The Syntax of Things

Что бы ни произошло, Поттер не хотел рассказывать об этом, и Северус, к своему облегчению, был этому рад. Избавившись от страха, вызванного волнением за мальчика, он расслабился на диване, думая о счастливых мелочах, таких как скорое увольнение с работы, которое Дамблдор, несомненно, ему обеспечит в ближайшее время. Поттер сидел на другом конце дивана, подтянув одну ногу к себе, а другую оставив на ковре. Северус думал обо всех известных ему заклинаниях, но так и не смог найти то, которое бы заставило ноги Поттера навсегда прилипнуть к полу. Он терпеливо ждал, когда мальчишка снова начнет свою бессвязную болтовню. Они долго так сидели в полной тишине. Северус с тоской вспоминал свои дорогие бутылки, наполненные изысканным алкоголем, которые остались дома, и в ужасе осознал, что в глубине души он так же любил выпить, как и Тобиас. Ну, по крайней мере, Северус делал это только летом. —Ты собираешься завтра появиться в Большом зале с опухшим глазом? — спросил он. —Я воспользуюсь чарами. Северус внимательно осмотрел комнату и пришёл к выводу, что здесь всё-таки есть алкоголь. Поттер тоже взглянул на бутылку тёмно-красного цвета, стоявшую между пыльными книгами, и Северус проклял себя за то, что не вспомнил об этом раньше. Конечно. Вино — это тоже алкоголь. Эта бутылка простояла на полке так долго, что он перестал считать её чем-то большим, чем просто декоративным элементом, много лет назад. Но она так и останется им. Просто декорацией. —Прекратите уже. Если хотите выпить — пейте. Северус снова с надеждой посмотрел на бутылку. Гениально. Однако потом он напомнил себе, что Поттер и алкоголь — очень плохое сочетание. —Зачем вы привели меня сюда? — спросил Поттер. Потому что, несмотря на бесконечный оптимизм директора... —Так больше не может продолжаться. Поттер с раздражением посмотрел на него. —Со мной все в порядке. —Ты снова бродишь по коридорам, почти не спишь, и твои оценки ухудшились. Почему? —Со мной всё в порядке. Профессионализм Северуса подсказывал, что здесь уместно сделать выговор. Он даже попытался подобрать нужные слова, но безуспешно. В конце концов, гнев Поттера взял верх, и он взорвался. —Знаете что? Все постоянно спрашивают, всё ли со мной в порядке, но в ответ я слышу только их абсолютную уверенность в том, что я сумасшедший. Я не сумасшедший, и мне не нужна постоянная защита, понимаете? Зачем вы держите меня здесь? —Ты можешь уйти, когда пожелаешь. —Хорошо. Но он никуда не ушёл. —Я не позволю считать меня за дурака, поэтому прекрати так вести себя. И я не позволю тебе и дальше истязать себя подобными мыслями, поддаваться собственным слабостям — да, именно слабостям — вместо того, чтобы сосредоточиться на своих сильных сторонах. Поттер отчаянно затряс головой. —Нет, вы не имеете права говорить это и строить свои предположения относительно того, какое у меня психическое состояние. Я не жалею себя, и у меня нет депрессии или ещё чего-либо, от чего, по-вашему, я страдаю, и мне не нужно круглосуточное наблюдение. Мальчик был прав. Почти. Он забыл о том, что с ним всегда случалось что-то необыкновенное. Круглосуточная охрана? Мальчика можно было бы запереть в крошечной комнате без мебели и вещей, но даже там неприятности всё равно каким-то образом нашли бы его. —Если ты позволишь другим контролировать свою жизнь, то это никогда не кончится хорошо, — сказал Северус. —Сейчас ты можешь думать, что если заставишь себя стать достаточно сильным, то это легко получится и ничто не сможет испортить твою психику. Северус выпрямился на своем месте. —Однако, как только ты этого сделаешь, у тебя больше не будет шанса всё исправить. Поттер облизал губы, готовый ответить. Всегда готовый ответить, прежде чем услышит суть разговора. —Нормальность, которую ты ищешь, нереальна, и ты ее не найдешь. Ее не существует. Мне все равно, можешь ли ты жить обычной жизнью или нет, но не удивляйся, когда тебя настигнет настоящее безумие. Вот и всё. Он закончил. Поттер закрыл глаза, и Северус на мгновение был впечатлён его способностью додуматься до чего-то полезного. А затем, потрясённый осознанием того, что он бы и не придумал этого, если бы не имел в виду чего-либо плохого. Действительно.

***

—Что же мне тогда делать? Просто продолжать пребывать в этом состоянии, потому что я не могу перестать думать о том, что меня ранит? Я думал, вы хотели, чтобы я избавился от всех эмоций. Если бы Северус мог говорить открыто, он бы сказал Поттеру, что от эмоций никогда нельзя избавиться. С ними всегда можно бороться любыми способами, которыми только захочешь, но эмоции просто немного изменятся, подстраиваясь под новую ситуацию, и всё. С другой стороны… —Да, когда ты занимаешься окклюменцией. Не всегда. Поттер улыбнулся. Он осмелился улыбнуться ему. —Вы не это хотели сказать. —Чёртов мальчишка. —А как же вы? Вы никогда не проявляете эмоции, и у вас всё хорошо. «Да, я никогда не показываю эмоций, потому что у меня их нет», — подумал Северус, желая сказать это вслух. Взгляд Поттера стал более пристальным. Если бы это был кто-то другой, кроме этого мальчишки, Северус подумал бы, что тот пытается прочитать его мысли. Он рефлексивно сдержал свои мысли и был ошеломлен тихим смехом Поттера. —Знаете что, держу пари, вы даже самому себе не можете показать собственные эмоций. Северус нервно сглотнул. Он был оскорблен. Потрясен. Разгневан. Взбешен. В ярости на самого себя за то, что впустил Поттера в свои покои, несмотря на все внутренние возражения, и безумно зол на него за то, что тот воспользовался его щедростью подобным образом. Опасное желание испортить их встречу запоминающимся язвительным замечанием тут же отступило, и Северус кивнул головой, как ему казалось, в знак полного согласия с высказыванием мальчика. «Неправда» — вот это был бы правильный ответ. Но он был слишком близок к истине. —Мои действия тебя не касаются. И сейчас речь идёт не обо мне. Поттер поморщился. —Спасибо. Как будто меня и так не рассматривают под микроскопом каждый день. Северус открыл рот, чтобы возразить, но не успел. —Послушайте, профессор. Одно дело получать помощь, когда она тебе и вправду необходима, и совсем другое — испытывать на себе постоянную поддержку со стороны незнакомых людей. Когда вы говорите, что все мной восхищаются, хотя не должны, вы правы. Иногда всё, чего я хочу, это… быть шестнадцатилетним, понимаете? Поттер пристально смотрел на него своими зелёными глазами. Точнее, одним с половиной. Черт. Этот проклятый синяк был ужасен. —Ты — Избранный. У тебя не может быть обычной жизни. Выбери что-нибудь попроще для своих мечтаний. —Чтобы все оставили меня в покое? Дамблдор дергает за нити, словно марионетку. И скорее всего, они превратятся в петлю, как только мальчик задумается о побеге. —Я сильно сомневаюсь, что вам это понравится. —Да, — фыркнул Поттер. — Думаю, так это и есть.