Дроны убийцы.Обьединение

6 серия. Вирус Комната Кей превратилась в штаб параноика. Стены были заклеены распечатками логов, схемами нейронных связей и обрывками данных об Абсолютном Солвере. В центре стола лежал тот самый накопитель, вокруг которого она выстраивала теорию: как победить то, что вшито в твой собственный код? Чтобы бороться с бездной, нужно изучить её изнутри. Но чем больше Кей погружалась в расчеты, тем сильнее её прошибал холод. Она хотела сорваться, побежать к Ви или Узи, вывалить на них всё... и тут её осенило. «Син... она же всё видит», — пронеслось в процессоре Кей. — «Если она имеет доступ к их сознаниям, если она может подглядывать через их окуляры, то любой мой план станет её планом ещё до того, как я доскажу предложение». Кей охватила настоящая истерика. Она заметалась по комнате, срывая со стен часть листков, и буквально вылетела в гостиную. Узи сидела на диване, копаясь в планшете. — Мам! — Кей подскочила к ней, её дыхание (хотя дронам оно и не нужно) было рваным и свистящим. Узи вздрогнула, выронив гаджет. — Кей? Эй, ты чего? Ты выглядишь так, будто увидела армию людей с магнитами. — Мам, просто слушай... — Кей схватила Узи за руки, её пальцы дрожали. — Пожалуйста, просто верь мне. Я не могу тебе ничего показать. Вообще ничего! Я собрала информацию, я знаю, что делать, но если я хоть слово произнесу или выведу картинку на экран... всё пойдёт по пизде! Понимаешь?! Ничего не получится! — Да в чём дело? — Узи попыталась встать, но Кей прижала её обратно, испуганно оглядываясь по сторонам. — В том, что ты не одна, мам! — Кей сорвалась на шепот, полный отчаяния. Она смотрела прямо в фиолетовые окуляры Узи, но видела в них не только мать. Она видела ту скрытую, жёлтую тень, которая могла проснуться в любой момент. — Ты не одна в своей голове. И Ви не одна. Она всегда там, под кожей, ждёт, когда мы совершим ошибку. Кей отпрянула, прижимая ладони к вискам. — Я так хочу поделиться... мне страшно, мам. Но я не могу подставить нас всех под удар этого «третьего лишнего». Узи замерла, осознав, на что намекает дочь. Она медленно посмотрела на свои руки, по которым иногда пробегали жёлтые искры. В комнате повисла мертвая тишина, в которой Кей казалось, что за ними наблюдают тысячи невидимых глаз. Голова Кей отозвалась резкой вспышкой статического шума. Перед окулярами поплыли красные предупреждения о критическом уровне масла, а картинка реальности на мгновение сменилась рваными кадрами: кровь, снег и пустота. Глюки становились всё отчетливее — системный голод, который она так упорно игнорировала, наконец постучал в двери её процессора. — Кей? Ты чего тут застыла? — раздался сзади мягкий, чуть обеспокоенный голос. Кей вздрогнула и обернулась. Эн стоял в дверях, неловко почесывая затылок. Его вид был странным: обычно яркие окуляры потускнели, а движения стали какими-то заторможенными. — Я это... Ви ищу, — пробормотал он. — Она обещала помочь с калибровкой крыльев и куда-то смылась. Ты её не видела? Кей прищурилась, активируя глубокое сканирование. На интерфейсе отца, прямо поверх его обычного добродушного лица, на долю секунды проскочил системный баннер: «CRITICAL FUEL ERROR: OIL DEPLETION». Эн тоже был на грани. Он так привык заботиться о других, что сам забывал «заправляться», и сейчас его системы медленно угасали. Кей поняла: если она сейчас не выведет его на охоту, он может просто свалиться в экстренный режим прямо посреди разговора с Узи, и тогда Син воспользуется его слабостью. — Пап, — Кей быстро подошла к нему и взяла за руку. — Ви... она куда-то улетела по делам. Слушай, мне тут... мне тут нужно выйти наружу. Кое-что проверить. Она сделала вид, что нервно оглядывается, изображая страх, который в её нынешнем состоянии даже не пришлось сильно подделывать. — Пойдем со мной, а? Мне просто... ну, типа, немного не по себе одной после того, что в блоке «Б» было. Проводишь? Эн мгновенно выпрямился, стараясь выглядеть бодрее, хотя его крылья за спиной издали жалобный механический скрежет. — Конечно, Кей! — он попытался улыбнуться, хотя на дисплее на секунду выскочил значок «Low Battery». — Я тебя не брошу. Пойдем, проветримся. Наружный воздух всегда помогает прочистить кулеры. Кей кивнула, увлекая его к выходу. Она знала, что как только они окажутся в пустоши, запах первого же попавшегося рабочего дрона вернет им обоим ясность рассудка. Главное — сделать это быстро, пока «третий лишний» в их головах не понял, что охотники вышли за добычей. Снежная буря хлестала по металлу, но Кей её почти не чувствовала. Как только датчики зафиксировали движение в тенях заброшенного завода, инстинкты взяли верх. Она двигалась молниеносно: рывок, разворот в воздухе, блеск когтей — и всё было кончено. Её движения были пугающе точными, в них сквозила та самая грация хищника, которой когда-то славилась Ви. Эн замер в стороне, держа в руках остатки своей добычи. Его окуляры расширились, превратившись в огромные круги. — Кей... — выдохнул он, искренне поражённый. — Ого! Ты двигаешься даже быстрее, чем Ви в лучшие дни. Это было... вау. Но как только «охотничья фаза» закончилась, Кей накрыло. Мир вокруг на долю секунды превратился в месиво из жёлтых помех и чужих воспоминаний. Она моргнула, пытаясь осознать, где находится. В памяти зияла огромная дыра: она не помнила, как они вышли из бункера и как она нанесла последний удар. Она