Мы — лёд

1999 год

— М-м? Мальчик довольно активный, говорите? — Поправив очки на переносице, мужчина в строгом костюме отложил документы в сторону и посмотрел на собеседницу поверх стола.

— Активный — не то слово... — социальный работник, женщина в возрасте, тяжело вздохнула и сложила руки в плотный замок. — После трагедии с родителями он замкнулся в себе. Ни с кем не хочет общаться, огрызается, обижает других детей, дерется... Может, всё-таки посмотрите другие анкеты? Гриммджоу он... очень проблемный. У нас так много чудесных деток, которые мечтают о семье. А вы... — она взглянула на личное дело мужчины, — вы уже дали дом шестерым. Вы ангел, конечно, но уверены ли вы, что справитесь именно с ним? Он может сломать любую идиллию.

— Не волнуйтесь, — мужчина ласково, но как-то отстранённо улыбнулся, будто это решение было давно принято. Он уверенно протянул руку за документами. — Я хорошо лажу с трудными детьми. Когда я могу забрать своего сына домой?

2000 год

Массивный, полированный до зеркального блеска Mercedes-Benz G-класса плавно скользил по набережной Валенсии, его тёмная тонировка отражала безмятежное вечернее небо. На заднем сиденье с кожей цвета слоновой кости, среди идеальной тишины салона, сидел мальчуган шести лет. Он неподвижно смотрел в тонированное стекло, провожая взглядом уплывающие вдаль огни порта и знакомые очертания города.

— Куда мы едем? — спросил он тихо, не отрываясь от окна. Звук его голоса казался инородным в этой бесшумной роскоши. — Почему остальные не едут с нами?

Мужчина за рулём, его тёмный костюм идеально сочетавшийся с интерьером, на секунду встретился с ним взглядом в зеркале заднего вида. В его глазах мелькнула та же тёплая, отрепетированная улыбка, что и год назад в кабинете.

— В Швецию, сынок. В новую жизнь. Я думаю только о твоём будущем. Придётся на время забыть о братьях и сёстрах, — его рука потянулась назад, чтобы привычно потрепать вьющиеся тёмные волосы мальчика. Жест был вежливым, но лишённым нежности.

Гриммджоу не ответил. Он лишь почувствовал, как мягкое, но неумолимое ускорение мощного автомобиля окончательно разрывает его связь с прошлым. Дверь в прежнюю жизнь захлопнулась с тихим щелчком центрального замка, а двигатель под капотом заурчал низким басом, увозя его прочь от всего, что он когда-либо знал.

***

13 июня 2014

Стэйплс-центр, Лос-Анджелес, Калифорния

Воздух в раздевалке «Флориды» был густым и едким от запаха разогревающих мазей и адреналина. Гриммджоу Джагерджак, резким движением растрепав свои взъерошенные голубые волосы, с размаху ударил кулаком в металлический шкафчик. От громкого звука, партнеры вздрогнули. Его взгляд неотрывный и полный ненависти, был прикован к пустоте в углу, где он уже видел глубокие карие глаза и рыжую, как пламя, шевелюру под номером «15». Но сегодня всё было иначе. Сегодня они играли не просто за выход в следующий раунд. Сегодня на кону стоял Кубок Стэнли. — Он твой сегодня, Джагерджак, – бросил один из хоккеистов, хлопая его по наплечникам. — Он в любом случае будет мой, – прошипел Гриммджоу, и его голос, полный гнева, заставил даже бывалых поёжиться. — Сегодня я докажу ему… — сказал он уже значительно тише, сжав зубы. Он оборвал фразу, не договорив главного.

***

Лёд был раскалён до предела. «Стэйплс-центр» гудел, как гигантский разъярённый рой. Серия была настоящей войной. В самой игре на табло горел счёт 2:2, а до конца третьего периода оставалось меньше пяти минут. Каждая ошибка могла стать не просто роковой, а исторической. Одна шайба решала, чьи имена будут выгравированы на Кубке навеки. — И снова Джагерджак и Куросаки! Кажется, тренеры специально выпускают их в одни смены! Дуэль вышла на новый уровень – теперь за каждым их столкновением стоит не просто выход в следующий раунд, а судьба главного трофея! – голос комментатора звенел от невероятного напряжения. Гриммджоу, пригнувшись, всей своей массой припечатал Ичиго к борту у синей линии «Монреаля». Тот, не изменившись в лице, амортизировал удар, упёрся клюшкой в лёд, создав непробиваемый треугольник. Щиты скрежетали, дыхание, горячее и учащённое, вырывалось клубами пара. — Что, Куросаки? – рычал Гриммджоу, его голубые глаза, видимые сквозь забрало, полыхали чистым гневом. – Ты не против после моего выигрыша повторить тот вечер? — его губы были растянуты в ухмылке. Ичиго напряжённо молчал. Капли пота стекали по вискам, смешиваясь с рыжими прядями, но его взгляд был ясен и холоден. Он сканировал лёд, видя картину целиком. — заткнись, придурок, еще ничего не сделано– наконец произнёс он, и его голос был тихим, но резал шум арены. – Я здесь, чтобы забрать Кубок, если сможешь победить то так уж и быть, встретимся сегодня. — быстро бросил рыжий и снова двинулся вперед.

