Год львицы

«Там, где нет борьбы, нет и прогресса».

— Фредерик Дуглас

      Всю эту ночь Драко то проваливался в полубессознательное забытьё, то выныривал обратно, так и не позволяя себе уснуть по-настоящему. Он был уверен, что стоит ему расслабиться — и придут сны. Тот кошмар. И десяток других. Даже без Тео рядом он предпочёл бы годовую бессонницу тому, чтобы Грейнджер снова услышала, как он ломается. Никогда больше.       Поэтому он не спал и вслушивался в её кошмары. В её крики — едва уловимые, приглушённые пуховой подушкой. Но они всё равно скользили по спальне и доходили до его ушей десятками призрачных шёпотов.       Он не мог разобрать слов, не понимал, зачем вообще пытается… но всё равно пытался. Всю ночь он слушал Грейнджер. Уставшие глаза были прикованы к запылённому, затянутому паутиной потолку, одна рука закинута за голову. Мысли метались между тысячей вариантов, а он считал каждый звук. Всегда считал.       Сначала эти слабые, жалкие звуки приносили ему удовлетворение. После того как Грейнджер застала его на полу в ванной, это казалось поэтической справедливостью. Словно наконец сравнять счёт в квиддиче после трёх дней поражений… потому что теперь было ясно: она тоже треснула. Хотя признаки он видел и раньше. Это было написано у неё на лице задолго до синяков.       Так Драко и пролежал часами, подслушивая тихую муку грязнокровки и прислушиваясь к её дыханию. Даже не допуская мысли что-то сделать в ответ. Разумеется, нет. Он ни за что на свете не стал бы утруждать себя ради Гермионы Грейнджер. Даже если бы знал, как. А он не знал.       Но, должно быть, в какой-то момент он всё же отключился, потому что, когда проснулся, Грейнджер исчезла. Растворилась в тёмном воздухе, будто её здесь никогда не было, словно проходящий мимо призрак. Вокруг кровати с балдахином не светилось ни одного защитного заклятия: полог пустовал, а набитая до отказа сумка с книгами пропала.       Драко потянулся к тумбочке и коснулся двумя пальцами стеклянного шара — точно так же, как видел накануне у Грейнджер. Тот слабо засветился.       Он моргнул.       В комнате без окон было невозможно определить время, но если Грейнджер ушла, значит, уже почти утро. Третий день из оставшихся двухсот сорока в этой дыре. Он считал.       Он сел, разминая застывшие суставы. По глухо пульсирующей головной боли, которая, казалось, вообще не проходила, можно было понять, что он спал не больше часа. В лучшем случае — двух. Учитывая всё, даже это казалось маленьким чудом. До стадии сновидений он так и не дошёл. По сути, это был всего лишь жалкий кошачий сон. Ни снов, ни кошмаров. Ни криков… по крайней мере, не от него.       Драко не торопясь оделся: спешить было некуда. Потом выглянул в коридор, чтобы убедиться, что ещё очень рано. Солнце едва поднималось над стенами бастиона, все остальные двери спален оставались плотно закрыты. Он скользнул обратно в комнату и занялся инвентаризацией своих вещей, к которым почти не прикасался с момента прибытия на Шпицберген.       Наложив заклинание и лениво растянувшись на кровати, чтобы наблюдать, как его кроваво-красная форма сама развешивается в шкафу, он то и дело поглядывал на дверь. Ему было интересно, вернётся ли Тео или Грейнджер. Он так и не решил, какой вариант хуже.       Но никто так и не появился, и тогда его внимание привлёк свёрнутый кусок пергамента. Драко протянул руку и снял его с тумбочки. Свиток, который Тео, должно быть, оставил ещё до того, как ему проломили грудь и отобрали кровать.       Драко нахмурился, пробегая глазами список и видя своё имя в самом верху. Он понял, что это его пропавшее расписание занятий, то самое, которое он так и не удосужился прочитать.       Он развернул пергамент и стал изучать его с рассеянным интересом.

