Match

Понедельник. 06:30 утра. Больница Mercy. Автобус дернулся и с шипением остановился. Двери открылись, выплюнув Денниса в сырое, промозглое утро. У него не было машины, что бы воспользоваться бесплатной парковкой для студентов. Те пятнадцать минут в тепле и комфорте кожаного салона машины Робби, теперь казались галлюцинацией. Реальность, это 40 минут тряски в переполненном автобусе, где пахло какофонией чужих парфюмов и чьим-то перегаром, и где никто не заботился о том, пристегнут он или нет. Деннис поправил лямку рюкзака, поежился от ветра и посмотрел вверх. Корпус реанимации и интенсивной терапии больницы «Мерси» возвышался над ним гигантской стеклянной иглой. Здание было новым, пугающе современным.       — Ты здесь, чтобы учиться спасать жизни, — прошептал он себе под нос, но слова растворились в шуме утреннего трафика. Он сунул руку в карман джинсов. Пальцы привычно, как молитву, нащупали холодный, поцарапанный металл ручки-фонарика. Это было единственное, что связывало его с реальностью. Пока он касался царапины на корпусе, он мог представить, что сейчас войдет в двери, и Робби крикнет ему: «Уитакер, шевелись!». Деннис глубоко вздохнул и толкнул тяжелую вертушку входа.       — Реанимационное отделение, 4 этаж, — прочитал Деннис на блестящем указателе. Лифт поднял его бесшумно. Когда двери открылись, он оказался в широком, светлом коридоре. Отделение реанимации было похоже на космический корабль. Стеклянные боксы, новейшие мониторы, которые пищали деликатно и приглушенно. Персонал двигался плавно, никто не бежал. Врачи в «Мерси» носили идеально отглаженные голубые скрабы и говорили вполголоса. Деннис чувствовал себя здесь инородным телом, дикарем, спустившимся с гор в цивилизацию. У конференц-зала уже толпились несколько студентов. Они выглядели... отдохнувшими. У них были стаканчики из модной кофейни внизу, и они листали учебники на планшетах.       — О, привет! — к нему обернулся парень в очках, выглядевший слишком бодрым для понедельника. — Ты тоже на цикл по реанимации? Я Айзек.       — Деннис, — коротко ответил Уитакер, пожимая протянутую руку. Его собственная ладонь показалась ему грубой.       — Крутое место, да? — затараторил Айзек, кивая на стеклянные стены боксов. — Я слышал, у них тут новейшие аппараты ИВЛ «Гамильтон». И доктор Лин, куратор, просто супер. Говорят, на обходах мы будем по часу обсуждать каждого пациента. Никакой беготни, чистая наука. Деннис вспомнил, как Робби за 30 секунд ставил диагноз, пока парамедики на ходу срезали с пациента одежду, а Деннис уже готовил катетер. Вспомнил крики, хаос, и то чувство абсолютной, звенящей ясности, когда решение нужно принять здесь и сейчас, иначе человек умрет.       — Да... — выдавил Деннис, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Чистая наука, здорово. Он снова сунул руку в карман, сжимая фонарик Робби до боли в пальцах.       — Слушай, —Айзек понизил голос, — а ты откуда перевелся? У тебя вид такой... бывалый. Деннис посмотрел на свое отражение в стекле ближайшего бокса. Усталый взгляд, напряженные плечи.       — Из Медицинского центра травматологии Питтсбурга, — тихо сказал он. Глаза Айзека округлились.       — Из «Питт»? Серьезно? Чувак, соболезную. Говорят, там ад, врачи как звери, оборудование старое, пациенты это бомжи и наркоманы. Как ты там вообще выжил? Деннис почувствовал, как внутри поднимается защитная волна злости. Он вспомнил тяжелую руку Робби на своем плече, как они вытаскивали людей с того света.       — Там не ад, — жестко сказал Деннис, и Айзек даже отшатнулся от неожиданной стали в его голосе. — Там настоящая медицина. Он отвернулся к окну, за которым расстилался серый город. Это будет очень, очень долгий месяц.