Две минуты до конца. Игра шла на пределе, нервы были накалены, будто оголенные провода под напряжением. Ичиго, получив пас у своей синей линии, качнул корпусом, обманул защитника и рванулся в зону «Флориды». Он готовился к щелчку. Но из тени вынесся Гриммджоу. Его силовой приём был сокрушительным. Они оба с грохотом рухнули на лёд. Свисток судьи остался безмолвным – в финале Кубка Стэнли рефери дают игрокам решать исход самим. — Вставай! – крикнул Гриммджоу, поднимаясь на ноги. – Или твоя история закончится, прямо сейчас!— Ичиго вскочил одним резким движением. В его обычно спокойных карих глазах вспыхнул тот излюбленный Гриммджоу, огонь. Он молча, с силой, стукнулся козырьком своего шлема о козырек Гриммджоу.

Тридцать секунд.

Обе команды вымотаны, играли на последнем издыхании. Ичиго, резко материализовался у шайбы и снова рванулся в прорыв. Это был его шанс выиграть Кубок. Но Гриммджоу, режа лёд лезвиями коньков, вырос перед ним, как стена, у самой линии ворот. Щелчок Ичиго пришёлся точно в щиток Гриммджоу. Тот, не сгибаясь, выбил шайбу в нейтральную зону. — Невероятно! Гриммджоу Джагерджак вновь останавливает Куросаки! А в атаку идёт… это ловит его партнёр! Бросок!.. ОТСКОК! И Джагерджак уже на пятачке!.. БРОСОК! ГОООООЛ! ГОЛ «ФЛОРИДЫ»! ЗА ДВЕ СЕКУНДЫ ДО КОНЦА! ГРИММДЖОУ ДЖАГЕРДЖАК ВЫИГРЫВАЕТ ДЛЯ «ФЛОРИДЫ» КУБОК СТЭНЛИ! — Арена взорвалась. Гул сменился рёвом. Лёд засыпало шапками и перчатками. Гриммджоу, сорвав шлем, задирая голову к самому своду. Он выиграл. Они выиграли. Они — чемпионы. Его взгляд сразу же нашёл Ичиго. Тот стоял неподвижно у своего скамейки, сгорбившись, опираясь на клюшку. Он просто смотрел на табло, где горели цифры 3:2 и неумолимое время — 00:02.

***

Сирена, возвестившая конец игры и начало легенды, прозвучала как симфония. Началась традиционная церемония рукопожатий. Игроки «Монреаля», с опустошёнными лицами, шли поздравлять новых королей хоккея. Когда подошла очередь Ичиго, он протянул руку. Гриммджоу схватил её не для формального пожатия, а в мёртвую, демонстративную хватку. «Вот и всё, Куросаки, – прохрипел он так, чтобы слышал только он. – Я жду нашей встречи. — его голос сделался еще тише — 201 — Ичиго медленно поднял на него взгляд. В его глазах не было ни злобы, ни отчаяния. Только усталость и.. радость? — Ты заслужил его, Джагерджак, — сказал он тихо, но отчётливо. — 21.30 —

***

— Да, спасибо, — напряжённо говорил в трубку парень, — да, хорошо, отец. Я тебя понял. Он судорожно курил сигарету, сидя на холодных ступеньках главного входа в отель. Ночь, наступившая после оглушительного рева арены, давила непривычной тишиной. — Гриммджоу, ты знаешь мои требования к тебе. Я рассчитываю на тебя. — Я знаю, — бросив взгляд на время, Гриммджоу сделал последнюю затяжку, едва не обжигая пальцы. Он прошёл пару шагов до мусорки, резким движением отправляя окурок в чёрную пасть бака. — Отец, мне пора. До свидания. Он уже хотел сбросить вызов, как голос в трубке добавил, холодный и чёткий: — Бросай курить. Иначе играть такими темпами больше не сможешь. — Гриммджоу лишь хмыкнул — коротко, беззвучно — и нажал на красную иконку. Тишина обрушилась окончательно. Он задержался на секунду, вглядываясь в тёмный асфальт, потом резко развернулся и толкнул тяжёлую дверь отеля, оставляя за спиной пустынную ночь.