***

Институт древних искусств Дурмстранг

РАСПИСАНИЕ НА ОСЕННИЙ СЕМЕСТР

ДРАКО Л. МАЛФОЙ

      Дуэли: базовый курс боевой подготовки, направленный на развитие беспалочковой магии и навыков владения оружием.       Профессор Тайган Куйтек.       Территория Восточной крепости.       Пн Ср Пт (утро)       Зельеварение: углублённое изучение приготовления зелий, алхимии и методов консервации.       Профессор Ремирио Эллингсбоу.       Подземелья, аудитория G.       Вт Чт (утро)       Магия крови: обзорный курс по тёмным искусствам, кровавым предсказаниям, ранам от проклятий и некромантии.       Профессор Катя Иванова.       Главный уровень, аудитория H.       Пн Пт (день)       Ментальная психометрия: практика ментальной защиты и вторжения посредством окклюменции и легилименции.       Профессор Элизабет Дорнбергер.       Кабинет директрисы.       Ср (день)       Криптозоология: обращение с демоническими тварями и существами.       Профессор Мариус Сангвини.       Атриум третьего этажа.       Вт Чт (вечер)

***

      — Чёрт возьми, — выругался Драко, швыряя свиток на одеяло и растирая лоб.       То, что его не распределили в обычный дом вроде Вульпелары, оказалось ещё большим провалом, чем он ожидал. Он думал, что большинство предметов совпадут с Хогвартсом или, по крайней мере, у него будет хоть какой-то контроль над выбором. Оказалось, ни черта подобного. Он не мог просто ходить на занятия вместе с вулверинцами и уциленцами: их расписания не совпадали полностью. Вдобавок к зельеварению ему навязали ещё четыре новых предмета. И он уже умудрился пропустить первые занятия по магии крови и криптозоологии. Ничего из этого не радовало. Каждый предмет звучал одинаково уродливо и выматывающе.       Драко откинулся на подушки, раздумывая, не забить ли вообще на учёбу. Проспать утро. А потом, может быть, и день.       Но стоило ему закрыть глаза, как в памяти всплыло предупреждение Ивановой, и кровь заледенела. Будто к двери бесшумно подплыл дементор в капюшоне.       Драко схватил расписание и встал.       На этот раз в общей гостиной были ученики. Они сидели за каменными скамьями, в последний момент доделывая задания. Толпа пустых лиц уставилась на Драко, когда он вышел из коридора спален. Он так и не привык к тому, насколько странно выглядят все студенты в Соскрофе. Словно, как и Иванова, они существовали без эмоций.       Никто не сдвинулся с места и ничего не сказал, когда Драко вошёл. Они просто смотрели, и он тоже молчал, не желая, чтобы его узнали по голосу, который орал здесь две ночи назад.       Он сжал челюсть и быстро пересёк зал, не встречаясь с ними взглядами. Но прежде чем он успел выйти, дорогу ему преградила девушка примерно его возраста.       Худая, длинноногая, с чёрными волосами, струящимися ниже талии, словно траурная вуаль. Красивой её никто бы не назвал. Нет, она была по-своему впечатляющей: пугающе притягательной. И было ощущение, что они уже встречались.       Девушка протянула руку и заговорила низким, но отчётливо женским голосом:       — Рене. Мы давно не виделись, Драко Малфой. Десять лет, кажется. Тогда мы были совсем детьми.       Драко нахмурился, пожимая ей руку и пытаясь выловить это лицо из мутных воспоминаний, которые в последнее время и без того путались… и вдруг понял, кто она.       — Рене Долохова, верно? Твой отец…       — Я предпочитаю больше о нём не говорить, — перебила Рене. В её тоне звучала жёсткость. В том, как сузились её нефритово-зелёные глаза, те самые, что она, должно быть, унаследовала от Антонина Долохова.       Насколько Драко знал, Долохова, одного из самых приближённых к Тёмному Лорду, приговорили к смерти при жизни. К изъятию души.       От этой мысли Драко стало дурно. Он вполне понимал, почему Рене не хотела касаться своей семейной истории.       Теперь он вспомнил и её детские визиты в Уилтшир. Те дни, когда её мать, странная женщина, вероятно уже давно мёртвая, привозила её поиграть. Впрочем, словом «поиграть» это назвать было сложно: они просто неловко сидели у конюшен, пока взрослые пили чай в саду. Таких пустых, навязанных дружб в их кругу было столько, что всё давно слилось в одну серую массу. К тому же Долоховы никогда ничем не выделялись.       Рене, казалось, закончила собственную оценку и задумчиво произнесла:       — Ты изменился, Драко. Стал выше, но слишком худой для своего роста. Похоже, ты плохо ешь.       Эта прямота его задела. Само предположение. Будто она и правда его знала — только потому, что они провели вместе несколько скучных часов больше десяти лет назад. А что, если он всегда выглядел как невыспавшийся инфернал? Откуда ей знать, что он не просто ужасно постарел? Что это не его обычное состояние?       Она не знала.       Драко закатил глаза и протиснулся мимо Рене к арочному выходу.       Она не пошла следом.

