Love fills it all. // Любовь всё наполняет.

Зал суда наполнился шепотом и переговорами. Почти как на уроке. А Чан усиленно старался не заснуть, пока Хонджун рассказывал о соседних королевствах. Это было скучно. А ещё Чан был тревожен. Разлука с Феликсом никогда не давалась ему легко. Его альфа всегда был привязан к омеге его партнёра. А теперь, вдали от знакомого запаха дома, его альфа рвался наружу, чтобы найти свою пару. Его альфа умолял Чана найти его омегу, чтобы успокоиться самому, чтобы уберечь его от стаи. От Минхо. Но он не мог. Теперь у него были обязанности. Обязанности, от которых он сбежал. Его подсознание зафиксировало, как Сонхва перехватил инициативу, когда Хонджун напряженно вышел. — Восточное королевство Астериас — наш важнейший союзник. Королевством правит Ким Намджун вместе со своим партнером, которое процветает благодаря медицине... Сонхва был резко прерван распахнувшейся дверью. Чан вздрогнул от внезапного вторжения. Его мысли были полностью заняты его парой, настолько, что его чувства не уловили солдата. Дрожащий солдат-бета опустился на одно колено, приветствуя Чана. Его плечи были так напряжены, что Чан казалось, что сухожилия порвутся. — Поднимись. Что случилось? — приказал Чан. Его руки уже взлетели к мечу. Бета поднялся, а Чан точно заметил внезапный интерес отца Минхо. Докюна. — Ваше Высочество, на Луну было совершено по... покушение, — выпалил бета. Чан услышал его громко и четко в тихом зале суда. Тем не менее, он был убежден, что ослышался. Костяшки его пальцев побелели, когда он внезапно сжал меч. Чан спрыгнул с трона, тут же оказавшись перед напряженным бетой. — Где? — вопрос прозвучал как угроза. Бета взвизгнул от взгляда Чана, отшатнувшись на шаг назад, когда гневные феромоны Чана начали наполнять комнату. — Ме... медицинское крыло, — ответил бета, скорее прошептав и отступив в сторону, когда Чан вышел из комнаты. Стая Хонджуна вместе с Докюном последовали за ним. Хватка Чана на мече не ослабевала, пока его разум прокручивал худшие из возможных сценариев. Он покачал головой, в жалком отчаянии пытаясь скрыть слезы. Два стражника, представших перед ним поклонились, тут же открыв дверь для своего правителя. Чан вошел. Его дыхание вырывалось болезненными хрипами. Он лихорадочно оглядел комнату, отчаянно желая увидеть своего партнера. Живого и невредимого. О боги, пусть он будет жив. А потом Чан увидел его. Он увидел Феликса в дальнем конце комнаты. Веснушки, украшавшие его прекрасное лицо, теперь стали лишь пятнами чернил на бледной коже. Его губы потрескались, плечи ссутулились, словно он был измотан и обессилен. А его шея... Боже, его шея была обмотана толстыми бинтами, а рядом стояла миска с красной жидкостью. — Феликс! — крик Чана привлек всеобщее внимание. Слуги тут же поклонились, когда он бросился к Феликсу. Прежде чем Феликс успел осознать этот зов, его лицо оказалось в сильных ладонях. Запах тропического леса, смешанный со страхом, ударил по нему так сильно, что он заскулил и попытался выпустить свой запах в ответ, но у него получилось только вновь заскулить. Чан тут же накрыл ладонью сухую, покрытую засохшим потом щеку. Он нежно провел пальцами по следам слёз и веснушкам, с той нежностью, которую он проявлял только к Феликсу. — Феликс. Ликс! Боже, что случилось? — пробормотал Чан, проводя пальцами по бинтам, что вызвало ещё один болезненный стон со стороны его партнёра. — Ваше Высочество. Луна пришла сюда с перерезанным горлом. Рана не столь глубокая, чтобы что-то потерять. Ничего