Match

Понедельник. 07:15 утра. Детская больница Питтсбурга. Деннис стоял перед зеркалом в раздевалке. Отражение смотрело на него с немым укором. Цвет скраба был не просто розовым, это был агрессивно-жизнерадостный оттенок «бабл-гам». На фоне его бледной кожи и темных кругов под глазами этот цвет смотрелся издевательски. Он выглядел не как серьезный врач, а как аниматор, у которого похмелье.       — Господи, — простонал он, натягивая верхнюю часть формы. Ткань была мягкой, приятной к телу, хлопок с добавлением чего-то эластичного. Он переложил свои вещи из рюкзака в карманы. Блокнот, телефон и...рука замерла с чёрным фонариком. На фоне розовой ткани он смотрелся как инородное тело, будто кусок угля на зефирном торте. Деннис повертел его в руках. Может, оставить в шкафчике? Здесь, в царстве плюшевых мишек и наклеек, этот суровый инструмент казался неуместным. «Нет», — твердо решил он. Он сунул фонарик в нагрудный карман. Ткань натянулась, чёрный колпачок торчал из розового кармана. Деннис выдохнул, нацепил свою самую дружелюбную улыбку, которая вышла больше похожей на гримасу боли и вышел в коридор. Педиатрическое отделение ударило по чувствам сразу. Стены были разрисованы сценами из джунглей, жирафы, обезьяны, лианы. Пол был расчерчен разноцветными линиями. В воздухе пахло ванилью в перемешку со спиртом и влажными салфетками. Вокруг бегали дети. Они плакали, смеялись, кто-то из малышей ехал на маленькой пластиковой машинке прямо по коридору, едва не сбив Денниса с ног.       — О! Ты, должно быть, наш новый студент! К нему подплыла, иначе не скажешь, пышная женщина в скрабе с принтом из котят. У неё было доброе, румяное лицо и голос, как у феи-крестной из диснеевского мультика.       — Я Пэгги, старшая медсестра, — проворковала она, хватая его за руку и тряся её с удивительной силой. — Какой ты худенький! Ты что совсем ничего не ешь за учёбой? Ну ничего, у нас в сестринской всегда есть печенье. Она окинула его розовую фигуру одобрительным взглядом.       — Тебе идет цвет! Освежает, Доктор Уитакер, верно? Идем, я покажу тебе пост. У нас как раз утренний "круг радости" перед обходом. Деннис почувствовал, как дергается глаз.       — Да, конечно, — выдавил Деннис. — Ведите меня... к радости. День шел за днем и Уитакер всё увереннее нащупывал грань в разговорах с тревожными матерями и отцами, лучше понимал нюансы педиатрии и даже, чёрт возьми, привык к этому дурацкому розовому скрабу. Треть ноября осталась позади, в отделении шла последняя неделя. Но конкретно сегодня у Денниса был выходной, который он по привычке проводил в компании Сантос. Они сидели на её потрёпанном, повидавшем виды диване, уткнувшись в телефоны и изредка обмениваясь ленивыми шутками. На экране телевизора началась реклама мужского белья. Моделью был мужчина средних лет, с крепкой фигурой и небольшим, едва заметным животиком. Удивительно, что это был не глянцевый Аполлон, но Деннис предпочел бы увидеть кого угодно, только не этот типаж. Очертания тела модели слишком сильно напоминали ему одного старшего врача из неотложки. Мужчина на экране повернулся в профиль, и сходство стало почти невыносимым. Те же широкие, покатые плечи, та же тяжелая постановка ног, тот же густой волосяной покров на груди, уходящий дорожкой вниз, под резинку темно-синих боксеров. Даже то, как актер нахмурился, глядя в камеру, было пугающе знакомым, смесь усталости и снисходительности. Это было тело не мальчика, но мужчины. Тело, которое занималось тяжелой работой, тело, которое имело вес и историю. Тело Майкла Робинавича, или, по крайней мере, фантазия Денниса о том, как выглядит тело Робби под чёрным скрабом. От этой мысли Деннис почувствовал жар на затылке, а внизу живота возникло тягучее, сладостное напряжение. Он до боли прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь заставить себя отвернуться, но глаза предательски возвращались к экрану, выхватывая каждую деталь. Он знал, что должен отвернуться, должен пошутить или проверить инстаграм на худой конец. Но его взгляд был приклеен к экрану, скользя по крепким бедрам модели, по этому небольшому животу, который казался таким уютным и...