The Syntax of Things

Гарри попытался изобразить вежливую улыбку, но получилась лишь болезненная гримаса. Он сжал кулаки, его локти уперлись в колени. Дамблдор сел рядом с ним на кровать. Северус продолжил молча ждать. —Почему бы тебе не рассказать, как у вас двоих дела? Дамблдор тоже улыбнулся, той улыбкой, которую знал только Северус, и предупреждение, промелькнувшее в его любящих глазах, разозлило Северуса ещё больше. Гарри тоже посмотрел на него, не зная, что сказать. Он поспешно взглянул на свои руки, а затем снова на Северуса. К своему сильному смущению, Северус почувствовал необходимость возразить. Я ничем не могу вам помочь. —Всё хорошо, — наконец сказал Северус. —Нет, — сказал Гарри. — Ничего. Сэр… я поеду в Хогвартс. Я хочу вернуться. Что бы вы ни хотели сказать, ответ — нет, вы не можете насильно меня здесь удерживать. Дамблдор вновь улыбнулся. —Оставить тебя здесь? Нет, нет, конечно, у меня нет таких намерений… Я сожалею обо всем, что тебе пришлось пережить этим летом… Наверное, тяжело было быть оторванным от друзей, от семьи... —Мои друзья — моя семья, сэр. —Войны обязательно заканчиваются, Гарри, — продолжил Дамблдор. — Но чтобы войны закончились, они должны начаться. Как бы это ни было обременительно, сейчас мы можем только готовиться. Северус наблюдал, как Гарри провел рукой по волосам и почесал свой шрам. —И что же тогда нам делать?  —Я планирую в ближайшее время отправиться в путешествие... на поиски того, что необходимо найти. Пока меня не будет, Северус будет руководить Хогвартсом. Осанна. Наконец-то, всеобъемлющий план, о котором он опять ничего не знал. —Вы написали в своем письме… —Да, у вас будет возможность выбора. Остаться в Хогвартсе или пойти со мной, если мне понадобится помощь, скажем так. —Я пойду с вами, сэр, — тут же ответил Поттер. —Вы меня неправильно поняли, — Дамблдор сделал паузу, нежно сжимая руку мальчика. — Если мне понадобится помощь, следует предположить, что всё пошло совершенно не так, как я планировал. На самом деле, я с нетерпением жду возможности завершить свои поиски, нисколько не обременяя вас этим. Гарри покачал головой. —Так вот оно что? Вы держали меня здесь, обучая легилименции и всему этому, только для того, чтобы я мог просто вернуться к занятиям, пока вы будете заниматься всем сам? —Поттер. Северус прервал их, поддавшись предательскому порыву, но ему нечем было себя оправдать. —Северус научил тебя легилименции? —Я показал ему только самые основы, — быстро ответил он. —Вам не стоит волноваться на этот счет. И Гарри непонимающе уставился на него. Вероятно, он уже понял, что Северус снова солгал ему. Понял, что Дамблдор никогда не просил его учить Гарри ничему, кроме окклюменции. Понимая, что Дамблдор даже не знал о хитрой уловке Северуса, чтобы Гарри почувствовал, что он занимается хоть чем-то полезным. Дамблдор тоже уставился на него. Северус же продолжил молчать. Разве всё это не потрясающе? —Простите, — сказал Гарри, задыхаясь от чего-то, похожего на отвращение. Вскочив, он исчез в ванной, пройдя мимо Северуса, не обратив на него никакого внимания. Как только дверь закрылась за ним, Северус применил заклинание «Муффлиато» и повернулся к Дамблдору. —Значит, это ваш окончательный план?— усмехнулся он. Дамблдор кивнул. —Да. У нас предостаточно времени, чтобы обсудить все детали... Я поговорил с Минервой — пока об этом знает только она. Северус на мгновение закрыл глаза, сосредоточившись. —Темный Лорд... он дал мне месяц. Он устал ждать. Он хочет, чтобы я... позаботился о тебе, и так уж удобно, что ты решил покинуть Хогвартс именно сейчас. —Я ищу нечто важное, Северус. Северус кивнул. Крестражи. Если бы только Северус мог сказать Дамблдору, что он уже знает обо всем. Если бы только Дамблдор рассказал ему все, вместо того чтобы оставить его самому во всем разбираться. —Как он? — спросил Дамблдор, бросив взгляд на дверь ванной. Северус улыбнулся. —Ну, вы можете себе это представить. —Да, я могу себе это представить, — тихо ответил Дамблдор.   Северус осознавал, что снова кивнул головой, но точно не помнил, чтобы принимал такое решение. Недостаток сна обычно мало на него влиял. Однако забота о Поттере оказалась не такой уж простой задачей. —Передумали? —Нет, — сказал Северус. —Скажите, что я должен сделать.