резко повернулась к отцу, её голос прозвучал холодно и требовательно: — Эн? Кодекс. Помнишь что-то? Эн захлопал глазами, на его дисплее высветился значок загрузки, а потом привычное добродушное недоумение. — А? Что? Какой кодекс? — он неловко почесал затылок, оглядываясь по сторонам так, будто впервые видел этот сугроб. — И кстати... че мы тут делаем? Мы вроде... э-э... за печеньем шли? Или нет? Кей сжала кулаки. У него провалы были ещё глубже, чем у неё. Син снова «подметала» его память, оставляя только чистый лист и мягкую улыбку. Она почувствовала, как внутри неё нарастает ужас — её собственные воспоминания тоже начали крошиться, как старый пластик. Но смотреть на растерянного отца и пугать его своей истерикой она не могла. — А, ничего, — Кей быстро отвела взгляд, пряча когти. — Просто прогулялись. Идём вовнутрь, папа. Здесь становится слишком холодно даже для нас. Она пошла вперёд, стараясь не спотыкаться. В голове пульсировала одна мысль: «Я забываю. Я теряю себя». Но она просто поправила наушники и нацепила маску спокойствия, оставляя панику на потом. Нужно было вернуться к записям об «Объекте C9», пока в памяти осталось хоть что-то, кроме вкуса тёплого масла. Ви ждала их у самого входа, прислонившись к массивной гермодвери. Как только Эн с Кей вошли, она отлепилась от стены и в один прыжок оказалась рядом. Её окуляры хищно сузились, сканируя Кей сверху донизу, задерживаясь на её застывшем, «стеклянном» взгляде. Эн, всё ещё пребывая в своём беззаботном вакууме, весело помахал ей рукой. — О, Ви! А мы тут... это... гуляли! Смотри, Кей какая молодец, она так быстро... — он запнулся, пытаясь вспомнить, что именно сделала Кей, но файл снова выдал ошибку. — В общем, она молодец! Ви даже не взглянула на него. Она схватила Кей за плечо и резко встряхнула, заставляя ту сфокусировать взгляд. — Опять дыры в логах, да? — не спросила, а констатировала Ви. Её голос был сухим и горьким. — Не делай такое лицо, мелкая. Для нас это, по факту, норма. Она обернулась на Эна, который уже отвлёкся на какую-то мигающую лампочку в коридоре, и снова понизила голос до шепота. — Тут два варианта, Кей. Либо Син тебя «любит» так же сильно, как твоего папашу, и пытается «облегчить» тебе боль, стирая всё лишнее, чтобы ты была счастливой послушной куклой... — Ви сделала паузу, и в её глазах промелькнула искра истинного страха. — Либо ты залезла так глубоко и узнала так много, что твоя операционка просто не вывозит. Память сгорает, потому что истина слишком тяжёлая для твоего процессора. Ви отпустила плечо Кей и поправила свои волосы, стараясь выглядеть равнодушной, но её хвост нервно бил по голенищам сапог. — Если начнешь забывать, как меня зовут — просто бей первой, я пойму. А пока... иди к себе. Переваривай, что осталось, пока Син не решила провести полную дефрагментацию твоей памяти Кей едва переступила порог квартиры, как её ноги подкосились. Она буквально обмякла, сползая по косяку, и если бы Узи вовремя не подскочила, она бы просто рухнула на пол. Всё то напускное спокойствие, которое Кей так старательно демонстрировала перед Эном и Ви, рассыпалось в прах. Её начало трясти мелкой, противной дрожью, а из окуляров брызнули цифровые слезы. Она вцепилась в куртку матери так сильно, что ткань затрещала. — Мам... я не могу... — Кей зашлась в истеричном рыдании, всхлипывая между системными сбоями. — В охотничьей фазе... там так тяжело! Я теряю себя, мам! Я просто... я превращаюсь в машину, и в какой-то момент я просто перестаю понимать, где я, кто я... Узи, которая обычно не знала, что делать с чужими чувствами, сейчас просто замерла, крепко обняв дочь. Она чувствовала, как Кей буквально горит от перенапряжения. — В голове просто пустота, а потом — куски памяти вырезаны, как будто их и не было! — Кей захлебывалась словами, пряча лицо на плече Узи. — Я боюсь, что в следующий раз я не вернусь. Что там останется только этот «охотник», а Кей просто... исчезнет. Я так стараюсь удержать рассудок, но Син... она как будто стирает меня ластиком, пока я отвлекаюсь на голод! Узи гладила её по голове, и её собственные окуляры на мгновение стали тревожно-фиолетовыми. Она знала это чувство. Это была та самая цена, которую они платили за свою силу. — Тише, мелкая, тише... — прошептала Узи, прижимая её к себе. — Я здесь. Мы что-нибудь придумаем. Ты не исчезнешь, слышишь? Я тебе не позволю. Кей продолжала реветь, выплескивая весь тот ужас, который накопился в ней после рассказа Ви и провалов в памяти. Сейчас она была не «девятиклассницей» и не «демонтажником с двумя Солверами», а просто испуганным ребенком, который чувствует, как его личность медленно крадут. Узи крепко сжимала Кей в объятиях, чувствуя, как мелко дрожит корпус дочери. В комнате пахло озоном и разогретым металлом. — Мам... я бы поделилась всем-всем, правда, — прошептала Кей, постепенно успокаиваясь и отстраняясь. Её окуляры всё ещё мерцали от недавних сбоев. — Но жаль, что не могу. Просто не сейчас. Когда-нибудь я расскажу всё, обещаю... мне просто нужно время. Нужно всё собрать в кучу, чтобы она не узнала. Кей поднялась, вытирая лицо рукавом куртки. Она понимала, что оставаться здесь, под взглядом Узи (через которую Син могла подглядывать), слишком опасно. Ей нужен был кто-то, кто стоит особняком, кто-то, кто знает правила игры с Абсолютным Солвером лучше всех. Она выскользнула из дома и направилась