The Syntax of Things

—Успокойся, Поттер. — Совершенно не слушая его, мальчик победно поднял кулак и продолжил бормотать что-то себе под нос. —Ты не единственный ученик, получивший отличную оценку по зельеварению. —Просто чтобы вы знали, сэр, как бы вы ни пытались испортить мне настроение сегодня, у вас ничего не получится, — сказал Поттер в разгар своего эпилептического приступа, подозрительно похожего на танец. Тест в руках Северуса был исписан ужасным почерком мальчика, который невозможно было прочитать без прищуренных глаз. Однако все инструкции к эликсиру удачи были написаны в правильном порядке, и Поттер даже включил в них некоторые методы, которые сам Северус считал остроумными и довольно сложными для самостоятельного изобретения. Скептически взглянув на мальчика, он вернул ему бумагу, и Поттер дважды поцеловал её, прежде чем сесть на диван. Он держал её перед собой, вытянув руки и покачивая головой из стороны в сторону. —Как думаете, стоит ли мне её вставить в рамку? У меня над кроватью есть пустое место, нужно его чем-нибудь заполнить. Может, вместо фотографии команды по квиддичу повесить этот тест? —Ты окончательно сошел с ума. Поттер резко поднял голову. —Почему? Вряд ли я когда-нибудь снова получу такую оценку по зельеварению. Я уже давно потерял надежду на это, и знаете почему? Северус нахмурился, но ничего не сказал. Выпрямившись, он допил вино и стал ждать, пока Поттер прекратит своё ребяческое ликование. За этим скрывалась неприятная тайна, и Северус хотел знать её. Мальчик был полным неудачником в зельеварении, и интереса Слизнорта к общению с Поттером было недостаточно, чтобы тот смог таким образом улучшить свои оценки. В конце концов, ответы были верны, что только усиливало раздражение от этой загадки, которую он никак не мог понять. То, что терзало Северуса изнутри, не имело ничего общего с возможностью того, что кто-то другой научил мальчика тому, чему он сам не смог. Годы, проведенные в Хогвартсе, доказали, что Северус — талантливый учитель, несмотря на жалобы учеников. Конечно, к моменту окончания школы все они его ненавидели, но зато каждый из них усвоил все уроки, что он им преподавал. По крайней мере, те, у кого интеллект был чуть выше среднего. —Скажите мне, Поттер. Студент, который неоднократно доказывал свою неспособность справиться с каким-либо предметом, вдруг резко улучшает свои оценки. А потом этот же студент ещё и осмеливается хвастаться этим неожиданным успехом, несмотря на полное отсутствие у него реального интереса к этому предмету. Что, по-вашему, я, как профессор, должен предположить? Особенно если известно, что этот студент постоянно пытается заигрывать со своими преподавателями? Северус со скрытым злорадством наблюдал, как лицо Поттера медленно омрачалось, когда он бросил на него хмурый взгляд. —Я ни с кем не заигрываю, — сказал Поттер, защищаясь.— Слизнорт любит говорить только о моих родителях. Северус видел, что в его притворно спокойном и вежливом голосе начинает проявляться едва сдерживаемое раздражение. —Тот факт, что я вижу его вне занятий, не означает, что он оказывает мне предпочтение или позволяет мне списывать. Я не списываю. Мои оценки по Защите от темных искусств становятся все хуже и хуже, в то время как на всех других уроках у меня все хорошо, так что я думаю, что проблема не во мне. Может быть, это вы не можете удержать мой интерес, или же вы просто хотите, чтобы я был неудачником? Северус с трудом сдержал смех. Ведь по сути, ему удавалось удерживать внимание Поттера, даже не прилагая усилий для этого. Тем не менее, он всё же справился с внезапным порывом рассмеяться, и слегка ударил Поттера по руке, когда тот потянулся к бутылке. —Прекрати. Я пока не планирую превращать тебя в пьяницу. Ты точно что-то скрываешь, и я это выясню. Поттер весело усмехнулся. —Вы говорите об этом с Рождества. Так вы