Глава 7: Чистый
25 января 2026 г., 20:44
«Очень серьёзная функция расизма — отвлечение. Он мешает вам делать свою работу. Он вынуждает вас снова и снова объяснять причины своего существования. Кто-то говорит, что у вас нет культуры, и вы тратите силы, доказывая обратное. Но всё это не нужно».
— Тони Моррисон
В тот вечер Драко даже не заметил, что ел, и ни разу не взглянул на тарелку. Он был слишком занят тем, что обшаривал взглядом Главный зал в поисках Тео и Грейнджер, не находя ни того ни другую, настолько, что, спроси его кто-нибудь, чем он ужинал, он не смог бы дать даже приблизительный ответ. Он не смог бы перечислить и остальные занятия, растянувшиеся на весь вторник после обеда: он просто часами таскался за Дафной, и неважно, были ли рядом другие соскрофцы седьмого или восьмого курса. Похоже, это никого не волновало. Преподаватели не делали замечаний, не выгоняли его с уроков. А если и пытались, он их не слышал. И вот теперь он сидел здесь, механически двигая вилкой вверх-вниз, пока его взгляд блуждал по залу, а мысли снова и снова возвращались к поискам фрика и грязнокровки. В конце концов сквозь туман в голове пробился голос: — Эй. Ты меня слышишь, Драко? Я хотела спросить, что случилось сегодня утром. Дафна упомянула, что урок зельеварения был… насыщенным. Можешь рассказать? Мне ужасно любопытно, а она ничего не объясняет. Драко поднял глаза и встретился с нетерпеливым голубым взглядом Астории. Один тонкий палец был вытянут вдоль её челюсти; она внимательно смотрела на него, ожидая ответа — или сразу нескольких. Сколько времени она уже говорила? Он потёр виски и сказал: — Дафна, скорее всего, не стала рассказывать, потому что там было насилие, а она не хотела задеть твою чувствительную натуру. Дафна фыркнула, а Астория нахмурилась и сказала: — То есть… — То есть группа семикурсников напала на Гермиону Грейнджер прямо посреди урока, — коротко ответил Драко. — В то время как профессор развалился в кресле и ничего не делал. Гойл выронил столовый нож, а Блейз хмыкнул: — Прямо на глазах у преподавателя? Это ж какие яйца нужны. Драко усмехнулся: — Вообще-то участвовали одни девчонки. Дёргали за волосы. Царапали ногтями. Вся эта жалкая бабская хрень. У меня от их визга уши закладывало. — И никто не попытался их остановить? — тихо спросила Астория. — Нет. — Ну, я бы к ним присоединилась, — рассмеялась Пэнси, яростно вытирая пальцы о салфетку. Все десять ногтей были вымазаны в отвратительном зелёном цвете после первого занятия по магии крови. Драко смутно помнил, как она жаловалась на это раньше, но тогда он не слушал. Сейчас — слушал. Пэнси продолжила: — Я слышала, как наши обсуждали это. Говорят, Грейнджер сама добилась зачисления в Дурмстранг, хотя британское Министерство магии было против. Сумасшедшая, да? Так что если она пропадёт или её заавадят до выпуска — это целиком её вина. Надо было думать головой, прежде чем лезть за границы ради… ради… чёрт его знает чего. Кто вообще знает, что творится в её заученном магловском мозгу? Я — точно нет. — Профессор по зельеварению и правда не вмешался? — снова спросила Астория. Лицо у неё было напряжённым. — Как его зовут? — А что? Донесёшь на него директрисе за издевательства над маглорожденными? — усмехнулся Драко. — Пэнси права. Грейнджер сама напросилась. Её сюда никто не тащил, в отличии от нас. Она всегда может перестать строить из себя мученицу и убраться отсюда. Дафна, до этого молчавшая, наклонилась к сестре и прошептала ей на ухо: — Его зовут профессор Эллингсбоу. — Спасибо, — отозвалась Астория. — Мне просто было интересно. Внимание Драко снова уплыло. Он окончательно бросил попытки поесть и принялся разглядывать зал. Длинный, извивающийся стол постепенно пустел: студенты заканчивали ужин и расходились по гостиным своих домов перед отбоем. Тео и Грейнджер по-прежнему не было видно.***