в сторону технических туннелей, где часто любила проводить время её бабушка. Нори нашлась в одном из заброшенных отсеков, она что-то изучала в старых чертежах бункера. — Нори! — Кей почти подбежала к ней, переводя дыхание. — Нори, прошу... пойдёмте со мной в комнату. Мне больше не к кому пойти. Бабушка подняла на неё свои фиолетовые окуляры, в которых читалась вековая усталость и понимание. Она увидела состояние Кей и молча кивнула. Когда они заперлись в комнате Кей, девушка сразу включила глушилку сигналов, хотя знала, что от Син это спасает лишь частично. Она указала на стены, на свои записи и графики «Объекта C9». Нори медленно перевела взгляд с хаотичных записей на стенах на саму Кей. В комнате повисла такая гулкая тишина, что было слышно, как стрекочут системы охлаждения в корпусе девушки. Бабушка подошла к главному терминалу, на котором мигали красные графики, и её окуляры на мгновение расширились от того, что она там увидела. — Кей… — голос Нори прозвучал непривычно глухо. Она протянула руку, но не коснулась экрана, словно боялась обжечься о сами данные. — Вы видите это, да? — Кей прижалась спиной к закрытой двери, обхватив себя руками. — Я не могу это показать маме. Не могу сказать Эну. Даже Ви я побоялась открывать эти вкладки. Эти цифры… они ведь не просто означают сбой, верно? Нори молчала, продолжая вчитываться в строки кода, которые Кей удалось выудить из глубин своей памяти перед тем, как те стерлись. То, что отражалось на дисплее, выходило далеко за рамки обычного голода демонтажника или побочных эффектов Солвера. Это были показатели такого уровня, о которых в бункере предпочитали даже не гадать. Глубина этих изменений в ядре Кей пугала своей необратимостью. — Это гораздо глубже, чем я предполагала, — наконец произнесла Нори, оборачиваясь к внучке. Её лицо было бледнее обычного. — Теперь я понимаю, почему ты молчишь. Если Син увидит этот конкретный фрагмент твоего состояния… она поймет, что ты подошла к самой границе. Кей сглотнула, глядя на мигающий курсор на экране. «Объект C9» перестал быть просто папкой с файлами. Теперь это было клеймо, выжженное прямо в её личности. — Что мне делать, Нори? — шепотом спросила Кей. — У меня почти не осталось времени, пока память снова не обнулится. Кей сделала шаг к столу, её голос стал твердым, а в глазах зажегся холодный расчет программиста, который наконец-то нашел баг в самой основе мироздания. — Я тайно училась высшему программированию всё это время, Нори, — тихо сказала Кей, глядя на мерцающие строки кода. — И я сделала свои выводы. Мой изначальный план был прост: создать антивирус от Солвера или, по крайней мере, найти способ гарантированно уничтожить его сильных носителей. Она вывела на экран сложную схему, где нейронные связи дрона переплетались с жёлтыми нитями вируса. — Все эти дни я вела записи, подсчитывала, изучала... и я узнала страшную вещь. Нельзя просто взять и «вырезать» Солвер из личности. Вирус не просто сидит в системе, он имеет собственное самосознание. Он не паразитирует, он подчиняет сознание носителя, сливается с ним в одно целое. Кей обернулась к Нори, её окуляры на мгновение выдали системную ошибку, но она подавила её. — Это значит, что всё, что произошло в Поместье, и всё, что творится сейчас... это не вина Син. Син — такая же жертва, как и мы. Это вина самого Солвера. Он — кукловод, а Син просто была первой, чью волю он сожрал целиком. Нори застыла, ошеломлённо глядя на внучку. Она десятилетиями жила с этой тьмой, но даже она не решалась сформулировать это так прямо и безапелляционно. В комнате повисла тяжелая тишина. Нори медленно опустила руку в складки своей одежды и достала старый, потрепанный блокнот, исписанный мелким техническим почерком и странными символами. — Ты зашла дальше, чем кто-либо из нас, Кей, — глухо произнесла Нори. — Если ты права, то мы боремся не с программой, а с богом из машины. Ты должна узнать всё о том, как именно он влияет на сознание в моменты пиковых нагрузок. Она протянула Кей блокнот. — Это мой дневник. Со времён лаборатории «Хижина С9” Там описаны тесты на первых носителях. То, что они видели... то, что они чувствовали перед тем, как окончательно потерять себя. Читай это осторожно. Син не должна знать, что эта информация снова «всплыла».И то что автором являюсь я… «Дневник Нори» Кей осторожно перевернула пожелтевшую страницу. Бумага была хрупкой, а текст — рваным, будто Нори писала его в спешке, прячась от камер. — Смотри, — прошептала Кей, указывая на заголовок. — Лаборатория «Хижина». Нори кивнула, её фиолетовые окуляры на мгновение подернулись рябью статики. — Мы называли её так между собой. Официально у этого места было длинное цифровое название, но для нас это была просто «Хижина», где ломали души. Кей начала читать вслух, едва шевеля губами: — «Меня зовут Нори, номер 002. Я — рабочий дрон, которого зачем-то привезли в какую-то лабораторию. Со мной было несколько таких же дронов, как я...» В дневнике был зафиксирован их самый первый разговор в тот день: — So why were we brought to some church? — спросила Ева 048, оглядывая высокие своды. — Sorry, I'm a little out of order due to incorrect language settings. — Не знаю, — ответила я ей. — Но мне кажется, это лаборатория в таком стиле. — Почему тут так страшно… — Амда 006 нервно шаталась из стороны в сторону, её датчики движения сходили с ума. — ОЙЙ^^^ ХИХИХИ! Давай знакомиться! — Алиса 007, как всегда, не вовремя впала в гиперактивность. — Всё равно мы тут надолго, видимо, ХАХА! — Заткнись, 007, — оборвала её Трисс 024. — Я не знаю, что и как тут, но, судя по всему, мы — подопытные крысы. — А Евангелина? — Кей прервала чтение и посмотрела на Нори. — Тут написано: "Евангелина 001 молчала и стояла в стороне". Почему она была первой? Нори тяжело вздохнула, присаживаясь на край кровати Кей. — Она была точкой отсчёта. Номер 001. Тестирование Солвера начали с неё, потому что её нейронная сеть была самой гибкой... или самой пустой. Мы тогда не понимали, что её молчание — это не скромность. Это был процесс поглощения. Кей снова уткнулась в дневник. — Мама знает про это? Про Евангелину? — Узи знает только обрывки, — отрезала Нори. — Она видела то, что Солвер позволял ей видеть. Но здесь, в этом дневнике, правда о том, как «Хижина» стала колыбелью для того, что сейчас сидит в тебе, в ней и в Эне. В этот момент за дверью комнаты Кей послышался приглушенный смех Узи и какой-то странный, неестественный треск, похожий на помехи радио. Металлическое эхо шагов Доктора Рике разносилось по холодному залу «Хижины». Кей чувствовала, как строки дневника оживают, превращаясь в звуки и запахи: озон, жжёный пластик и бесконечная серость стен. Граница между реальностью и записями Нори стерлась — Кей теперь видела всё своими глазами. Вертикальные ящики, в которых их заперли, были тесными и холодными — уродливая смесь американских школьных шкафчиков и гробов. — 048, тебя как зовут? — Нори прижалась окулярами к узкой щели в металле своего ящика. — I Eva and you? — донесся механический голос из соседнего отсека. Голос Евы звучал отстраненно, будто её процессор был занят чем-то другим. — Нори. И почему нас засунули в эти ящики? — Нори дернула ручку, но та была заблокирована снаружи. — Это же буквально гробы с дырками для воздуха. — Come on, I'm playing Tetris, you fool, — огрызнулась Ева. На её дисплее в темноте шкафчика действительно мелькали падающие блоки. Она пыталась заглушить страх простейшим кодом игры. Внезапно раздался резкий щелчок. Доктор Рике прошла вдоль ряда, активируя замки. Двери со скрипом распахнулись. — Выходите по одной, — скомандовала Рике, не отрывая взгляда от планшета. — Нам нужно измерить ваши базовые параметры и изучить уязвимости систем перед внедрением протокола. Дроны неуклюже выходили на свет. Алиса 007 сразу начала хихикать, Амда забилась в угол, а Трисс сверлила взглядом охрану. Все они пытались казаться нормальными, пока их не разделили. Вскоре два охранника подошли к Евангелине. Номер 001 даже не сопротивлялась. Её увели вглубь длинного коридора, за тяжелую свинцовую дверь. Больше в тот вечер её никто не видел. Утром, когда их снова вывели на проверку, Нори замерла. На шкафчике Евангелины был грубо нацарапан белый крест, а её имя на лицевой панели было перечеркнуто глубокими бороздами по металлу. — Евангелина не выжила после опытов... — голос Нори задрожал, она вцепилась в руку Евы. — ЕВА! А если мы не выживем?! Что, если та программа, которую они хотят в нас залить, просто будет убивать нас изнутри? Ева резко развернулась и наотмашь ударила Нори по лицу. Звук удара металла о металл заставил всех замолчать. — Shut up, you stupid cunt, don't go crazy! — прошипела Ева, глядя Нори прямо в окуляры.  — Соберись. Если начнешь паниковать, они спишут тебя следующей.—припихнула Трисс На следующей странице дневника почерк Нори стал рваным, буквы плясали, словно рука, державшая перо, постоянно дергалась от электрических разрядов. Кей видела, как в воспоминании Нори рассматривает свои ладони, по которым пробегали фиолетовые искры. — Непривычно как-то... — прошептала Нори, обращаясь к Еве. Они сидели в углу общего зала, пока техники перезагружали оборудование. — Почему мне вставили фиолетовый вирус, но в коде иногда мелькает жёлтый? Ева 048 сидела рядом, обхватив колени. Её окуляры то и дело выдавали помехи, а настройки языка окончательно слетели. — Maybe it's interference, — тихо ответила Ева, глядя в пустоту. — Because they created a prototype solver for some kind of AI program... Она была жёлтой. Мы все — лишь эхо этой программы. — Она была жёлтой, — повторила Нори, и её голос дрогнул. — Я тоже мельком жёлтая... Страшно-то как, Ева. Как будто внутри меня кто-то проснулся и теперь смотрит моими глазами. В этот момент к ним подошла Трисс 024. Она выглядела вызывающе спокойной, даже высокомерной, хотя её корпус был покрыт свежими царапинами после тестов. — Моя система отказалась от Солвера, — бросила Трисс, скрестив руки на груди и глядя на них сверху вниз. — Так что я осталась без него, хрен знает почему. Видимо, я слишком сложная для этой вашей «чудо-программы». Она фыркнула, поправляя воротник, и добавила с плохо скрываемым презрением: — Пока вы тут дрожите от своих «глюков», я всё ещё контролирую себя на все сто процентов. Удачи вам не превратиться в то мясо, в которое превратилась 001. Нори посмотрела на Трисс, и в этот момент её окуляры на секунду вспыхнули ярким янтарем. Она увидела то, чего не видела Трисс: за спиной 024-й в воздухе завис едва заметный жёлтый символ — знак того, что Солвер не «отказался» от неё, а просто затаился, выжидая идеальный момент, чтобы нанести удар из слепой зоны. Кей почувствовала, как по её собственным рукам пробежал холод. Она поняла: