Love fills it all. // Любовь всё наполняет.

Они были на полпути к королевскому дворцу, и Феликс нервно ёрзал на своём месте, пока Чан собственнически сжимал руку на его талии, не давая ему пошевелиться. Не то чтобы он жаловался, но ему становилось очень неудобно сидеть в одной позе. Он также заметил, что каждый раз, когда Минхо хоть чуть-чуть дёргался, Чан так напрягался, словно собирался наброситься на бедного омегу. Феликсу это не нравилось. Ему просто, без всякой причины, не нравилось, что Чан так отчаянно боролся с собой, чтобы держаться подальше от омеги, который когда-то был для него целым миром. Время близилось к рассвету, с наступлением ночи температура значительно опустилась. Ещё два приёма пищи, и он достигнет места, которое ненавидел. Места, где он потерял свою мать. Чан сбросил с себя свою шубу из волчьего меха и накинул её на плечи Феликса. Феликс заметил, как его глаза едва заметно скользнули по Минхо, а следом по стае, он стиснул челюсти и отвернулся. Феликс вздохнул про себя. Карета резко остановилась, застав Феликса врасплох; он бы упал вперёд, если бы Чан не сжал его крепче, внезапно напрягшись и став ещё более бдительным. Он сжал руку своего спутника, прежде чем тот успел подумать о том, чтобы зарычать и обвинить их. Он слышал слабый шум воды. Они, должно быть, остановились, чтобы отдохнуть, прежде чем продолжить оставшуюся часть пути. Феликс никогда не чувствовал себя настолько благодарным. Даже не дожидаясь Чана, Феликс выпрыгнул из кареты, ступил на землю и окунулся в тёмно-оранжевый оттенок рассвета. Чан заворчал и последовал за Феликсом, они добрались до небольшого ручья недалеко от кареты, но достаточно, чтобы иметь некоторое уединение. Феликс сел у камня, пока Чан неподвижно стоял позади него, наблюдая за каретой. — Можешь расслабиться, Чан. Они не выглядят такими жестокими, как ты говорил, — попытался он. Чан зарычал и тут же обхватил своего омегу руками: — Мне так тоже казалось, Ликс, давным-давно. Я чуть не погиб, потерял миссис Ли в результате их обмана. Я не могу потерять и тебя, Ликс, — его голос был лишь шепотом у шеи Феликса, а его тёплое дыхание болезненно контрастировало с пронизывающим холодом. — Чанни... — прошептал Феликс. — Минхо выглядит и ведёт себя так, будто готов отдать весь мир, чтобы защитить тебя, — сказал он, наклоняя шею, чтобы дать лучший доступ Чану, оставлявшему на ней поцелуи. — Это не так, — упрямо заявил Чан, облизывая метку спаривания на его шее. Его лесной запах вспыхнул собственничеством. — Мой, — сказал он. Феликс застонал и обхватил шею Чана одной рукой, притягивая его ближе. Зарываясь носом, он жадно и глубоко вдыхал его запах. Рука Чана разминала плоть на его бёдрах, а он сам спускался дорожкой поцелуев по его шее. Феликс вздохнул, одурманенный, но остановился, когда почувствовал запах другого альфы. Запах был скорее известием, предшествующим их появлению. Феликс инстинктивно оттолкнул Чана, как только эвкалиптово-камфорный запах Чонина окутал их ещё сильнее. Чан встретился с Чонином взглядом, полным гнева. Но Чонин просто смотрел на Чана с тоской и грустью. Феликсу захотелось обнять бедного мальчика. — Нам нужно вернуться в карету, хён. Если мы побыстрее доберёмся до замка, может, вы сможете отдохнуть перед церемонией, — его голос слегка дрогнул. Его пальцы подёргивались, он хотел подбежать и обнять Чана. Феликс не был уверен, но ему показалось, что глаза Чонина немного заслезились, когда Чан отвёл взгляд в сторону. Феликс кивнул и потянул Чана за собой. Они последовали за Чонином. Они снова сели в карету, но воздух вокруг них изменился. Феликс моментально заметил, что Минхо был чрезвычайно бледен. Он потел и скулил, прижимаясь к шее Джисона, в то время как Сынмин и Хёнджин пытались загородить вид на них своими гибкими телами. Чан дёрнулся на своём месте, когда до его слуха донёсся первый стон. Джисон интенсивно обнюхивал его, ухаживал и изо всех сил старался удержать Минхо от движения, не причиняя при этом ему никакого вреда. Джисон, казалось, что-то прошептал, проводя зубами по шее Минхо, и омега обмяк, но оставался в сознании, так как Феликс видел, как пальцы Минхо пытались за что-нибудь схватиться, хоть за что-нибудь. Королевский плащ Минхо чуть сполз с его плеча, спиной он полностью прильнул к Джисону. Когда Джисон убрал руку с шеи Минхо, Феликс мельком заметил