угрожающего жизни. Просто рана достаточно глубокая, чтобы кровоточить. Однако, его обонятельная железа была немного поцарапана в процессе, и я бы посоветовал держать Его высочество подальше от запаха Вашего высочества, — Чан улавливал только те слова, сказанные до момента о том, что это не угрожает жизни. После этого... Возник гнев. Слепая ярость. Кто-то был настолько смел, чтобы заставить его партнера, находившегося под его защитой, истекать кровью в его собственном королевстве. Забавно, что это же королевство пыталось убить и его самого. — Кто? Кто вообще даже посмел подумать о том, чтобы коснуться своими мерзкими руками к моей паре? — спросил Чан. Его глаза устремились к толстой повязке на шее Феликса. Одна рука деликатно прижалась к затылку Феликса, а другая безжалостно сжимала меч, уже наполовину вытащенный. — Я... я не уверен, но стражники переговаривались, что королевский омега был с Луной... — целитель замолчал, и в тот же миг мир Чана окрасился в красный. Кровь залила его глаза, белая ярость охватила всё его тело. Минхо. Ли чёртов Минхо. — Мне нужна королевская стая в судебном зале. Сейчас же, — приказал Чан. Стражники бросились выполнять приказ. — Минхо пытался убить твоего партнёра прямо у тебя под боком. Тск. Какая наглость, — тихо пробормотал Докюн. Что-то в том, каким тоном это было произнесено, заставило Феликса ощутить беспокойство. Он схватил Чана за руку и попытался остановить его. — Чан... — он действительно попытался, но тот его прервал: — Нет. Я дал тебе шанс, а ты доверился им. Им из всех людей. Они столкнуться с последствиями, Феликс, — яростно пробормотал Чан. Феликс снова дёрнул плащ Чана, пытаясь удержать его, но тот уже мчался вперёд. У Феликса не оставалось другого выбора, кроме как идти за ним, гонясь за быстрым и длинным шагом своей пары. . . . В зале суда стояла гробовая тишина. Послышался тихий топот шагов множества людей, приближающихся к двери. Чан уловил запах стаи ещё издалека, напрягся, сжал пальцы вокруг рукояти меча, пытаясь сдержать гнев и желание отрубить им конечности и скормить бешеным псам. Дверь открылась, взгляд Чана оторвался от пола. Феликс рядом с ним дёргался и ёрзал, отчаянно глядя на Чана, чтобы тот не сделал ничего с ними. Впереди встали Чанбин с Чонином, Минхо — в двух шагах позади них вместе с Джисоном, и, наконец, беты — Хёнджин и Сынмин — по обе стороны, тоже в двух шагах, но позади. Чан глубоко сглотнул. Такое построение было... . . . Однажды, много лет назад... — Чанбин хорошо владеет мечом, а Инни луком, так что вы двое будете впереди. Посередине, примерно в двух шагах позади, будет Минхо. Джисон останется рядом с ним. Сынмин и Хёнджин будут за Минхо и Джисоном, по обе стороны, тоже примерно в двух шагах сзади всех, — воодушевленно говорил Чан. Сам он расположился ещё дальше, позади Сынмина и Хёнджина. — Хён, ты альфа нашей стаи. Ты должен быть впереди. Зачем тебе идти позади? — жалобно спросил Джисун, и Чану это показалось милым. Милым для такого четко выраженного альфы. Он усмехнулся. — Верно, малыш. Я ваш альфа. И именно поэтому я должен быть позади. А-а, дай мне закончить, — ответил Чан, когда Чанбин попытался возразить. — Когда я буду в тылу, я смогу держать вас всех в поле зрения. Так я буду спокоен, зная, что вы в безопасности. Если что-то случится, я смогу направлять вас позади, пока вы сражаетесь. К тому же, большинство атак планируется за нашей спиной, — объяснил Чан, плюхаясь на жесткую землю тренировочного поля. Минхо проворчал: — Тогда почему я в центре всей