не суждено было пережить это лето, если попытки Поттера поладить с ним не прекратятся. Мальчик должен был понять, что лучшим решением для них обоих было заткнуться и полностью избегать друг друга до сентября. И теперь он усвоил этот урок на собственном горьком опыте. —В таком случае, в ванной на втором этаже повсюду плесень, и её нужно обязательно отмыть. Пока всё там не будет сиять чистотой, не смейте даже подумать, спуститься вниз. Разумеется никакую магию использовать нельзя. Северус ожидал услышать возражения, однако, к его огромному удивлению, их не последовало.

***

Дамблдор не мог любить мужчин. Это была всего лишь очередная фраза Снейпа, сказанная, чтобы подшутить над ним. Не то, чтобы это что-то изменило — Гарри очень надеялся на это — но возможность того, что Снейп сказал правду, заставляла его чувствовать, что он совершенно не знал Дамблдора. После того, как тот избегал его целый год, Гарри научился больше не ждать от него помощи и наставлений, как раньше. У него не было причин, чтобы испытывать неловкость, ведь Дамблдор был его профессором и не должен был рассказывать ему о своей личной жизни. Даже если бы он рассказал, Гарри всё равно не знал бы, как реагировать или что сказать, да и между ними никогда не было подобных разговоров, которые могли бы затронуть такую информацию. Уже сам факт того, что у Дамблдора могла быть личная жизнь за пределами Хогвартса, вызывал у Гарри беспокойство, и он морщился при мысли о том, что директор всё ещё заводит романы или встречается с кем-то. Нет, это ничего не меняло — по крайней мере, так старался думать Гарри. Вероятно, Снейп даже не имел этого в виду. Гарри принял душ и пошел в свою комнату переодеться. Его одежда была насквозь пропитана потом после задания Снейпа. После стольких лет, проведенных за уборкой в доме тети Петунии, чистка ванны не представляла собой ничего особенного. Домашние дела всегда помогали ему отвлечься, а это было единственное, что ему было нужно в данный момент. Закончив с уборкой, он прочитал письма, которые ему прислали Гермиона и Рон, и мысленно отметил, что напишет им ответ завтра. Когда Гарри спустился в гостиную, Снейп как раз выходил из таинственной двери, которая всегда была заперта. Он подозрительно посмотрел на Гарри, подняв бровь. Гарри поднял бутылку с хлоркой. —Я закончил. — Что закончили? — Чистить ванну. — напомнил ему Гарри. Он поставил бутылку на пол, потянулся и лёг вниз лицом на диван. С Дурслями его дни были тоже не менее скучными, но, по крайней мере, ему разрешалось прогуляться или посидеть во дворе, если ему этого хотелось. Здесь же делать было абсолютно нечего. Снейп ненавидел разговаривать, да и Гарри он тоже ненавидел не меньше. Однако и сам Гарри не мог с уверенностью сказать, что ненавидит этого человека меньше. Жить с ним было всё равно что жить с вечно озлобленным призраком. И всё же Гарри ненавидел оставаться один в комнате, которую ему любезно выделили. Когда он был в одиночестве, мысли становились слишком навязчивыми и тяжелыми, его постоянно преследовал образ Сириуса, который пропадает в арке. Эта скорбь была чем-то новым для него — ему никогда не приходилось сталкиваться с таким сильным чувством вины. Если бы Гарри не был так глуп, Сириус был бы жив, и он сейчас бы жил с ним, а не со Снейпом. Каждая минута в этом доме напоминала ему о том, что он сделал и как мог бы поступить. —Тогда переходите к остальным комнатам. Пол тоже нужно вымыть, — холодно сказал Снейп. Гарри снял очки и бросил их на пол. —Позже. —Нет. Позже у нас окклюменция. —Я не ваш домовой эльф. Снейп стоял над ним, и Гарри услышал его полный раздражения вздох. —Я не позволю вам бездельничать на моем диване. Вставайте. Гарри обреченно закрыл лицо руками. Сколько бы он ни спал, в последнее время он никак не мог выспаться. Пару раз Гарри просыпался, тяжело дыша, и ужасно напуганный, осознавал, что кричал во сне. К его огромному счастью, Снейп его, видимо, не слышал. —Позже. —Поттер. Предупреждение отчетливо звучало в голосе Снейпа. Однако, находясь вдали от тяжелой руки дяди Вернона, Гарри было все равно, разозлит ли он Снейпа. Он терпел и худшее, и игнорирование приказов Снейпа, скорее всего, не принесет ему больших неприятностей, чем доставлял ему дядя Вернон. Гарри почувствовал, как что-то ударило его по голове. —АЙ! Снейп держал в руках свернутый в трубочку «Пророк». —Вставайте, Поттер. Гарри так и сделал, но предпочел уйти в свою спальню, а не отмывать грязный пол в доме Снейпа. Как бы он ни привык к этим обязанностям, одно дело — позволить себя унижать перед тетей, и совсем другое — сделать это перед профессором. После лета ему снова придется столкнуться со Снейпом на занятиях, а до тех пор он должен был сохранить как можно больше собственного достоинства. В своей комнате он перечитывал