Драко вышел из Главного зала вместе со всеми и уже прикидывал, не пойти ли за ними в общежитие Вулверина, когда Пэнси потянула его в сторону. — Идите вперёд! Мы вас догоним, — ухмыльнулась она Гойлу и Блейзу. Те лишь пожали плечами и продолжили путь, растворяясь в коридоре среди других зевающих студентов Дурмстранга. А затем Пэнси вцепилась Драко в рукав и потащила его в примыкающее крыло, продуваемое насквозь. В стенах зияли арочные окна без стёкол. Ледяной ветер гулял по проходу, вгрызаясь в кости и окончательно портя настроение. — Куда, мать твою, ты меня тащишь, Пэнси? — проворчал Драко, выдёргивая локоть из её цепкой хватки. Её улыбка дрогнула, но тут же сменилась смешком. — Есть кое-что, что я хочу тебе показать. Не переживай, это ненадолго, и никто даже не заметит, что нас нет. Обещаю. Он вздохнул, уже догадываясь, куда она его ведёт, пусть даже не знал точного места. Как тут не догадаться, если они путались друг с другом годами? Ничего серьёзного — так, то сходились, то расходились. Время от времени. Правда, с их последнего раза прошло уже бог знает сколько времени. Драко даже не мог вспомнить когда именно он был. В марте? В апреле? Но сегодня он был слишком вымотан. Пэнси же, напротив, была одержима идеей остаться с ним наедине. Она почти силой протащила его по опустевшей крепости, завернула за тесные повороты и спустила по изогнутой лестнице из камня — по маршруту, который явно знала. Вероятно, уже успела разведать заранее. И стоило ему только начать ворчать, как она тут же шикнула на него и втянула в скрытую нишу у коридора, почти такую же, как та, где он утром прижал к полу Тео. Пэнси усадила его на ледяную скамью, вырубленную прямо в стене. Холод пробирал даже сквозь ткань брюк. Драко нахмурился и уже собирался подняться, но Пэнси устроилась у него на коленях лицом к нему, обхватив шею обеими руками, словно шарф в форме Пэнси Паркинсон. А потом она просто замерла и уставилась на него — так, словно без слов спрашивала: «Можно?». Или ждала, что он сейчас сбросит её на пол. Ничего невероятного в этом не было. На короткий миг Драко всерьёз задумался поступить именно так: столкнуть её с колен и оставить ни с чем — разгорячённую и злую. Он ей ничего не был должен. Никогда. Но её бёдра были такими мягкими. Тёплыми. Податливыми. Такой теплоты он не чувствовал ни разу в этой промёрзшей пустыне, которую здесь называли школой. И она уже расстегнула три верхние пуговицы на форменной тунике. Он видел округлость груди; розовые контуры сосков, дерзко проступающие сквозь тончайшую ткань рубашки. Драко медленно выдохнул и сдвинулся, распределяя её вес ровнее по своим бёдрам. Пэнси улыбнулась и опустила колени на скамью, обрамляя его ноги, и начала покачиваться на нём — влажная и горячая даже сквозь слои ткани. Она тёрлась о нарастающую твёрдость под его брюками. Волнообразные движения сопровождались тихими стонами. Драко обхватил одной рукой её зад и притянул ближе, пока она продолжала елозить на нём, как уличная кошка в течке. Другой рукой он сжал её волосы, шелковистые и короткие, направляя её губы к своей шее. Она не сопротивлялась: знала, как обычно всё происходит, какие места он любит, а к каким не выносит прикосновений. Пока её шершавый язык скользил вверх-вниз по его горлу, он прижался щекой к её макушке, вдыхая чистый запах мыла без отдушек. Член дёрнулся и налился жёсткой тяжестью. Кровь отхлынула от головы вниз, к пульсирующей длине под брюками. Мысли затуманились: он подбирался ближе к разрядке, напрягаясь всё сильнее с каждым её движением. Теперь член уже стекал ему на бедро, и Драко болезненно чувствовал, как он напрягается, упираясь в острые металлические зубцы молнии, пока Пэнси тёрлась о него всё быстрее и жёстче. Её трусики съехали в сторону под шерстяной юбкой, а щель раскрылась достаточно широко, чтобы мокрая киска пропитала