собираетесь разобраться с этим в ближайшее время, или нам стоит обсудить это снова в следующем году? Маленький негодяй. Такой ребёнок… При упоминании следующего года Северус вздрогнул. Мальчик все еще улыбался, поэтому он предположил, что Дамблдор еще не сообщил ему одну важную новость. Ну что ж. Как бы Северусу ни хотелось увидеть, как лицо Поттера исказится от ужаса, когда ему расскажут о планах, которые божество по имени Альбус Дамблдор составил для него и о том, какой исход его ожидает — всё же лучше было бы этого никогда не делать. Мальчик приходил к нему за утешением, потому что кто еще, как не он, мог бы собрать осколки разбитой души и склеить их воедино? Что ж. Опыт показал, что Северус лучше других чинил то, что не могло причинить ему никакой боли, когда было разбито. —Лучше уж выложить всё как есть. Признаться и извиниться гораздо разумнее, чем продолжать рассказывать эту историю и потом раздеваться догола, когда закончится семестр. Думаю, директор проявит к тебе милосердие. Поттер вздохнул. —Хорошо, ладно. Я вам всё расскажу, — серьезно сказал он.— Но вам придется сохранить это в секрете. Нет, Северус этого точно не сделает. Но что же это могло быть? —Продолжай. —Я фактически создал свою собственную разновидность легилименции. Поэтому, когда я читаю вопрос в тесте и не знаю ответа, я вспоминаю, что вы знаете, и просто посылаю свой разум на поиски вас в замке. А когда вы даже не подозреваете об этом, я проникаю в ваши мысли и вижу все скучные детали зелий, которые вы там храните без всякой причины, и копирую их. Но это секрет, — добавил он. Северус растерянно моргнул. —Пять баллов с Гриффиндора за ваше нелепое чувство юмора. И уверяю вас, мои мысли не сосредоточены только на зельях. —Ну конечно. —Ты действительно думаешь, что знаешь меня? — недоверчиво произнес Северус. Это звучало почти как оскорбление. —Хорошо. А о чём вы тогда думаете? Что это за вопрос? —О чём думает обычный человек, Поттер? О том, что необходимо сделать, купить или написать. Как провести занятия. О чём угодно. Поттер кивнул, и Северусу пришло в голову, что мальчик редко отвечает ему молчанием. —А о чём вы думаете, когда остаётесь один? Его сердце вдруг замерло. Поттер же, казалось, был спокоен и умиротворен. —Никто нас не услышит. Знаете ли, я умею хранить секреты. Северус решил не отвечать на этот вопрос. Возможно, молчание поможет Поттеру понять, что они движутся в том направлении, куда им точно не следует. И он прекратит это. Словно мантру, Северус бесполезно повторял эти слова, которые быстро теряли свой смысл. Он бросил на Поттера гневный взгляд. Видимо, его молчание было воспринято как проявление уязвимости. —Вы можете подумать, что я сумасшедший… и кто знает, может, так оно и есть, но… — пробормотал Поттер, на его губах появилась лёгкая улыбка, — …но когда я… думаю о… — Он сделал глубокий вдох. —Да, нет. Забудьте об этом. Простите, профессор, я… не должен. Хотите, чтобы я ушёл? Простите. Сильно пожалев о своей глупости, Поттер встал. —Когда ты думаешь о чём? Чёрт. Чёрт. Забудь! Может, стоит применить Круциатус? —Ничего, забудьте об этом. Я был дураком. Северус, конечно же, не собирался настаивать. Он уже однажды спросил его об этом. Хотя ему не стоило этого делать. Совсем не стоило. —Просто… иногда у меня складывается впечатление… такое впечатление. Думаю, я не ошибаюсь. Слава Мерлину, что Поттер говорил бессмыслицу. Это точно был Божий дар. А теперь он уйдёт к себе, и они будут жить долго и счастливо. —Когда я думаю о… вас, я не могу не думать, что вы тоже думаете обо мне. Иногда вы смотрите на меня… у вас такой взгляд. Но, с другой стороны, вы всегда избегаете смотреть мне в глаза. — Поттер неловко усмехнулся. — Простите, я не могу продолжить. Я уже и так слишком опозорился. Дверь за мальчиком закрылась как раз вовремя, чтобы Северус смог перевести сбившееся дыхание.

