Love fills it all. // Любовь всё наполняет.

На следующий день Феликс проснулся на койке, прижатый к груди Чана. Он улыбнулся, услышав, как мурлычет его омега от близости. Феликс прижался ещё плотнее к рукам своего альфы, издав довольный вздох. Это разбудило Чана, он подтянул Феликса к себе и нежно поцеловал его в губы. — Доброе утро, солнышко, — заговорил он, голос его был хриплым от сна. Феликс вновь довольно вздохнул и уткнулся лицом в затылок своего партнера, с жадностью вдыхая запах дождя и сандалового дерева. В ответ Чан жадно втягивал аромат Феликса — мёд с ванилью заставляли его слюнки течь. Чан начал оставлять несколько поцелуев на затылке; найдя их метку спаривания, он издал собственническое рычание и провел по ней языком, слегка царапая её клыками. Чан периодически порыкивал прямо во время поцелуя, а Феликс счастливо вздыхал, издавая тихие урчания в горле. Чан перевернул Феликса, теперь возвышаясь над ним, и поцеловал его ещё глубже, переплетая их языки. Феликс опустил руки ниже, желая почувствовать узел, может, даже попросить о нём, но резко отпрянул, услышав несколько настойчивых стуков в дверь их палатки. Ему хотелось проигнорировать это, его инстинкты требовали провести время с альфой, но стуки становились всё настойчивее. Опасаясь, что кто-то заболел, он медленно разорвал поцелуй. Чан последовал за ним, но Феликс рассмеялся и оттолкнул старшего. Чан фыркнул и послушным щенком последовал за Феликсом к двери. Феликс открыл дверь, ожидая увидеть омегу в обмороке, поддерживаемого своим партнёром, но вместо этого перед ним стоял незнакомец. Он был уверен, что это омега. Омега был прекрасен во всех отношениях: идеальная линия челюсти, чёрные волосы, спадающие на глаза, и острый нос. Но его глаза были чем-то, чего Феликс никогда не видел. В них одновременно читались уязвимость и сила, заключенные в паре чёрных зрачков. Феликс так увлекся любованием омегой, что не заметил, как напрягся Чан, распахнув дверь. Он очнулся только когда его рука легла ему на бедра, защищая, и рыча на чужого омегу. Тогда он и заметил это. Омега был не один. У него была стая. И очень большая. Три альфы и два беты. Неудивительно. Он был очень красив. — Почему вы здесь? — снова вырвал его из задумчивости рычащий голос Чана, который одним рывком спрятав Феликса за собой. — Мы здесь, чтобы поговорить, представляя королевский двор и его приказы, — сказал омега. Его голос был сдержанно безразличным, не выдающим никаких эмоций. Феликс выглянул из-за плеча Чана. Феликс знал: если Чан зол, значит, дела плохи. Чану нужна тысяча причин, чтобы рассердиться. Если он рычит и весь взвинчен, это означает, что они что-то натворили. Но они казались такими дружелюбными.. что же они могли натворить? Возможно, Чан злился, из-за того, что они были королевскими особами. Он никогда не любил никого, кто был связан с королевской семьей. Конечно же, кроме его матери. — Мы можем войти в палатку? — прежде чем Феликс успел ответить, Чан снова зарычал, выплюнув яростное "нет". Но омегу это не смутило. — Чан-щи, неуважение к представителям суда — наказуемое преступление. Ваш спутник может пострадать из-за вашей позиции, — произнёс омега. Феликс почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Что это было? Вся красота и обаяние исчезли, и Феликс увидел лишь холодную королевскую особу. Чан напрягся, его руки так и чесались, чтобы вышвырнуть всю стаю за пределы деревни. Но Минхо поднял бровь, наклонив голову, словно спрашивая Чана, осмелится ли он прикоснуться к нему своими собственными руками. Прежде чем Чан успел сделать что-то радикальное, он выпустил успокаивающие феромоны, немного ослабив напряжение в теле Чана. Он обернулся к Феликсу, который в ответ сжал его руки, давая понять, что они справятся. Чан приоткрыл дверь шире, сжав челюсти и крепко ухватившись за дверной косяк, его костяшки побелели. Феликс провёл стаю внутрь и попросил их располагаться. Омега