***

За большим вытянутым столом, похожим на дубовый корабль, сидело шестеро человек. В воздухе висела напряжённая тишина, нарушаемая только тиканьем маятниковых часов. Дети — разного возраста, но с одинаково насторожёнными лицами — уставились на своего отца, который привёл новую кровь в их семью. — Знакомьтесь, это Гриммджоу, — Айзен произнёс ровно, без улыбки, и слегка подтолкнул вперёд загорелого мальчишку. Его лицо обрамляли локоны волнистых волос. Он не счёл нужным здороваться, лишь оценивающе скользнул взглядом по сидящим. Его быстро усадили за стол рядом с девчонкой лет двенадцати. Она была странной. Не испуганной, как остальные, а пристально-заинтересованной. Она глядела на него своими до невозможности яркими изумрудными глазами, но больше всего маленького Джагерджака смущал ожог на её переносице — неровный след, сползавший на бледные щёки. Она чуть наклонилась к нему, и тёплый шёпот коснулся его уха: — Меня зовут Неллиэль, но можешь называть просто Нелл. Я так рада, что тебя посадили со мной! Ты будешь со мной дружить? Прежде чем он успел что-то сообразить, её ладошка легла поверх его руки — маленькая, но уверенная. Она радостно улыбнулась, когда он, застигнутый врасплох, кивнул. Он просто не знал, что ещё ему остаётся. Девочка очень настойчивая. И, похоже, надоедливая. Сделав такой вывод, Гриммджоу снова оглядел зал, переводя взгляд с одного молчаливого лица на другое, и стал наблюдать, как служанки в белых фартуках бесшумно разносят по столу тяжёлые блюда с дымящейся едой.

