Мы — лёд

***

— Что?! — выпаливает Итадори, и Ичиго морщится от громкого звука, недовольно жмурясь. — Юджи, ты помнишь нашу первую встречу с Гриммджоу четыре года назад? Я тогда не сказал кое о чём... Важном. На том конце стояло напряженное молчание, и Ичиго чувствовал, как его лицо немного жжёт, припекая. — Напомни, почему мы всё ещё общаемся? — со ехидством спросил Юджи. — Да иди ты, — усмехнулся Куросаки. — Я просто.. Ладно, извини, что не сказал. Мне было чертовски стыдно на тот момент, а сейчас я понимаю, что если ещё хотя бы пару недель буду молчать, то взорвусь нахрен. Мои.. тёрки с Гриммджоу — это не то, за что тебе нужно волноваться, но мне хочется, чтобы ты знал. — Бро, я не вмешиваюсь и не собираюсь вмешиваться в ваши отношения, но мне кажется, раз ты аж четыре года о нём молчал и даже мне ничего не рассказывал, то с ним явно что-то не так. Нет, в смысле, ясно, что он чокнутый, он тебе при первой встрече в лицо плюнул, считай, ни за что. Но я про другое. Не могу прям чётко описать, но мне он не нравится, хотя, раз ты его любишь, значит, в нём что-то есть? У него клёвая задница, да? — Юджи, блин, конечно, клёвая, но не все вокруг судят людей как ты. И вообще, я его не люблю, просто мне кажется, ему не хватает.. искреннего и нормального общения. И мне хочется, чтобы он почувствовал, что мне он не безразличен. — Ага-а, а кто у вас сверху? — беззаботно пролепетал Итадори. — Ты знаешь, что до этой секунды я тебя уважал? — Не, ну серьёзно, чувак. Я думаю, это важно. Одно дело — отношения с мужчинами и женщинами, а другое — это, ну, как у вас. — Ну, на самом деле я не против быть в любом положении, но вот Гриммджоу.. Блин. Я не знаю, убьёт ли он меня, если узнает, что я тебе об этом рассказал, но он очень странно себя повёл после вчерашнего.. — Ты про ваши кувыркашки? — уточнил Юджи и, видимо, перевернулся в кровати, судя по звукам. — Да, — Ичиго чувствовал себя будто на допросе. — А что с ним было? — Не знаю, я ему вроде ничего такого не говорил, а он с таким видом отсел от меня на край кровати, я думал, он вот-вот заплачет. Ещё и закурил потом. Не думаю, что это нормальная реакция на первый секс. — Ты настолько бревно? — Юджи, ты му- — Шучу-шучу. Ичиго, я уже сказал, что у него не все дома. Не знаю, в чём конкретно его проблема, но обычно это всегда связано с родителями, там, или с теми, кто их заменял. Бабушки, дедушки там. Если хочешь побольше узнать о том, где у него ещё мозги набекрень, то советую спросить о семье. Думаю, ему знатно мозги выносили в детстве, раз он таким вырос. — Я не бревно, — подчеркнул Куросаки. — Ну конечно. — Я спрошу про его семью. Я не бревно. — Да я понял. Ладно, раз ты наговорился, то я должен сказать, что я тоже не лыком шитый. Я-я завёл себе одну клёвую подружку! Клянусь, у неё модельная внешность. И клёвый зад. Правда, она старше меня лет на 5, но она очень крутая, мне даже перечислять лень, просто представь себе эталон — и вот это она и будет. — Любишь, когда за тебя платят в ресторане? — усмехнулся Ичиго, удивляясь тому, как легкомысленно и поверхностно Юджи оценивает людей. Вот он, нелюбитель внутреннего мира. — Да, это просто шикарно, но меня больше другое привлекает. Кстати, моя подружка — это ещё и мой спонсор по совместительству! — с первозданной гордостью заявил Итадори. — Спонсор? — удивился Ичиго. Когда это у Юджи такой успел появиться? Видимо, не только Куросаки здесь испытывала судьбу. — Да, я решил тебя немного обмануть и не уточнил одно важное «но». Моя девушка — это не совсем «она». Настала очередь Ичиго напряжённо молчать. — В смысле? — Я тоже с парнем замутил, говорю. Ну, типа, ты тут не один такой. — А.. Я уж думал, ты про трансгендеров. Не знал, что тебя на таких тянет. Погоди, ты встречаешься с парнем? Ты не шутишь? — Нет, конечно. Эй, Сатору! — на том конце послышалось шуршание, видимо, Юджи хотел встать с кровати. — А, облом, он в душе. Нет, я, конечно, могу зайти, но тебе я точно не покажу, это моя