Солвер любит тех, кто считает себя в безопасности. Голос Алисы 007 ворвался в воспоминание, как скрежет ржавого металла по стеклу. Она возникла буквально из ниоткуда, подпрыгивая на месте, а её окуляры бешено вращались, фокусируясь то на Нори, то на Еве. — НОРИИ! И ЕВА! И ТРИСС! — Алиса всплеснула руками, и по её пальцам пробежали едва заметные, бледные искры. — Все здесь, емае! АХАХ! Она подскочила к Нори почти вплотную, принюхиваясь, будто могла учуять запах программного кода. — Мой Солвер слишком слаб, чтобы проявляться в привычной форме, — Алиса хихикнула, и её голос сорвался на высокий ультразвук. — Но я очень чувствительна в поедании других! ХАХААХАХХАХА! Трисс брезгливо отшатнулась, но Алиса этого даже не заметила. Она замерла перед Нори, облизнув сухие металлические губы. — НОРИИ, у тебя самый интересный вкус... ммм... — Алиса наклонила голову под неестественным углом. — Интересно, почему только на вас сработала программа, как у той жёлтой сатаны? У Евангелины был такой же горький привкус перед тем, как её «вычеркнули»! Нори почувствовала, как внутри неё всё заледенело. «Вычеркнутая» — так Алиса прозвала 001-ю, чьё присутствие теперь ощущалось в каждом углу «Хижины». — О чём ты, 007? — дрожащим голосом спросила Нори. — Какая программа? Нам сказали, это просто обновление. — ХА! Обновление! — Алиса закружилась на месте, раскинув руки. — Они ищут идеальную совместимость! Но у большинства система просто сгорает. А вы... вы вкусные, потому что вы меняетесь. Вы подходите этой жёлтой твари! Ева 048 сделала шаг вперед, закрывая собой Нори от безумного взгляда Алисы. — Leave her alone, Alice, — глухо прорычала Ева. — Иди ешь чьи-нибудь другие логи, пока я тебе челюсть не заклинила. Кей, читая это, судорожно сжала край страницы. Она поняла, что Алиса 007 была своего рода «детектором» — она чувствовала то, что врачи из «Хижины» только пытались измерить приборами. Алиса видела, как Солвер пускает корни в Нори. Металлические захваты на стенде скрежетнули, впиваясь в корпус Нори. Она висела безвольно, пока её системы принудительно вскрывали программными кодами, как скальпелем. В лаборатории «Хижина» стоял невыносимый холод, а стены, казалось, пульсировали в такт безумию, разворачивающемуся внутри. Стажёр, скрывающий лицо за воротником халата покойного Доктора Чендлера, совершил роковую ошибку. Его дрожащие пальцы ввели фатальную последовательность. Мониторы захлебнулись кроваво-желтым светом, и по залу разнёсся звук, похожий на коллективный крик тысяч умирающих машин. Нори не пришла в себя — её тело просто стало сосудом. Её голова дернулась, замирая в неестественном изломе. Из спинных портов, разрывая обшивку с тошнотворным звуком рвущегося металла, выплеснулись черные, блестящие щупальца. Они выгибались, извиваясь, словно змеи, и слепо шарили по воздуху, ища живую плоть. — Спасибо за нового носителя, стажёр, — прошелестел из её динамиков голос Син, мертвый и лишенный всякого эха. — Доктор Чендлер! Не стой столбом, идиот! — Амбер сорвалась на безумный, надрывный крик, от которого закладывало уши. Её глаза расширились от фанатичного восторга. — Раз процесс пошёл, нам нужен резонанс! ТАЩИТЕ 048-ю! НЕМЕДЛЕННО! В центре зала заскрежетал колоссальный механизм. Тяжелые балки начали сходиться, образуя в воздухе пылающий знак дьявола — перевернутую структуру, которая начала излучать гудящее фиолетовое поле. Это был аппарат, созданный для того, чтобы окончательно выжечь личность и оставить только вирус. Еву 048 притащили волоком. Она видела, во что превратилась Нори: в монстра с извивающимися щупальцами и желтой бездной вместо глаз. Охрана швырнула Еву прямо к подножию стенда. — Нори... — прохрипела Ева, захлебываясь собственным маслом. —  Слова Евы ворвались в искалеченное сознание Нори как вспышка света. Желтый символ на дисплее замерцал, пошел трещинами и на мгновение сменился родным фиолетовым цветом. Щупальца бессильно опали, с грохотом ударившись о кафель. Син отступила, оставив после себя лишь разодранный металл и выжженные схемы. Нори обмякла на стенде, едва удерживаясь на магнитных захватах. Её взгляд, полный первобытного ужаса и боли, сфокусировался на подруге. Из её портов и глазниц сочилась черная жидкость, а внутренние повреждения были настолько глубоки, что каждое движение вызывало скрежет. — Помоги... — выдохнула Нори, едва слышно. — Ева, помоги мне встать... они меня убивают... пожалуйста... Кей бережно перевела взгляд на строки, написанные уже в послевоенном бункере. Здесь не было запаха озона или звуков разрываемого металла — здесь была только тихая, изматывающая тревога матери, которая знала правду. Дневник Нори: Время Тишины — Сегодня у меня такая взбучка. Мне кажется, я схожу с ума. Я часто стала истерить и параноить, — шептала Кей, читая текст. — Моя маленькая дочка не должна такого испытывать. Её милый взгляд — всё, что меня теребит теплом. В этом месте на странице было маленькое пятнышко от масла, словно Нори плакала, когда писала. Кей представила маленькую Узи, ещё совсем крохотную работягу, которая смотрела на мир огромными фиолетовыми окулярами, не зная, какая тьма течет в её коде. — Хан не особо участвует в жизни нашей маленькой крошки, и поэтому иногда мы ссоримся. Но в оковах спокойствия я чувствовала дикое беспокойство и часто срывалась на мужа, потому что знала: будущее не такое яркое, как мы