письма Рона и Гермионы, потом заснул, а затем проснулся и уснул снова, перечитав письма ещё раз. Когда пришло время урока окклюменции, он почувствовал, что в его голове уже кипит множество мыслей, и у него никак не получается избавиться от них. Конечно же, Снейп это заметил. —Вы не стараетесь, Поттер. —Я понятия не имею, чего вы от меня хотите! —Хорошего поведения. —К чёрту ваши нравоучения! Гарри был уже сильно измотан магией Снейпа, которая была слишком сильной. Он мог вторгаться в его разум, едва захотев этого, и день за днём Гарри чувствовал, как сопротивление, которое он оказывает Снейпу, рушится, а не крепнет. С каждой его попыткой на поверхность всплывали новые воспоминания, более странные и сокровенные, чем предыдущие. Это превращалось в пытку, его разум медленно ломался под сильным давлением Снейпа. Гарри больше не мог этого выносить. —Как вы это делаете? Объясните мне, что нужно делать. —Если Тёмный Лорд решит вторгнуться в твой разум, Поттер, у вас не будет времени, чтобы следовать инструкции. Вам нужно научиться делать это инстинктивно. — Это так не работает, — Гарри сел на подлокотник кресла, потирая лоб. —Должен быть другой способ. —Жаль, что я не смогу создать для вас новый вид магии, не правда ли? Гарри мягко сполз по подушкам кресла и откинулся назад. Голова сильно закружилась, и он почувствовал пульсирующую боль в висках. —Не могу ли я сойти от этого с ума? —Не больше, чем сейчас, я полагаю. —Снейп подошел к нему. — Вставайте. Это мое место. Гарри усмехнулся, прикрыв рот рукой, и встал, но тут же снова рухнул, уже только, на диван. Снейп сел на свое место и выглядел таким же жалким, как и сам Гарри, потирая переносицу. — У вас нет никакого прогресса. Ваш разум снова и снова пропускает меня во внутрь. Тут даже не нужно колдовать, чтобы видеть ваши мысли. Гарри это совсем не понравилось. Он попытался вспомнить, не пришло ли ему в голову что-нибудь неловкое во время занятий. —Знаете, я больше не буду доверять своим снам и видениям. Даже если я что-то увижу… на этот раз я не попаду в ловушку Волан-де-Морта. Возможно, эти занятия мне вовсе и не нужны. Снейп вздрогнул и бросил на него злой взгляд. —Не называйте его имени. Он использовал ваш разум, чтобы послать всего несколько ложных видений, как всегда это делал и с другими своими жертвами. Что заставляет вас думать, что в следующий раз это будет так же просто? Вполне возможно, что он захочет полностью подчинить вас себе. Снейп выглядел уставшим, и чувство вины сдавило сердце Гарри. Может быть, он всё же хотел помочь ему, в то время как Гарри просто зря тратил его время. Он никогда не боялся разочаровать Снейпа и уж тем более, это не вызывало у него никаких мук совести. Но почему-то сейчас Гарри все еще не нашел подходящего момента, чтобы напомнить Снейпу об обещании, которое он дал Дамблдору, поклявшись всегда защищать мальчика. Гарри перестал кусать губу, даже не попытавшись вспомнить, когда он начал это делать. Он поднял взгляд на Снейпа, который так же молча смотрел на него в ответ. —Можем попробовать еще раз? Какие бы у него мысли ни проносились, Снейп рассеянно моргнул, чтобы выкинуть их из головы. Он откинулся назад на спинку стула. — Мы продолжим завтра. —Можно сейчас. Пожалуйста. Снейп внимательно изучал его лицо, словно обдумывая что-то, чего Гарри не мог понять, как бы ни пытался. Затем он глубоко вздохнул, словно смирившись со всем. — Встаньте. Гарри закрыл глаза, думая обо всём сразу: о родителях, Сириусе, Роне, Гермионе, Волан-де-Морте, Нагини, о криках, которые он слышал, во время поцелуя дементора. Он думал о своём страхе, о гневе, о том, как мог бы спасти Сириуса, если бы был сильнее. Он думал о своём Патронусе. О том, как дядя Вернон смотрел на него с ненавистью, даже тогда, когда он просто дышал, и о том, сколько секретов Дамблдор хранил и, возможно, до сих пор хранит от него. Гарри позволил своему разуму наполниться тревогой, какой бы сильной или страшной она ни была. Затем он снова открыл глаза и рассеянно моргнул, пытаясь так стереть все воспоминания из головы. —Я готов. Снейп поднял палочку. —Легилименс! Ничего. Снейп проник в его сознание, но казалось, что там ничего нет. После недолгого сопротивления Гарри впустил его, пригласив в темноту своего разума. Внезапное спокойствие охватило его, и он несколько мгновений спокойно контролировал вторжение Снейпа. Заклинание медленно отступило, и комната вокруг него снова появилась. Однако Гарри по-прежнему стоял на ногах, а не лежал на полу. —Ух ты. Выражение лица Снейпа было совершенно новым для Гарри. Если бы только он знал его лучше, то смог бы предположить, что заметил легкую искорку гордости и удовлетворения в самом уголке его губ. — Хорошая работа, Поттер. Гарри пытался убедить себя, что это был совершенно не комплимент.