метку спаривания. Рука Феликса инстинктивно взлетела к своей собственной шее. Метка не походила на метку Чана. Она была меньше и бледнее. И была похожа скорее на веснушку, чем на метку. Он взглянул на Чана, заметив, как тот отстранился мыслями и сосредоточился на чём-то другом, тупо уставившись на вход в карету, которая медленно двигалась. Он даже не взглянул на потенциально больного Минхо. Минхо был помечен. Он был помечен, и помечен не Чаном. Кем же тогда... А затем опустилась ночь. . . . Они добрались до замка уже ближе к полудню. Феликс извивался от голода, по-детски покусывая кожу Чана, к которому прижимался всю прошлую ночь. Он был на грани того, чтобы жалобно заскулить, выпрашивая еду. Чан, казалось, не возражал против того, что Феликс продолжал кусаться. Наоборот, он лениво поглаживал его руку, пытаясь ещё ненадолго сдержать голод своего партнёра. Как только они прибыли, Сынмин немедленно отвёл их в королевскую столовую. Это был скорее поздний завтрак, поэтому никого из членов королевской семьи там не было, чтобы разделить с ними трапезу. Краем глаза он увидел, как Джисон провожает Минхо в другую сторону, а Чанбин тут же следует за ними. Чонин ушёл совсем в ином направлении, а Хёнджин остановился на полпути с ними, перед огромным входом. Сынмин начал накладывать им еду, а Феликс изо всех сил старался не помогать ему, так как Чан бросал на него предупреждающие взгляды за одну только мысль о доброте. Феликс вздохнул вновь, его мысли плавно вернулись к Минхо. Не заболел ли он? Всё ли с ним в порядке? Кто пометил его? Он думал, что Минхо любил Чана, тогда... Из мыслей его вырвал нежный щипок по бедру. Он поднял глаза и увидел обеспокоенного Чана. Как кто-то может так быстро меняться в настроении? Они какое-то время смотрели друг на друга, прежде чем Феликс покачал головой и слабо улыбнулся. — Просто переживаю, — пробормотал он. Чан улыбнулся наполовину грустно, наполовину понимающе. По крайней мере, их завтрак был мирным, насколько это вообще возможно. Они не разговаривали, как это всегда было дома. Единственными звуками были звон посуды и жевание мяса. Казалось, присутствие Сынмина заставляло Чана молчать. Феликс не знал, сколько ещё раз он вздохнёт. Сынмин также наложил ещё одну тарелку, но стал есть. Феликс не был уверен, для себя ли он это или для Минхо, хотя Феликс мог различить нотки беспокойства в его чертах. Он надеялся, что это для Минхо. После неловкого завтрака со своим партнёром, их проводили в королевскую спальню. Так Сынмин называл их личную комнату. Оставшись одни, Феликс прислонился к стене. Напряжение от одного лишь входа во дворец было изнуряющим. Они ещё даже не встретили никого из членов королевской семьи, а Феликс уже сомневался, что сможет. А скоро им предстояло взойти на трон. К чёрту его. Чан, конечно же, заметил это. Он быстро прижал Феликса к себе и подошел к кровати. Феликс уткнулся носом в место, где шея переходила в плечо Чана, и глубоко вдохнул. Его глаза заслезились. — Мне уже кажется, что я подвожу тебя, хён. Я не думаю, что я правильный выбор, — прошептал Феликс. Объятия Чана стали крепче, одна рука поглаживала его плечо, пока он мягко покачивал Феликса. — Ты не подводишь, Ликси. Ты адаптируешься, а адаптация требует времени, — попытался убедить его Чан. Феликс покачал головой, по-прежнему утыкаясь в шею Чана. — Прямо сейчас, за столом, я даже не смог с тобой поговорить. Ты же знаешь, какие у нас обычно бывают трапезы. Это единственное время, когда мы забываем о стрессе после палатки и расслабляемся, а теперь у нас отняли даже это. Чан вдохнул его запах, не находя ответа и зная, что с этого момента их жизнь отныне будет таковой. — Я всё равно буду держать тебя, Ликси, ты всё равно останешься рядом со мной. Если станет слишком тяжело, я буду рядом, чтобы напомнить тебе, почему ты все еще здесь, все еще со мной. Феликс вздрогнул, когда его окутал тёплый лесной аромат. — Хён, мне кажется, у Минхо-хёна больше прав занять трон, — Феликс не хотел этого говорить, но его опьянённый запахом разум не смог остановиться, пока не стало слишком поздно. Чан замер, напрягся и тихо зарычал. — Этот омега, этот волк и этот человек не приблизится ни ко мне, ни к тебе, — Феликс впервые почувствовал эту необузданную ненависть. Феликс кивнул, не зная, что ещё можно сделать. Они так и остались в тишине. Пока Феликс не