***

Громкий, наглый стук в дверь выбил его из мыслей, а затем — щелчок замка, шуршание в коридоре. Гриммджоу откинул телефон с кровати. Тот кувыркнулся и затерялся в куче одежды, безжалостно раскиданной по полу. Ичиго шагнул в комнату, и его взгляд упал на фигуру, распластанную на смятой простыне. Он окинул помещение одним быстрым, оценивающим взглядом — грязная одежда, пустые банки, разбросанное снаряжение — и сдавленно вздохнул. — То есть ты за несколько дней умудрился тут всё так усрать? Гриммджоу, я поражён, — сказал Ичиго, проходя дальше и опускаясь на край кровати. Пружины жалобно пискнули. — Ты можешь хотя бы сейчас не строить из себя святого? Ты меня бесишь, — Гриммджоу медленно поднялся и сел на бёдра Ичиго, нависая сверху всей своей тяжестью. — Ты же в курсе, что не я тебя звал? — Руки Куросаки легли на талию Гриммджоу и медленно, почти нехотя, спустились на крепкие ягодицы. — Я сейчас мог спокойно лечь спать. — Он язвительно ухмыльнулся и показал язык. — Ох, да! Но ведь это не я бегу по первому же приглашению своего соперника к нему в постель, — Гриммджоу стремительно сокращал дистанцию между их лицами. Его дыхание было тёплым и резким. — Не я убегаю сразу после сек… — не успел Ичиго договорить, как его затянули в глубокий и очень грубый поцелуй. Оторвав руки от задницы Гриммджоу, он обхватил его шею ладонями и прижался чуть ближе. Ичиго почувствовал, как ноги под тяжестью туши Джагерджака начинают затекать, и повалил того на кровать для удобства. Он на пробу облизнул челюсть Гриммджоу, почувствовал горьковатый вкус пота и прикрыл глаза. Он мокро выцеловывал сначала ключицы, затем кадык Гриммджоу, ощущая, как напрягаются мышцы под его губами. Добравшись до уха, Ичиго легонько поцеловал мочку и втянул её в рот, опуская руку на бедро Джагерджака и отодвигая его в сторону, чтобы открыть доступ к вспученному бугру на тканевых спортивных шортах. — Ты сегодня хорошо постарался на льду, — заговорщицки сказал Ичиго, глядя в глаза Гриммджоу и без промедлений просовывая руку под ткань. — Не сказать, что я рад, но ты это действительно заслужил. — Сжав член Гриммджоу у основания, Ичиго вновь занялся его шеей. От Джагерджака были слышны тяжёлые протяжные вздохи, и, когда Ичиго стал двигать ладонью, сжатой в кулак, по стволу — не сильно сдавливая и не набирая быстрый темп, — дыхание становилось всё более загнанным. Спустя полминуты Джагерджак не выдержал и сказал: — Ты… Ох, ¿tu madre te amaba? Блядь, хватит дрочить мне, как будто я девка. — Ичиго лишь промолчал, но принял совет к сведению. Ему нравилось делать всё не второпях, но, в отличие от секса, на катке приходилось соображать гораздо быстрее и резче. Гриммджоу всегда опережал его в этом плане. Сильной стороной этого придурка была его молниеносная реакция, благодаря которой он успевал блокировать любое действие Ичиго на льду. Когда он играл, то был похож на дикое животное, вышедшее на охоту за добычей. Гриммджоу, будто гоночный болид, мчался вперёд, не обращая внимания на тех, кто позади, ему не было дела до тех, кто слабее и… Неужели он поэтому выбрал Ичиго? Гриммджоу вообще интересуется им или его привлекает только тот надуманный образ соперника, которым он упивался здесь и сейчас? Если подумать — да, наверняка было приятно знать, что тот, кто тебе проиграл, приходит и унижается перед тобой по твоей собственной прихоти. Гриммджоу даже не настаивал, просто сказал, и Ичиго поддался без малейших раздумий. Снова. …Но разве за всем этим не стоит больше ничего другого? Это правда просто секс? Ичиго оттянул голову Гриммджоу назад за волосы и ускорил движения руки, но ничего больше. Он старался вообще не делать ничего лишнего, чтобы растянуть своё удовольствие, пробовать это мгновение так долго, как только это возможно, чтобы, вместе с тем, побесить Гриммджоу. Может, хоть так Ичиго немного отыграется на нём? Парень приник к губам голубоволосого, чувствуя его мощное дыхание на лице. Для такого монстра размер лёгких наверняка должен быть соответствующим. Ичиго ещё пару раз потёр член Гриммджоу, а затем стянул с него шорты и вновь навис сверху. Гриммджоу лежал на постели прямо под ним, выглядя взбудораженным. В его взгляде читалось только одно слово: «Давай». План Ичиго был до невозможного прост — проверить выдержку этого придурка. Раз уж ему так нравится соперничать с ним, пусть узнает, какой Ичиго бывает на самом деле, а не только на льду. Жаркие поцелуи вновь посыпались на взмокшую шею Гриммджоу. Тому было невдомёк, почему