Love fills it all. // Любовь всё наполняет.

Вечер начал смеркаться, золотым светом заливая комнату, в которой лежали Чан с Феликс, прижавшись друг к другу. Чан обнимал Феликса за талию, крепко прижимая его к своей груди. Время от времени Феликс довольно мурлыкал и вздыхал. Сердцебиение его пары возвращало его к реальности, в которой он жил. Он также осознавал, что, если бы они выпустили своих волков, большой черный волк Чана контрастировал бы с маленьким, белоснежно-золотистым волком Феликса. Их хвосты виляли бы в одном ритме. В голове Феликса не могли перестать прокручиваться слова Минхо. Он понимал, что произойдет с королевством без короля — без его главного защитника и проводника. Он понимал, что оно рассыплется в прах, превратится в руины. Это также привело бы к гибели миллионов жизней. Гибели стай. Гибели щенков. Гибели родителей и появлению сирот, подобных ему. Феликс ненавидел это. Ошибка парочки эгоистичных людей не должна стать причиной разрушения мира и семейного счастья. Чьи-то родители не должны умирать из-за того, что Чан упорно не хочет оставлять Феликса. Он не хотел быть причиной появления новых осиротевших щенков, подобных ему. — Хён… — робко позвал Феликс. Чан хмыкнул в ответ на зов Феликса. Он знал этот тон. Тот самый тон, который заставлял Чана хотеть сжечь весь мир, лишь бы получить то, о чём Феликс его просил. Он также знал, что Феликс зовёт его хёном только в тех случаях, когда он абсолютно уверен, что Чан откажет ему в том, о чем он собирался просить. Но Чан не был его самым сильным солдатом.   Феликс колебался, не находя слов для вопроса, который так отчаянно хотел задать. Чан ждал. Раз это заставило Феликса колебаться, значит, дело было очень серьёзным. — В чём дело, любовь моя? — спросил Чан, нежно поглаживая волосы Феликса, пока его выдохи касались нежной шеи. — Я хочу, чтобы ты вернулся в замок, — выпалил Феликс, его тон был лишён всяких эмоций, абсолютно нейтрален. Чан напрягся рядом с ним. Его запах резко изменился, выражая гнев и недоверие, его движения замерли, пальцы неподвижно лежали на голове Феликса. — Нет, — прозвучал твёрдый отказ. Впервые Чан отказал Феликсу в его желании, его просьбе. Но в этом вопросе он был непреклонен и не собирался возвращаться в место, из которого его изгнали и где убили. Он прижался к Феликсу, четко выражая своё решение без слов: "Я не оставлю тебя". Феликс вздохнул и сел, игнорируя ворчание и рычание своего альфы. Он нежно обхватил лицо Чана, заставляя его заглянуть ему в глаза. — Хён, я прошу тебя вернуться во дворец, чтобы править и защищать невинных. Тебе не надо никого прощать, если ты не готов, — сказал Феликс голосом, полным искренности, голосом, который говорил, что он просит за беспомощных, а не за тех алчных людей. — Я не оставлю тебя, — это предложение было окончательным, оно прозвучало с такой искренностью, о которой Феликс и не подозревал. В голосе Чана смешались разные эмоции: страх, отчаяние, любовь и что-то более… защитное. — Ты не оставляешь меня, хён. Я знаю, что ты вернёшься ко мне. Сюда, как только доверишься кому-то достаточно щедрому, чтобы стать королём, — сказал Феликс, и его пальцы, обхватившие щеку Чана, начали разглаживать морщинки беспокойства. — Я верю, что ты вернёшься. Мне ведь некого больше ждать, Чанни, — последняя фраза Феликса слегка надломилась, невольно выдавая печаль. Чан снова зарычал, на этот раз скорее умоляюще, прося о том, чтобы его пара не грустила. — Я никуда не уйду. Именно поэтому. Ты будешь грустить, Ликс. Я знаю, что будешь. И я не смогу оставаться вдали ни секунды, зная, что ты грустишь, а меня нет рядом, — ответил Чан. В его голосе была такая решимость, что Феликсу было трудно возразить. Феликс знал, что Чан понимает его лучше, чем он сам. Феликс разочарованно вздохнул. Он отчаянно хотел, чтобы Чан ушел. Он не хотел, чтобы другие щенки потеряли своих родителей, свою полноценную, счастливую семью. — Я не хочу, чтобы кто-либо ещё стал сиротой, хён, — прошептал Феликс. Чан в замешательстве наклонил голову. — Мне повезло, что у меня был ты, хён. Так повезло, что я благодарю луну за тебя каждую ночь. Но если не будет короля, королевство будет разрушено. Миллионы потеряют свои жизни, и многие щенки останутся без дальнейшего ориентира, хён. Не у каждого в жизни будет свой Чан, — отчаянно говорил Феликс Чану, слёзы уже грозили обрушиться с его глаз. Чан утёр эти слёзы, прежде чем они успели упасть, понимающе вздохнул и притянул Феликса ближе, крепко и защитно обняв его. После минутного молчания. — Я пойду, — сказал Чан. Феликс кивнул, уже планируя последние дни, проведённые с его альфой, уже готовя любимые блюда Чана, которые он так любил... специально для него. Но... — Я пойду, если ты пойдешь тоже, — сказал Чан, не оставляя места для споров или разногласий. — Но, хён, палатка... — начал Феликс в панике, но Чан нежно его успокоил. — Если я буду королем, у меня будет власть назначить кого-то сюда, Ликси, но я пойду только если ты пойдешь. Я не оставлю тебя позади, — твёрдо произнёс Чан. Феликс мог только кивнуть. Часть его была в восторге от того, что он всегда будет с Чаном. Но другая его частичка боялась, боялась королевской власти, её жестокости. Боялась стаи. Боялась Минхо.         Не зная того, они были окружены тенями. Они забыли, что теперь у стен есть уши, а тени могут подслушивать. Каждое слово их разговора было услышано, их раскрыли и заметили. — Я верну тебя, хён. Обещаю. Я расскажу тебе всё, что ты должен знать, — прошептала одна из теней. — Минхо-хён, как думаешь, Чан-хён когда-нибудь простит нас? — спросила другая тень, ещё одна знакомая катастрофа. — Не знаю, Сонни, но это же Чан-хён. И несмотря на то, что теперь у него есть пара, да ещё и такая великолепная, я точно знаю, что мы всё ещё живём где-то в его сердце, — ответил Минхо. Его голос был полон надежды и ожидания. — Первая часть нашего плана прошла успешно, — прошептал Минхо в темноту.