***

      Этого короткого столкновения хватило, чтобы окончательно отбить Драко аппетит, так что в Главном зале он задержался ровно настолько, чтобы найти ближайшую корзину с хлебом и стащить тост — одну из немногих вещей, которые его взбунтовавшийся желудок ещё принимал.       Жуя на ходу и бродя по коридорам, он снова изучал расписание и раздражённо выдохнул, осознав, что сегодня среда, а следующий урок — дуэли. И не с кем-нибудь, а с Грейнджер.       Может, просто может быть, она выскользнула из комнаты пораньше, чтобы потренироваться… или заняться чем-то не менее мерзким. Например, метать свои мелкие ножи, представляя на учебном манекене его лицо.       От этой мысли Драко мутило. Вот такая у него сраная удача: в этом семестре их словно нарочно сводили вместе на всём подряд.       — Малфой!       Он напрягся и очень медленно обернулся.       К счастью, это была не Грейнджер, а знакомая компания слизеринцев, ставших вулверинцами. Все трое шли на совместное занятие по боевой подготовке. Блейз ускорил шаг и по-дружески сжал плечо Драко. Повязки всё ещё были на месте, и сам он выглядел воодушевлённым перспективой реванша с партнёром… из мести. Он хрустнул всеми десятью костяшками пальцев. Гойл же, напротив, выглядел мучительно бледным, таким же тошнотворно настороженным, как и сам Драко, при мысли о грядущем уроке.       Пэнси избегала его взгляда.       Драко отвечал тем же. Это была далеко не первая их ссора и уж точно не последняя. И даже не первый раз, когда она заводила разговор о помолвке.       Он пошёл рядом с Блейзом. Тот говорил:       — Понедельник был случайностью. Я был не готов, а Беовульф Мюнтер ещё не знает, что его ждёт в этот раз.       Хрустнув шеей, Блейз продолжил:       — Между занятиями я зашёл в библиотеку, и, как выяснилось, на фоне неё Запретная секция Хогвартса — просто детский уголок. Я нашёл парочку сглазов, которые собираюсь опробовать на этой обезьяне. Я был в шаге от того, чтобы применить их вчера, когда он принимал душ, но решил играть честно.       Драко нахмурился.       — Я пропустил начало занятия и не слышал всех инструкций Куйтека. У нас правда вообще нет правил? Ничего не запрещено?       — Единственное правило — не убить друг друга.       На этот раз ответила Пэнси, не поднимая глаз от ног.       Гойл нервно хмыкнул в знак согласия.       «Просто охуительно».       Они вышли через парадные двери и направились к полю, где проходил предыдущий урок. Путь через территорию Восточной крепости пробирал до костей. Воздух был самым холодным за всю неделю, а снег спрессовался в опасно скользкий настил.       Гравий под ботинками Драко ощущался как замёрзшая река, и его заранее передёргивало от мысли, что ради видимости образования… или физической подготовки… или какой там, к чёрту, цели у этих дуэлей его снова заставят раздеться до рубашки.       Больше всего ему не хотелось драться с Грейнджер. Провести всю ночь в тридцати футах от неё оказалось… терпимо… но это маленькое чудо случилось лишь под угрозой отстранения. Значит, нужно было просто попросить другого партнёра для спарринга. Куйтек, похоже, относился к нему так же благосклонно, как ненавидел Грейнджер, и вряд ли отказал бы. Возможно, даже понял бы причину без объяснений.       Но вокруг инструктора по дуэлям уже собрались десятки вулверинцев, и он заставлял их выполнять серию растяжек прямо на обледенелой лужайке. Блейз нашёл свободное место сзади, и они торопливо начали снимать шапки, мантии и верхнюю одежду. Драко заметил, что Пэнси, как и другие девушки, надела под алую юбку короткие шорты. Это было логично, учитывая, что им предстояло драться, но в понедельник он этого не заметил. Тогда он вообще многого не замечал.       Зато не заметить своего спарринг-партнёра он не мог.       