прелесть. — А сколько вы уже встречаетесь? — Да где-то полгода, думаю. Вообще, до этого мы были хорошими друзьями, где-то два года назад подписали рекламный контракт, и вот я аккуратно предложил ему попробовать встречаться. Знал бы ты, как я стрессовал на этой теме, представь, что было бы, если бы он отказался. — Воу, охренеть можно. И ты от меня скрывал? — Кто бы говорил. Я, кстати, к твоему сведению, ещё с ним даже не спал, хотя это в моих планах, а вот ты, шелудивый, уже успел предаться пороку, да ещё и не похвастаться этим. Ты вообще меня любишь? — Да просто обожаю, бро, — усмехнулся Ичиго. — Ну, в общем, я так понимаю, ты ещё не созрел обсуждать подробности того, где там у тебя оказался нефритовый стержень. Если надумаешь, то позвони завтра или попозже и расскажешь. А мне пора по моим любовным делам, — Юджи так весело хихикал, что Ичиго и сам невольно улыбнулся, перенимая настрой друга. Он чувствовал приятное душевное тепло, зная, что у Юджи всё хорошо, но мысли о Гриммджоу густыми тучами нависали над сознанием, не давая искренне порадоваться за Итадори.

***

— А чем тебе нравится хоккей? — Итадори прилёг на плечо Годжо, прикрыв глаза. Они сидели на скамейке в парке. Вокруг стояли бледные стволы деревьев; вдоль дорожек лежали сугробы снега. — Просто люблю следить за ходом игры, это очень завораживает, особенно когда смотришь на профессиональных игроков, — Годжо звучал так безмятежно и спокойно, убаюкивая Юджи своим ласковым баритоном. — А ты сам хотел попробовать играть? Если не умеешь кататься, то я научу. Это не сложно, просто нужно попрактиковаться. — О, не волнуйся, я умею кататься, не так хорошо, как ты, конечно. Я занимался фигурным катанием где-то с 15 лет. Хотел пойти в профессиональный спорт, но оказалось, что уже было слишком поздно. — Блин, обидно... Оу, так ты фигурист! Аксели, тулупы, да? — Юджи вспыхнул интересом к прошлому Годжо. — Ну, прыжки я не очень люблю, а вот вращение мне нравится. Последнее, что я, насколько помню, освоил — либела. — А что это? — Юджи извернул голову так, чтобы можно было взглянуть в ухо Сатору, не отрывая головы от чужого плеча. От трения материал куртки Годжо наэлектризовался. — Это такое движение, когда на одной ноге вращаешься. Есть много разновидностей, но суть одна. У меня хорошо получается держать баланс в движении. — Тебе нравится, когда мозги внутри черепа кружатся? — Ну, к этому привыкаешь, — улыбнулся Годжо и, наклонившись, любовно клюнул Юджи в губы. — Спасибо за предложение, но хоккеем я заниматься не хочу, теперь у меня есть и другие дела, но он меня очень вдохновляет. Поэтому я и стал спонсором. Ты, можно сказать, моя муза. Летаешь по льду как будто ракета, я только моргнуть успеваю. — Ой, да не бреши, обычно я катаюсь. А вот фигурное катание это.. Блин, я даже не представлял тебя в таком свете! У вас же там всякие красивые костюмы для выступлений, да? А в них не холодно? — Не знаю, я не так часто ездил на соревнования, хотя мне нравилось. Победных мест я особо не занимал. А по итогу оказалось, что моя сфера деятельности — это финансы и реклама, так что никакого мне льда. — Эй, не говори так! Я хочу покататься с тобой как-нибудь. Фигурное катание — это очень круто, я пару раз пробовал выполнить что-то оттуда, не помню название. В общем, я чуть без зубов не остался, не представляю, как ты это делаешь. — Ну, ты же знаешь, мы все начинали с фонариков, а потом сложнее и сложнее. Тебе, кстати, легче будет начать, думаю, ты бы мог быстро нагнать мой уровень в фигурном катании, учитывая то, что ты и так отлично катаешься. — Нет! Не хочу второй раз проверять свои зубы на прочность!.. Ну вот, я теперь представляю, что ты мог бы стать олимпийским чемпионом. Я считаю, ты заслуживаешь всех наград! — Юджи навесился на Годжо и обнял за шею, прижимая чужую щеку к своему носу. — Эй, ты даже не видел, как я катаюсь, не спеши меня судить. — Вот увижу — и сразу все медали тебе отдам, даже не сомневайся. — Какой ты