ткань. И это было чертовски горячо. Пока Пэнси всё не испортила, заговорив, как всегда. Так, как он терпеть не мог. Она прошептала ему в покрывшуюся мурашками шею: — Ты же понимаешь, почему они здесь, да, Драко? Ты должен понимать, зачем здесь Гринграссы. Потому что их родители хотят… Его ладонь взметнулась к её лицу, и он прижал её рот, заставляя замолчать. Драко сосредоточился на движении её бёдер, а не на голосе. Но она, мать её, не затыкалась. Вывернувшись из его хватки, она сказала: — Родители отправили их в Дурмстранг из-за тебя и остальных. Они хотят договориться с твоей семьёй. О помолвках, я имею в виду. Астория сказала мне об этом в поезде, хотя я и так догадывалась. Зачем ещё выбирать именно эту школу из всех возможных? Вот почему мой отец отправил меня сюда. Чтобы я вернулась домой с подходящей партией. С женихом. С кем-то вроде тебя. Пэнси подчеркнула слова, прижавшись к его напряжённому телу. Драко снова потянулся к её рту, но она увернулась. — Да брось, Драко. Это не так уж плохо. Мы даже можем заниматься этим каждый день, пока ты не решишься. И кое-чем ещё, как у нас было в Хогвартсе. Я не против. Он уже не мог игнорировать её зудёж. Драко замер и резко, раздражённо вдохнул. Обе руки легли Пэнси на талию, и он снял её со своих колен, поставив на пол. Её юбка всё ещё была зацеплена за ремень, а хлопковые трусики съехали набок. Она дрожала. Драко откинулся на скамью, мрачно глядя на неё снизу вверх, пока член всё ещё пульсировал в брюках. Но он игнорировал это. Чёрта с два он позволит Пэнси использовать его как паршивую разменную монету. Пошла она. Он тихо заговорил: — Не делай вид, будто тебе не всё равно, Паркинсон. Тебе плевать на меня. Всегда было. И всегда будет. Она фыркнула, поправляя юбку: — Ну и что, если так? Мы взрослеем, а ты лучше остальных вариантов. Не то чтобы их и так было много. По крайней мере, тебя я знаю. Кто выберет незнакомца? Извини, что я хочу иметь хоть какой-то контроль над своим будущим. Драко закатил глаза без тени сочувствия. — Твоим будущим? По крайней мере, тебя не отправят в тюрьму, если ты не найдёшь мужа. А если я завалю учёбу в Дурмстранге, если не сдам хоть один предмет, Министерство отнимет у меня всё. — Паркинсон. Малфой. Ровный, безэмоциональный голос заставил обоих обернуться. Там стояла профессор Иванова: каменное лицо и серая мантия почти растворялась в тенях тёмного коридора, рукава слегка колыхались от незаметного движения воздуха. Она шагнула вперёд и сказала: — Сейчас четверть часа после отбоя. Все студенты должны находиться в своих общежитиях. Пэнси вспыхнула густым румянцем. Она торопливо застегнула пуговицы формы и, юркнув мимо главы дома Соскрофа, поспешила прочь. Иванова не попыталась её остановить и даже не моргнула. Пэнси исчезла в коридоре прежде, чем успела заработать взыскание. Драко поднялся, прикрыв ладонью выпуклость под брюками и влажное пятно на ткани, оставшееся после Пэнси. Впрочем, его не особенно волновало, заподозрит ли Иванова, чем они занимались. Делать вид, будто ничего не было, всё равно уже поздно. Он вопросительно приподнял бровь. Иванова ответила тем же. Но ни один из них не произнёс ни слова. Вместо этого она жестом велела ему следовать за собой. Пока они шли по пустым коридорам, Драко начал различать расплывчатые, мерцающие очертания призраков. До сих пор он не видел в крепости ни одного: возможно, мёртвые выходили лишь ночью, когда живые были заперты в общежитиях. Теперь же сотни фантомов были повсюду. Призраки дрейфовали в сквозняках, как смазанные послесвечения, и создавали ощущение, будто Драко опускается на дно чернильного океана, полного серебристых медуз. Потом они поднялись по винтовой лестнице и вышли наружу. Чёрная пропасть под ними казалась ещё темнее, чем в первый раз, когда они переходили по стене. На полпути к противоположной стороне