The Syntax of Things

Дорогой Северус, Если вам это удобно, я воспользуюсь одной из ваших старых формул, чтобы убедиться в безопасности моего нового приобретения. Я хотел бы встретиться с вами в четверг, поэтому, пожалуйста, приходите ко мне в кабинет в восемь вечера. Искренне Ваш, Альбус Дамблдор Следующее: Северус, Надеюсь, вы согласитесь встретиться со мной на этот раз, ведь вы знаете, как сильно мне нужна ваша поддержка. Хотя я честно сомневаюсь в своем желании связаться с вами после всего произошедшего, я не нахожу разумного оправдания вашей настойчивости в избегании меня. Только дурак мог бы сейчас пойти против них. Не разочаровывайте своих союзников, нас пока что немного. Ты моя единственная и последняя надежда. Только ты можешь помочь Драко. И, несмотря ни на что, я всё ещё верю в тебя. Очень жду нашей встречи! Нарцисса Северус сунул письма в карман и открыл бренди. Дураки. Все до единого дураки. О чём думала Нарцисса, выходя замуж за Люциуса? О том, что они будут жить долго и счастливо в маленьком уютном домике где-нибудь в сельской местности? Она с самого начала знала, что он Пожиратель Смерти. Нарцисса тоже приняла метку, как и хотели ее родители, и родила наследника исключительно для того, чтобы сохранить свой социальный статус. Всё это больше не имело значения. Совершенно неудивительно, что Люциус содрогнулся. Задачи, лежащие на его плечах, не стали тяжелее, но его плечи ослабли за многие годы отсутствия Тёмного Лорда. Люциус был когда-то убеждён, что, когда Тёмный Лорд вернётся, он похвалит его за верность, одарив уважением и обеспечив безопасность. Будем надеяться, что камера в Азкабане обеспечит Люциусу всю необходимую сейчас безопасность. Именно поэтому все они были дураками. Даже Дамблдор всё ещё не понимал сути. Он всё ещё не понимал, что его чудо-мальчик — всего лишь обычный ребёнок. Он не мог разглядеть в нём ничего, кроме того, что Люциус видел в своём сыне, того, что Тёмный Лорд видел в своих последователях, того, что сам Дамблдор научился видеть во всех, кого знал — инструмент. План. Жертву. Чёртово высшее благо. Северус сделал большой глоток бренди и закрыл глаза. Среди всего, что крутилось у него в голове, Поттер был одним из главных героев. И куда же делся этот мерзавец? Пройдя в гостиную, Северус сел на кресло и взял книгу.

***

Это сработало. Гарри тяжело дышал, опираясь на локти, потянулся за палочкой, чтобы привести себя в порядок. Новый журнал все еще лежал открытым на случайной странице рядом на подушке. Охваченный им ужас усиливал потливость, и рукавом он вытер верхнюю губу и лоб. О, боги. Это сработало.