этой паутины? — он вопросительно поднял брови и плюхнулся рядом с Чаном, а Джисон приземлился рядом с ним. Чан громко рассмеялся. Остальные уселись в круг. — Потому что ты мой малыш. А малышам нужна лучшая защита, — Чан ущипнул Минхо за щеку. Минхо фыркнул и отмахнулся от его руки, как от назойливой пчелы. Чан притворился обиженным. — Ты забыл, как я уложил твою задницу на землю в нашу первую встречу? — Минхо игриво взглянул на него. Стая разразилась хихиканьем и смехом. — Я бы с лёгкостью убил тебя, альфа, — добавил Минхо, отбрасывая волосы с лица. Чан усмехнулся, после чего на его лице возникла зловещая ухмылка, прежде чем он бросился на омегу. — О, неужели? Жаль, ведь я буду преследовать тебя в твоих снах, — сказал Чан, зажимая омегу своим весом. Минхо взвизгнул и задёргался, но в конце концов сдался и обнял Чана за талию. — Большой злой волк захотел обнимашек, как маленький щенок. Инни ведёт себя лучше тебя, — в его голосе звучала только нежность. — Хм... если я смогу быть с тобой, я с радостью стану твоим щенком, — ответил Чан, зарываясь лицом глубже в шею Минхо и помечая его своим запахом. Джисон застонал, присоединяясь к этому ритуалу, и один за другим все они присоединились к этому. А Чан... он бы отдал всё, лишь бы остаться с ними. Вот так, счастливыми и в объятиях друг друга. . . . Настоящее время... Я бы с лёгкостью убил тебя, альфа. Он думал, что это была шутливая колкость. Их внутренняя шутка. Чану понадобилось слишком много времени на осознание того, что это была не шутка. Было уже слишком поздно. Челюсть Чана сжалась, когда Минхо встал перед ним, возвышающийся и самоуверенный. Как будто он не пытался убить его партнёра. Не пытался убить их Луну. В его глазах не было ни вины, ни страха. В них не было ничего, выражение его лица было пугающе нейтральным. — Я спрошу только один раз, Королевский Омега Ли, ты пытался убить Феликса? — спросил Чан, его беспощадный голос заполнил тихую комнату. Взгляды Минхо и Чана встретились, в них промелькнуло что-то уязвимое, слишком быстрое, чтобы это уловить. — Нет, — ответил он, его голос даже не дрогнул. Не задрожал. Он с самого начала не выражал никаких эмоций. Челюсть Чана снова сжалась, он почувствовал как Феликс успокаивающе поглаживает его плечо в попытке его успокоить. У Чана не получалось этого сделать. Каждый раз, когда перед его глазами появлялось перевязанное горло Феликса, в его памяти всплывало: "Я не смог сдержать данное твоему отцу обещание, Феликс. — Спрошу иначе, ты ранил моего партнера? — спросил он тем же тоном, заметив, как Чанбин слегка напрягся. — Да. Чан вскочил на ноги, достал свой меч и бросился на Минхо. Минхо даже не отступил, почти не испугался и не напрягся. Это подтолкнуло Чана к краю. Прежде чем Чан успел попытаться отрубить Минхо голову, его схватили чьи-то руки. Взволнованный крик Феликса эхом разнёсся, прося, умоляя его остановиться. Чан зарычал на человека, который его удерживал. Весь его внутренний альфа мог сосредоточиться только на Минхо, стоящем воплоти после того, как он заставил его партнера истекать кровью, и он всё ещё был жив. — Чан. ОСТАНОВИСЬ!!! Тебе не следует его трогать. Тебя арестуют за это, — Хонджун. Чан узнал его. Кроме того, он замер, услышав новую информацию. Потому что что? Чан посмотрел на него, ярость и замешательство смешались на его лице, когда он подошел к Хонджуну. — Ты немедленно объяснишь мне, почему я не должен убить этого грязного омегу за прикосновение к моему партнеру, — спросил Чан, его голос повышался с каждым