***

Вопрос: Каково значение Обычных защитных заклинаний при встрече с ночными животными? Назовите три различных вида магических ночных животных и обсудите действие заклинания на каждое из них. Ответ: Существует множество ночных чудовищ, и они очень страшные. Например, оборотни, вампиры и тому подобное, но даже такие птицы, как совы, тоже ведут ночной образ жизни. Мы используем заклинания, чтобы сражаться с ними и убивать их, но для успеха нам всем сначала нужно изучить некоторые полезные чары. —Совы тоже ведут ночной образ жизни, — простонал Северус, боясь расплакаться. Он перевернул свиток, чтобы вспомнить имя студента. Джордж Уолперт. Обмакнув перо в красные чернила, Северус уже собирался зачеркнуть всю страницу, когда раздался стук в дверь. —Войдите. —Сэр. Конечно же, это он. А почему бы и нет, правда? Этот маленький негодяй нервно поднял голову, и Северус был ошеломлен. Неужели он не заслуживает даже перерыва между испытаниями, любезно устраиваемыми Поттером для него? —Да? —Вы заняты? Поттер бросил рюкзак на стул и облизнул губы. Неуверенность отразилась на его лице, когда Северус взял из стопки перед собой еще один свиток и развернул его. — А как это выглядит? — резко спросил Северус. — Сначала мой дом, потом покои, теперь и кабинет. Когда же это прекратится? И вдруг ему пришло в голову, что этому никогда не будет конца. —Он в Выручай-комнате. Я видел, как он входил туда минут десять назад. Он что-то замышляет. Малфой. Северус открыл рот, чтобы сказать ему, что шпионить за Драко — не его дело. Ещё он хотел сказать, что приходить к нему в кабинет без приглашения так же неприятно, как и постоянное посещение его покоев. —Он тебя видел? Голос Северуса слегка дрогнул. —Нет. На этот раз мальчишка зашёл слишком далеко. И всё же он согласился помочь ему. Северус даже закрыл глаза на его маленький грязный секрет и решил учить его, несмотря на запрет Дамблдора. Оказалось, что его опасения на этот счёт были обоснованы. —Двадцать баллов с Гриффиндора за слежку за моими учениками, Поттер. Можешь идти. Как бы иронично это ни звучало и как бы бессмысленно ни было снимать баллы с мальчика, на которого никакие возможные наказания не действуют, Северус всё равно попытался. В конце концов, Поттер когда-нибудь научится вести себя хорошо. Когда он успел стать таким оптимистом? Пока Поттер не ушёл, Северус развлекал себя тем, что делал вид, будто что-то ищет в ящике своего стола. Но ему там ничего не было нужно. —Простите? — О, Мерлин, прояви ко мне хоть немного милосердия. — Я сказал, Малфой в Выручай-комнате. Мы тратим время зря, что с вами не так? Может, мне самому пойти к Дамблдору? Северус вздохнул и с грохотом закрыл ящик. Слегка склонив голову над сочинением за столом, он решил ответить Поттеру честно: —Повторяю ещё раз. Советую тебе держаться подальше от этого, иначе ты только создашь всем ещё большие проблемы. Мои ученики находятся под моим контролем. А ты — нет, так что перестань преследовать меня. Я понятно объяснил? —Он проводит там каждую ночь с начала семестра. Вам это совсем не кажется подозрительным? С начала семестра Поттер каждую ночь стучал в его дверь, прося о компании, но это утверждение, безусловно, нисколько не вызывало подозрений. —Можешь идти, — повторил он. —Дамблдор знает об этом? Северус пообещал себе, что это будет последний раз, когда он говорит с Поттером вне занятий. —Не знаю, Поттер, спроси его, если хочешь. А теперь уходи, иначе тебе придётся объясняться перед старостами и потерять ещё двадцать баллов. —Всё в порядке. Я им скажу, что вы, как всегда, вели себя как полный придурок. Или мне просто сказать им правду, что вы скрываете грязные дела Малфоя? Скрываю? Я ничего не скрываю. Я это организую. Но опять же, ты говоришь о вещах, о которых ничего не знаешь. Подумав ещё немного, Северус сказал: —Да, сделай это. И смотри, как мы все умрём напрасно. Полагаю, тогда ты будешь сильно гордиться своей гриффиндорской честностью. —Я всегда гордился своей честностью. Какая честность? Профессор, я не могу уснуть, позвольте мне остаться? Правильно ли Поттер представлял честность? Это понятие в его голове было слишком размытым и напоминало скорее слизеринскую точку зрения. —Как только ты становишься честным, то сразу все считают тебя слабым. Люди никогда не бывают до конца честны — они боятся быть уязвимыми. Ведь стоит только начать, и окружающие тебя погубят. —Мне всё равно. Вы просто пытаетесь сменить тему. Чёрт бы его побрал