нежный, — Сатору вновь опустился к лицу Юджи и на этот раз нацелился на губы парня. В любой продолжительной деятельности бывают моменты, когда у человека получается так, как не получалось раньше. Ощущения от таких моментов просто сногсшибательные. И как раз сейчас Юджи почувствовал, что целуется с Сатору на новом уровне, не так, как раньше. От этого в животе, ниже пояса, гулко ухнуло, разнося нечто тянущее и приятное дальше по телу. На этот раз отдало в ноги, и Юджи напряг бёдра, на мгновение выпадая из реальности и просто прикрывая глаза в экстазе. Сатору, наверное, не мог разделить его удовольствия, он-то часто целовался и до этого, но Юджи не обижался. Мысль о том, что теперь он сможет так делать в любую встречу с Годжо, просто взрывала мозги ударной дозой чего-то невероятно напоминающего счастье. Конфетно-букетный период только начинается, детка! — Пойдём? — Сатору многозначительно склонил голову набок, засовывая руки в карманы куртки. — Уже? — Юджи с жалостью оглядел скамейку. — Мы ещё погуляем по парку, не волнуйся. Но у меня для тебя есть кое-какой подарок. Это сюрприз. — А вот это мне нравится! — Юджи лучезарно улыбнулся и обнял мужчину, зарабатывая пару косых взглядов от прохожих.

***

Юджи соврал бы, если бы сказал, что ожидал нечто подобное от Сатору. Годжо даже в подсознании Итадори всё еще оставлял за собой образ богатенького сноба, которому так и норовит придраться к хохочущим рядом девицам или обсудить интеллектуальные способности молодого консультанта в магазине, не ответившего ему спустя пару секунд после заданного вопроса. Но Сатору умело разбивал все стереотипы и надуманные Юджи вещи о действительную реальность. Они пришли в бар. По словам Сатору, которые тот произносил с ухмылкой, это заведение было тематическим, и всё здесь так или иначе отсылало к хоккею. — А тут есть стриптизёрши? — невинно спросил розововолосый, поглядывая по углам в поисках «тематически» одетых работниц, изображающих чирлидерш. Они тоже будут на коньках? — Ты мне изменять собрался прямо в годовщину нашей первой встречи? Юджи удивлённо перевел взгляд на Годжо, поправившего солнечные очки. Он даже не знал, что Сатору — любитель запоминать памятные даты. Нет, ладно, гораздо больше он был удивлён тому, что сам не вспомнил об этом, это ведь считай что второй день рождения! — Ни в коем случае! Так значит, говоришь, это тематический бар? — Юджи было интересно разглядывать здешний интерьер. Лакированный пол был исчерчен красно-синими разметками в стиле хоккейной арены. На потолке висели плакаты со знаменитыми чемпионами хоккея. Даже барная стойка была оформлена в виде скругленного бортика с дверцами. Над ней висела плазма, показывающая самые интересные и легендарные моменты ледовых матчей. Сейчас, кажется, на экране показывали момент из прошедших зимних Олимпийских игр. — Я подумал, что нам это место вполне подойдет для празднований. Посидим, поболтаем. Ты пьёшь алкоголь? — Годжо присел на высокий стул возле барной стойки, и Юджи повторил за ним. — Я бы выпил, честно говоря. Как думаешь, что заказать? — парень положил руки на поверхность пластикового бортика. — О, я не знаток, так что сам давай, — Сатору ткнул в Юджи указательным пальцем. — Блин, ты что, трезвенник? — Итадори немного расстроился. Он и сам не был особым фанатом алкоголя, но раз уж он собрался пить, то делать это в одиночку было как-то по-варварски. Они ведь должны вдвоем отпраздновать! А выходит, что повеселиться только Юджи. — У меня аллергия на этиловый спирт. Довольно редкая вещь, но мне, как видишь, особенно повезло. Теперь я никогда не стану алкоголиком, — Годжо подпёр подбородок правой рукой, прилёгши на стойку. — Разве тебе можно здесь находиться? — Итадори удивлённо взглянул на Годжо. — В смысле? Ну, да? Меня ведь пустили. Или ты имеешь в виду, что мне опасно дышать парами спирта? — Да нет, ну, мало ли! Аллергия по-разному у всех проявляется, вдруг ты ненароком что-то выпьешь и тебе придется вызывать