Пока не кончится кислород

Влюблённость была как плющ — тихая, настойчивая, оплетающая всё внутри. Но вместе с ней в кабинете литературы что-то менялось. Беседы стали глубже, отвлечённые темы всё чаще касались личных граней. Глеб рассказал про то, как учился играть на гитаре, пол мечты о музыке. Серафим как-то обмолвился о том, что сам в школе писал ужасные депрессивные стихи, которые теперь сжигает от стыда. Они смеялись над этим. Они стали друзьями. Настоящими, не по обязательству, а по выбору. И в этой дружбе была своя сладость — более безопасная, но оттого не менее ценная. Именно эта дружба и подтолкнула Глеба к безумной идее. Он хотел вынести её за стены школы. Увидеть Серафима не в роли учителя в кабинете с запахом мела, а просто человека в обычном мире. На прогулке. Простой, дружеской. Сразу было понятно: без совета Кирилла тут не обойтись. Тот обладал врождённым чутьём на всё, что связано с социальным взаимодействием, пусть и в своём уникальном стиле. ——————————————————————— Они сидели на заднем дворе школы после уроков, курили, Кирилл — по-настоящему, Глеб — просто держал подожжённую сигарету для вида, чтобы руки не тряслись. — Кир, — начал Глеб, глядя куда-то в сторону. — Я хочу его куда-нибудь позвать. — Позвать? Куда? На свидание? — Кирилл фыркнул, выпуская изо рта кольцо дыма. — Нет, блять, не на свидание! — Глеб резко повернулся к нему, чувствуя, как на щеках разливается жар. — На прогулку. Просто погулять. Как друзья. — Ага, как друзья, — протянул Кирилл с непередаваемой интонацией. — Ну и че ты от меня хочешь? Благословения? — Хочу понять, как это, блять, сделать, чтобы не выглядеть как полный идиот! — выдохнул Глеб. — Вот просто так взять и сказать: «А давай в субботу в парк»? — А почему нет? — Кирилл пожал плечами. — Только смотри, не заикайся. И не красней, как помидор. А то он подумает, что у тебя температура, и в больницу отвезёт. — Очень смешно, — пробормотал Глеб, но в его тоне сквозила настоящая паника. — А если он откажет? — Ну, откажет, и хуй с ним, — философски подметил Кирилл. — Значит, не судьба вам в парке голубей кормить. Зато узнаешь. А то ты тут тлеешь, как трут, сам не свой. Лучше уж одним махом. Глеб молча кивнул. Логика была железной. Пусть грубой, но железной. — И ещё, — добавил Кирилл, прищурившись. — Говори, когда будете гулять. Я буду неподалёку. На всякий пожарный. — Нахуй ты там нужен?! — Мало ли что, — Кирилл отбросил окурок и встал. — Вдруг тебя укачает от счастья, или ты опять в обморок грохнешься. Кто тебя поднимать будет? Он? Так он же, небось, тоже субтильный. А я — вот он, силач. — Он скомично напряг бицепс. Глеб не мог не рассмеяться. Этот идиотизм был его антидотом от любой паники. — Ладно, псих. Спасибо. — Да не за что. Только дай знать, когда и где. И… удачи, Глебас. По-чесноку. ——————————————————————— День «Х» настал в пятницу, после их обычной встречи. Говорить было уже не о чем, домашнее задание сделано, книги обсуждены. В воздухе висела та самая тягучая, неловкая тишина, когда все дела закончены, но расходиться ещё рано. Глеб понял — вот он момент. Серафим складывал бумаги в портфель. Глеб, стоя у окна и глядя на темнеющий двор, собрал всю свою волю в кулак. Голос прозвучал чуть хрипло, но достаточно громко: — Серафим. Тот поднял голову, удивлённо. Глеб почти никогда не называл его по имени. — Да? — Я тут подумал… — Глеб сделал паузу, сглотнул. — У тебя в субботу планы есть? Серафим отложил книгу, его лицо выражало лишь лёгкое любопытство. — Да нет, никаких особых дел нету. А что? — Может… сходим куда-нибудь? Не здесь. — Глеб жестом обвёл кабинет. — В парк, например. Или просто погулять. Без этих… — он махнул рукой на стопки тетрадей. Наступила тишина. Самая долгая в жизни Глеба. Он видел, как в глазах Серафима мелькнула быстрая, сложная цепочка мыслей: удивление, лёгкая настороженность, размышление. — Это… в рамках наших занятий? — осторожно спросил Серафим. — Нет, — честно сказал Глеб. Он не мог врать. Не ему. — Это… просто так. Если хочешь. Он приготовился к вежливому отказу. К какой-нибудь отговорке про занятость. Но Серафим вдруг улыбнулся. Не своей обычной, сдержанной улыбкой, а по-настоящему, слегка игриво. — Знаешь, а почему бы и нет? Мне самому здесь уже сидеть давно наскучило. — Он посмотрел на телефон. — В субботу, скажем, в три? У центрального входа в Городской сад? В груди у Глеба что-то ёкнуло и расправилось, как будто лопнул тугой пузырь. — Да, — он кивнул, слишком быстро, слишком энергично. — Три. Отлично. — Тогда договорились, — Серафим взял свою сумку, собираясь уходить, но в его движениях появилась какая-то новая, лёгкая небрежность. — Только давай без разговоров о Блоке и символизме, а то я и в выходной не отдохну. — Обещаю, — Глеб тоже улыбнулся, и на этот раз улыбка была искренней, без паники. Он вылетел из кабинета, и в коридоре его чуть не сбил с ног поджидающий Кирилл. — Ну?! — тот схватил его за плечи. — Быстро, сука, отчёт! — Согласился, — выдохнул Глеб, и его лицо расплылось в глупой, неконтролируемой улыбке. — В субботу, в три. — Охуеть! — воскликнул Кирилл, хлопая его по спине. — Ну ты даёшь, Викторов! Прорвался! Так это ж надо отметить! — Отметим, — согласился Глеб, позволяя другу тащить себя к выходу. Идя домой, он чувствовал лёгкость, граничащую с эйфорией. Он сделал это. Не свалился в обморок, не запнулся, не покраснел как рак. Он пригласил, и его не отвергли. Это был не просто рискованный шаг. Это был прыжок через пропасть. И земля под ногами по ту сторону оказалась твёрдой. Впереди была суббота. Прогулка. И дикий, безумный страх, смешанный с предвкушением. Но сейчас, в этот момент, он чувствовал себя победителем. Пусть маленьким, пусть только на одном фронте, но — победителем. И это чувство было слаще любой голодной легкости, которую он знал раньше...