***

—Я этого не понимаю. —Чего вы не понимаете? —Это. Гарри, сидя на полу, поднял свой блокнот. Снейп наклонился и выхватил его у него из рук. —То, что он говорит о лунных камнях, просто не имеет смысла, или это слишком сложная теория, не знаю. —Вы ведь уже изучали лунные камни, не так ли? —Эм… Мне кажется, да? Снейп опустился на колени рядом с Гарри. Его раздраженный вздох было трудно не заметить, но он подробно объяснил то, что Гарри не мог понять. Затем Снейп вернулся на свое место, а Гарри продолжил читать, недоумевая, насколько он иногда был сговорчивым и терпеливым. Это было совершенно новое открытие: Снейп не был ужасным учителем — он был просто ужасным человеком, и почему-то это было намного лучше. И вот Снейп снова этим занимался . Гарри вовремя поднял глаза. —Что-то не так, сэр? В последнее время Гарри обращался к нему «сэр» или «профессор» только тогда, когда этого не требовалось, и Снейп всегда морщился от этой новой насмешки. —Нет. Снейп снова наполнил свой стакан и выпил. —Вы пристально смотрели на меня. —Я этого не делал. Гарри усмехнулся. —Лжец. И Снейп почти сразу же усмехнулся в ответ. —Осторожно, Поттер. Если будете продолжать в том же духе, я буду вынужден назначить вам соответствующее наказание по возвращении. Возможно, вы будете проводить все свои тренировки по квиддичу в моем кабинете. Его презрительный, полный яда, голос как всегда, скрывал насмешку. Освободить его от квиддича? Да ну нет. Макгонагалл отрубила бы ему голову, если бы он осмелился. —Точно. А я-то уже начинал думать, что вам будет достаточно провести с мной всё лето. Но вы просто не можете насытиться общением со мной. Дерзкий. Высокомерный. Именно такой, каким его и ожидал увидеть Снейп. Только теперь он, казалось, понял, что это всего лишь притворство. Это придало Гарри странное спокойствие. —Эта ваша неисправимая наглость. Вы уверены, что сами не напрашиваетесь на неприятности, Поттер? — он слабо усмехнулся и долго не сводил с Гарри взгляда. Гарри опустил голову, делая вид, что читает. —Возможно, так и есть. Гарри раздраженно нахмурился, глядя на сделанные им записи о лунном камне. Неужели это лучшее, на что он способен? Услышав довольное ворчание Снейпа, Гарри усмехнулся. Он проиграл.

***

Он победил. И Поттер наконец-то смог учиться в тишине. Честно говоря, это было разочарованием. Их так называемый спаситель оказался неспособен понять даже простую теорию аномалий в зельеварении. Поттер облизывал губы, грыз их, часами постукивал ручкой по бумаге, а потом в отчаянии тёр свой израненный лоб, пытаясь добиться успеха в чём-то совершенно обычном. Наконец, он поднял на него глаза застыв в жалком стремлении сделать вид, что этот пристальный взгляд не был отчаянной мольбой о помощи с домашним заданием. Поттер выглядил непринужденным, но зеленые глаза, совсем не моргали, словно боялись потерять контроль над собой. Его было слишком легко понять. Конечно, мальчику не обязательно было это знать. Если бы он хотел его помощи, ему пришлось бы просить о ней. Каждый раз, когда она ему была нужна. И каждый раз он должен был бы быть ему благодарен. К тому же, за его обеспокоенным лицом было очень интересно наблюдать. Как краснели его щеки, когда Поттер невольно повторял один и тот же вопрос — в третий, в четвертый раз, — его гнев, когда он бормотал натянутую благодарность, прежде чем снова погрузиться в отчаяние. Всё это было слишком хорошо, чтобы потерять. Слишком хорошо, чтобы отпустить. Северус быстро обнаружил, что самые тёмные уголки его души слишком наслаждаются этим, и ему становилось всё труднее притворяться, что это не превращается в привычку. Моральные принципы, навязанные его положением и возрастом, в конце концов должны были взять верх, удержать его от унижения ученика, обмена оскорбительными намёками с ним и позволить ему так внимательно взглянуть на свои собственные неразумные привычки. Словно желая доказать свою правоту, Северус быстро залпом выпил ещё один стакан виски, алкоголь сильно обжигал горло и грудь, одновременно согревая душу. В конце концов, студенту не место под одной крышей с профессором. Основы этого… фарса были изначально плохо продуманы. Северус не мог быть учителем весь день. Он всего лишь человек. И мальчик снова нахмурился. И судя по тому, как Поттер прижимал кончики пальцев к вискам, он тоже устал. —Поттер.—Что? —Уже поздно. Можете закончить завтра. —Почему? Поттер кивнул, слабо улыбнулся и тихо пробормотал «спокойной ночи». Гнев Северуса был готов выплеснуться на этого невыносимого мальчишку, он почти маниакально искал, в чем бы его обвинить. Когда ему это не удалось, и Поттер уже был наверху, Северус направил свой гнев на себя и резко выдохнул. Можете закончить завтра. Жалкий. Слабый. Казалось, что ему было почти не всё равно на него.