скорую. Всякое бывает. Тут ведь даже в сок могут добавить немного алкоголя, просто для вкуса, — Юджи не понимал, зачем так рисковать, если Годжо знал о своей слабости. — Какой ты предусмотрительный. Не волнуйся, я могу выпить даже несколько стаканов пива, никто не умрет, просто меня высыпет... Либо прополощет, смотря как повезет. — Ты не начнёшь задыхаться? — Юджи недоверчиво смотрел на Годжо. Сатору не идиот, чтобы вот так рисковать своим здоровьем, так что повода для тревоги скорее всего действительно не было, но Итадори хотел убедиться в этом сам, просто на будущее. — Ага, размечтался. Такого эффекта у меня нет ни на что. — Фух... Ладно. Но сегодня всё равно пьёшь только сок! — Юджи скрестил руки на груди, тогда как Годжо закатил глаза, улыбнувшись. — Какой ты душка. Давай выбирай, что закажешь.

***

Всего несколько бокалов дорогого виски и добрая пара минут, и вот, пожалуйста, — получите: Юджи с неудержимой улыбкой слушал Годжо. Тот делился историями из своего опыта работы финансовым менеджером. За всё время ему попадалось много умных и образованных сотрудников и клиентов, но бывали и такие, что без смеха слушать рассказы с такими индивидами в главных ролях было невозможно. В тот момент Сатору, конечно, было не до смеха, но он не обижался на Юджи, который то и дело хихикал, когда Годжо неаккуратно ронял между словами оскорбительные прозвища для обсуждаемых участников историй. Но было лишь вопросом времени, когда они оба стали быть готовы сменить вид деятельности и с увлекательных рассказов из жизни перейти на нечто не менее интересное и занятное, но уже более подвижное. Как раз этим и оказался стоящий неподалёку от барной стойки столик с аэрохоккеем. Правила были безумно просты: на уменьшенной копии ледовой арены стояла одна небольшая круглая фишка — шайба. По бокам находились ворота. Игрокам необходимо лишь забить шайбу в них при помощи бит, которые напоминают маленькие пластмассовые шляпки. У Юджи была красная бита, а у Сатору — голубая. — Посмотрим, что умеют твои ручки, — усмехнулся Годжо, и Итадори был готов разнести соперника в клочья. — Я выиграю, вот увидишь! Первый раунд — Сатору быстро перехватил шайбу и попытался сходу забить её в лунку, но Юджи вовремя поставил блок. Игра была рассчитана на реакцию и какую-никакую меткость. Естественно, в состоянии подшофе многие посетители клуба находили это занятие довольно забавным, ведь нетрезвость ни капли не помогала игре, а только усложняла её. На удивление, даже под неплохим алкогольным налётом, Юджи сумел выиграть первый раунд. Годжо загорелся азартом. Десять минут пролетели незаметно. Сатору подтрунивал над младшим, а Итадори яростно отвечал ему, но не словесно — весь запал он привык тратить на игру. Это было полезно, не стоило злиться на соперников после матча, всю ярость и злобу необходимо было потратить на льду, иначе это означало, что ты не старался. Всё по наставлениям Яги! Закончили они запыхавшись и глядя друг на друга с разными эмоциями — Годжо с восторгом, а Юджи с желанием отыграться, ведь по итогу победил не он. — Ты отлично играешь, малыш, — мужчина отложил биту и приблизился к Итадори, когда тот, скрестив руки, с легкой обидой глядел на старшего. — Поехали домой, — предложил Юджи, затаив план мести. — О, уже? Ну, давай, — Сатору улыбнулся. Юджи нравилось встречаться с Годжо, поскольку тот никогда не отказывался от его предложений, и Итадори отвечал ему тем же. Лишь порой они отменяли встречи, потому что были заняты, но это вовсе не мешало развитию их отношений. Каждый из них успевал заниматься своими повседневными делами, а затем с не меньшим усердием отдавать всю энергию на совместных прогулках и походах в кафе. Юджи нравилось, что с Сатору он никогда не чувствовал себя напряжённым, от старшего всегда было приятно получать заботу и внимание, а Годжо нравилось, что Итадори всегда был готов его выслушать, поддержать и посмеяться, если ситуация того требовала. Это можно было назвать идиллией.