словом. — Твой отец, наш покойный король, предложил закон после его смерти. Стая так же сильна, как и правитель. Что бы они не сделали, их не накажут и не арестуют. И ни одно поколение не может изменить или отменить данный закон. Единственное отличие между тобой и стаей в том, что ты можешь создавать новые правила и законы, а они нет, — спокойно объяснил Хонджун. Чан чувствовал, как кипит его кровь. Желание проклясть отца усиливалось с каждой секундой. — Даже если они пытались убить Луну, — его голос был низким, плечи дрожали от едва сдерживаемой ярости. — К сожалению, — сказал Хонджун, бросив на стаю взгляд, тонко намекающий им отступить. Но Чан был слишком занят осмыслением того, что узнал, чтобы заметить это. Феликс облегченно вздохнул. Он рухнул на свой трон, тяжело вздыхая от облегчения. На его лице появилась лёгкая улыбка, когда мысль о том, что они вне опасности, успокоила его внутреннего волка. — Всем выйти, — приказал Феликс. Чан знал, что это не относится к нему, и остался на своём месте. Хонджун похлопал его по плечу и вышел, за ним последовали и другие члены королевской семьи. — Какая жалость. Даже после нанесения вреда Луне, Минхо всё ещё на свободе, жив и здоров, — Феликс почувствовал желание выругаться и бросить гневный взгляд на старого альфу. Кроме того, что-то в нём вызывало у него неприятное чувство в груди. Первым делом он должен был выяснить, кто этот альфа на самом деле. Минхо не был счастлив, и уж точно не был здоров. Но он будет. Феликсу лишь оставалось добиться того, чтобы Чан пометил Минхо. А для этого ему нужно было выяснить, кто во дворце пытался убить Чана. Когда все разошлись, Феликс остался наедине с задыхающимся от паники Чаном. Он бросился к своему встревоженному партнёру, стараясь сдержать скулёж, чтобы его рана не открылась вновь. — Чанни... — Феликс взял в ладони покрасневшие щёки своего партнёра. Зарывшись лицом в его грудь, Феликс заскулил, когда его окружили гневные феромоны и запах горящего леса. Чан сделал несколько глубоких вдохов, стабилизуя свой запах, и уронил меч на пол. Он провёл дрожащими пальцами по волосам Феликса, вздрогнув, когда тот замурлыкал. — Я так испугался, — прошептал Чан, и слёзы, стекающие по его щекам, намочили плечо Феликса, когда он крепче обнял своего партнёра. — Я знаю, — ответил Феликс, нежно поглаживая бицепсы Чана. — Чан, я хочу, чтобы ты знал, что Минхо-хён не пытался меня убить, — прошептал Феликс, напрягшись, когда Чан издал предупреждающий рык. — Нет. Послушай. Эта рана, как мне кажется, это предупреждение, а не угроза. Хён, у меня пока нет доказательств, но ты должен мне поверить, — почти умолял Феликс. — Почему? Почему ты так ему доверяешь? Так сильно, что доверяешь ему больше, чем мне, — спросил Чан, в его голосе смешались грусть и гнев. — Помнишь кулон красной крови, который отдал тебе мой отец? — Чан кивнул. — Я увидел такой у Минхо. Кулон моей матери. Моя мать отдала кровавый кулон Минхо-хёну. Чанни, ты же знаешь, моя мать не отдала бы его кому-то, кому она не доверяла полностью, то есть, я пытаюсь сказать, что она доверяла ему всей душой, — объяснил Феликс. Чан взглянул на него в замешательстве, гнев, грусть и страх отступили, уступив место недоумению. — Что? — спросил Чан. Феликс покачал головой. — Я не знаю, когда она отдала ему свой кулон и по каким причинам, но если она отдала его ему, Чанни, ты же знаешь, что он не тот убийца, которым ты его считаешь. Ещё слово, и ты умрёшь. Да. Это была не угроза. Это было предупреждение. И Феликс его понял.