осязаемым. В голове мгновенно вспыхнула картина, не этот актер, а настоящий Робби, выходящий из душевой, вытирающий полотенцем мокрые волосы, с каплями воды, стекающими по такой же широкой груди... Деннис сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Его шорты внезапно стали на два размера меньше. Он судорожно закинул ногу на ногу, пытаясь скрыть вполне очевидную реакцию организма, и уставился в свой выключенный телефон, надеясь, что темнота экрана спасет его.       — Фу, ну и зачем так крупно? — фыркнула Тринити, не отрываясь от своего смартфона, но морщась в сторону экрана. — Слава богу, я лесбиянка. Мужские тела такие... странные. Волосатые, угловатые. Она потянулась за чипсами, совершенно не замечая, что рядом с ней происходит маленькая катастрофа.       — Хотя, наверное, для гетеро женщин это типа «медвежонок», да? Уютный папочка? — она хрустнула чипсиной и пихнула Денниса локтем в бок. — Скажи спасибо, что ты парень, и твой мозг не запрограммирован пускать слюни на волосатую грудь и пивные животы. Деннис почувствовал, как лицо, и без того горячее, вспыхнуло так, что, казалось, от него можно прикуривать.       — Эм... да... — выдавил он, но голос предательски сорвался на писк. Тринити замерла. Она медленно повернула голову, её взгляд скользнул по его пунцовому лицу, по бисеринкам пота на виске, по судорожно сжатым рукам и неестественно переплетенным ногам.       — Ты чего? — спросила она, нахмурившись. — Тебе плохо? Ты выглядишь так, будто тебя сейчас удар хватит. Или... Она перевела взгляд на телевизор, где мужчина в боксерах как раз демонстрировал «технологию поддержки», а потом снова на Денниса. В её глазах читалось искреннее непонимание. Она думала, что Деннис просто ханжа.       — Уитакер, ты что, стесняешься? — она рассмеялась, толкнув его в плечо. — Да ладно тебе, это просто мужик в трусах. Ты врач, ты голых мужиков видишь каждый день. Или тебя смущает конкуренция? Она ухмыльнулась, явно довольная своей шуткой про конкуренцию.       — Трин, я не... — Деннис сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить сердце, которое колотилось где-то в горле. — Я не смущаюсь, и мне не...неприятно. Он замолчал, не зная, как закончить фразу. Тринити перестала жевать. Её улыбка медленно сползла с лица, сменившись выражением внимательной сосредоточенности. Она была грубоватой, но она не была глупой.       — Подожди, — сказала она тише, откладывая пакет с чипсами в сторону. Она развернулась к нему всем корпусом. — Ты сейчас покраснел не потому, что это «фу»? Деннис молчал, упрямо глядя в экран телевизора, где реклама уже закончилась. Его уши горели огнем.       — Уитакер? — позвала она настойчивее. — Твоя реакция на «волосатую грудь» была не совсем... солидарно-мужской, я права? Деннис закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана. Скрывать это дальше было глупо. Особенно сейчас, когда его тело так явно его предало.       — Я не запрограммирован пускать слюни на женщин, Трин, — тихо произнес он, чувствуя странную смесь ужаса и облегчения. — Мой мозг работает...немного по другой схеме. В комнате повисла тишина. Слышно было только, как соседи сверху что-то уронили. Деннис сжался, ожидая реакции, шутки, удивления, чего угодно.       — А... — глубокомысленно выдала Тринити. Потом последовала пауза еще секунды в три.       — То есть, — медленно начала она, словно складывая пазл, — все эти разы, когда я обсуждала с тобой красоток с инстаграма, ты просто вежливо кивал? Деннис приоткрыл один глаз и посмотрел на неё. Тринити не выглядела шокированной. Она выглядела так, будто пытается переписать в голове историю их знакомства.       — В основном, да, — признался он. — Ну, объективно я понимаю, что они красивые. Но... не для меня. Тринити хлопнула себя ладонью по лбу. Звук получился громким.       — Блять! — воскликнула она, и на лице её расплылась широкая, хищная улыбка. — А я-то думала, почему ты такой идеальный сосед! Ты не пытаешься меня склеить не потому, что уважаешь мою ориентацию, а потому что я тебе тоже нафиг не сдалась! Она схватила подушку и с размаху ударила его по плечу, дружески, но ощутимо.       — Идиот! Почему ты молчал два месяца? Мы могли бы вместе обсуждать мужиков! Я бы не тащила тебя в стрип-клубы, где одни женщины! Деннис выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. С Тринити всё было просто, никакой драмы.       — Я не скрывал специально, — пожал он плечами, наконец расплетая ноги. — Просто... к слову не приходилось. Тринити вдруг прищурилась. Она посмотрела на телевизор, где уже шли новости, потом на Денниса, потом снова на телевизор. В её глазах загорелся опасный огонек догадки.       — Погоди-ка... — протянула она вкрадчиво. — Тот мужик в рекламе. С животиком, темноволосый, крепкий и с тяжелым взглядом. Она медленно повернула голову к Деннису, и её брови взлетели на лоб.       —Гекльберри. Только не говори мне...Он же вылитый Доктор Робби. Деннис почувствовал, что краснеет снова, на этот раз еще гуще и безнадежнее.       — Трин, заткнись, — простонал он, закрывая лицо руками.       — О БОЖЕ МОЙ! — заорала Тринити так, что наверняка услышали на улице. Она вскочила с дивана и начала прыгать, тыча в него пальцем. — ТЫ ВЛЮБЛЁН В ДОКТОРА РОББИ! Это не стокгольмский синдром! Ты просто хочешь его трахнуть!       — Тринити, тише! — зашипел Деннис, пытаясь затащить её обратно на диван, но она уворачивалась, хохоча как безумная.       — А я-то, дура, думала: «Ох, Деннис так восхищается его медицинским талантом»! — передразнила она сама себя писклявым голосом. — А Деннис просто пялится на его задницу, пока тот делает массаж сердца! Она рухнула обратно на диван рядом с ним, вытирая выступившие от смеха слезы, но потом резко стала серьезной.       — Так, стоп. Это всё меняет, — она схватила его за плечи и посмотрела в глаза. — Ты серьезно? Ты и Доктор Робби? Ты понимаешь, что он старый, нервный и, вероятно, женат на своей работе?       — Я знаю, — глухо ответил Деннис, убирая руки от лица. Теперь скрывать было нечего. — Я всё знаю, Трин. Но ничего не могу с этим поделать. Уиттакер устало потер переносицу, прикрывая глаза. Смущение всё еще горело на его щеках, но тяжесть, давившая на грудь последнее время, даже годы стала чуть легче.       — Боже, — выдохнул он, качая головой. — Я даже не знаю, легче мне от того, что ты теперь всё знаешь, или наоборот. Он бросил на Тринити короткий, почти испуганный взгляд, пытаясь понять её реакцию. Одно дело догадываться, и совсем другое получить прямое подтверждение того, что её друг безнадежно влюблен в их начальника.       — Легче. Определенно легче, — безапелляционно заявила Тринити. Она откинулась на спинку дивана, закинув ноги на журнальный столик, и посмотрела на него с гордым видом. В её глазах плясали веселые чертики.       — Во-первых, теперь мне не нужно фильтровать свои шутки про мужиков. Во-вторых, — она назидательно подняла палец, — теперь всё встало на свои места, вообще всё. Она начала загибать пальцы.       — Твоя депрессия после окончания ротации. То, как ты вздрагивал каждый раз, когда телефон пищал. Твоя одержимость этим дурацким фонариком... — она сделала паузу и хихикнула. — Боже, Уитакер, ты буквально спишь с предметом, который он держал в руках. Это так клишировано и так мило, что меня сейчас стошнит. Деннис застонал и сполз по дивану ниже, мечтая слиться с обивкой.       — Это не то, о чем ты думаешь. Это... талисман. Символ профессионализма.       — Ага, конечно, — фыркнула Тринити. — «Символ профессионализма», который ты лапаешь каждый раз, когда нервничаешь. Теперь я понимаю, почему ты выдраил квартиру до блеска. Это была сублимация сексуальной энергии, мой дорогой друг. Она вдруг стала серьезнее, слегка наклонив голову набок.       — Но если серьезно, Ден...Доктор Робби? Реально? Из всех людей в Питтсбурге ты выбрал своего босса? Она взяла банку с пивом, покрутила её в руках.       — Я имею в виду, он крутой врач, спору нет. У него руки золотые. И, ладно, теперь, когда ты сказал... у него есть эта аура «мрачного папочки», которая может заводить. Но он же сложный, закрытый, как сейф в банке. Тринити посмотрела на Денниса с неожиданной мягкостью.       — Ты хоть знаешь... ну... по какой он части? У него вообще была личная жизнь? Я ни разу не видела его ни с женщиной, ни с мужчиной. Ну, все знают что у него есть типа пасынок от прошлых отношений, но они уже сто лет не вместе. Деннис покачал головой, глядя в потолок.       — Не знаю. Никто не знает. Дана говорила, что он живет в больнице.       — Вот именно, — кивнула Тринити. — Но знаешь что? Она пихнула его ногой в бедро.       — Теперь, когда я знаю, я буду твоим шпионом. Я буду следить за ним, я выясню всё. Если он хоть раз посмотрит на чью-то задницу, мужскую или женскую, ты узнаешь об этом первым. Деннис слабо улыбнулся. От её слов действительно стало немного легче. Тайна, которая давила на него изнутри, перестала быть тайной.       — Спасибо, Трин. Только, пожалуйста... без фанатизма. Если он узнает, что я... что я смотрю на него так, он меня убьет. Или, что хуже, разочаруется во мне как во враче.       — Пф-ф, — отмахнулась она. — Мужики тупые, Ден. Особенно такие, как Робби. Он может вправить вывих вслепую, но он не заметит, что в него влюблены, даже если ты придешь на смену в футболке с надписью «Я ЛЮБЛЮ ДОКТОРА РОББИ». Она сделала глоток пива и задумчиво добавила:       — Хотя... тот факт, что он отдал тебе свой фонарик... Может, ты и не так безнадежен, как думаешь. Слушай, а у тебя есть его номер? Личный? Не рабочий пейджер?       — Да… но мне уже не нравится, к чему ты клонишь, — Деннис горько усмехнулся, глядя в пустоту перед собой. — Я почти смирился с тем, что просто умру с этой влюбленностью. Это ведь мой босс, Трин. Он вдвое старше, на голову выше… Он может отшвырнуть меня в другой угол палаты одной рукой, если захочет. И я уверен, он…не по парням. Деннис понимал, скорее всего, все их долгие взгляды, случайные прикосновения и знаки, лишь плод его воспаленного, голодного до ласки воображения. Не может же такой мужчина, как доктор Робби, любить парней? Сама эта мысль казалась кощунством. «Любить парней». До недавного времени Деннис даже в мыслях не позволял себе использовать этот глагол. Любовь в его родном городе была чем-то чистым, венчальным и обязательно направленным на женщину, или Христа. Сначала он убеждал себя, что просто еще не встретил «ту самую». Родители вовсю планировали его будущее, пророча ему в жены «ту хорошенькую девочку из семьи Миллер», Деннис до сих пор помнил её испуганный взгляд и две русые косички. Он сбежал от этого будущего в медицинский колледж. В колледже он даже пытался играть роль, встречался с сокурсницей, милой и тихой девушкой. Они занимались в парке, листая атласы анатомии, и Деннис честно старался почувствовать хоть что-то, когда их руки соприкасались. Но внутри была лишь ледяная, вежливая пустота. Когда интернет стал доступнее, Деннис открыл для себя порнографию. Это стало его личным адом. С каждым разом он всё отчетливее осознавал, что его взгляд, минуя женские изгибы, замирает на мужских телах, на линии плеч, сильных руках. Он отрицал это месяцами. Он часами стоял на коленях в пустой церкви после службы, до крови впиваясь ногтями в ладони и умоляя Бога сделать его «нормальным», выжечь из него эту скверну. Деннис искренне верил, что если будет просить достаточно усердно, то