***

Подгадав момент, когда Годжо отвернётся, Юджи прилип к нему сзади, обнимая руками. — М-м, я тебе отомщу, — Итадори положил голову на спину мужчины, закрывая глаза. — А? — Годжо сначала не понял, что нашло на его тигрёнка. Но движения рук, трогающих грудь и сползающих ниже и ниже по животу, заставляют соображать быстрее. — Оу, Юджи.. Итадори сонно насупился и нехотя открыл глаза, хватая Годжо за промежность. — Эй, ты точно этого хочешь? — М-м-м, я всегда беру реванш. — Я просто не хочу, чтобы ты брал реванш на нетрезвую голову. — Что? Почему? — с толикой обиды спросил Итадори. — Алкоголь здорово замыливает думалку. Боюсь, что тебе не понравится вспоминать о твоём реванше, когда ты протрезвеешь, малыш. — Неправда, я давно хотел.. — Что? Взять реванш? Ты меня так не любишь, что только и мечтаешь о мести? — Годжо осторожно, не отцепляя от себя чужих рук, провернулся в кольце хватки Итадори и встал к нему лицом. — Наоборот! — Юджи жалобно взглянул на Сатору снизу вверх. — Я.. так хочу тебя. — Хочешь, чтобы твой червячок заполз в моё яблочко? — Годжо поиграл бровями. — Ну, нет! — Юджи рассмеялся. — Не обязательно.. Ну, не знаю. Я хочу зайти дальше, чем просто поцелуи. Понимаешь? — Хм, думаю, с настоящим сексом пока что можно повременить, но доставлять удовольствие можно и другими способами, — Годжо с позором провалил попытки подхватить Итадори на руки, и Юджи, усмехнувшись, решил провернуть с ним то же самое и смог. Со стороны это наверняка выглядело довольно комично — Юджи, от силы 5,7 футов ростом, а вот Сатору уже был добрые два метра. — Ох, не урони меня, умоляю, — Годжо крепко схватился за плечи Итадори, и тот, улыбнувшись, вдохнул поглубже и понес свою «прелесть» в кровать. Юджи жил дома у Сатору, хотя у него и была своя квартира, доставшаяся ему от покойного дедушки. Органы опеки, связавшиеся с ним, предлагали ему обрести приёмную семью до исполнения восемнадцатилетия, но Итадори отказался, решив, что поживёт у двоюродного дяди. Сукуна был просто ужасным сожителем, Юджи терпел его около года, но затем терпение лопнуло, и парень решил жить самостоятельно, получая пособие от государства. Он иногда приезжал в гости к Чосо, но частые поездки в другую страну были дорогими, да и график тренировок у Итадори безумно плотный, получалось приезжать только летом и иногда осенью. Юджи повалил Сатору на кровать, стараясь мягко подмять под себя. Парень нежно целовал мужчину, опираясь на локти, которые он расставил по сторонам от головы Годжо. Длинные бледные руки легли на бока Юджи, притягивая к себе в предложении сократить лишнее расстояние. Им ни к чему свободное пространство. — И что ты предлагаешь? — с немного протрезвевшим взволнованным взглядом спросил Итадори. — М-м, сейчас, — альбинос потянулся и достал из прикроватной тумбы лубрикант. — Презервативы не понадобятся. — Что ты задумал? — Юджи смущённо взглянул на Сатору, нахмурившись. — Разденешься — и я дам догадку, — Годжо, лежавший на спине, привстал на локтях, с немой жаждой смотря на Итадори. — Ага, может, и тебя раздеть заодно? — Я не против. — Начну с тебя, — Юджи смущённо дотянулся до края чужой футболки и потянул его через верх. Годжо помог парню. — И штаны тоже долой, — Сатору, видно, не мог сдержать довольной улыбки, так сильно он излучал счастье. — Что, долго ждал? — Конечно. Я как услышал, что ты сам этого хочешь, будто подарок на Рождество получил. Не знал, как ты к сексу относишься, а спрашивать как-то, ну, сам знаешь. — Стрёмно? — Не то слово. Я не сексоголик, просто приятно порой разделить удовольствие вместе. — И не говори, — Юджи