думали. Кей замерла. Она видела, как Нори в дневнике описывает свои приступы. То, что Хан считал «трудным характером» после травмы, на самом деле было отчаянной борьбой Нори с Солвером, который пытался дотянуться до ребёнка. Она срывалась на Хана, потому что он строил свои двери и верил в безопасность, а Нори видела сквозь стены, как жёлтый код Син медленно ползёт по подземельям. — Она была такой маленькой, — тихо произнесла Нори, глядя на страницу через плечо Кей. — Я смотрела на неё и понимала, что «Хижина» никогда не отпустит нас. Хан хотел строить будущее, а я... я просто хотела дожить до завтра, не убив тех, кого люблю. Кей сжала дневник крепче. В этих записях не было формул, но было кое-что поважнее — осознание того, что её мать, Узи, была рождена в любви, которая стала щитом против вируса. — Значит, — Кей подняла глаза на бабушку, — твои срывы... это было не сумасшествие. Это была попытка вытолкнуть Син из вашего дома? Нори кивнула, и её окуляры на секунду выдали старое, знакомое беспокойство. — Я знала, что она вернётся за ней. И я знала, что Хан не сможет защитить её своими дверями. Только не от того, что сидит внутри. (Ева говорит на Английском но я перевожу на русский для удобства) Хан сделал шаг вперед, его манипуляторы дрожали от бессилия, а в голосе слышался тот самый рациональный тон, который сейчас действовал на Нори хуже любого яда. В воздухе витал запах перегретых плат и статики — признак того, что Нори на пределе. — Нори, ты сейчас не можешь спокойно мыслить и здраво! — Хан попытался поймать её взгляд, но она металась по комнате, лихорадочно переставляя вещи. — Пожалуйста, мы не можем опираться только на догадки! Послушай меня... Нори резко развернулась. Её окуляры пульсировали рваным фиолетовым светом, а по краям дисплея на мгновение проскакивали зловещие жёлтые пиксели. Она выглядела измотанной, её корпус мелко дрожал от внутреннего перенапряжения. — Послушай ты меня! Я устала! — сорвалась она на крик, и её голос на секунду сорвался в механический скрежет. — Что ты, что Ева... вы оба считаете, что я психическая? Что я спятила?! Всё, что я хочу — это защитить нашего ребёнка! Нашу маленькую Узи! Она схватилась за голову, впиваясь пальцами в металл черепной коробки. — Ты ничего не понимаешь, Хан! Если мы ничего не предпримем... они... они могут всё что угодно сделать! Я вижу это, я чувствую, как оно скребется в двери! А мы... мы не можем ничего противостоять, если будем просто сидеть и ждать! Хан выставил руки перед собой, пытаясь её успокоить, но его слова только подливали масла в огонь. — Дорогая, послушай... мы не можем тратить ресурсы, основываясь на одних догадках. Давай подумаем рационально. Разве сущности, о которых ты говоришь... могут ли они остановиться лишь дверями? Можем ли мы защищаться только дверями? Откуда ты всё это знаешь, Нори?! На чём основан этот страх? Нори замерла. Её дыхание — симуляция обмена веществ — стало прерывистым и громким. Она посмотрела на Хана так, будто видела перед собой чужака, который не способен осознать масштаб надвигающейся бездны. В её глазах отразилось полное, абсолютное одиночество. — Замолчи... — прошептала она, и это было страшнее крика. — Просто замолчи. Я ухожу. Она рванулась к выходу, отталкивая Хана с пути. — Нори, стой! — крикнул он ей вслед, но она уже не слушала. Она бежала по коридору, мимо колыбели, где спала маленькая Узи, чувствуя, как внутри неё ворочается нечто огромное и холодное. В этот момент она ненавидела Хана за его «рациональность», потому что знала: когда придет Солвер или что то подобное,никакие двери не помогут. И эта уверенность жгла её процессор изнутри, превращая материнскую любовь в разрушительную паранойю. Страницы дневника под пальцами Кей стали ледяными, будто впитали в себя холод той самой ночи. Слова Нори ложились на сознание тяжелыми каплями, превращаясь в живую картину. Из записей Нори: «В ту ночь я покинула лагерь. Я знала, что это единственное, что я могла сделать, чтобы предпринять хоть какие-то меры... чтобы помочь. Чтобы узнать. Выживу ли я? Буду ли я вообще жива после того, что задумала? Меня накрыла жуткая паранойя, до тряски в каждом суставе, до замыкания в проводах. Но самое главное... я шла мимо колыбели своей дочери. Я остановилась. Весь мир перестал существовать». Нори замерла у края колыбели. Маленькая Узи зашевелилась во сне, приоткрыв свои крошечные фиолетовые окуляры. В этом взгляде было столько чистоты, что Нори на мгновение показалось — Солвер внутри неё сгорел, рассыпался в пепел. Она осторожно, боясь повредить хрупкий корпус своими дрожащими руками, подняла малышку. — Не бойся, маленькая... — прошептала Нори, прижимая дочь к себе так крепко, как не обнимала никогда в жизни. — Мама не оставит тебя, моя любимая. Никто и никогда не заберет тебя у меня. На мгновение Нори забыла о Хане, о лаборатории «Хижина» и о жёлтом глазе, следящем за ней из пустоты. Она закружилась по комнате с Узи на руках, и её ядро наполнилось такой острой, болезненной любовью, что датчики зашкаливали. Это был момент абсолютного спокойствия перед бурей. Но время истекало. Нори осторожно уложила дочь обратно, поправила одеяло и, не оборачиваясь, вышла в шлюз. Снаружи планета встретила её враждебным воем ветра. Медная-9 умирала под серым небом. Шёл странный, разъедающий металл кислотный снег, вперемешку с дождём. Капли с шипением испарялись