в этот раз Ичиго медлит. В прошлый раз эта рыжая бестия сходу опустилась перед ним на колени, ну так и что теперь? — Я же сказал, хорош меня тискать как школьницу… — Ичиго, видимо в отместку за то же, что с ним пару минут провернул Джагерджак, заткнул рот Гриммджоу жарким глубоким поцелуем, сминая губы голубоволосого и медленно потирая головку члена Джагерджака рукой. Он делал это настолько невесомо и нежно, что буквально фибрами чувствовал, как натягивалась тонкая нить терпения Гриммджоу. Тот явно был не из послушных паинек, готовых ждать, пока над ними соизволят смиловаться. — Ичиго… Ты издеваешься? — Нервы Гриммджоу явно начали сдавать. Тот хотел перейти к действиям. — А что? — совершенно спокойно спросил Куросаки, кося под дурачка. — Я тебя сейчас… сам трахну такими темпами. Я тебе уже сто раз сказал — хватит со мной нежничать, — Джагерджак стал напитываться яростью. — Ну член же у тебя от этого всё равно не упадёт, — парировал рыжеволосый, не зная, чем всё это закончится. Ему просто хотелось почувствовать, что он победил. Джагерджак уже второй раз выиграл у него. Ичиго не даст ему сделать это и в третий. — Ичиго… Блядь. Просто сделай, что нужно, и не еби мне мозги, — брови у Гриммджоу всё ближе опускались к переносице, морща нос. — Хочешь трахнуть меня? Ну так давай, — в ответ нахмурился Куросаки, не сдавая позиций, и это стало последней каплей. Его повалили на кровать, больно сжав руки на подушке над головой, и стали буквально сдирать штаны вместе с нижним бельём. Ичиго никогда не был против быть снизу, но почему-то сейчас ему хотелось сопротивляться. — Отпусти меня, козёл! — возмутился Ичиго, попробовав отпихнуть Гриммджоу ногой, но тот лишь навалился на него, заставив Ичиго пожалеть о том, что тот вообще рыпался. Джагерджак весил по меньшей мере центнер, если не больше. Создавалось ощущение, что Ичиго придавило к земле бетонной плитой. — Сам сказал, что не боишься быть вытраханным, шлюха, — зловеще заулыбался Гриммджоу и укусил Куросаки чуть ниже пупка. Ичиго дёрнулся, но сдержал крик боли и схватил оппонента за волосы. — Пошёл нахрен, я не это имел в виду! — — А что же тогда? Не можешь ответить за свои слова, да? — Джагерджак неестественно склонил голову набок, будто по-птичьи. — Гриммджоу, блять, отпусти меня! — После того как ему в ухо выдохнули жаркое и доходчивое «нет», Ичиго замер, не зная, что делать дальше. Он вовсе не этого хотел. В смысле, он хотел подразнить Гриммджоу, но не ожидал, что это приобретёт такие обороты. — Ты никогда не пробовал растягивать себя? — уж очень внезапно уточнил Гриммджоу, и Ичиго отрицательно покачал головой. — Ладно, лежи смирно, я принесу смазку и презики. — Ичиго не поверил ушам. Тот правда собрался заняться анальным сексом? Вот сейчас? «Кажется, начинает попахивать горелыми писюнами», — обычно говорил в таких случаях Юджи. Так же он обычно брал Ичиго за ручку и уводил подальше от места зарождающейся трагедии. Но Юджи здесь не было, зато был Гриммджоу, который заводился с пол-оборота и намеревался нагнуть его… Что бы посоветовал Юджи? Ему вообще приходилось бывать в похожих ситуациях? Чёрт… Может, стоило свалить, пока не поздно? Гриммджоу, кажется, пошёл в ванную, и Ичиго присел на кровать, думая о том, как стоило поступить, чтобы не обидеть Джагерджака. С одной стороны, стоило послать его куда подальше. Да, Ичиго сам согласился прийти к нему сегодня, но это не означало, что он подписывал себя на сеанс ебания мозгов с пристрастием, а ебать будут не только их. Он знал, чем подобное чревато, интернет во всех красках описал все подробности того, что бывает, когда человек суёт в себя вещи в место, не предназначенное для этого, без должной подготовки. А для того чтобы сделать должную растяжку, нужно было много времени, и, как уже выяснилось, Гриммджоу необходимым терпением не обладал. Тогда может действительно оставить его сейчас одного? Остынет, подумает и хотя бы подготовится морально к грядущему. Вряд ли из них двоих кто-то до этого занимался сексом, иначе бы Ичиго это уже знал. «Ну же, решайся уже!» — нахмурился парень и взглянул на свои штаны и боксёры, сброшенные на пол. Джагерджак явно не отступится от своих намерений, он не из тех, кто пойдёт назад, а вернуть лидирующую позицию вряд ли сейчас получится. Ичиго вздохнул и уже стал тихонько сползать с кровати, когда дверь ванной скрипнула и из-за порога вышла громадная фигура. Странно, но без одежды Гриммджоу выглядел ещё более устрашающе. Его габариты говорили