Грейнджер, разумеется, в своём стиле, устроилась в самом начале строя. Вытянув ноги, она разминала избитые задние мышцы бедра и при этом смотрела Куйтеку прямо в глаза, почти наверняка доказывая свою «причину» выбора Дурмстранга — причину, в которую Драко не верил ни на секунду. Потому что даже если это и было её идиотской мотивацией, единственным результатом стало то, что Куйтек злился всё сильнее.       И правда: Куйтек выглядел так, будто вот-вот сорвётся. Он вперил в Грейнджер почти безумный, яростный взгляд. Находиться рядом было неуютно. Казалось, все остальные просто случайные свидетели дуэли взглядов между преподавателем и студенткой и только ждут, кто сломается первым. Несколько ближайших вулверинцев нервно посмеивались себе под нос.       После ещё десяти минут агрессивной растяжки, от которой мышцы у Драко закаменели ещё сильнее, Куйтек хлопнул в ладони и объявил:       — Первый урок был нужен, чтобы я оценил ваши индивидуальные навыки. И они, как нетрудно было ожидать, оказались уныло посредственными. Сегодня мы начинаем настоящие сражения.       Куйтек шагнул вперёд. Его гладко выбритая голова блестела на солнце, как золотой снитч.       — Как бы ни были приятны наступательные манёвры, умение обездвижить противника не менее важно. К этому моменту вы все обязаны свободно владеть «Левикорпусом», «Остолбенеем» и прочей банальной чепухой. Поэтому мы будем отрабатывать завершение боя, используя только беспалочковую магию. На случай, когда у вас остаётся лишь голова, а спасает только изобретательность.       Взгляд Куйтека снова вернулся к Грейнджер, стоявшей по стойке «смирно». Он протянул раскрытую ладонь и приказал:       — Дай мне свою палочку, грязнокровка. Для демонстрации.       Грейнджер напряглась, явно колеблясь, но всё же неохотно подчинилась. Однако её взгляд не отрывался от конфискованной палочки, когда Куйтек отошёл.       Куйтек заговорил снова, с откровенным удовольствием:       — Маглы беспомощны без оружия. Отними пистолет у полицейского — и он становится никчёмным. Слабым. Мы не такие. Мы превосходим их во всём и не должны ограничивать себя лишь определёнными видами колдовства. Магия — это больше, чем кусок дерева. Это всего лишь один из сотен каналов. Даже потеряв палочку, вы не теряете мозг.       Куйтек резко развернулся на юг, к ближайшему сосновому лесу, ободранному сентябрьскими морозами. Улыбаясь, он отвёл руку назад, зажав палочку Грейнджер между двумя пальцами, и навёл её на деревья, будто длинное деревянное копьё.       Он прищурился, прицелился и метнул.       Резкий свист рассёк тишину.       Палочка с невероятной скоростью прорезала воздух и исчезла в кромке леса.       Несколько вулверинцев захихикали, и Куйтек присоединился к ним.       — Эта девушка, — сказал он, глядя на Грейнджер, — только что лишилась оружия. А значит, ей придётся найти новый способ драться. Или же признать, что она ничем не лучше магла. Признать, что она уступает всем нам.       Драко видел, как от напряжённых плеч грязнокровки волнами расходился праведный гнев. Видел, как напряглись её сжатые кулаки — это было заметно даже с двадцати ярдов. Но она не перебила Куйтека, который уже расхаживал между рядами учеников, объясняя стартовое упражнение.       Сам Драко слушал лишь вполуха. Тепло от растяжки выдуло ледяным ветром, и его пробирала дрожь. Взгляд скользнул к солнцу — бледному диску, зависшему низко над горизонтом, ещё ниже, чем в день его прибытия на остров. К концу октября солнце исчезнет совсем, уступив место четырём месяцам полной темноты, Полярной ночи.       Драко выдохнул, наблюдая, как его дыхание кристаллизуется в воздухе.       Даже если основателей Дурмстранга по всей Европе травили полоумные маглы, строить школу на грёбаном Северном полюсе было полнейшим идиотизмом. Тупым, садистским, чёртовым…       — Малфой. Перестань бормотать в облака, как псих, и слушай.       Что-то твёрдое ткнуло его в живот, и Драко опустил взгляд.       — Да, да, понял. Отвали.       