однажды проснется «исцеленным». Но небо хранило молчание, а пульс неизменно учащался при виде красивых мужчин. Он начал регистрироваться на сайтах знакомств, пряча лицо на фото. Было несколько встреч в дешевых мотелях, быстрых, анонимных, оставляющих после себя лишь липкое чувство стыда и разочарования. Но Робби... Робби не был похож на тех случайных мужчин. С ним Деннис впервые почувствовал, что его тянет не просто к телу, а к самой сути человека. Это пугало до дрожи. Потому что если те встречи были просто ошибкой, то чувства к Робби были признанием что он никогда не сможет быть другим. Он замолчал, сглотнув вязкий ком в горле. Его голос стал тише, почти превратившись в шепот.       — Это безнадежно. Мое личное проклятие. Не знаю… может, Бог наказывает меня, — последние слова он сказал с кривой усмешкой. Тринити поперхнулась пивом. Она закашлялась, стуча себя кулаком в грудь, и посмотрела на Денниса расширенными, полными веселого недоверия глазами.       — Оу, оу, полегче, тигр! — прохрипела она, вытирая губы. — Ты сейчас жалуешься или хвастаешься? Потому что фраза «может отбросить меня в другой угол одной рукой» прозвучала не как страх за свою жизнь. Она прозвучала как сценарий для порно, который ты прокручиваешь в голове перед сном. Она наклонилась к нему, игнорируя его попытки возразить.       — И не делай такое лицо! Я видела, как ты смотрел на его руки, когда он вправлял плечи. Ты буквально хочешь, чтобы он применил эту силу к тебе. Тебе нравится, что он большой, весомый и матёрый. Тебе нравится чувствовать себя...ведомым. Деннис закрыл лицо руками, чувствуя, как уши горят.       — Я этого не говорил...       — Твое подсознание это прокричало, — отрезала Тринити. Она стала серьезнее, отставив банку в сторону.       — А насчет «гетеро»... — она задумчиво прикусила губу. — Слушай, я не гей-радар, но давай посмотрим правде в глаза. Мужики его возраста, а ему пятьдесят с хвостиком, обычно обременены багажом. Бывшие жены, дети, алименты, кризис среднего возраста, молодая любовница-секретарша. У Робби из багажа только эмоциональная непроходимость и кофеиновая зависимость. Она начала загибать пальцы.       — Он живет один. Он носит одну и ту же одежду. Он проводит в больнице 80 часов в неделю. Он не смотрит на медсестер, или некоторых пациенток которые намерено расстёгивают верхнюю пуговицу блузки перед ним. Деннис, это не поведение типичного гетеро альфа самца. Это поведение монаха. Монаха церкви неотложки. Тринити снова посмотрела на него, и в её взгляде мелькнул азарт.       — Может, он и не гей. Но он точно... не занят. И он точно одержим медициной. А ты, мой дорогой, единственный человек за последние годы, который разделяет эту одержимость на том же уровне. Для таких людей, как Робби, интеллект и способность не облажаться это самый сильный афродизиак. Она кивнула на его телефон, лежащий экраном вниз на диване.       — У тебя есть его номер. Ты сказал «да». Деннис напрягся, косясь на телефон как на бомбу.       — Это для экстренных случаев. Если я, например, умру и не смогу выйти на смену.       — Ну так создай экстренный случай! — всплеснула руками Тринити. — Не умирай, конечно. Но... Господи, напиши ему какую-нибудь глупость. Или спроси медицинский совет. «Доктор Робби, я тут увидел ребенка с третьей рукой, это нормально?». Что угодно! Она хищно улыбнулась.       — Если он ответит, игра началась, если нет, ты ничего не теряешь, кроме своей гордости, которой у тебя и так нет, раз ты влюблен в своего босса. Давай, Уитакер. У тебя есть яйца или только розовый скраб?       — У меня есть яйца, Тринити, — Деннис резко развернулся к ней, и в его голосе прорезались те самые жесткие нотки, которые он обычно приберегал для особо проблемных пациентов. — Я биологический мужчина, и никаких травм с моей промежностью не случалось, чтобы они отсутствовали. Но я не могу просто взять и написать своему боссу только потому, что мне что-то там стукнуло в голову. Или потому, что моя соседка вдруг решила, что её миссия в этой жизни «исцелить» мою личную жизнь. Он сердито скрестил руки на груди, пытаясь унять дрожь в пальцах.       — Это так не работает. Одно сообщение и я могу похоронить свою карьеру еще до её начала. Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть? «Здравствуйте, доктор Робби, я тут увидел рекламу трусов и подумал о вас»? Боже, Трин, меня за такое не просто уволят, меня в дурку сдадут. Тринити закатила глаза.       — Метафорические яйца, Уитакер! — простонала она, откидывая пустую банку на столик. — Я говорю о смелости, а не об анатомии. Ты врач, а ведешь себя как школьница. Она вдруг подалась вперед, и её лицо стало пугающе серьезным.       — Хорошо, забудем про романтику. Давай поговорим о вежливости. Ты говорил, что уведомление о письме из Питта пришло когда была твоя последняя смена. Деннис настороженно кивнул, не понимая, куда она клонит.       — А сегодня, — она выразительно посмотрела на экран своего телефона, — уже конец ноября. Ты написал ему «спасибо»? Ты поблагодарил своего наставника, заведующего отделением, человека, который потратил свое личное время в три часа ночи, чтобы написать тебе характеристику? Деннис замер. Холод осознания пробежал по спине. Он не написал. Он был так поглощен своим побегом, своим страхом и своей драмой, что забыл о базовом профессиональном этикете.       — Я... — он запнулся. — Я думал, это... ну, система автоматическая. И я не хотел его беспокоить.       — Чушь собачья, — отрезала Тринити. — Ты просто струсил, и сейчас ты выглядишь как неблагодарный засранец. Вот тебе и повод, считай, железобетонный, профессиональный повод. Она протянула руку ладонью вверх.       — Телефон. Деннис рефлекторно прижал мобильник к груди.       — Нет. Я не буду писать ему сейчас. Десять вечера, Трин!       — Он не спит, — парировала она. — Ты сам знаешь, что он не спит. Он сидит дома и смотрит в стену, потому что у него нет жизни. Дай. Сюда. Телефон. Она не кричала, но в её голосе зазвенели те самые нотки которые сигнализируют что лучше не спорить. Деннис, чувствуя себя абсолютно безвольным, медленно вложил смартфон в её руку.       — Пароль? — требовательно спросила Тринити, снова вскинув на него взгляд. Деннис окончательно стушевался, готовый провалиться сквозь землю. — Ты будешь смеяться, — глухо протянул он, избегая смотреть ей в глаза.       — Ден, ты сегодня наговорил уже на пожизненные подколы с моей стороны. Одним фактом больше, одним меньше... Давай, рожай.       — «1971», — выпалил Деннис на одном выдохе. Тринити замерла, её пальцы зависли над экраном. — Дай угадаю... — протянула она, быстро прикидывая в уме, кому из отделения сейчас должно быть пятьдесят три. — Это ведь его год рождения, да? Боже, Уиттакер, ты просто безнадежен. Ты установил год его рождения паролем на свой телефон? Деннис в ответ лишь сильнее втянул голову в плечи. Тринити разблокировала телефон, открыла чат с контактом Доктор Робби и начала печатать. Деннис затаил дыхание, готовый выхватить телефон, если она начнет писать про его "крепкую фигуру" или "сексуальные руки".       — Так... — бормотала она себе под нос. — «Доктор Робби...» — слишком официально, но пойдет... «Прошу прощения за позднее сообщение...» — обязательно, ты же вежливый мальчик... «Только сейчас увидел обновление в системе ERAS...» — ложь во благо... «Хотел поблагодарить вас за рекомендательное письмо. Для меня это много значит. Надеюсь, в отделении всё хорошо.» Она остановилась, перечитала и хмыкнула.       — Скучно, сухо, вежливо. Идеально для тебя. Она повернула экран к нему.       — Отправлять? Текст висел в поле набора. Простые белые буквы на сером фоне. «Доктор Робби, прошу прощения за позднее сообщение. Хотел поблагодарить вас за рекомендательное письмо. Для меня это много значит. Надеюсь, в отделении всё хорошо. Деннис.» Это было безопасно и правильно. И это была единственная ниточка, за которую он мог дернуть, не выглядя при этом сталкером. Деннис посмотрел на Тринити. В её глазах не было насмешки, только поддержка и вызов.       — Давай, Гекльберри. Нажми кнопку. Сам. Дрожащим пальцем Деннис коснулся синей стрелочки. Отправлено. Деннис тут же выхватил телефон из рук Тринити и швырнул его на другой конец дивана.       — Всё, — выдохнул он, закрывая лицо ладонями. — Я сделал это, теперь мы можем просто... сжечь этот телефон и переехать в Мексику? Деннис зажмурился и с силой взъерошил волосы, которые так старательно укладывал с самого утра.       — Мне кажется, если раньше он считал меня просто невежливым, то теперь решит, что я окончательный идиот. Это такая глупость… Боже, какая это глупость! Он замер, и его лицо внезапно побледнело. До Денниса только сейчас дошло, Тринити видела всё. Она видела те последние несколько сообщений, что писал Робби. С тех пор в их чате царила мертвая тишина, пустота размером с Сахару, в которую Тринити только что сбросила углеродную атомную бомбу. Тринити перехватила его панический взгляд. Она медленно, очень медленно расплылась в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего.       —Хочешь спросить видела ли я те сообщения? — невинно уточнила она, подтягивая колени к груди. — Про то, где он пишет, что следил за твоими окнами? И про то, где он желает тебе спокойной ночи, как заботливая мамочка? Деннис застонал, закрывая лицо руками и падая лицом в подушку дивана.       — Не упускай контекст! — пробурчал он глухо из недр обивки. — У меня была паническая атака. Он просто убедился, что я не умер. Это протокол!       — Протокол? — переспросила Тринити скептически. — Уитакер, я работаю там уже два месяца. Когда кто-то падает в обморок, Робби только бурчит потому что ему надо заполнять протокол о рабочей травме. Он не сидит в машине под их окнами. Она ткнула его пальцем в бок.       — Он пас тебя, Деннис. Он сидел в своем огромном джипе и ждал, пока ты будешь в безопасности. Это не «протокол». Это, мать твою, сцена из романтической мелодрамы, которую вы оба отказываетесь признавать. Деннис поднял голову, волосы торчали во все стороны, делая его похожим на контуженного воробья.       — Это ничего не значит. Он просто... ответственный. И теперь он прочитает это сухое, формальное «спасибо» и решит, что я... Телефон, валявшийся на другом конце дивана, коротко вибрировал. Экран загорелся, освещая потолок белым пятном. В комнате повисла мертвая тишина. Деннис перестал дышать. Он смотрел на телефон так, словно тот превратился в гремучую змею.       — Это не может быть он, — прошептал Деннис одними губами. — Прошло всего тридцать секунд. Он не мог...       — Ставлю двадцать баксов, что это он, — прошептала Тринити, медленно, как хищник, протягивая руку к аппарату.       — Нет! — Деннис дернулся, но Тринити была быстрее. Она схватила телефон и тут же отпрыгнула к креслу, подальше от его рук.       — Трин, не смей! — взвыл Деннис, пытаясь встать с ватных ног. — Не читай! Но было поздно. Глаза Тринити пробежали по экрану, её брови поползли вверх, а рот приоткрылся в форме идеальной буквы «О». Она медленно подняла взгляд на замершего посреди комнаты Денниса.       — О-хо-хо... — протянула она с благоговением. —Гекльберри. Ты должен это видеть.       — Что там? — голос Денниса дрожал. — Он послал меня? Написал «ок»?       — Лучше, — Тринити развернула телефон экраном к нему. Сообщение было коротким и стопроцентно в стиле Майкла Робинавича. Доктор Робби: «Не за что. Надеюсь, ты запомнил хоть что-то из того, чему я тебя учил, и не убьешь никого в детской больнице. P.S. Розовый тебе идет.» Деннис уставился на экран, перечитывая слова снова и снова. Буквы плясали перед глазами.       — Он знает, — прошептал Деннис, чувствуя, как ноги подкашиваются, и он плюхается обратно на диван. — Он знает про розовый скраб. Откуда он знает?       — Ой, ну прости! — протянула она, ни капли не раскаиваясь. — Возможно, мы с Джавади слишком громко смеялись над этой фотографией на посту. Робби как раз проходил мимо и решил поинтересоваться, что нас так веселит и отвлекает от работы. Ну я и... показала. Деннис смотрел на Тринити, приоткрыв рот и забыв, как дышать. В голове прокручивалась одна и та же картинка, Робби, склонившийся над телефоном Тринити, и его пронзительный взгляд, изучающий Денниса в этом нелепом розовом цвете.       — И как… — голос Денниса сорвался, и он прочистил горло. — Как он отреагировал? Тринити замерла, накручивая прядь волос на палец, и в её глазах промелькнуло нечто среднее между озорством и странной серьезностью.       — На самом деле? — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Сначала он просто молчал. Навис над нами своей огромной тенью, так что Джавади чуть в штаны не наложила. Взял телефон из моих рук, приблизил фото, прямо так, знаешь, по-стариковски, и рассматривал тебя секунд пять. А потом просто хмыкнул. Знаешь, этот его звук, когда он недоволен, но вроде как не совсем. Он сказал: «Уиттакеру нужно больше спать, на фоне этого скраба он выглядит болезненно». Но, Ден... — Тринити хитро прищурилась. — Он не отдавал телефон обратно, пока не досмотрел все остальные фотки из той серии. И он улыбался. Не так, как обычно, саркастично, а углом рта. Так, будто увидел что-то, что ему чертовски понравилось. Сердце Денниса, которое, казалось, остановилось минуту назад, теперь забилось в ритме тахикардии. Он был на крючке. И Робби только что, легким движением пальца, дернул за леску. Деннис зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна, потом снова открыл их и в сотый раз пробежался по строчкам. Статус «В сети» под именем Доктор Робби горел немигающим зеленым огоньком. Они оба пялились в экраны, как два идиота.       — Он ждет ответа, — прошептала Тринити, нависая над плечом Денниса как злой гений. — Не смей сливаться сейчас. Если ты сейчас замолчишь, ты будешь выглядеть как перепуганный студент. Деннис судорожно сглотнул. Пальцы зависли над клавиатурой.       — Что мне ответить? — запаниковал он. — Я и есть перепуганый студент!       — Нет! — Тринити шлепнула его по руке. — Он подкалывает тебя. Подколи в ответ. Покажи зубы. Ему это нравится, помнишь? Ему нравится, когда ты настоящий. Она ткнула пальцем в экран.       — Напиши про фонарик. Скажи, что это единственная мужская вещь на тебе сейчас. Деннис на секунду задумался. В голове крутился хаос, но совет был дельным. Фонарик был их связующим звеном. Их общим «ребенком», если можно так выразиться в этой безумной метафоре. Он начал печатать, стирая и набирая заново, чувствуя, как статус «В сети» давит на него психологическим прессом весом в тонну. «Фонарик единственное, что позволяет мне чувствовать себя врачом в этом костюме жевательной резинки. Он в безопасности, обещаю. Никаких наклеек с пони на нем не будет.» Деннис перечитал. Звучало... нормально? Немного дерзко, но уважительно.       — Отправляй, — скомандовала Тринити. Деннис нажал стрелку. Сообщение улетело. Две галочки мгновенно окрасились в синий цвет. Прочитано. Секунда, две... И тут появилось то, от чего у Денниса перехватило дыхание: «Печатает...» Три точечки пульсировали, и вместе с ними пульсировало всё существо Денниса. Робби отвечал сразу. Не через час, не завтра, сразу. Телефон пискнул. Доктор Робби: «Мы проверим, осталось ли в твоей голове хоть что-то из моих уроков, когда ты вернешься на практику в «Питт» по УЗИ в декабре. Будь готов, я не намерен делать скидки после твоей "розовой" стажировки». Деннис перестал дышать. Он перечитал последнее предложение несколько раз. Робби знал. Он знал, что в декабре Деннис возвращается в его отделение и он ждал этого.