сами за себя. Если бы они занимались боксом, а не хоккеем, Ичиго бы уже давным-давно лежал в нокауте. — Что, уже слинять собрался? Испугался небось? — с удовольствием заулыбался Гриммджоу, и Ичиго снова сделал непринуждённый вид, хотя спокойствия ему сейчас явно не доставало. — Я не хочу потом ездить по врачам и пихать себе в зад лечебные травы. Если тебе так трудно сдерживать себя и свои порывы агрессии, то…— Ичиго не понял, когда Гриммджоу успел подойти, но тот схватил его за плечо и силой опустил на кровать. — Замолкни уже, — Гриммджоу повалил Ичиго на кровать и жадно поцеловал. «Кажется, всё уже решено», — подумал Куросаки и мысленно помолился за себя. Он не знал, что должно было случиться, чтобы Гриммджоу пожалел его, учитывая всю его подноготную… Теперь баловались с ним и делали это очень откровенно. Ичиго до этого старался не травмировать кожу Джагерджака слишком сильно, в особенности ничего не оставлять на шее, ведь это место всегда открыто, но вот Гриммджоу над ним не смиловался. Он с аппетитом вылизывал кожу языком, оттягивая её и прикусывая зубами, не слишком сильно, чтобы вызвать боль, но так, чтобы Ичиго не мог расслабиться. Это было ужасно, словно бы его на землю повалила огромная пантера, и ей уже несколько дней не доводилось наесться чем-то сытным… Ичиго пробовал вырваться пару раз, но Гриммджоу, заведя его руки над головой, подавлял все мятежные действия. — Ты можешь не кусать меня так сильно? — уже гораздо тише и неувереннее попросил Ичиго. Не стоило злить Гриммджоу ещё пуще. — Мм, ты много треплешься для того, кто сегодня мне проиграл. — — Гриммджоу, я не хочу, чтобы у меня на коже что-то осталось. Мне плевать, но если кто-то из тренеров увидит, у меня будет как минимум допрос. Я не хочу неприятностей. — Пусть все знают, что ты уже занят. — — Тогда я скажу, что их оставила моя девушка. – — О, да заткнись уже! — Гриммджоу сжал член Ичиго у основания и оттянул крайнюю плоть до предела. — Ичиго, ты слишком много переживаешь по всякой херне, я не хочу слушать это во время своего победного триумфа. — Блять, да я не твой «приз». Ау! Да чтоб тебя! — — Te follaré tanto que olvidarás tu nombre, — с улыбкой произнёс Гриммджоу, и Ичиго напрягся. — Что это значит? — — Я говорю: я трахну тебя так сильно, что ты забудешь своё имя. — Ичиго опустил взгляд вниз, только чтобы не быть иссушенным этим голубым ледяным пламенем, словно медленно сжигающим его. Ещё никто и никогда не говорил ему чего-то настолько… грязного. Ичиго соврал бы, если бы сказал, что ему не нравится фантазировать об этом, но Гриммджоу был слишком настойчивым, и флирт превращался в домогательство. — Ичиго, посмотри на меня, — когда над ухом прозвучал голос, Куросаки не поверил тому, что услышал. Это действительно сказал Гриммджоу, но его голос впервые звучал так… умоляюще. Ичиго посмотрел на того с усталостью. — Тебе нравится наше соперничество? — Гриммджоу взял в руку тюбик смазки и открутил крышечку. — Почему ты спрашиваешь? — — Хочу понять, правда ли ты мне нравишься.— Ичиго не понимал, что тот вообще имеет в виду. Как это связано? Соперничество разве может быть источником любовных чувств? Наверное, только для такого гондона, как Гриммджоу. — Если я скажу «да», как это тебе поможет понять, нравлюсь ли я тебе или нет? — Гриммджоу не ответил, видимо не зная, как объяснить то, что он чувствовал. Он налил на пальцы смазку и плотным слоем растёр по поверхности. У Гриммджоу были сильные шершавые руки, покрытые множеством ссадин. — Просто хочу знать, насколько мы похожи, — ответил Гриммджоу и скользнул мокрым пальцем в отверстие под мошонкой. Ичиго вздохнул, зажмуривая глаза, когда внутри на стенки стали надавливать. Ничего болезненного, лишь распирающее чувство наполненности. — Гриммджоу, я… Могу рассчитывать на то, что ты не будешь спешить? — настороженно спросил Ичиго, когда уже спустя минуту внутрь проник уже второй палец. Ощущения стали заметно неприятнее, но всё ещё терпимо. — Я подумаю, — сосредоточенно произнёс Джагерджак, не глядя на Ичиго. — Я серьёзно, я уже говорил, что мне не нужны «проблемы» в пятой точке. Я не мазохист. — — Если будешь делать только то, что я скажу, то я прикрою тебя перед тренерами, когда они спросят, почему ты хромаешь, — Джагерджак скользнул пальцами глубже, стараясь найти простату Ичиго. — Блять, Гриммджоу! — парень взорвался. Его раздражала мысль о том, что его сексуальный блюститель нихрёна не готов идти на компромисс и, даже больше того, он, похоже, вообще не