***

Северус вошёл в камин только потому, что был обязан это сделать. Если бы только он был свободным человеком — то пошёл бы домой и лёг спать. Так должен поступать мужчина в четыре часа утра, после мучительно затянувшегося собрания Пожирателей Смерти. После того, как ему пришлось выслушать, как Долохов с гордостью рассказывает о своих попытках изнасилования, потягивая вино. После того, как ему пришлось улыбаться, выражая то, что, как он надеялся, сойдёт за смутное удовлетворение, потому что если жертва маггл — это вовсе не жертва, потому что маггл — это вовсе не человек. После того, как Тёмный Лорд погладил Северуса по голове в знак сочувствия за то, что ему приходится нести бремя притворства, будто он на стороне Дамблдора. Или же посмотрел на него с молчаливым предупреждением, надеясь, что в какой-то момент он решит прекратить это делать. Северус чувствовал запах сигар и мяты от своей одежды. Это был тот знакомый, тревожный запах, который преследовал его каждый раз, когда он покидал поместье Люциуса. В темноте маленькой комнаты Северус едва услышал тихий голос, обращавшийся к нему, когда сел на кровати, и только потом вспомнил, что для этого есть стул. —Сэр? Северус медленно вдохнул. Ему нужно было побыть одному. Зачем он вообще сюда пришел? Какое-то смутно знакомое чувство заставило его прийти, потому что Гарри бы ужасно волновался, если бы он сегодня не появился.  —Мальчик, Северус, — сказал Тёмный Лорд, и взгляд Северуса не отрывался от блестящих красных глаз напротив. — Он скоро исчезнет с дороги, раньше, чем ожидает Дамблдор, и тогда… тогда волшебный мир наконец-то столкнётся с настоящим правосудием. Старые порядки будут забыты, как и этот мальчик. Будет написана новая страница нашей великой истории. —Да, мой господин, — ответил Северус.  Он и представить себе не мог, что горе может быть настолько похоже на страх. Его сердце болело и истекало кровью, но каким-то чудом он оставался жив, продолжал функционировать, оставался совершенно невозмутимым. —Спаси её, — когда-то умолял Северус Дамблдора, а сейчас, хоть убей, не понимал, почему он сам не попытался её спасти. Северус мог бы отправиться в Годрикову впадину за несколько недель, месяцев до того, как Тёмный Лорд решит напасть. Позвонить в колокол, признать свою ошибку, рассказать о предательстве, признаться в содеянном. Он мог бы рассказать ей всё сам. Он мог бы попытаться, рискнуть, быть храбрым — по-настоящему храбрым — и защитить её от безумия Тёмного Лорда, не полагаясь на Дамблдора.  Но Северус этого не сделал.  Он не смог. Что он бы ей сказал? Ты умрешь из-за меня.  Когда Северус становился свидетелем смерти, он всегда отворачивался. Всегда говорил себе, что разберется с этим позже. Однако это «Позже» так никогда и не наступало. Поттер отбросил покрывало, и схватил его за плечо. Северус резко дернулся. —Северус? Что происходит? Ты умрешь из-за меня.  Он не мог произнести этого вслух. Губы Северуса сжались, и он заставил себя расслабиться. Он пришёл сюда, чтобы сообщить мальчику, что всё в порядке. Потом он вернётся в Паучий переулок и его стошнит от выпитых галлонами алкоголя. Однако какой-то маленький дьяволёнок смело прошептал ему на ухо, что это объяснение не соответствует тому факту, что он уже принёс с собой бутылку. Именно сюда, из всех возможных мест. Ведь это было последнее место на земле, куда следовало приносить алкоголь. Северус старался помнить об этом. —Ты дрожишь. Всего лишь шум. Вот что это было. Вот что это был за до боли знакомый голос — тот самый голос, который ничуть не улучшил эту ночь. Ты умрешь из-за меня.  Скажи это. На этот раз скажи это. Северус был слишком далек от того, чтобы дрожать. Он был напуган. В ужасе. С разбитым сердцем.  И Северус был поражен твердостью рук Поттера, когда он снял с его плеч плащ и отбросил в сторону. —Ты рассказал Дамблдору? Северус кивнул головой, как ему казалось, в знак согласия, и закрыл глаза. Он прислонил руки ко лбу и потребовал, чтобы его сейчас начала мучать ужасная головная боль.  