забыл, что они во дворце, и что им предстоит церемония, и трон, который нужно занять. А Чан продолжал раскачивать, гладить и ласкать Феликса, пока тот не начал мурлыкать. Стук в дверь нарушил тишину, которую Чан сплёл вокруг них. Чан напрягся, силой выдернув Феликса из его мыслей. Чан незаметно поставил Феликса позади себя, пытаясь защитить его, если бы это снова была стая. Дверь открылась, и Феликса окутала совершенно иная смесь запахов. Феликс попытался заглянуть через застывшее плечо Чана и увидел новую стаю из восьми великолепных мужчин. Безусловно, не более великолепных, чем Чан. — Хонджун... — прошептал Чан, Феликс уловил скрытую нежность и страдание в его тоне. Он обменялся взглядами между альфой напротив и его партнёром. Стая внезапно одновременно взвыла от счастья и грусти. Феликс был ошеломлен, когда альфа обнял Чана, и Чан ответил на объятие. — Альфа. Чанни. Хён-и. Чан, о боже. Ты жив. О, луна! — воскликнул альфа, осматривая Чана, возможно, на предмет травм, пока Чан усмехался. Звук был плаксивым и печальным. — Я в порядке, Хонджунни. Видишь. Я жив и здоров, — пробормотал Чан, обнимая его, пока остальные члены стаи плакали. Феликс чувствовал себя очень неловко, пытаясь незаметно отстраниться, чтобы дать им пространство, пока омега не обнял Чана. У Феликса потемнело в глазах. Он тут же зарычал и оттолкнул омегу от своего альфы, забрался к нему на колени и оскалил зубы, сильно помечая его своим запахом. В комнате воцарилась тишина. Чан усмехнулся и погладил Феликса по затылку, чтобы успокоить его. — Всё в порядке, малыш, Сонхва мне как брат. Он уже связан с Хонджуном. Не волнуйся, хорошо? — попытался он. Феликс обмяк, но всё равно крепко держал Чана. — О, мои звезды, это твой спутник? Чанни, он такой милый, — пробормотал другой омега, уже не Сонхва. Румянец прокрался на щеки Феликса. Комната заворковала, заставляя Феликса заскулить и прятать лицо в шее Чана. — Могу я его усыновить? — спросил другой омега. Его голос был полон игривости и волнения. Что только заставило Феликса снова заскулить. Чан только усмехнулся. Значит, это хорошая стая. Возможно, он мог бы извиниться и подружиться с ними. Феликс поднял голову, повернулся к омеге, на которого он рычал ранее, и слегка поклонился. — Простите за грубость. Я не знаю, почему я это сделал, — Феликс извинился, заслужив лишь лёгкий смешок. — Хонджун-а, он абсолютно очарователен. Если ты не дашь мне такого щенка, я надеру тебе задницу, — сказал омега — Сонхва. Феликс покраснел ещё сильнее. Хонджун хлопнул в ладоши, его тон стал более серьёзным. — Хорошо, давайте официально представимся будущей Луне, а затем подготовим их к коронации. Феликс слез с Чана. Оба встали перед стаей, в то время они начали представляться. — Я Хонджун - альфа стаи. — Я Сонхва - Луна стаи. — Я Юнхо - бета стаи. — Я Сан - заместитель альфы стаи. — Я Ёсан - омега стаи. — Я Чонхо - самый младший и целитель-бета. — Я Минги - правая рука Хонджуна. — Я Уён - всеобщий любимчик-омега и буду твоим папой. произнёс Уён с дразнящим блеском в глазах, требуя поцелуя от Сонхвы, и получив слабо раздавшееся "Забудь". Феликс хихикнул, что вызвало смешок у Чана, и по цепочке засмеялась вся стая. — Мы регулируем морскую торговлю и внешние дела этого королевства. Вашего королевства, Ваше Высочество, — поклонился Хонджун, положив руку на грудь и согнув колено. Его стая последовала его примеру. Феликс пискнул и бросился к их Луне: — Не делайте этого, это очень странно. Странно неправильно. Вы старше меня. Уён снова проворковал: — Да, я тебя усыновляю. Феликс заскулил, и комната снова взорвалась смехом. Теперь это ощущалось легче — он чувствовал себя легче. . . . — Его Величество и Его Высочество прибыли в главный дворец, — закричали стражники, Феликс нервно сжал руку Чана, но, помимо того, что Чан сжал его руку в ответ, его лицо оставалось невозмутимым. Как ты так легко справляешься с этим, Чан? Я тут чуть с ума не схожу. Их наряжали и одевали члены стаи Хонджуна. Они проделали потрясающую работу. Чан был в чёрно-красных одеяниях, волосы его были зачесаны назад, что делало его челюсть более выразительной. Феликс и сам был превосходно одет: в белую ткань, расшитую холодными узорами. Его светлые волосы были собраны в пучок, несколько прядей спадали на его лицо. Чан очень долго не сводил с него глаз, сдерживаясь только из-за присутствия