небрежно стянул с себя футболку и заметил ту же реакцию от Годжо, что и тогда в баре после победы над Итадори. — Эй, что за взгляд? — Да просто.. Люблю тебя, — Сатору привстал, чтобы уткнуться лицом в ложбинку меж ключиц Юджи и невесомо поцеловать. Губы Годжо были такими тёплыми и мягкими, что Юджи на мгновение забыл, как дышать. Он чувствовал, как чужое дыхание щекочет кожу, как кончик носа Сатору утыкается в ямочку у основания шеи, и от этого по позвоночнику пробегала приятная дрожь. — Сатору... — выдохнул Юджи, запуская пальцы в белые, почти прозрачные волосы. Годжо поднял голову. Его глаза, чуть прищуренные, с длинными светлыми ресницами, смотрели на Юджи так, будто тот был самым ценным сокровищем в мире. — Ложись, — шепнул Годжо, мягко подталкивая парня в плечо. Юджи послушно опрокинулся на спину, глядя, как Сатору нависает над ним. Тот двигался медленно, плавно, будто действительно всё ещё был на льду, выполняя свои любимые вращения. — Ты такой красивый, — выдохнул Годжо, проводя кончиками пальцев по скуле Юджи, очерчивая линию челюсти, спускаясь к шее. Итадори прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Ладони Сатору были прохладными, но там, где они касались кожи, вспыхивали дорожки жара. Годжо изучал его медленно, тщательно, будто хотел запомнить каждую родинку, каждый миллиметр тела. Пальцы скользнули по ключицам, обвели контуры мышц на груди, задели напрягшийся живот. Юджи вздрагивал от каждого прикосновения, тихо выдыхая. — Сатору... — М? — Годжо поднял взгляд, полный обожания. — Я тоже хочу тебя трогать. Улыбка вышла такой тёплой, что Юджи сам невольно улыбнулся в ответ. Сатору чуть приподнялся, давая парню пространство, и Итадори тут же запустил руки в его волосы, притягивая к себе для поцелуя. На этот раз целовались иначе. Не так, как на скамейке в парке или в прихожей. Медленнее. Глубже. С привкусом пряности алкоголя на губах и тихими вздохами в перерывах. Юджи чувствовал, как внутри разливается тягучее тепло, как кровь быстрее бежит по венам, концентрируясь где-то внизу живота. Годжо оторвался от его губ, чтобы проложить дорожку из поцелуев по шее, спуститься к ключице, лизнуть чувствительную ямочку у основания горла. Юджи выгнулся, тихо застонав, и Сатору тут же вернулся к его губам, словно хотел заглушить этот звук. — Тш-ш, малыш, я здесь, — прошептал он, поглаживая Юджи по бокам. Итадори обвил руками его шею, прижимая ближе. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Так близко, как только возможно. — Что ты хочешь делать? — спросил Юджи, когда Годжо вновь отстранился, чтобы посмотреть на него. — Всё, что ты позволишь, — серьёзно ответил Сатору. — Но сегодня я хочу показать тебе кое-что. Ты доверяешь мне? — даже не представляешь насколько. Годжо потянулся за тюбиком лубриканта, который минуту назад выкинул куда-то на простыни. Юджи следил за ним завороженно, отмечая, как красиво двигаются лопатки на спине Сатору, как играет свет на бледной коже. — Как ты это делаешь? — выдохнул Юджи, когда Годжо повернулся к нему обратно. — Что именно? — Сатору склонил голову набок, разглядывая разомлевшего парня. — Двигаешься так... Плавно. Годжо рассмеялся тихо, довольно, и этот короткий смешок отозвался где-то глубоко в груди Юджи вибрацией, которой там быть не должно. — Фигурное катание, малыш. Самое важное в нём — плавность и грациозность. Он снова навис над Итадори, теперь располагаясь между его разведённых бёдер. Тюбик с лубрикантом щёлкнул, открываясь, и прохладная капля упала Юджи на живот. Тот дёрнулся, зашипев, и Сатору тут же провёл ладонью по напрягшимся