Руки Гарри согрели его плечи, в попытке снять напряжение. Северус почувствовал, как он поднял бутылку, лежащую у него на бедре, и вздрогнул в знак протеста. —Тебе это не нужно. —Не пей, — предупредил Северус. Его голос был хриплым. Бутылки рядом уже не было. Почему? Он хотел вернуть её. Прямо сейчас. —Я не буду пить, — пообещал Гарри. —Я просто отложу её в сторону. Северус не хотел протестовать. Хотя он и не видел никаких веских причин, по которым ему отказывали в алкоголе. Однако Северус чувствовал себя так, словно его наказывают. Хватка на плечах усилилась, и два грубых больших пальца сильно впились в кожу. Северусу пришло в голову, что тот отвратительный звук, который он сейчас услышал, был его собственный стон. Он резко выдохнул. Его рубашка была насквозь пропитана потом и прилипла к нему, как вторая кожа. Ему нужно было принять душ. Гарри притянул его к себе, и Северус обнаружил себя лежащим на мягких подушках. Гарри тоже лег, накрыв их одеялом, прижавшись лбом к лбу Северуса. В висках у мужчины отчаянно пульсировало. —Всё в порядке. Просто закрой глаза, — прошептал Гарри. Ты умрешь из-за меня.  —Ты умрешь... Зрение затуманилось, и Северус закрыл глаза. Его дрожащие пальцы нащупали пальцы Гарри, и он аккуратно сжал их. —Ты... —Я не буду пить. Обещаю. Северус решил не продолжать свою фразу. Ему пришло в голову, что его успокаивают, а он скорее покончит с собой, чем допустит подобное. Но Гарри вовсе не пытался его успокоить. И он пытался это принять. Говорят, время лечит все раны. Северус же с этим никогда не соглашался. Вопреки распространенному мнению, раны всегда остаются. Со временем разум, оберегая себя, покроет их рубцовой тканью, и боль постепенно утихнет. В конце концов, она станет невидимой невооруженному глазу, но в глубине души останется навсегда. Боль от смерти Лили пришла к нему только после того, как её не стало. Нынешняя боль от предстоящей потери Гарри была необъяснима. Мальчик был жив. Пока что. Его сжатый кулак резко разжался, и твердые пальцы Гарри переплелись с пальцами Северуса. Ему нужно было выпить. —Завтра, — сказал Гарри. Он сказал это вслух? Северус заснул, продолжая даже во сне сжимать чужую руку.

***

Северуса разбудили яркие солнечные лучи. Он тихо застонал, пытаясь понять, как долго проспал. Северус растерянно моргнул, закрыл глаза, а затем снова открыл их. Он устало зевнул, окончательно просыпаясь. Смутные воспоминания о произошедшем этой ночью не позволяли ему снова заснуть. Мягкие черные волосы коснулись его губ, и он грустно хмыкнул. Одни просыпались сонными. Другие — полными энергии. Северус же только что очнулся мертвым. Он освободился от надоедливого осьминога, которым оказался Гарри Поттер, и на мгновение взглянул на него. Веки мальчика были закрыты от света, он дышал глубоко и расслабленно. Всё его тело находилось в спокойствии. Ни подергивания, ни спазмов, только грудь поднималась и опускалась с каждым вдохом. Северус вдруг почувствовал сильную ревность к возможности мальчика забывать о ужасах и кошмарах, хотя бы во сне. Несмотря на юность и внешнюю невинность, Северус хорошо знал, что за закрытыми веками скрывается сущность, которая способна свести его с ума. Каким-то образом он влюбился в этого мальчика. И однажды он даже коснется его пальцами. И он прожжет ему кожу своими поцелуями. И ему будет очень больно, когда он вновь посмотрит на него. И ему будет намного больнее, если он не сможет больше смотреть на него. И ему будет казаться, будто кто-то разрезал его острым осколком стекла. Невыносимая боль от кровотечения уже сейчас казалась Северусу почти реальной. Слишком рано. Слишком поздно. Северус положил руку на грудь Гарри и слегка потряс его. —Гарри. Северус был невероятно счастлив во сне. Однако проснулся он с ощущением того, что разваливается на части, трескается изнутри и медленно распадается на кусочки. Гарри недовольно сморщил нос в знак согласия. Его рука поднялась к тому месту, где лежала рука Северуса на его груди, и коснулась её. Сразу же после этого она упала на простыни и осталась там. Сердце Северуса замерло. Маленький мерзавец. Извращенец. Что ты со мной сделал?  Его пробрала дрожь, и он не мог сосредоточиться ни на одной мысли. Каково будет опустить руку ниже?  Нет.  