Блейз тыкал его пальцем в живот, возвращая в реальность. Куйтек уже находился на другом конце заснеженного поля и показывал «Инкарцеро» без палочки, с использованием сложных жестов. На глазах у класса из его ладоней сформировались толстые канаты и обвились вокруг неудачной пары добровольцев, стянув их вместе крепче связки дров. Оба рухнули и покатились по снегу.       Глаза Драко сузились. Похоже, всего за пару минут он умудрился пропустить половину происходящего.       Блейз наклонился ближе и прошептал:       — Что с тобой в последнее время? С тех пор как мы сели в поезд, у тебя будто мозг отключился. — Он нахмурился. — И это при том, что именно у меня диагностированное сотрясение. Так в чём проблема?       — Никакой проблемы. Мне просто, блядь, холодно.       Блейз посмотрел на него с недоверием.       — Осталось меньше двух месяцев до следующей проверки ОМП. Или ты забыл, малолетний военный преступник? Ту самую пробационную проверку, где нас будут допрашивать вместе с преподавателями? Это не шутки, Малфой. Если они узнают, в каком ты сейчас состоянии…       — Да. Я знаю, как это работает, — рявкнул Драко. — Не надо пересказывать мне весь ебаный министерский буклет.       Тяжело вздохнув, Блейз сказал:       — Ты как будто нарочно хочешь попасть в психушку. Прямо мечтаешь, чтобы тебя оформили. Сменишь форму на смирительную рубашку. Допустим, в Святом Мунго чище, чем в тюрьме, но разница не то чтобы принципиальная.       — Сосредоточьтесь, вы оба, — прошипела Пэнси. — Куйтек сказал разбиться по парам для практики. Так что шевелитесь.       С этими словами Пэнси развернулась и направилась к девушке, которая, по всей видимости, была её дуэльным партнёром: коренастой, по сути женской версией Вульфа, на фоне которой Грейнджер казалась почти скелетом. Тем временем на марле, закрывающей затылок Блейза, проступили свежие пятна крови, когда он пошёл к месту своего поединка с Вульфом. Чем, чёрт возьми, кормили этих вулверинцев?       Драко провёл скованной рукой по взъерошенным волосам, окончательно их растрепав. Может, ему и правда не стоило жаловаться на свою ситуацию. Может, Грейнджер была не так уж плоха. По крайней мере, она была достаточно низкой, чтобы с ней справиться.       Нет.       Он отмёл эту пустую мысль так же быстро, как она возникла. Кто угодно был лучше грязнокровки.       И вскоре Драко уже уверенно шёл к профессору Куйтеку, прокручивая в голове внушительный список аргументов в пользу смены партнёра.       Грейнджер — девушка. Он — мужчина. Следовательно, физически он сильнее по всем параметрам. Даже если отбросить магию, они изначально были неравной парой: в рукопашной он всегда будет превосходить её. Заставлять их драться весь семестр несправедливо по отношению к обоим, но особенно к нему, потому что невозможно чему-то научиться, сражаясь с таким костлявым противником.       Они уже состоят в одном доме, живут в одной комнате и когда-то учились в одном классе Хогвартса. Разве этого недостаточно? Ассимиляция в Дурмстранге невозможна, если их сталкивают лбами на каждом шагу. Полезнее было бы взаимодействовать с более широким кругом учеников.       Шестнадцать недель назад они пытались убить друг друга на войне, которая едва закончилась. Иногда он сам об этом забывал, как и Грейнджер. Если они увлекутся и кто-то из них погибнет, ответственность ляжет на администрацию Дурмстранга. Об этом наверняка станет известно, и общественный резонанс будет громким.       У него всегда было острое обоняние, а от Грейнджер слишком сильно пахло цветами. Наверняка она обливалась дешёвыми духами, чтобы перебить естественную магловскую вонь. Это было омерзительно.       Последний пункт он, разумеется, озвучивать не собирался — хотя это была чистая правда.       Готовый изложить свою позицию, Драко подошёл прямо к инструктору, который как раз освобождал двух добровольцев от спутывающих канатов. Их лица посинели, и они хватали ртом воздух.       — Профессор Куйтек, можно с вами поговорить… наедине? — вежливо спросил Драко.       Куйтек оглянулся через плечо и, заметив его, ухмыльнулся:       — Конечно. Секунду.       Щёлкнув толстыми пальцами, он заставил канаты исчезнуть. Студенты беспомощно покатились по снегу, выглядя глубоко потрясёнными случившимся.       Жестом велев Драко следовать за собой, Куйтек зашагал между рядами вулверинцев. Большинство из них, казалось, были неспособны колдовать без палочек. Они пялились на пустые ладони, пытаясь вызвать канаты, и ругались от бессилия, когда ничего не получалось, ловя лишь падающие снежинки.       — Говори быстрее, Малфой, — протянул Куйтек. — Урок закончится раньше, чем ты думаешь, а я рассчитываю увидеть прогресс. Побольше, чем в понедельник. Ну, знаешь… на том занятии, где ты рухнул на партнёра, как возбуждённый тюлень.       Эта картинка явно веселила Куйтека: он тихо посмеивался.       Драко помрачнел. Сдержаться и не выплюнуть какую-нибудь язвительную реплику потребовало поистине героических усилий. Вместо этого он прочистил горло и уточнил:       — Вообще-то именно об этом я и хотел с вами поговорить, профессор. Я хотел попросить другого партнёра. Видите ли, мы с Грейнджер несовместимы по ряду причин. Во-первых…       — Ладно. Как скажешь.       Поспешное согласие застало Драко врасплох. Он несколько раз моргнул, а потом сказал:       — Отлично. Тогда проблем нет. Спасибо за понимание.       Куйтек отмахнулся.       — Учитывая, кем она является, я тебя понимаю. К тому же Нотт сегодня решил прогулять занятие, так что можешь взять его партнёра на весь семестр. Думаю, он будет не в восторге от перемены, но это уже его проблема.       Куйтек повернулся и вперился взглядом в Грейнджер, сидевшую по другую сторону поля, скрестив ноги и совершенно одну посреди моря дуэлянтов. Даже с такого расстояния Драко видел, что ей удалось наложить «Инкарцеро» без палочки. Прямо у него на глазах из её ладони выползли толстые канаты и, извиваясь змеями, обвились вокруг обеих щиколоток — потемневших, жутких при дневном свете, ещё сильнее изуродованных синяками. Чёрно-сине-жёлтая мешанина.       В кошачьих глазах Куйтека вспыхнул огонь, когда он оглядел её кожу, испещрённую синяками и ссадинами.       — Вообще-то, — сказал он, — сегодня я сам подерусь с грязнокровкой. Нельзя же позволять вам, щенкам, забирать всё веселье. Заодно посмотрю, что можно добавить к этому шедевру.       Куйтек оскалился, широко улыбаясь.       И по какой-то непонятной причине это задело Драко. То, что Куйтек нацелился на уже травмированную ученицу, казалось… слишком детским. Слишком мелочным. Не то чтобы ему было не всё равно на грязнокровку — плевать он на неё хотел. Просто такая реакция от преподавателя была неожиданной.       И вот уже Драко говорил, сам не веря словам, вырывающимся у него изо рта:       — Хотя… если подумать, на сегодня я всё же останусь в паре с гряз… с ней. Не стоит нарушать распределение и сбивать темп занятий. Это будет несправедливо и по отношению к Нотту с его партнёром. Забудьте, что я просил.       И он ушёл. Развернулся и зашагал прежде, чем успел увидеть ошеломлённое выражение лица Куйтека.       Не оглядываясь, Драко быстро пересёк поле, лавируя между раздражёнными учениками. Одни уже бросили попытки выполнить задание и просто возились друг с другом в снегу, другие спрятали палочки в рукава и откровенно жульничали.       А потом он навис над ней. Его тень легла на её сгорбленную спину, делая синяки ещё темнее. Их было так много…       Она подняла взгляд от груды канатов, которая теперь доходила ей почти до пояса. Их глаза встретились, и она коротко кивнула.       — Готов ко второму раунду?       Вопреки себе Драко усмехнулся. Или, возможно, это была улыбка. Хотя нет, улыбкой это быть не могло.       — Разумеется, Грейнджер.