***

Половина практики в больнице Мерси осталась позади. Уитакер, который теперь возвращался домой пораньше, обычно тратил всё время на уборку или готовку, пытаясь заглушить мысли бытовыми задачами. Он отчаянно старался не вспоминать Питт. Но стоило Тринити переступить порог квартиры, как вся его выдержка давала трещину. Деннис расспрашивал её о том, как прошла смена и какие были случаи, неизменно и очень осторожно подводя разговор к одному и тому же вопросу, «как там Робби?» Вот и сегодня раздался знакомый щелчок замка, и в квартиру, едва переставляя ноги от усталости, ввалилась Тринити. Деннис тут же подскочил с дивана, на котором сидел, делая вид, что читает медицинский журнал, хотя на самом деле просто пялился в одну точку уже минут двадцать. Квартира блестела, это было почти патологично. За последние две недели Деннис выдраил каждый угол, перемыл окна и рассортировал специи по алфавиту. Это была его терапия, в «Мерси» всё было слишком стерильно и медленно, и нерастраченная энергия, которая раньше уходила на беготню по отделению, теперь выплескивалась в быт. Тринити выглядела так, будто ее прожевали и выплюнули. Её волосы выбились из хвоста, под глазами залегли тёмные круги.       — Еда на плите, — сразу сказал он, забирая у нее рюкзак, как верная жена, встречающая мужа с войны. — Я сделал лазанью, и салат. Тринити издала стон, который был чем-то средним между благодарностью и предсмертным хрипом, и рухнула на стул, даже не переодевшись.       — Ты святой, Гекльберри... Пройдя на кухню и упав за стол она потянулась к вилке, Деннис уже накладывал ей дымящийся кусок лазаньи. Он сел напротив, подперев подбородок рукой, и его нога начала нервно подрагивать. Деннис выждал ровно три минуты, пока она прожует первые куски и немного придет в себя.       — Ну как? — начал он издалека, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Много работы? «Красные» были? Тринити закатила глаза, проглатывая кусок.       — Два ножевых, один прыгун с моста, в общем обычный вторник. Деннис кивнул, жадно впитывая эти детали. В «Мерси» сегодня самым захватывающим событием была замена центрального катетера под ультразвуковым контролем, которая заняла сорок минут в полной тишине.       — А... — он запнулся, крутя в руках солонку. — Что медсёстры говорят? Тринити замерла с вилкой у рта посмотрев на него долгим, проницательным взглядом. Она знала этот танец, каждый вечер одно и то же.       — Он сегодня выгнал студента с операции, — сказала она прямо, решив не ходить вокруг да около.       — Что? — переспросил Деннис, подаваясь вперед. — Кого? Того новенького?       — Ага, — Тринити мрачно усмехнулась, отправляя в рот очередной кусок лазаньи. — Парнишка просто замешкался. Привезли мотоциклиста, надо было ставить трубку. Робби протянул руку, не глядя, ожидая ларингоскоп, а этот парень...он дал клинок не того размера. Она отложила вилку и посмотрела на Денниса серьезно.       — Доктор Робби даже не орал, это было страшнее. Он просто замер, посмотрел на него так... ну ты знаешь этот взгляд, от которого кровь стынет. И сказал тихо: «Вон отсюда. И чтобы я тебя больше не видел». Он конечно потом извинился, но сам факт. Деннис сглотнул живо представив эту сцену, тихий голос Робби был хуже любого крика.       — И... кто ассистировал? — тихо спросил он.       — Я, — вздохнула Тринити. — Но потом, в ординаторской... Она замялась, глядя на Денниса с сочувствием.       — Что было в ординаторской, Трин?       — Он назвал меня Уитакером, — призналась она. — Я подала ему кофе, а он, не отрываясь от карты, буркнул: «Спасибо, Уитакер, иди зашей рваную в четвертой». В кухне повисла тишина, осталось только гудение холодильника. Тринити потерла лицо руками.       — Он заметил ошибку через секунду. Даже не извинился, просто дернулся, и уставился в монитор. Деннис нервно крутил солонку, чувствуя, как уши начинают гореть. Робби назвал её его фамилией. Это было одновременно и бальзамом на душу, и ножом в сердце.       — Он просто оговорился, — пробормотал Деннис, стараясь смотреть в свою тарелку, чтобы Тринити не увидела тот блеск в глазах, который мог выдать его с головой. — У него хронический недосып, Трин.       — Не-а, — Тринити откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Это другое, я видела его лицо. Это было лицо мужика, который понял, что его любимая игрушка... или, в данном случае, лучший ассистент... исчезла. Она усмехнулась, качнув головой.       — Мужики это эмоциональные инвалиды. Вместо того чтобы сказать: «Ты молодец, я буду скучать», он дарит тебе какой-то железный фонарь и рычит на всех две недели. Вместо того чтобы позвонить, он называет твоим именем меня. Логика отсутствует напрочь. Она потянулась за стаканом воды а Деннис слабо улыбнулся. Тринити не понимала, она думала, что это просто мужская дружба или странная менторская связь. Если бы она знала, что Деннис сейчас думает не о профессиональном признании, а о том, как красиво смотрятся капли пота на висках Робби после тяжелой реанимации, она бы, наверное, подавилась своей лазаньей.       — Ну, может, он просто... ценит стабильность? — осторожно предположил Деннис, прощупывая почву. — Я ведь быстро учился, ему теперь лень натаскивать кого-то нового.       — Конечно, лень, — фыркнула Тринити. — Но ты его избаловал, Уитакер. Ты читал его мысли, а теперь ему приходится самому озвучивать свои команды, и его это бесит. Она встала, собирая пустые тарелки.       — Короче, не парься, перебесится. Найдет себе новую жертву, какого-нибудь студента, которого можно будет терроризировать. А ты... — она хлопнула его по плечу, проходя мимо к раковине. — ...ты сосредоточься на «Мерси». Деннис остался сидеть за столом. «Найдет себе новую жертву». От этих слов внутри всё сжалось. Ревность, острая и горячая, пронзила его. Мысль, что кто-то другой будет стоять рядом с Робби, подавать ему инструменты, ловить его взгляды и, возможно, даже получать скупую похвалу, была невыносимой.       — Я пойду спать, Трин, — резко сказал он, вставая. Ему вдруг стало физически необходимо оказаться в темноте своей комнаты.       — Давай, — отозвалась она из-за шума воды. Закрыв дверь, Деннис прислонился к ней спиной и сполз вниз. Он достал телефон, открыл чат. Последнее сообщение от Робби двухнедельной давности: «Дыши, Уитакер». Палец Денниса завис над клавиатурой, он мог бы написать что-то нейтральное. «Как прошла смена?» или «Слышал, у вас был тяжёлый мотоциклист». Но он не стал, Деннис заблокировал экран, швырнул телефон на кровать и, достав из кармана фонарик, щелкнул кнопкой. Луч света ударил в потолок.