The Syntax of Things

—Ты уже собрал вещи? —Да, — сказал Поттер. — Хотя дайте мне пару минут, мне нужно кое-что сделать. —Прямо сейчас? —Всего минуту. —Поторопись. Северус спустился вниз. —Эванеско. Все продукты, что оставались в холодильнике, исчезли. Северус по очереди открыл шкафчики, чтобы убедиться, что все стаканы и тарелки стоят на своих местах. Перед тем как покинуть кухню, он пристально посмотрел на последнюю, уже мятую коробку из-под печенья, нахмурившись, быстро взмахнул палочкой, и она тоже пропала, как и остальные продукты. Гостиная была в порядке, или, по крайней мере, так казалось. Северус закрыл ставни, сдвинул заржавевшие замки и остановился в центре комнаты, наслаждаясь видом изрядно потертого ковра, бутылок со спиртным, которые ему не разрешалось приносить в школу, и старого дивана, на котором не было пыли, но образовалась вмятина на одном конце — признак того, что подушки уже изрядно поношены. —Я готов, — сказал Поттер, стоя на лестнице. — Аппарируем? —Нет, сначала необходимо пройтись пешком. А потом аппарируем. —Но там снова пошел дождь, — возразил Поттер, скривив лицо. —Тогда можешь подождать здесь, пока дождь не прекратится. — Что, вероятно, займет целую вечность в этом адском месте. — Я ухожу. —Эй! — Поттер подпрыгивал позади него, пытаясь запихнуть ногу в ботинок. —Дайте мне… что за… минуту, ой. Черт. Северус закатил глаза, а Поттер сдался и, опустившись на одно колено, принялся разгадывать головоломку надевания собственных ботинок. Когда ему это удалось, он встал, явно гордясь собой. —Серьёзно, Поттер? —Что? — щеки Поттера покраснели. В его глазах читалась едва уловимая насмешка. —Ты ведёшь себя совершенно по-детски. —Спасибо. Это не было комплиментом. По-видимому, Поттер снова воспринял его слова неправильно. Неважно. Через несколько часов этот мальчик станет проблемой для кого-то другого. —Ты собрал все свои вещи? —Думаю, да. —Твоя нелепая магловская одежда? —Ага. —Подумай ещё раз, Поттер. Мы не вернёмся сюда в ближайшее время. Поттер усмехнулся. —Значит, мы собираемся вернуться? — Да, но только я, — строго поправил Северус. — Скорее всего, я сильно надеюсь на это, ты больше никогда не попадёшь в это место. Удивительно, как легко стало понимать Поттера, насколько предсказуемым он становился, когда Северусу удавалось подбирать нужные слова. Чувство вины, которое на мгновение предательски сжало его сердце, не имело никаких оснований. Северус определенно предпочитал улыбающегося Поттера мрачному. Однако, он больше никогда не желал видеть его у себя дома. —Да. Кто знает, каким будет следующее лето. В голосе мальчика чувствовалось напряжение, но Северус никак не мог понять, в чём оно заключается. —Для тебя? —Для меня, — сказал Поттер, глядя на свои ботинки и накидывая рюкзак на плечи, — Для вас. Для Дамблдора. —Единственное, о чём тебе стоит беспокоиться, Поттер, это полный провал в наших занятиях по окклюменции. —Нет, спасибо. Беспокойтесь об этом сами. Кстати, Дамблдор знает, что вы пьёте? Северус недовольно цокнул языком. —Приношу свои искренние извинения за то, что лишил тебя удовольствия донести на меня, но я не пью там, где преподаю. И тебе, конечно же, не следует обсуждать это у меня за спиной. Поттер прикусил губу. —Я спрашивал не поэтому, — сказал он. —Уходите, я хочу закрыть дверь. —Хорошо. Но вы должны поблагодарить меня за то, что я игнорировал все ваши злые слова, не говоря уже о том, что я ничего сказал о том, что в вашем доме была Беллатриса Лестрейндж … —Я от всего сердца благодарю тебя за то, что ты решил сохранить эту тайну в стенах моего дома, и теперь хочешь рассказать про это своим друзьям. Отойди в сторону. Северус закрыл глаза, бормоча себе под нос защитные заклинания. —Всё, о чем я вас спрашивал, — прошептал Поттер, словно это могло что-то изменить, — про пророчество, моих родителей, войну… — всё это потому, что Дамблдор ничего мне не расскажет. Ах. Теперь Северуса считали хорошим. Как это прекрасно… —И я тоже ничего не скажу. Так что, мистер Поттер, замолчите и следуйте за мной. —Мистер Поттер, — насмешливо произнёс он. — Это глупо. —Это глупо, сэр, — поправил Северус. Он не собирался позволять наглому Поттеру портить его авторитет в школе. Северус и так уже предоставил мальчику слишком много свободы. — И, боюсь, это твоя фамилия. Я не виноват, если она звучит глупо, как ты выразился. Несмотря на гнев, Поттер весело фыркнул. Он всегда умел слишком быстро прощать своих обидчиков. —Сколько баллов вы собираетесь отнять у Гриффиндора, когда мы вернёмся? — спросил Поттер с лёгкой улыбкой на губах. Зонт Северуса был далеко не таким большим, как следовало бы, и мальчик крепко вцепился ему в предплечье. —Ноль. Я подожду, пока в вашем доме наберётся сто баллов, а потом заберу их все. Это была его старая тактика, и Северус рассказывал об этом только потому, что Поттер все равно ему никогда не поверит. —Это ваша старая тактика. Я имел в виду, сколько вы собираетесь отнять до того, как простите себя за то, что впустили меня в свой дом, — сказал он. Северус с нескрываемым удивлением уставился на него. Поттер рассмеялся.

***

Гарри много раз в жизни воровал, и все эти кражи были незначительными. В детстве он воровал еду у Дурслей, а иногда и игрушки у Дадли. Однажды, и это случилось только один раз, Гарри украл на рынке в Литтл-Уингинге вкусную плитку шоколада. Он также воровал в местном продуктовом магазине, и, когда ему было тринадцать, Гарри вместе с Роном списал домашнее задание у девочки из Когтеврана. Но ни одна из украденных им вещей не была столь нелепой и не нужной, как чёрный шёлковый шарф Северуса Снейпа. Гарри аккуратно сложил его внутри старой гриффиндорской мантии и засунул в свой сундук. Он не знал, зачем это сделал, и обычно ему было жалко воровать что-либо, когда причина была недостаточно веской. В последний раз оглядев комнату, Гарри закрыл дверь и спустился вниз. —Я готов, — сказал он, изо всех сил стараясь отогнать накатывающую тоску по этому мрачному месту. —Аппарируем? —Нет, сначала необходимо пройтись пешком. А потом аппарируем. Гарри не понимал, зачем украл шарф, пахнущий Снейпом и чернилами. Он знал лишь то, что этот запах каким-то образом успокаивал его — и этого было достаточно, чтобы успокоить совесть. Конец Первой Части.