грациозно вошел первым, и удобно расположился в палатке. Беты последовали за ним, заняв места по обе стороны, а альфы встали позади него, грозные и сильные. Чан снова стоял перед Феликсом, загораживая вид на него стае. Омега усмехнулся, его тон был скорее злым и собственническим, чем раздраженным. Феликс нахмурился. — Я Ли Минхо, омега стаи и главный советник королевства, — Минхо кивнул им. Феликс тоже представился: — Я Ли Феликс, владелец медицинской палатки, а это мой партнёр Чан, — сказал Феликс, указывая рукой на Чана. Все в комнате кивнули. Минхо глубоко вздохнул и посмотрел на Чана — скорее даже уставился на него. Его взгляд был холодным и насмешливым. — Феликс-щи, я не знаю, сколько твой предполагаемый соулмейт рассказал тебе о себе, но он не обычный человек, — произнёс Минхо, и Чан зарычал, как только Минхо закончил. Феликс сжал руки своего альфы, пытаясь успокоить его, пока Минхо продолжал говорить: — Чан — сын правителя этого королевства. Сын короля Бана. Бан Чан. И он также должен занять трон, поскольку его высочество скончался, — Чан бросился на Минхо, прежде чем Феликс успел остановить его. Но прежде чем он смог дотронуться до него, альфы, до этого стоявшие позади омеги, остановили его, вонзив когти в нежное плечо Чана, чтобы удержать его. И никто не тронет пару Феликса. Феликс издал предупреждающий рык, после которого Чан замер, один раз всхлипнул и вернулся на своё место. — Мы не будем вдаваться в подробности. Были бы признательны, если бы Чан был отправлен в королевство для выполнения своих обязанностей. Королевство без короля неуклонно движется к своему разрушению, — на этот раз заговорил бета. Феликс глубоко вздохнул, прежде чем установить зрительный контакт со стройным, умным на вид бетой. Феликс даже не спросил его имени. Он резко развернулся и вышел из палатки, желая пространства, чтобы просто осмыслить тот факт, что Чан был наследным принцем. Последнее, что услышал Феликс, было приглушенное злобное проклятие, когда Чан поспешил за Феликсом. Он услышал, как Чан крикнул его имя, но остановился, как только оказался внутри их дома. Он услышал, как Чан закрыл дверь их дома, и заметил, как его запах изменился на отчаянный. — Почему? — спросил Феликс. Его голос слегка дрожал, а в груди было тесно. — Ликси, пожалуйста. Я не хотел скрывать это… — начал Чан, но замолчал, когда почувствовал, как маленькие ручки ударили его в грудь, хотя боли не последовало. — Но ты всё равно скрыл. Почему? — снова спросил Феликс, на этот раз в его глазах застыли слёзы. — Потому что не ожидал, что люди, которые хотели моей смерти, вдруг вернутся и попросят меня вернуться в место, где меня планировали убить. Когда суд объявил меня мёртвым, они были правы. Я умер, пикси, я оборвал все связи с королевской семьей, сменил запах, чтобы меня не нашли, но, чёрт возьми, я действительно не понимаю, как они здесь оказались сейчас, после всего этого, — сказал Чан, в его голосе звучало отчаяние. Он почувствовал, как Феликс замер, его мышцы напряглись, но он вцепился в рубашку Чана, его крошечная ладошка крепко сжалась на его груди. На секунду воцарилась тишина, а затем послышался тихий и испуганный голос Феликса: — Ты тоже меня оставишь?.. — спросил он, в его голосе звучали лишь грусть и страх, от которых сердце Чана сжалось так сильно, как он и не знал, что может. — Нет! Никогда, Ликси. Я никогда тебя не оставлю. Ни сейчас, ни когда-либо, — немедленно ответил Чан, без колебаний и твёрдо уверенный в своих словах, прижимая Феликса к себе ещё крепче. — Но королевство… — осёкся Феликс, зная, что Чан поймет. — Мне плевать на людей, которые хотели моей смерти. Мне плевать на замок, где роскошь соседствует со смертью, — сказал Чан, поглаживая Феликса по волосам и шепча ему слова утешения. — Я люблю тебя, Чан, — пробормотал Феликс, пряча лицо в шее Чана. — Я тоже люблю тебя, мой омега, — ответил Чан. Они так и остались стоять в объятиях друг друга.