ледяной порыв ветра ударил в низкий парапет, и Драко напряг все мышцы живота, удерживая равновесие. Камни под ногами были предательски скользкими от изморози, и ему невольно подумалось, сколько призраков крепость получила просто из-за падений. Иванова же шла безупречно уверенно, будто ходила здесь всю жизнь. Она остановилась, дожидаясь Драко, и произнесла своим тревожно ровным тоном: — Вы получите два штрафных балла за нарушение комендантского часа, мистер Малфой. Наберёте десять — и вас… — Отстранят, — грубо перебил Драко, вспомнив слова Куйтека, сказанные Грейнджер. — А после двадцати выгонят. Я уже понял, как это работает. — Значит, мне не нужно объяснять последствия нарушения школьных правил. Наказание за то, что вы находитесь вне общежития после отбоя, пропускаете занятия, отказываетесь спать в назначенной комнате… и нападаете на сокурсника. Драко сбился с шага, и едва не соскользнул к краю. Он мрачно уставился на неё. Разумеется, Тео пошёл и настучал. Это было ожидаемо. Но кое-что в словах Ивановой всё же зацепило его. Драко спросил: — А что плохого в том, чтобы спать в общей комнате? — Это неуважение к другим студентам, которым может понадобиться заниматься допоздна, и помеха для домашних эльфов. Они не могут привести в порядок общую комнату Соскрофы уже два вечера из-за вашего присутствия. На вас поступило несколько жалоб. Иванова снова пошла вперёд. — С этого дня вы будете спать в общежитии. Также вы получите ещё семь штрафных баллов за инцидент с мистером Ноттом. И, наконец, будьте готовы к письму из Отдела магического правопорядка. Завтра утром я отправлю им сову и изложу ситуацию. «Прекрасно». Драко, разумеется, не сказал этого вслух. Они дошли до конца стены и остановились перед глухой кирпичной кладкой, за которой скрывалась общая комната Соскрофы. Драко уже закатывал рукав, чтобы показать всё ещё саднящий шрам от Ритуала распределения, но Иванова резко оттеснила его в сторону. — Дверь запирается с обеих сторон. После отбоя доступ к ней есть только у преподавателей. Она подняла рукав своей мантии и прижала предплечье к месту, где должна была быть ручка. Проём появился прямо под кожей, реагируя на прикосновение. Когда Драко пролез внутрь, Иванова заговорила снова: — Оставаться в Дурмстранге — временная привилегия, мистер Малфой. И никак не гарантия. Возьмите себя в руки или уходите по собственной воле. Бегите, пока вас не утащили силой, рыдающим и орущим о втором шансе, которого вы не заслуживаете. Иванова запечатала проход, оставив его внутри. По крайней мере, до утра.***
Душ был чисто формальностью. Никакого обжигающего кипятка, никакого «отскреби себя до мяса», никакого сжигания бруска мыла за бруском. Пэнси, хоть и грязная миллионом других способов, физически была чистой. Единственное, что у этой девчонки, по сути, вообще имелось в плюсах. И всё же Драко простоял в кабинке довольно долго. Дал ванной наполниться паром, бездумно глядя в кафель и прокручивая мысли по кругу. Потом повернул кран на холодную воду, заставляя себя унять всё ещё ноющую эрекцию и подавить желание кончить прямо на пол душевой. Он не даст Пэнси этого удовлетворения, даже сейчас. Даже если она никогда не заметит разницы. Вместо этого он позволил мыслям бесцельно блуждать по крепостным коридорам, и вскоре уже думал о предупреждении Ивановой. Или, возможно, её слова стоило воспринимать как приговор, замаскированный под совет. Как бы ему ни было противно это признавать, Иванова была права. Если он продолжит испытывать пределы и шляться полусонным, то сам напрашивается на новый приговор. Дурмстранг был лучше альтернативы. Он это знал. Он, мать его, это знал. Но теперь он был всего в одном взыскании от отстранения. Или от чего похуже. Значит, ему придётся делать самый минимум. Стиснув зубы, Драко закрутил кран и вышел из душа. Потом выпил ещё одно зелье