за то, что он вдруг решил дать этому мальчишке совет. И пусть будет проклят Поттер за то, что не понял его добрых побуждений. —Нет никакой темы . Есть дело, и те, кто в него ввязывается, в итоге всё портят. Что бы ты здесь ни придумал, я об этом уже знаю. Директор тоже. Тебе нечего мне рассказать, ты просто выставляешь себя дураком. Тебе даже в голову не приходило, что я, возможно, уже знаю, где Драко Малфой? Или ты настолько беспечен, что шпионишь за ним, а потом приходишь сюда на всеобщее обозрение, чтобы передать мне то, чем он сейчас занимается? Слова Северуса задели Поттера за живое, и тот покраснел. Мужчина продолжил: —Ты думаешь, мои ученики тоже не следят за тобой? Ты хоть представляешь, сколько родителей моих учеников занимали высокие должности в кругу Темного Лорда еще до твоего рождения? Что ты, шестнадцатилетний подросток, задумал сделать такого, чего я еще не смог? Директор, может, и доволен тем, что ты выведываешь секреты из вонючего рта Горация, но ты не сделаешь ничего, кроме того, что тебе велено. — Северус сделал паузу. — Это дело важнее, чем ты сам. Поттер рассеянно кивнул. Паника в его глазах, казалось, постепенно утихла, а затем он слегка прищурился, взглянув на стол. —Это наши тесты? — спросил Поттер. —Второкурсников Пуффендуя и Когтеврана. Поттер снова кивнул, а затем весело улыбнулся. —Вы что-нибудь уже проверили? —По крайней мере, две работы, — зло выплюнул он. —Но предстоит проверить ещё больше. Точное количество не знаю. —В классах должно быть около тридцати или сорока учеников? —Да, — согласился Северус. Поттер рассмеялся. Северус давно перестал удивляться внезапному исчезновению напряжения между ними. Ему следовало быть осмотрительнее. Но всё же… —Я его ненавижу, — признался Поттер, успокоившись. Недолгое желание объяснить, что Драко не заслуживает ничьей ненависти, было успешно подавлено, и Северус с невозмутимым лицом строго спросил: —И это всё? —Да, я пойду. Вы уверены, что Дамблдор знает? В этом году Драко ещё ни разу не сделал того, о чём Дамблдор бы не знал. —Да, он знает. Но тебе не следует. Поттер посмотрел на него и снова кивнул. Он взял рюкзак со стула и открыл дверь. —Увидимся сегодня вечером. Неужели они сейчас договаривались о встрече? Как только дверь за ним закрылась, Северус закатал рукав и, приложив кончик палочки к своей Темной Метке, пытаясь связаться с Драко. Увидимся сегодня вечером. Скорее всего, сегодня вечером он снова увидит Драко. Увидит, как тот плачет, кричит и проклинает его за попытки помочь. Или хотя бы за его постоянное притворство. Но это те слезы пролиты не как признак слабости, а как показатель чистоты сердца. На мгновение Северус разрывался между желанием признать, что он привык помогать мальчикам, матери которых уже ничего не могут сделать для них, и желанием всё бросить и отпустить ситуацию на произвол судьбы. Впрочем, Гарри и Драко были совершенно не похожи. И под «Гарри», Северус, конечно же, подразумевал Поттера. Проклиная себя за эту мысленную оплошность, он на мгновение задержал взгляд на своей метке, а затем снова закатал рукав. Таинственное существование Гарри Поттера занимало большую часть его жизни, и только сейчас Северус смутно вспомнил времена, когда общение с подростками было лишь неизбежной и неприятной обязанностью. Нельзя сказать, что ему нравилось общество Поттера. Мальчик сильно раздражал его, проживая свою юношескую жизнь так мрачно и беспорядочно, как только мог. Эмоциональный, необразованный, мрачный и потерянный где-то между прошлым и будущим. И всё же, чем слабее человек, тем менее восприимчив он к страданиям. Поттер был силен, хотя Северус не мог понять, откуда берется его сила. И он также был слаб, потому что его сила была ему совершенно не интересна, магия не раскрыта, а мозг не работал. Драко и Поттер были похожи. Удивительно, что они сами этого еще не поняли. Многочисленные сомнения, скрывавшиеся за истинным желанием Драко присоединиться к Темному Лорду, были довольно размыты, и теперь имело значение лишь то, что, по его воле или нет, он присоединился к нему и ничего больше не мог делать, кроме того, как подчиняться ему. Раз уж он достиг определенного положения, какой смысл оглядываться назад? Что Северус мог изменить для себя, не говоря уже о Драко? Он не мог ему никак помочь. Только лишь манипулировать им. Ради общего блага. Вдруг Северусу пришло в голову, что Дамблдор оказывает на него слишком большое влияние. Он вздрогнул от отвращения.