слушает Ичиго. — Да шучу-шучу. Всё будет нормально, клубничка, — разулыбался Джагерджак и вновь прильнул к губам Куросаки. Оставшиеся несколько минут Гриммджоу старательно растягивал стенки ануса двумя пальцами, и, как и было попрошено, не стал спешить с третьим. Весь процесс сопровождался тихими, но многозначительными переглядками и поцелуями. Когда третий палец перестал ощущаться внутри как что-то болезненное, Ичиго обнял Гриммджоу за шею и сказал: — Можешь… начинать. Ичиго вздохнул, когда внутрь вошла плотная головка члена, обтянутая тонким слоем презерватива. Он даже не успел понять, когда Гриммджоу успел его надеть. Ичиго инстинктивно попытался сжаться изнутри, но Гриммджоу стал вылизывать его ухо и прошептал: «Не сопротивляйся». Ичиго вздёрнул голову кверху, стараясь не думать о том, что они могли слишком рано закончить с растяжкой и уже завтра ему придётся поехать домой, а затем с позором признаться отцу в том, что после соревнований он немного «поэкспериментировал» с собой в душе и перестарался, поскольку говорить о Гриммджоу кому-либо из близких он не стал бы даже под дулом пистолета. Он надеялся, что и Джагерджак был того же мнения об их отношениях. Уж очень много у них будет проблем, если кто-то об этом прознает. Хоккей — это мужской спорт, но в нём нет места любви, особенно между соперниками. И их аномальная связь всё ещё обескураживала Ичиго в глубине души. — Qué estrecho… Как же тесно, — с лёгким гортанным скрипом в голосе промурчал Гриммджоу, и Ичиго нахмурился, чувствуя, как от этой неясной фразы в голове стали всплывать образы. — Мне стоит начинать учить испанский? — на выдохе спросил Куросаки, когда Гриммджоу вставил член наполовину. Было довольно больно, но Ичиго искренне верил, что скоро это пройдёт и приобретёт хотя бы какой-то оттенок удовольствия. — Можешь попробовать, мне плевать, — Гриммджоу тихонько толкался внутрь, стараясь не перебарщивать и следить за реакцией Куросаки. Ичиго ощущал, как болезненно натягиваются стенки внутри, как пульсирует член и как тяжело было не противиться внутреннему вторжению. Перистальтика стала неконтролируемой, когда внезапно головка чужого пениса уткнулась во что-то очень чувствительное и словно бы воспалённое. Ичиго дёрнулся, и это не осталось без внимания Джагерджака. — Тебе здесь приятно? — слишком дико улыбнулся тот, и Ичиго нахмурился. Новые толчки последовали моментально. У Ичиго поднимались кончики пальцев ног, когда на его слабый комочек нервов вновь наезжала упругая плоть, норовящая вторгнуться в тесное пространство. Во рту Ичиго тоже хозяйствовал чужой язык — Гриммджоу с жадностью вылизывал его губы, будто бы те были вымазаны мёдом. Спустя несколько фрикций Ичиго почувствовал невыносимое возбуждение, прокатывающееся изнутри. — Гриммджоу… — тихо выстонáл Куросаки, пытаясь найти взгляд Джагерджака. Тот будто не желал смотреть на то, что он делает. — Тихо, заткнись уже, я понял.— Ичиго хотел было возмутиться, но опомнился и решил оставить все перепалки с Гриммджоу на время после того, как они закончат со своим основным «делом». Было странно чувствовать такую гремящую смесь гнева и наслаждения. Хотелось просто поменяться местами и искусать Джагерджака, чтобы тот кончал со всем этим спектаклем. Оргазм наступил быстро и также быстро он прошёл. Спустя полминуты от Гриммджоу послышался тихий судорожный стон. Несколько секунд тот лежал, уткнувшись в шею Ичиго, и парень не знал, стоило ли ему что-то делать или говорить. Но когда нутро высвободило чужой ствол, Куросаки с удивлением наблюдал довольно печальную картину: Гриммджоу, не глядя на него, отодвинулся на другой край кровати и свесил ноги к полу, сгорбившись и уперев локти в колени. — Гриммджоу, всё нормально? — спросил Ичиго, приподнимаясь на локтях. — Отъебись, — гневно прорычали в ответ. Его плечи подрагивали, да и сам он выглядел не очень. Куросаки вообще не планировал хоть когда-нибудь столкнуться с чужой истерикой после секса, да ещё и от Джагерджака. Жизнь к такому не готовила. В его голове пытались выстроиться причины такой бурной реакции с чужой стороны. — Я что-то не так сделал? — пытаясь как можно мягче подойти к попытке решения этой проблемы, Ичиго подполз чуть ближе и положил руку на плечо Гриммджоу. — Нет. Нет, знаешь, нет. Дело не в тебе, Ичиго, нет, блять, просто… — судорожно проговаривал он и быстро пытался стереть слёзы с лица. — Это просто… Да блять, забудь, забудь всё, что сегодня случилось. Просто… просто… я не могу об этом сейчас