для свежего дыхания, чтобы успокоить желудок, и направился в спальню, понимая, что выбора нет, и ненавидя это. Внутри никого не было. Ни грязнокровки, ни фрика. Оба, должно быть, всё ещё где-то истекали кровью, получали разнос или занимались чем-то столь же бесполезным. Драко окинул помещение взглядом, убеждаясь, что следы жизни оставались только на двух кроватях по противоположным концам комнаты. Крайняя справа принадлежала Грейнджер, крайняя слева — Тео, а между ними пустовали пять коек. И поддался ему. Широким шагом подошёл к кровати Тео, подхватил его сундуки, взгромоздил их и швырнул через всю комнату — за дверь, в коридор. Ему было плевать, как щёлкали и разлетались металлические застёжки, как одежда разбрасывалась во все стороны. Когда он закончил, коридор выглядел так, будто по нему прошёлся смерч. Потом Драко сложил свои вещи в шкаф и занял эту кровать, кровать человека, который пытался ему угрожать, запугать, контролировать. Вот до чего он докатился: ворует у Тео. Нельзя было отрицать: это был детский, тупой конкурс «кто дальше пописает». И, может, ему не стоило гордиться такой мелочностью, но он и не гордился. Нет. Он был в ярости. В ярости на всех них: на Тео, на Пэнси, на Иванову, на Министерство, на Альбуса Дамблдора… Все они ему угрожали… пытались запугать… контролировать… а он выдохся. Драко ворочался под простынями, когда увидел, как в дверях появляется тёмная фигура. Он моргнул. Грейнджер на цыпочках пересекала освещённый дверной проём, прижимая к груди стопку учебников и душевую корзинку. На ней была магловская футболка, такая длинная, что прикрывала оба костлявых колена, и она шла босиком, хотя пол наверняка был ледяным. Он видел, как она дрожит, проходя через комнату. Кралась так осторожно, будто пытается стащить собственные вещи. Драко невольно фыркнул. Она вздрогнула и медленно обернулась. Их взгляды встретились: серый с карим. Потом у Грейнджер от шока приоткрылся рот, когда зрачки привыкли к темноте. И она поняла, что это не Тео. — Чт… что ты делаешь в этой кровати, Малфой? — выдавила она. Драко молчал. Вдруг её глаза округлились, и она покраснела. — Нотт с тобой?.. Там? — НЕТ! — рявкнул Драко, и вся усталость мгновенно слетела с него. — Разумеется, нет! С чего ты вообще это спросила? Покраснев ещё сильнее, Грейнджер сказала: — Я могу уйти, если вы двое хотите побыть одни. — Что? Нет. Я же сказал — Нотта здесь нет. В комнате стало тихо. Настолько, что было слышно, как поскрипывают трубы. Потом, безо всякого предупреждения, Грейнджер расхохоталась. Так сильно, что у неё затряслись плечи и она чуть не выронила корзинку. Она швырнула её на кровать, освобождая руки, чтобы вытереть слёзы смеха. Раздражённый, Драко щёлкнул пальцами, резко задёрнул полог и сполз ниже под простыни, прижимая ладони к ушам и пытаясь заглушить шум, который устроила грязнокровка. Наконец Грейнджер успокоилась настолько, чтобы заговорить. Её голос без труда пробился сквозь тонкую ткань. — Просто ты так странно ведёшь себя из-за этой общей комнаты. Будто я заразная… словно у меня драконья оспа или что-то вроде того. Ты же уверял, что дело не в… кошмарах. Так что мне ещё думать? Логично предположить, что вам с Ноттом понадобилось немного приватности, чтобы… ну… ты понимаешь… Фраза оборвалась хихиканьем. Драко фыркнул. Он отдёрнул занавески, распахнул полог и махнул рукой на пустое место рядом. — Смотри сама. Нотта здесь нет. И вообще, я понятия не имею, где он, и мне плевать. Так что перестань нести чушь. — Ой, какой защитник, Малфой, — поддела она. — Я не из тех, кто осуждает отношения. Не надо так смущаться. — Ради Салазара, это не смешно. — Ладно, ладно, — сдалась Грейнджер, проглотив остатки смеха, и устроилась на уголке своего матраса. Она медленно проводила гребнем по волосам, насквозь мокрым после душа. Вода стекала прямо на её смятую