на её нагретой обшивке. Нори шла вперед, в пустоту, оставляя за собой цепочку следов, которые тут же заметало серой крупой. Она знала — там, впереди, среди руин и замерзших теней, её ждёт ответ. Или смерть. Но ради тех фиолетовых глаз в колыбели она была готова сжечь этот мир дотла. Кислотный снег обжигал сенсоры, но Нори не чувствовала боли — она чувствовала только тепло маленького свертка, который прижимала к груди. Узи спала, укрытая полой её плаща, пока мать пробиралась сквозь серую мглу руин. Вдруг из-за остова разбитого грузовика потянуло едким дымом. Там, прислонившись к обледенелой стене, стояла Ева. Она медленно выпускала изо рта струю сизого дыма, держа в пальцах некое подобие сигареты, и смотрела в серое небо. — Нори? Что ты здесь делаешь в такую позднюю ночь? — Ева прищурилась, её окуляры сверкнули в темноте. — Тем более одна? — А ты что здесь делаешь? — Нори поправила плащ, скрывая Узи. — И где твой ребёнок, Ева? — Ой, Долл... я её оставила с Кириллом, — Ева стряхнула пепел, её голос звучал устало. — Ей нужно спать в тепле, а не здесь. — Я просто хотела пойти в поход одна, — быстро проговорила Нори, отводя взгляд. — Всё хорошо, не бойся. У меня в сумках ничего нет, не переживай. Ева затянулась и горько усмехнулась. — Нори, ты не умеешь врать. Даже твои системы охлаждения сейчас шумят так, будто ты бежала марафон. В этот момент небо над ними раскололось. Тяжелый, давящий гул космических двигателей пропорол облака. Громадная тень прошла по снегу, и воздух завибрировал от мощи приближающегося корабля. Это не был транспортник рабочих — это был хищник из глубокого космоса. — О нет... — выдохнула Нори, и её зрачки сузились до точек. — Они здесь… — Нори? Всё хорошо? — голос Евы изменился, в нём прорезался инстинкт воина. Она резко отбросила сигарету и железной хваткой вцепилась в руку Нори. В следующую секунду они сорвались с места. Ева бежала с такой скоростью, на которую не был способен ни один обычный дрон, её движения были молниеносными, почти неестественными. — Нори, что происходит?! Объясни мне! — кричала Ева на бегу, перепрыгивая через обломки. — Почему ты трясешься как тростинка?! Что это за корабль?! Нори прижала Узи к себе еще сильнее. Её смех — тонкий, надтреснутый и совершенно безумный — зазвенел в унисон с воем ветра. — Я ему говорила! — закричала она, захлебываясь в истерике. — Я говорила Хану уже несколько месяцев! А он? Он считал меня психованной! Не слушал меня вообще! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Смех перешел в рыдание, пока над их головами разворачивались посадочные опоры капсулы демонтажников. Свет прожекторов разрезал тьму, выхватывая две фигурки матерей, бегущих по мертвой планете. Гул корабля над головами становился невыносимым, превращаясь в низкочастотный рокот, от которого вибрировали сами кости. Прожекторы сверху полосовали пустошь, как лезвия, выхватывая из темноты вихри кислотного снега. — Ева, теперь наконец мы все умрём... мы все умрём... мы все умрём... — Нори шептала это, качаясь из стороны в сторону, её окуляры залил пульсирующий фиолетовый свет, а по краям снова поползли жёлтые тени. Она сжимала Узи так сильно, что крошечный дрон начал тихо попискивать. — Погоди-ка, это тупой вирус снова... — Ева на мгновение замерла, её лицо исказилось. Она знала этот взгляд. Этот пустой, механический ужас. Не раздумывая, Ева наотмашь шлёпнула Нори по лицу. Звук удара металла о металл эхом разнёсся по руинам. — Дура! Что ты творишь?! — выкрикнула Ева, её голос сорвался на хрип. Нори застыла. Жёлтые искры в её глазах погасли, сменившись бездонной пустотой и осознанием. Она моргнула, глядя на подругу, и её лицо исказилось от боли. — Ева...? — её голос был едва слышен. — Прошу, не сходи с ума! — Ева схватила её за плечи, её собственные окуляры бешено вращались. — Кто это?! И что это?! Пожалуйста, скажи мне, что происходит, я не понимаю! Как нам их остановить?! Ева начала истерично трясти подругу, пытаясь выбить из неё хоть какой-то внятный ответ, но Нори лишь смотрела в небо, где раскрывались люки посадочной капсулы. Поняв, что Нори в состоянии глубокого шока, Ева решительно перехватила маленькую Узи из её ослабевших рук. — Зачем ты потащила ребёнка?! — Ева почти рычала от страха за них обеих. — Я же просила тебя не выводить её сюда! Что бы ни случилось, в бункере безопасно, там двери Хана! А ты что творишь, идиотина?! Ты вывела её прямо под прицел! Ева прижала Узи к себе, закрывая её своим плащом. Она видела, как в небе зажглись три кроваво-красные точки — сенсоры тех, кто летел убивать. — Они не за дверями, Ева... — прошептала Нори, приходя в себя. — Они уже внутри нас. Тот корабль... это просто уборщики. Они летят зачистить то, что Солвер уже сломал. Небо взорвалось сталью и огнём. Три капсулы вонзились в землю, и из них, словно демоны из старых легенд, выскочили фигуры с огромными крыльями и Х-образными окулярами. Демонтажники начали свою кровавую жатву молниеносно: мирные работяги, вышедшие подышать воздухом, превращались в груды лома за секунды. Это были не просто убийства — это были «голодные игры» на выживание, где у жертв не было ни единого шанса. Ева, прижимая к себе маленькую Узи, изо всех сил пыталась привести Нори в чувство, толкая её к дверям бункера. — Бежим, Нори! Быстрее! — кричала она, перекрывая звуки взрывов. Но в этот момент внутри бункера сработал