говорить. — Он резко сунул руку в открытую прикроватную тумбу и вытащил оттуда пачку сигарет. Так же резко и быстро он на дрожащих ногах подскочил с кровати и, перешагивая через вещи на полу, добрался до окна. Навалившись на подоконник и открыв нараспашку форточку, он вытащил сигарету из пачки, оттуда же слегка дрожащими пальцами достал и зажигалку. Пару раз чиркав колёсиком, он добился пламени. Он поджёг сигарету и, всё ещё стоя спиной к Ичиго, произнёс: — Я уеду через три дня со своей сестрой Неллиэль. За эти три дня меня должны сфотографировать для кучи каких-то блядских журналов и постеров… Ичиго, пообещай мне… пообещай, что следующий матч выиграешь ты. — Он сделал глубокую затяжку и, подержав дым в лёгких секунд тридцать, выпустил его остатки. Гриммджоу наконец-то развернулся лицом к Ичиго, и можно было увидеть его лицо. Желтоватый свет ночника и свет с улицы создавали невероятную картину. Абсолютно голый Гриммджоу сейчас смотрел на него красными от слёз своими яркими голубыми глазами и просил обещание о следующей встрече и выигрыше. Куросаки улыбнулся, поднялся с кровати и прошёл ближе. Прошло несколько лет, а этот ублюдок с голубыми волосами всё ещё выше. Ичиго аккуратно обнял Гриммджоу и уложил голову ему на плечо. — Обещаю, я выиграю тебя, но только с одним условием… Если ты, мразь, не дай бог, будешь мне поддаваться, я сломаю тебе нос и выбью все твои зубы, усёк? — Он крепче сжал руки на чужой талии. Реакция Джагерджака наконец-то была более привычная: он рассмеялся и шлёпнул Ичиго по голой заднице. — Давай, рыжая бестия, надевай штаны и шуруй вон в свой номер. Чтобы ты там не думал, наши отношения ещё не на том уровне, чтобы спать вместе в одной кровати. — Гриммджоу сделал очередную тяжёлую затяжку сигаретой и, выдохнув дым в последний раз, выбросил окурок в форточку. — Ты такой… чмошник, ты в курсе? — Ичиго отлепился от Джагерджака и, снова лукаво глянув во все еще заплаканные глаза напротив. Ичиго наклонился, подбирая с пола разбросанные вещи. Каждое движение отдавалось в теле глухой, приятной усталостью, смешанной с лёгкой болью. Он нашел свои боксёры, зацепившиеся за край стула, и медленно, почти лениво натянул их. Ткань мягко облегла кожу, и это простое действие казалось теперь странно интимным. Затем он потянулся к штанам — простым тренировочным, тёмно-серым, помятым после долгого дня. Одеваясь под пристальным, неотрывным взглядом Гриммджоу, Ичиго чувствовал себя на удивление уязвимо. Это было даже более обнажённо, чем минуту назад. Гриммджоу не говорил ни слова, лишь стоял у окна, опираясь на подоконник, а его глаза — всё ещё печальные, но уже привычно острые — скользили по каждому движению Ичиго, будто фиксируя процесс отступления. Отступление после капитуляции, подумал про себя Куросаки, застёгивая ширинку. Он нащупал на полу носки, сел на край всё ещё тёплой кровати, чтобы надеть их. Потом встал, отыскал кроссовки. Шнурки в темноте пришлось завязывать на ощупь. В комнате царила тишина, нарушаемая только редкими, глухим постукиванием пальцев Гриммджоу по подоконнику. Ичиго ловил краем глаза его профиль, освещённый мерцающим светом уличного фонаря: напряжённую линию челюсти, тень ресниц. Он повернулся к двери, сделав пару шагов по скрипящему под ногами паркету. Рука уже потянулась к ручке. — Эй, Куросаки, — голос Гриммджоу прозвучал сзади, хрипло, но без прежней ярости. Ичиго обернулся. Тот всё так же стоял у окна, но теперь смотрел прямо на него. — Не проигрывай, пока я в отъезде. Скучно будет, я ведь смотрю все твои матчи — В его тоне не было насмешки. Была какая-то странная, почти неуместная серьёзность. Ичиго усмехнулся — коротко, одним уголком рта. — Я постараюсь — бросил он в ответ и вышел в коридор, мягко прикрыв за собой дверь. Щелчок замка прозвучал невероятно громко в тишине пустого гостиничного этажа. Ичиго задержался на секунду, прислонившись лбом к прохладной поверхности деревянной панели. Гул в ушах понемногу стихал, уступая место звуку его собственного дыхания и далёкому жужжанию лифта. Он толкнулся от стены и медленно пошёл по длинному, залитому тусклым желтым светом коридору к своему номеру. Каждый шаг отдавался лёгким, странно приятным напоминанием о том, что только что произошло. Он сдержал обещание. И какого чёрта, в сущности, из этого выйдет — не понимал ни он, ни, если судить по глазам, тот голубоволосый ублюдок, что остался за дверью. Но в одном Ичиго был уверен точно: следующая их встреча на льду будет адом. И он этого ждал.