Match

Сутки спустя. Четверг. 07:45. Деннис стоял перед зеркалом, завязывая шнурок на штанах от скраба. Он выспался, насколько это было возможно, он пил воду, даже заставил себя съесть нормальный обед перед выходом. Он выглядел собранным, по крайней мере нешне. Внутри же всё было натянуто, как струна, готовая лопнуть. Дверь раздевалки открылась, и внутрь, обсуждая что-то, зашли Джавади и Мел.       — ...я тебе говорю, он в ярости, — шептала Джавади, не замечая Денниса за углом шкафчиков. — Он наорал на Кэсси за то, что она задержала выписку на пять минут.       — У него синдром отмены кофеина? — ровно спросила Мел, открывая свой шкафчик.       — Хуже, у него синдром «кто-то испортил мне настроение, и теперь вы все умрете», — нервно хохотнула Джавади. — Лучше не попадаться ему на глаза сегодня. Виктория осеклась, увидев Денниса, который вышел из-за ряда шкафчиков.       — О, привет, Уитакер, ты... эмм... готов? Там сегодня жарко. Судя по всему, слухи о настроении Робби уже разнеслись по всему отделению. И Деннис с ужасом понимал, что, возможно, является причиной этой бури. «Аквариум» — пост медсестер в центре отделения гудел, как встревоженный улей. Телефоны разрывались, принтеры выплевывали этикетки, и кто-то ругался с лабораторией по громкой связи. Деннис проскользнул внутрь, стараясь слиться с суматохой. Он опустил голову, пряча взгляд, и бочком подобрался к стойке с картами новых пациентов. Его пальцы нервно перебирали пластиковые папки, ища что-то безопасное. «Боль в животе, 45 лет» — идеально. Долго, нудно, требует анализов, можно спрятаться за шторкой на час. «Вывих плеча» — тоже неплохо. Он уже потянул руку к карте с болью в животе, надеясь выхватить её и исчезнуть в палате пациента.       — Положи на место, Уитакер. Голос прозвучал негромко, но достаточно весомо что бы Уитакер нервно сглотнул. Его рука зависла в воздухе, пальцы все еще касались папки. Робби сидел за своим компьютером, спиной к Деннису, яростно печатая что-то в электронной карте, он даже не обернулся. Казалось, у него есть глаза на затылке или, что вероятнее, он просто чувствовал присутствие Денниса, так как его встревоженная аура буквально разливалась вокруг него. Мужчина резко развернулся на вращающемся стуле, вид у него был пугающий. Если два дня назад он выглядел уставшим, то сегодня он выглядел так, словно не спал вовсе. Тени под глазами стали глубже, а сам вид в общем показывал что он почти на грани. Он смерил Денниса взглядом с ног до головы, медленно, задерживаясь на лице, проверяя, выполнил ли тот приказ выспаться.       — Миссис Хиггинс с её гастритом подождет Тринити, — отчеканил Робби, вставая. Он выдернул карту из ослабевших пальцев Денниса и небрежно бросил её на другой конец стола. Он шагнул ближе, загоняя Денниса в привычную ловушку, между собой и стойкой.       — Ты избегаешь меня, — это был не вопрос. Робби констатировал факт с ледяным спокойствием, которое пугало даже больше чем если бы он кричал. — Ты вошел через восточный вход, хотя обычно пользуешься северным. И ты пытался взять самого скучного пациента в отделении. Робби наклонился к самому его лицу. — Ты думаешь, раз ты уходишь через две смены, то можешь отсидеться в кустах? Спрятаться? Он усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз.       — Не в мою смену, Деннис. Пока ты носишь этот бейдж, ты принадлежишь мне, и сегодня мы не прячемся. Робби схватил со стола другую папку и с силой впечатал её в грудь Денниса, заставляя того рефлекторно прижать её к себе.       — Третья смотровая. Подозрение на менингит у двадцатилетнего студента. Люмбальная пункция, ты делаешь её сам, я только смотрю. Он развернулся, чтобы уйти, но остановился и бросил через плечо, понизив голос так, чтобы слышал только Деннис.       — И перестань дрожать. Дана, сидевшая за соседним компьютером, даже не подняла глаз от монитора, но Деннис заметил, как она едва заметно покачала головой, беззвучно шевеля губами: «Беги». Деннис быстро развернулся на носках и скользнул в третью смотровую. Замерев перед дверью на секунду, он глубоко выдохнул и вошел, натягивая привычную маску уверенного врача.       — Здравствуйте, я доктор Деннис Уитакер, — произнес он, приветливо улыбаясь. Сверившись с картой, он положил её на край каталки и подошел к пациенту.       — Мне необходимо провести люмбальную пункцию, чтобы взять ликвор на анализ. Это подтвердит или исключит подозрение на менингит, — объяснил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Деннис коротко кивнул, то ли успокаивая пациента, то ли самого себя. Пациент молодой парень, лежал на кушетке, отвернувшись от света. Он был в своей одежде, свернувшись калачиком, и закрывал голову руками. При звуке голоса Денниса он едва слышно застонал.       — Выключите свет... пожалуйста, — прохрипел он. — Голова раскалывается. Деннис потянулся к выключателю, приглушая яркие лампы до полумрака, но в этот момент дверь за его спиной открылась и снова закрылась с тяжелым, властным щелчком. В палату вошел Робби. Он не стал подходить к столу, вместо этого он прислонился к стене в самом темном углу комнаты, скрестив руки на груди. В полумраке его фигура казалась еще массивнее.       — Ты забыл упомянуть риски, Уитакер, — произнес он низким, ровным голосом, обращаясь к спине Денниса. — Информированное согласие. Скажи ему, что может случиться, если ты промахнешься. Пациент испуганно дернулся, пытаясь обернуться и посмотреть, кто это говорит из темноты.       — Что? — в панике спросил парень. — О чём он говорит? Робби не шелохнулся, он просто смотрел на Денниса, ожидая, как тот будет выкручиваться, это была проверка. Деннис знал, что должен успокоить пациента, но присутствие Робби, дышащего в затылок своей тяжелой аурой гнева, делало это почти невозможным.       — Не волнуйтесь, — Деннис постарался, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри у него всё сжалось. — Мой коллега, доктор Робинавич, обязан следить за процедурой. Риски есть всегда, головная боль после процедуры, небольшое кровотечение, инфекция... Но это стандартная манипуляция.       — «Стандартная», — повторил Робби с нечитаемой интонацией. — Ладно, приступай. Позиционирование. Деннис подошел к парню.       — Мне нужно, чтобы вы легли на бок, спиной ко мне. Подтяните колени к груди как можно сильнее, а подбородок прижмите к коленям. Свернитесь в позу эмбриона, это откроет пространство между позвонками. Пока пациент, кряхтя от боли в шее, выполнял просьбу, Деннис начал распаковывать стерильный набор. Лоток звякнул, парень надел стерильные перчатки, стараясь не порвать тонкий латекс, руки снова начали предательски подрагивать. Внезапно Робби отлип от стены. Он подошел бесшумно и встал прямо за спиной Денниса, так близко, что тот почувствовал жар, исходящий от его тела.       — Ты нервничаешь, — прошептал Робби ему на ухо, пока студент обрабатывал спину пациента йодом. — Твои руки дрожат. Если ты пойдешь иглой с таким тремором, ты устроишь ему кровавое месиво и запорешь образец. Робби протянул руку в перчатке которые успел надеть пока Деннис возился с набором и жестко нажал пальцем на позвоночник пациента, прямо над местом, которое наметил Деннис.       — Где подвздошный гребень? — спросил он требовательно. — Найди ориентир, не коли вслепую. Его рука накрыла поясницу пациента, показывая, где искать. Но он смотрел не на спину больног а в профиль Денниса, и в его взгляде была странная смесь ярости и желания заставить Денниса быть идеальным.       — Давай, Уитакер, найди L3-L4. Покажи мне, что ты чему-то научился за этот месяц. Уиттакер нащупал пальцами остистые отростки позвонков и начал спускаться ниже, к пояснице, пока не нашел нужный промежуток. Он хотел было обернуться на Робби, стоявшего за спиной, но что-то заставило его замереть и передумать. Вместо этого он выпрямился и сделал свет лампы ярче. Резкий, беспощадный флуоресцентный свет залил крошечную палату, мгновенно убивая ту интимную, давящую полутьму которая была. Вернувшись к пациенту, Деннис снова зафиксировал пальцем точку вкола.       — Простите, мне нужно чётко видеть, куда вводить иглу, — негромко произнес он, обращаясь к мужчине на кушетке. — Если свет слишком режет глаза, лучше закройте их на время. Процедура не займет много времени, но она даст нам материал, необходимый для точного диагноза. Деннис старался говорить уверенно, выстраивая между собой и Робби невидимую стену. Пациент зашипел и уткнулся лицом в подушку, накрыв голову свободной рукой. Робби, который не ожидал такого самоуправства, сощурился. Он отступил на шаг, моргая, и на долю секунды на его лице промелькнуло удивление. Он снова приблизился, но теперь не дышал в затылок, а встал сбоку, наблюдая за руками Денниса при свете. Тот в свою очередь нащупал промежуток между остистыми отростками, под пальцами чувствовалась упругая податливость.       — Вдох, — скомандовал Деннис, и его голос больше не дрожал, свет дал ему уверенность. Он ввел иглу. Кожа, подкожная клетчатка, связки. Деннис продвигал иглу медленно, миллиметр за миллиметром, чувствуя сопротивление тканей. Робби молчал, он смотрел на руки своего ученика, словно гипнотизируя их. Вдруг пальцы Денниса почувствовали характерный «провал», легкий щелчок, когда игла прошла через твердую мозговую оболочку. Деннис замер и медленно вытащил мандрен из иглы. Секунда тишины, вторая. И тут в прозрачную пластиковую канюлю ударила первая капля жидкости. Кристально чистая, как слеза. Она набухла и, дрогнув, упала в подставленную пробирку.       — «Шампанское медицины», — тихо проурчал Робби над самым ухом Денниса. Он наклонился, разглядывая капающий ликвор.       — Прозрачный, давление высокое, капает быстро, но гноя нет. Скорее всего, вирусный, а не бактериальный, пацан будет жить. Робби выпрямился, и теперь, при ярком свете, Деннис увидел его лицо очень близко. Он выглядел измотанным, но злость ушла. Осталась только собственническая тоска.       — Ты попал с первого раза, Уитакер, — произнес он, глядя прямо в глаза Деннису — Идеальный угол, идеальная глубина. Робби вдруг протянул руку, и совершенно неожиданно поправил съехавшую чёлку на голове Денниса. Его пальцы на секунду коснулись виска.       — Ты готов, — сказал он тихо, что бы это слышал только Деннис. — Ты, чёрт возьми, готов, и это бесит меня больше всего. Он резко отдернул руку и развернулся к выходу.       — Заканчивай забор, наклей пластырь и выключи этому бедолаге свет. Я буду в травме. Робби вышел, снова оставив Денниса одного с чувством триумфа, смешанным с горьким осадком от слов наставника. Это была похвала, которую он ждал весь месяц, но почему сейчас она звучала так горько? Наполнив нужное количество пробирок прозрачной жидкостью, Уитакер заклеил место прокола пластырем.       — Вот и всё, вы молодец. Процедура закончена, — негромко произнес он, и в его голосе впервые за утро проскользнула тень искреннего облегчения. Направляясь к выходу, Деннис снова выкрутил регулятор яркости на минимум, возвращая палате уютный полумрак. Вернувшись в коридор Деннис на секунду зажмурился. Гул Питта снова навалился на него, телефонные звонки, крики, писк кардиомониторов. В руках он держал пластиковый контейнер с пробирками. Жидкость внутри была идеально прозрачной, «шампанское медицины». Трофей, добытый под прицелом взгляда Робби. Деннис подошел к станции пневмопочты, вложил пробирки в капсулу, набрал код лаборатории и отправил их в путешествие по недрам больницы. Посмотрев через весь коридор Деннис выцепил Робби взглядом. Он стоял, опираясь руками о стол, и что-то объяснял ординатору-хирургу. Выглядя при этом внушительно, профессионально и... абсолютно недосягаемо. Он ни разу не повернул голову в сторону Денниса, хотя наверняка знал, где тот находится. Парень бросил последний взгляд на профиль Робби. Тот смеялся над чем-то, что сказал хирург, но смех выглядел механическим. Остаток смены прошел сбито и сумбурно. Осталась одна смена, завтра.