постель — тёмную кучу из книг, бумаг и прочего хлама. Для девчонки она была чертовски неряшливой. Поймав его осуждающий взгляд, Грейнджер спросила: — Раз уж мы оба не спим, можно я включу свет, чтобы подготовиться ко сну? Я почти ничего не вижу. Драко уставился на неё, не собираясь тратить слова на идиотские вопросы. Грейнджер коснулась белого шарика на тумбочке, и комната озарилась светом. Он моргнул. И больше уже не мог отвести взгляд. Теперь он смотрел на Грейнджер и пытался не ощутить тошноту, разглядывая лоскутную карту синяков на её коже. Чёрно-синие кольца вокруг запястий, густые фиолетовые пятна по всей левой руке, словно её забрызгало краской. Один рубец на ключице всё ещё кровоточил. Это было отвратительно, и он не понимал, как так вышло. Уж точно не он оставил ей такие травмы во время вчерашней драки: он едва вообще к ней прикоснулся. И на зельях они не выглядели настолько серьёзными, значит, она получила их позже. Его взгляд опустился ниже, и он увидел, что синяки были повсюду. Даже на тонких ногах. Он видел их. Видел… Грейнджер громко кашлянула. Драко поднял глаза. Она уже бросила гребень и неловко тёрла распухшие запястья, будто ей совсем не нравилось его внимание. Она раздражённо сказала: — Сфотографируй, придурок. Дольше продержится. Драко нахмурился. — Это ещё что должно значить? — Забей. Свет померк. Грейнджер забралась в свою кровать и одним движением палочки задёрнула бархатные шторы. Вскоре весь её полог начал светиться красным: она накладывала одно защитное заклятие за другим, наверное, каждую сигнализацию, что умещалась в её огромной башке, и остановилась только тогда, когда воздух загудел от такого количества магии, что у Драко закололо кожу. Он тоже задёрнул полог и перевернулся на бок. Это было излишне. Словно он стал бы приставать к грязнокровке, пока она спит. Или вообще когда-либо. Драко перекатился на другой бок, выжатый досуха, но всё равно не способный перестать думать. Ярость после стычки с Тео схлынула, однако теперь он не мог выключить голову. Наконец-то пришла ясность после вечности в тумане, и от этого он злился только сильнее. Расслабиться не получалось: мышцы были деревянными, будто каждый нерв орал, требуя убраться из этой чёртовой комнаты, даже если за этим последует наказание. Раздражённый, он перевернулся на спину и уставился в тёмный потолок. Сон не пришёл. Тогда он натянул подушку на лицо. И всё-таки решил спросить: — Кто это с тобой сделал? Одеяло зашуршало. Из-за полога донёсся её приглушённый голос. — Девчонки с занятий. Олеандр, Аалдхарг, Морозова и их подружки. А потом ещё какие-то вулверинцы… Я не знаю всех по именам. Ну да. Не то чтобы это было неожиданно. Не новость. И всё же Драко отметил про себя этот список имён без всякого намерения что-либо с ним делать. Бессмысленно, как считать овец. — Почему ты не отбивалась? — спросил он. — Или хотя бы почему не убрала синяки? Уверен, такая всезнайка, как ты, выучила тысячу исцеляющих заклинаний. Грейнджер ответила сразу же: — Я хочу, чтобы они видели каждый след, который оставляют на моём теле, когда я приду завтра и буду готова получить ещё. Хочу, чтобы они поняли: ничто из того, что они сделают, не заставит меня уйти. Драко кивнул в сторону её кровати. Типично гриффиндорская мотивация — ковылять, как после пыток. Самой подавать себя на блюде, выпрашивая новое унижение. После этого она замолчала, и Драко невольно подумал, не ждёт ли она, что он скажет что-то ещё. Поэтому он сказал. — Объясни, почему ты здесь. Она тяжело, горько выдохнула. — Всё не так просто, Малфой. Я выбрала Дурмстранг не по одной причине. Их несколько, и мне не хочется делиться. Драко сорвал подушку с лица, приподнялся и уставился в её занавесь. — Тогда назови хотя бы одну. Повисла оглушительная тишина. А потом её голос стал жёстким. — Потому что мне сказали, что я не смогу.