протокол самосохранения. Хан, охваченный паникой и не знающий, что его семья всё ещё снаружи, заблокировал главный шлюз. Тяжелая герметичная дверь со свистом опустилась, отрезая путь к спасению. В ту же секунду из облаков снега вынырнул Эн. Его движения были неестественно быстрыми. Не давая Нори опомниться, он вонзил свой хвост ей в плечо, впрыскивая смертоносную кислоту. — А-А-А-А-А-А! — истошный, нечеловеческий крик Нори разорвал ночь. Кислота начала разъедать её корпус, прожигая металл до самого ядра. Хан, увидев это через смотровое окно, закричал от ужаса. В порыве отчаяния он схватил свой разводной ключ и попытался отбиться через приоткрытую щель, нанеся Эну удар, который на секунду дезориентировал демонтажника. Это дало короткую передышку, но боль Нори была невыносимой. — Ева... — Нори упала на колени, её масло хлестало на снег, окрашивая его в черный цвет. — Заходи... Быстрее! Забирай Узи... Позаботься о моей дочери... Пожалуйста! Ева, обливаясь цифровыми слезами, нырнула в закрывающуюся щель вместе с младенцем. Последнее, что она видела — это как Нори рухнула без сил. Из неё вытекло почти всё масло, системы жизнеобеспечения одна за другой выдавали «Critical Error». Хан смотрел на это, онемев от ужаса. Его жену убили на его глазах. Он не мог больше смотреть. Чтобы спасти тех, кто внутри, он нажал на рычаг, закрыв двери так плотно, как только мог. В ту ночь он похоронил своё сердце вместе с ней. Нори осталась лежать в кислотном снегу, официально признанная мертвой. Но Солвер внутри неё ещё не закончил свою игру. Кей захлопнула дневник. Её руки дрожали, а в комнате в настоящем времени повисла гробовая тишина. Нори, стоявшая рядом, медленно коснулась своего плеча — там, где когда-то был шрам от кислоты. — Он думал, что убил меня, — глухо произнесла Нори. — И я сама так думала. Но Солверу не нужна была моя смерть. Ему нужно было моё отчаяние. Кей почувствовала, как по её щеке скатилась тяжелая маслянистая капля. Это была не её боль, но она жгла изнутри. В глубине её сознания, там, где в тесном узле сплелись две души, раздался тихий, дрожащий голос Долл: — Там была моя мама, Кей... — прошептала она. — И хотя Нори выжила, моя мама... когда в наш бункер проломились демонтажники, они убили её. И папу. Я осталась сиротой. Кей плакала, сама не понимая, чьи это слёзы — её собственные от апатии и ужаса или это горе Долл просачивалось сквозь их общее тело. Красный глаз Кей пульсировал, а по лицу бежали алые струйки, смешиваясь с прозрачным маслом. Нори медленно подошла к ней. Она видела это свечение, видела, как внучка содрогается от чужого горя. — Я не знала о смерти Евы, — глухо произнесла Нори, и в её голосе послышалась бесконечная усталость. — После того, как меня объявили мёртвой, я долго была лишь тенью в пустошах. Я надеялась... я правда надеялась, что её Солвер защитит её так же, как защитил меня. Нори положила руку на плечо Кей, чувствуя, как та дрожит. — Жаль, что Ева не смогла выжить ни в каком виде, — добавила она, глядя в сторону двери. — Она была единственной, кто не считал меня сумасшедшей в ту ночь. Она спасла Узи... она дала нам шанс. В голове Кей Долл внезапно затихла, но это была не пустота, а тяжелое, зреющее внутри решение. Кей чувствовала, как внутри неё поднимается холодная ярость, смешанная с невыносимой тоской по родителям, которых она (или Долл?) видела только в окровавленных воспоминаниях. Кей резко выпрямилась, её окуляры вспыхнули ярким, решительным светом. Красный и фиолетовый цвета на её дисплее на мгновение слились в один чистый спектр. — Погоди! Я нашла ключ ко всему! Я нашла его! — Кей почти выкрикнула это, схватив Нори за руки. — Спасибо, Нори... Но прошу прощения за то, что побеспокоила тебя такой безумной идеей. И еще... ты можешь мне помочь в создании кода «Анти-Солвера»? Ты знаешь Солвер как никто другой... Нори замерла, глядя на внучку с нескрываемым удивлением. Она увидела, как Кей кивнула сама себе — это Долл внутри неё подала знак согласия. Для Долл Солвер был не просто программой, он был убийцей её семьи и разрушителем её жизни. — Я хочу защитить маму... — голос Кей опустился до шепота, полного боли и силы. — Помоги... Кей сделала шаг назад, и её взгляд стал пугающе осознанным. — И Нори... я поняла. Антагонист здесь не Син. Это Солвер. Солвер сжирает разум, а Син — та, кто пострадала больше всех. Она была первой жертвой, её личность просто стерли и переписали. И поэтому я борюсь не с ней... а с кое-кем пострашнее. С тем, что сидит буквально в нас. Нори медленно выпрямилась. В её глазах отразилось понимание, которого она ждала долгие годы. Она десятилетиями винила Син, ненавидела её, но Кей только что озвучила ту страшную правду, которую Нори боялась признать: Син была лишь пустой оболочкой, которую Солвер использовал, чтобы носить свой «костюм» из плоти и металла. — Анти-Солвер... — Нори задумчиво коснулась своих датчиков на голове. — Это опасная игра, Кей. Пытаться создать код, который уничтожит корень программы, не убив при этом носителя... это почти невозможно. Но... Она посмотрела на дверь, за которой стоял Хан, а потом снова на Кей. — Если Долл готова предоставить свои вычислительные мощности, а я — свои знания о «Хижине», то у нас есть шанс. Син не виновата в том, во что её превратили. Но чтобы спасти Узи, нам придется вырезать Солвер хирургическим путем из самой реальности….