мышцам, размазывая гель, прогревая кожу. — Холодно? — шепнул он, целуя уголок губ Юджи. — Уже нет. Рука Годжо скользнула ниже, пальцы накрыли пах Юджи через боксеры, и Итадори выгнулся, глухо застонав. Даже через ткань прикосновение обжигало. — Сатору... — Я здесь, — Годжо поцеловал его в висок, в скулу, в уголок приоткрытых губ. — Расслабься, хорошо? Просто чувствуй меня. Юджи заставил себя выдохнуть, разжать пальцы, которыми комкал простыню. Сатору ждал, не двигаясь дальше, пока дыхание парня не выровнялось, и только тогда стянул с него боксеры. Итадори почувствовал, как щёки заливает краска. Он лежал полностью обнажённый перед мужчиной, которого любил, и это было одновременно пугающе и до одури правильно. Годжо смотрел на него долго, изучающе. Не пошло, не жадно — с таким выражением, будто перед ним открыли редкую книгу с картинками, которую хочется разглядывать вечно. — Не смущайся, — попросил он тихо. — Ты такой красивый. Особенно без одежды. — Ты тоже голый, между прочим, — выдохнул Юджи, пытаясь вернуть самообладание. — и-и я хочу на тебя смотреть. Сатору усмехнулся, но послушно привстал на колени, давая себя разглядеть. Высокий, бледный, с длинными ногами и узкими бёдрами. Его член, уже твёрдый, упирался в низ живота, и Юджи сглотнул, чувствуя, как его собственный откликается на этот вид новой волной возбуждения. — Иди сюда, — позвал он, протягивая руки. Годжо вернулся в его объятия, и несколько минут они просто целовались, тёрлись носами, гладили друг друга по спинам, по поясницам, по бокам. Ласки были невесомыми, но каждая оставляла за собой шлейф мурашек. — Я хочу попробовать кое-что, — прошептал Сатору в перерыве между поцелуями. — Если не понравится — скажи, и мы сразу остановимся. — Что? — Помнишь, я говорил про презервативы? Юджи кивнул, чувствуя, как внутри шевелится любопытство пополам с волнением. — Мы не будем заниматься сексом по-настоящему. Не сегодня. Но я хочу быть к тебе ближе. Хочу чувствовать тебя вот так, — Годжо прижался к нему бедром, демонстрируя, как тесно их тела могут соприкасаться. — Можно? — Я не совсем понимаю, что ты предлагаешь, но... Да. Всё, что хочешь. Сатору улыбнулся и поцеловал его в лоб, будто награждая за доверие. Потом взял тюбик с лубрикантом и выдавил себе на ладонь. — Сожми ноги, — попросил он. Юджи послушно свёл бёдра, чувствуя себя немного неловко в этой позе. Годжо мягко раздвинул их ровно настолько, чтобы поместиться между, и провёл смазанной рукой по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, задевая яички, скользя между ягодиц, но не задерживаясь там. — Я вставлю член сюда, — он провёл пальцем по щели между сжатых ног Юджи. — Буду двигаться, ты почувствуешь меня, и я почувствую тебя. Хорошо? Итадори представил — и внутри всё сладко заныло. Близко. Очень близко. Почти по-настоящему. — Да, — выдохнул он. — Давай. Годжо кивнул, снова смазал ладонь, и на этот раз провёл ею по собственному члену, распределяя гель. Юджи следил за этим движением завороженно, отмечая, как красиво выглядят длинные пальцы Сатору. — Ляг удобнее, — мужчина придержал его за бедро, поправляя. — Расслабь ноги, но не разводи сильно. Я сам. Юджи откинулся на подушки, наблюдая, как Годжо устраивается между его ног. Тот привстал на коленях, придерживая себя за основание члена, и аккуратно приставил головку туда, где бёдра Юджи образовывали узкий проход. Первое прикосновение заставило Итадори затаить дыхание. Чужой член скользнул по яичкам, прижался к промежности, проехался дальше, раздвигая смазанные бёдра, и остановился, упёршись в кожу почти у самого паха. — Как