Северус пообещал себе суровое наказание, если такие мысли продолжатся. Он обязательно сам накажет себя, если это потребуется.  Но это уже было необходимо. Безусловно, необходимо. Глаза Поттера резко распахнулись. Мысли Северуса разлетелись на куски, едва успев обрести форму. Поттер растерянно посмотрел на него. Это была тишина между ними, словно   петля висельника, сковывающая его душу и сердце. Эта была та же смертельная тишина, которая таилась во тьме могил, та, что проникала в переулки, куда ни один здравомыслящий человек никогда не должен был заглядывать. Гарри потянулся и зевнул, и Северусу пришлось мысленно проклясть себя за то, что он обдумывал все возможные способы, как бы ему заткнуться раз и навсегда. Собственная глупость его подвела. —Доброе утро, — пробормотал Гарри, переворачиваясь и пряча голову под подушку. Его ягодицы на мгновение приподнялись в позе, которая выглядела слишком подозрительно, словно заранее спланированная. —Доброе утро, — сказал Северус. Ночная паника прошла, но рубашку следовало бы постирать, и, конечно же, ему нужно было хорошенько помыться. Он решил как можно скорее избавиться от мальчика. Затем Северус вспомнил, что это было его единственное желание, которое никогда не сбывалось. Скоро это произойдёт. —Маленькие радости, — пробормотал Гарри, и на его лице расплылась нелепая ухмылка.—Поздно проснуться и увидеть, как кто-то на тебя пялится. Нет, он не пялился на него. Наверное... —Я всего лишь изучал причины своих неудач. —Это всё, на что ты был способен? —Глядя на тебя, я начинаю сомневаться, стоишь ли ты всех тех проблем, в которые я постоянно ввязываюсь.  Вот так. Гарри скривил лицо и, с поразительной быстротой, выдернул подушку из-под его головы и попытался ударить. Северус увернулся, прежде чем подушка попала ему в ребра. Он не устраивал бои подушками уже много лет, и сейчас Северус тоже не собирался этого делать. Гарри хихикнул, пытаясь ударить его снова, как раз в тот момент, когда Северус резко вырвал у него подушку и отбросил ее в сторону. Гарри уже собирался взять другую подушку, когда Северус обхватил его запястье рукой и прижал к матрасу. Последовал еще один тихий смешок, а затем улыбка Гарри сменилась чем-то другим.  Глупый мальчишка. Северус позволил себе на секунду побороться между желанием молча покинуть эту тюрьму и желанием в последний раз одарить Гарри победной ухмылкой. Но, видимо, одной секунды было слишком много. —Ты же знаешь, я в это не верю, и… — Северус крепче сжал его руки, и Поттер усмехнулся. —И я знаю, что ты пялился на меня. Зачем тебе притворяться придурком, когда ты мог бы просто быть немного добрее ко мне? Северус усмехнулся. —Маленькие радости. —Я в это не верю, — снова сказал Гарри. Чёрт бы побрал его невероятное упрямство. Северус отпустил его руку и встал, игнорируя разочарованное ворчание Гарри. Поспешив в ванную, Северус умылся и на мгновение взглянул в зеркало. Вернувшись в гостиную, он обнаружил, что мальчик снова уснул. —Уже почти полдень, — прорычал Северус. И его слова, как обычно, были проигнорированы. —Поттер? Это даже к лучшему. Лицо Гарри снова было уткнуто в подушку, которую он теперь обнимал. Дитя.   Северус отбросил эти мысли и подавил внезапное желание громко крикнуть мальчику на ухо так, чтобы тот вскочил от ужаса. Когда-то Северусу бы это очень понравилось. Хотя? Ему и сейчас это нравится. Затем послышался шепот: —Возвращайся в постель. Северус непонимающе уставился на него. Сердце снова на мгновение замерло, и он вдруг вспомнил все причины, по которым так давно научился непростительным заклинаниям. У него болезненно сжалось сердце при виде сонного лица мальчика, который изо всех сил пытался сфокусировать на нём взгляд без этих проклятых очков. И Северусу вдруг пришло в голову, что Поттер выглядел счастливым. Тихий смешок был заглушен подушкой, и Поттер перевернулся на спину, прикрыв глаза рукой. —Наверное, ты выглядишь испуганным. Нет, он не боялся. Его тошнило. Он был возмущен. Но уже было слишком поздно, чтобы о чём-то сожалеть. —Я ухожу. Постарайся не провести остаток дня, бездельничая, как дурак. Гарри рассмеялся. —Да. И тебе хорошего дня. Вопреки своему желанию, Северус не смог почувствовать даже легкого раздражения.