Хонджуна и его стаи. Теперь они уверенно шли к трону. На возвышении стояли два великолепных кресла. Одно больше другого, но столь же величественное. Вырезанные из красного дерева и украшенные рубинами и изумрудами. Богаче всего остального во дворце. Чан не отпускал Феликса все это время. Он крепко держал его в своём личном пространстве, даже когда они поднимались по лестнице, ведущей к тронам. Там, перед ними стоял старый бета. Одетый скромно, а его глаза светились эрудированностью. — Приветствуем в стране счастья и богатства, самом могущественном королевстве юга, нового короля Левантера и его Луну, — громко зачитал бета, чтобы все в зале могли услышать. Крики одобрения и радости заполонили воздух. Феликс также заметил несколько застывших от шока и неверия лиц, которые пристально смотрели на Чана, словно пытаясь понять, сон ли это, призрак или реальность. Феликс усмехнулся, истинное чувство гордости разлилось в его груди. Бета вручил им свиток. Чан взял Феликса за руки и громко зачитал свиток. Его голос эхом разносился по стенам главного дворца. — Я, сын Бан ДоаЧана и Бан ИнСо, имею честь унаследовать привилегированный трон и обещаю ради счастья королевства не злоупотреблять его властью в личных целях. Я, Кристофер Чан Бан, буду защищать свой народ и его процветание и стремиться к улучшению имеющихся ресурсов. Я выражаю свою дальнейшую благодарность всему своему народу, своим солдатам и ученым за доверие, оказанное мне в этом высшем положении и ответственности за защиту и процветание королевства. Комната снова взорвалась радостными возгласами и душераздирающими воплями. Феликс гордо улыбался, все его сомнения и страхи таяли, пока Чан восседал на троне. Бета, который был здесь ранее, подошел к Феликсу, протягивая корону и меч, лежащие на красном шелковом подносе. Феликс растерянно моргнул. — Луна должен возложить корону на голову Его Величества. Это должен был сделать лорд Минхо, но поскольку он сейчас не способен сделать этого, сделать это должен его нынешний партнёр, — Феликс кивнул, на удивление не чувствовав никакой ревности к Минхо. Оглядываясь назад, он никогда её и не испытывал. Холодный металл короны и её украшенные драгоценными камнями грани коснулись его пальцев, когда он деликатно поднял её и возложил на голову Чана. Комната в третий раз за день наполнилась радостными возгласами. Позже Феликс сидел в своём собственном кресле, рядом с Чаном, пока несколько слуг-омег накидывали на него великолепный плащ. Плащ был ужасно похож на тот, что был на Минхо в карете, но Феликс ничего не сказал об этом. Дальнейшие события Феликс пропустил мимо ушей. Множество особ королевской крови поздравляли их, а он просто кланялся вместе с Чаном, принимая подарки, до которых ему никогда не было дела. . . . Церемония завершилась. Настало время ужина, и Феликс был вдоволь измотан, чтобы сидеть в комнате, полной незнакомых особ королевской крови, и не иметь возможности побыть со своей парой наедине во время приёма пищи. Поэтому он попросил принести ужин им в комнату. Он бродил по коридорам, пытаясь запомнить пути и открывая для себя новые, пока его не остановили несколько раздраженных голосов. — Как он выжил? Разве ты не убедился, что он мёртв? — крикнул кто-то. Феликс спрятался за вазой, подслушивая их разговор. — Я так и сделал, мой господин. Мы сами в недоумении, как он здесь оказался, — ответил дрожащий солдат. ... Кто? — Чушь собачья. Он должен был быть мертв. Всё было идеально. План был идеален. Как Чан сумел сбежать целым и невредимым? — крикнул в ответ так называемый лорд. Феликс не смог разглядеть его лица, так как тот стоял к нему спиной. Говорили о Чане... то есть, это были... они??? — Минхо пережил болезнь связи. Болезнь связи. Что означает, что он умер. Как он вообще, как, КАК? — прорычал лорд. Феликс не слышал остальной части разговора. Он смутно услышал крик боли, прежде чем бросился к покоям, где остановилась стая. Если Чана убил он, то стая этого не сделала, верно? Минхо страдал от болезни связи, потому что Чан был мёртв, либо это была иллюзия этого, что означает, что они спарились, но метка спаривания была другой. Ему нужны были ответы. Крайне сильно. Он проложил свой путь в личные покои стаи. Пожалуйста. Пожалуйста, пусть это не будет тем, что на самом деле кажется Чану. Пожалуйста, пусть моя вера в тебя окажется правдой...