ощущения? — голос Годжо был хриплым. — Хорошо, — выдохнул Юджи. — Странно... Но приятно. — Я рад это слышать. Сатору подался бёдрами вперёд, и член скользнул между ног Юджи, зажатый плотно сведёнными бёдрами. Головка вынырнула спереди, почти у самого живота. Итадори смотрел вниз и видел, как член Сатору выглядывает между его ног, как он упирается в пресс, оставляя на коже влажный след. Зрелище было настолько интимным и возбуждающим, что Юджи почувствовал, как его собственный член дёргается, ударяясь о собственный живот. Годжо двинулся снова. Медленно, плавно, будто действительно скользил по льду. Член тёрся о сжатые бёдра, о яички Юджи, головкой задевал его собственный член, и от каждого такого касания по телу пробегала дрожь. — Сатору... — выдохнул Юджи, зарываясь пальцами в чужие волосы и притягивая мужчину к себе для поцелуя. Они целовались в такт движениям — рвано, глубоко, теряясь в ощущениях. Годжо одной рукой опирался на кровать рядом с головой Юджи, второй придерживал его за бедро, то сильнее сжимая, то ослабляя хватку, меняя угол "проникновения". — Хочешь попробовать сверху? — выдохнул Сатору в губы, на секунду замерев. — А можно? Вместо ответа Годжо перекатился на спину, увлекая Юджи за собой. Теперь Итадори сидел на нём верхом, сжимая бёдрами член Сатору, и от нового угла зрения у обоих открылся новый очень эротический вид. Юджи смотрел вниз и видел, как член Годжо выглядывает между его ног, касаясь его собственного. Сатору смотрел на то же самое, и в его глазах плескалось такое откровенное желание, что у Итадори внутри всё переворачивалось. — Прогнись немного назад, — попросил Годжо, помогая ему сместить центр тяжести. — Вот так. А теперь двигайся, как тебе хочется. Юджи начал неуверенно, боясь сделать больно или неудобно, но Сатору направлял его, придерживая за бёдра, подсказывая движением. Очень быстро Итадори поймал ритм, и теперь уже сам раскачивался на мужчине, чувствуя, как член трётся о его собственный, как головка задевает низ живота, оставляя на коже липкие дорожки. — Сатору, — выдохнул он, запрокидывая голову. — Я сейчас... — Я тоже. Годжо приподнялся на локтях, притягивая Юджи к себе для поцелуя, и одной рукой накрыл его член, начиная двигать ладонью в том же ритме, что и бёдра. Двойные ощущения — тугое трение между ног и горячая ладонь на члене — добили Итадори мгновенно. Он кончил с тихим вскриком, расплёскиваясь по пальцам Сатору и по собственному животу, и в тот же миг почувствовал, как Годжо дёргается под ним, как горячие капли брызгают ему на бёдра и низ живота. Несколько секунд они просто висели друг на друге, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Потом Сатору расслабленно упал на спину, увлекая Юджи за собой, и тот растёкся на нём, утыкаясь носом в мокрую от пота шею. — Ничего себе, — выдохнул Итадори в чужую кожу. — Ага, — хрипло отозвался Годжо, поглаживая его по спине. — Я же говорил, что способы есть. Юджи фыркнул, приподнимаясь ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза Сатору. Тот улыбался — довольно, расслабленно, бесконечно счастливо. — Я люблю тебя. Лицо Годжо осветилось такой улыбкой, будто Юджи подарил ему весь мир. — И я тебя, — ответил он, притягивая парня для поцелуя. — Очень. Бесконечно. До луны и обратно. — До луны и обратно — это много, — усмехнулся Юджи, когда они оторвались друг от друга. — Я знаю. Поэтому и говорю. Они ещё долго лежали в обнимку, покрытые потом, лениво целуясь и перешептываясь. Вокруг них медленно оседала ночь, и в этом моменте не было ничего, кроме них двоих — и тихого счастья, которое они только что разделили.