Match

Последняя неделя в педиатрии подошла к концу, а значит, в декабре Денниса ждало УЗИ… в Питте. Он возвращался. Конечно, он не будет носиться с остальными, спасая жизни в приемном покое, вся его работа теперь заключалась в том, чтобы уныло бродить с аппаратом по этажам и выполнять недельную норму обследований. С одной стороны, скука смертная, с другой, куда больше свободного времени и легальный повод заглядывать в самые разные уголки больницы. Но главное, декабрь нес с собой интервью во всех клиниках, где он проходил практику. И Питт был первым в списке. Деннису нужно будет где-то раздобыть костюм, которого у него никогда не было, прийти наглаженным, безупречно выбритым и убеждать комиссию, что их больница, предел его мечтаний. Это не было ложью. Деннис был готов в лепёшку расшибиться, сложиться в звёздочку, сделать невозможное, лишь бы доказать, Питт для него, единственное место на земле, где он хочет быть. Декабрь в Питтсбурге был безжалостным. Ветер с реки пробирал до костей, а небо, казалось, навсегда затянуло цветом грязного алюминия. Торговый центр "Ross Park Mall". Суббота. Деннис стоял перед зеркалом в примерочной "Macy's", чувствуя себя абсолютно оторванным от этого мира классической одежды. Дешевый тёмно-серый костюм, который они нашли на распродаже, сидел... странно. Плечи были чуть широковаты, а брюки собирались в гармошку на туфлях.       — Ты похож на агента похоронного бюро, — прокомментировала Тринити, сидя на пуфике. Деннис обреченно вздохнул, поправляя галстук, который душил его.       — Спасибо за поддержку, Трин. Я пытаюсь выглядеть профессионально.       — Ты выглядишь напряженно, — парировала она, вставая и подходя к нему. Она бесцеремонно дернула его пиджак вниз, расправляя складки на спине, а затем перевязала узел галстука. — Вот так. И расстегни нижнюю пуговицу, деревенщина, это этикет. Она отошла на шаг, оценивающе прищурившись.       — Ладно, с белой рубашкой сойдет. Главное не падай в обморок, когда доктор Робби будет сверлить тебя взглядом через стол. Упоминание Робби заставило желудок Денниса сжаться. Интервью, это будет не просто разговор о медицине. Робби будет сидеть там, в комиссии, и решать, достоин ли Деннис остаться в его мире.       — Я готов сплести макраме из своих кишок, лишь бы он поставил галочку напротив моей фамилии, — пробормотал Деннис своему отражению. Понедельник. Питтсбургский Мемориальный Госпиталь. Первый день ротации УЗИ. Возвращение в «Питт» ощущалось как возвращение домой после долгой ссылки. Даже запах, своеобразный запах что был присущ именно неотложке, показался Деннису сладким. Его работа была странной. Ему выдали портативный аппарат на колесиках, громоздкую машину, которую он мысленно окрестил «R2-D2», после марафона «Звёздных войн» которые ему устроила Тринити на днях, и отправили в свободное плавание. Задача была в том, чтобы найти 20 пациентов в день, которым нужно сканирование, или которым оно не нужно, но они не против побыть учебным пособием, сделать снимки почек, желчного пузыря или сердца, и загрузить их в систему для оценки куратора. Почти никакой ответственности и относительная свобода. И, что самое важное, его маршрут неизбежно пролегал через отделение неотложной помощи. Около полудня Деннис катил свой аппарат по коридору «Б» в сторону травматологии. Сердце билось где-то в горле. Его скраб был идеально выглажен, а в кармане, уже привычно лежал фонарик. Он задвинул аппарат в третью смотровую, где лежала бабушка с подозрением на камни в почках, нанес гель на датчик и начал сканирование. Штора в палате была приоткрыта лишь на щель. И тут он услышал голос Робби. Низкий, с той самой хрипотцой, которая появлялась у него к середине смены. Деннис замер с датчиком в руке. Звук этого голоса ударил по нервам сильнее, чем кофеин. Он чуть сдвинулся на стуле, пытаясь выглянуть в щель между шторами. Робби стоял у центрального поста, всего в пяти метрах. Он выглядел... уставшим. Волосы были чуть длиннее, чем месяц назад. Он похудел? Скулы казались острее. Он опирался бедром о стойку, просматривая снимки на мониторе, и крутил в пальцах ручку. Не ту ручку, а обычную, дешевую пластиковую ручку. Денниса накрыло волной иррационального тепла. Он отдал свою любимую ручку ему и теперь пользуется этим мусором. В этот момент Робби поднял голову от монитора. Его взгляд, цепкий и тяжелый, скользнул по коридору, проверяя периметр, он прошелся по шторам смотровых. Деннис отпрянул в тень, сердце колотилось как безумное. Он не был готов к встрече прямо сейчас. Не с датчиком в руке, он хотел, чтобы первая встреча была... другой. Но Робби задержал взгляд на аппарате УЗИ, торчащем из-за шторы третьей палаты, его брови слегка сдвинулись. Он знал расписание, и он знал, что в декабре один студент приходит на цикл УЗИ.       — Доктор? — позвала бабушка с кушетки. — Вы там что-то нашли? Деннис вздрогнул, возвращаясь в реальность.       — Нет, мэм, — прошептал он, глядя на зернистый экран, где плавала серая тень почки. — Просто... помехи на линии. Он снова глянул в щель. Робби уже не смотрел в его сторону, его отвлекла медсестра. Закончив с обследованием очередной бабушки, Деннис привычным жестом собрал оборудование. Перед тем как выйти в коридор, он осторожно выглянул в щель, не обнаружив Робби на периметре он вышел. Выкатив своего монстра УЗИ в общий холл, Деннис сверился со списком и начал искать глазами следующую цель. Коридоры Питта гудели, как растревоженный улей, и на фоне этого хаоса он со своим громоздким аппаратом чувствовал себя медлительным китом в океане, полном акул. Колеса «R2-D2» предательски скрипнули, когда Деннис вырулил в общий коридор. Деннис скользнул взглядом по электронной доске пациентов, висевшей над постом медсестер. Ему нужно было что-то простое, что-то, что позволит ему спрятаться за шторкой еще минут на двадцать. «Койка 6. Подозрение на ТГВ . Мужчина, 65 лет». Идеально, поиск тромбов в ногах это долго, нудно, требует много геля и терпения. То, что нужно. Деннис крепче перехватил ручку аппарата и направился к шестой палате, стараясь маневрировать между снующими медсестрами и каталками. — Дорогу! — крикнул кто-то из санитаров, толкая каталку с пациентом прямо на него. Деннис резко дернул аппарат влево, чтобы избежать столкновения, и... Задняя часть массивного УЗИ-сканера с глухим стуком врезалась во что-то твердое. Или, точнее, в кого-то твердого. Деннис похолодел, он медленно обернулся, уже зная, кого увидит. Робби стоял прямо за ним, удар пришелся ему по бедру. В одной руке он держал стаканчик с кофе, чудом не пролитый, в другой стопку историй болезни. Он медленно опустил взгляд на пластиковый бок аппарата УЗИ, который только что атаковал его ногу, а затем так же медленно поднял глаза на Денниса. В этом взгляде не было гнева. В нем была та самая знакомая, утомленная искра иронии, по которой Деннис скучал два месяца.       — Уитакер, — произнес Робби ровным голосом, в котором слышалась легкая хрипотца. — Ты здесь меньше часа, а уже пытаешься искалечить персонал. Деннис почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он судорожно вцепился в ручку аппарата.       — Простите, доктор Робби…— забормотал он. — Меня подрезали... Я не видел... Робби сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Денниса. Он пах так же как помнил Деннис и был вполне реальным, не фантазией одинокими ночами, или фотографией на сайте больницы, а вполне осязаемым, и от этого ряд мурашек выступил у Денниса на затылке.       — У тебя есть три дня до интервью, — сказал Робби тише, так, чтобы слышал только Деннис. — Постарайся за это время не переехать никого из членов приемной комиссии, особенно меня. Он чуть наклонился, и его взгляд скользнул по нагрудному карману Денниса. Там, где под тонкой тканью скраба лежал фонарик. Уголок рта Робби едва заметно дернулся вверх.       — И убери этот тостер с прохода, ты блокируешь движение в травму. Робби обошел его и направился к посту, бросив на ходу, не оборачиваясь:       — Шестая койка свободна. Если найдешь тромб, позови меня, я хочу проверить твои навыки компрессии. Деннис судорожно выдохнул, чувствуя, как губы сами расплываются в идиотской улыбке, и, пнув колесо застрявшего аппарата, покатил его к шестой палате. Выкатываясь из коридора Деннис едва не столкнулся с Тринити, она возникла из ниоткуда, сияя своей привычной энергией.       — Всё те же люди в Голливуде! — протянула она, критически оценивая Денниса в его новой роли. — Смотрю, ты отлично вжился в образ. Катаешь этот аппарат туда-сюда, как молодой отец коляску с первенцем. Деннис страдальчески закатил глаза, покрепче перехватывая ручку своего аппарата, он затормозил, тяжело опираясь и вытер пот со лба.       — Это не ребёнок, — огрызнулся он беззлобно, похлопывая пластиковый бок сканера. — Это злой, тяжелый робот-убийца, который только что пытался лишить меня карьеры еще до её начала. Тринити хмыкнула, подходя ближе и понижая голос до заговорщического шепота. Она оглянулась по сторонам, проверяя, нет ли лишних ушей.       — Я видела, как ты вылетел из третьей палаты с глазами по пять копеек. И я видела, как Доктор Робби отходил от поста с довольным видом. Она ткнула пальцем в грудь Денниса.       — Выкладывай, был контакт? Деннис застонал, роняя голову на руки, лежащие на панели управления УЗИ.       — Хуже, я врезался в него и чуть не переехал его этим чертовым танком. Глаза Тринити округлились, а потом сузились в гримасе восторга.       — Ты... что? Ты сбил старшего врача отделения?       — Я наехал ему на ногу, — простонал Деннис в аппарат. — И ударил машиной по бедру.       — И? — нетерпеливо поторопила Тринити. — Что он сделал? Деннис поднял голову.       — Он... пошутил. Сказал, что у меня есть три дня до интервью, чтобы не убить комиссию. Тринити медленно выдохнула, откинув голову назад.       — Господи Иисусе, — пробормотала она. — Он не просто не убил тебя за то, что ты его ударил. Он флиртовал, в своей извращенной манере, конечно. Она схватила Денниса за плечо и встряхнула.       — Ты понимаешь, что это значит? Ты неприкасаемый. Внезапно пейджер на поясе Тринити запищал, разрушая момент. Она глянула на экранчик и вздохнула.       — Ладно, Ромео. Меня зовут в пятую, там кто-то решил проверить, насколько глубоко можно засунуть лампочку в рот. Она уже развернулась, чтобы уйти, но потом обернулась.       — Катись дальше, папочка с коляской. Тринити подмигнула и, развернувшись на пятках, пошла обратно на пост, оставив Денниса наедине с его громоздким аппаратом. Заехав в шестую палату, Уитакер привычно поприветствовал пожилого мужчину. Стараясь не греметь колесами аппарата, он припарковал своего монстра у кровати и мягко объяснил пациенту, что сейчас проведет плановое УЗИ. Мужчина, мистер Ковальски, был классическим пациентом «Питт», крепкий, потрепанный жизнью сталевар на пенсии, который терпел боль в ноге три дня, потому что «само пройдет», и приехал только когда нога раздулась.       — Сейчас будет немного холодно, — предупредил Деннис, выдавливая щедрую порцию прозрачного геля на внутреннюю поверхность бедра пациента.       — Ничего, сынок, — прохрипел старик, морщась, когда Деннис коснулся воспаленной кожи датчиком. — Главное, скажи мне, что мне не отрежут ногу. У меня боулинг в четверг. Деннис ободряюще улыбнулся, хотя мысли его метались. Он нажал кнопку на панели, и экран ожил, показывая чёрно-белую зернистую картинку.       — Мы сделаем всё возможное, чтобы вы попали на боулинг, — ответил он, переключая внимание на монитор. Мир вокруг сузился до серого прямоугольника, здесь Деннис чувствовал себя уверенно. В отличие от сложных социальных танцев с Робби, анатомия была честной. Артерия пульсирует, а вена нет. Если надавить датчиком, здоровая вена должна схлопнуться, исчезнуть на экране. Если внутри тромб, она останется круглой и упругой. Деннис начал с паха. Общая бедренная вена, Деннис надавил. Стенки сошлись, чисто. Он медленно вел датчик вниз, следуя за сосудистым пучком. Поверхностная бедренная. Надавил, снова чисто. В коридоре слышались голоса, писк мониторов, шаги. Деннис пытался вычленить из этого шума один конкретный голос, но заставил себя сосредоточиться. Он добрался до подколенной ямки. Самое сложное место, здесь сосуды ныряли глубоко.       — Поверните ногу чуть наружу, вот так... — пробормотал он, перехватывая датчик поудобнее. На экране появились два темных круга, артерия и вена. Деннис надавил датчиком, артерия сплющилась, сопротивляясь давлению. Вена рядом с ней... осталась неизменной. Большой, зияющий черный круг с серым «облаком» внутри. Он ослабил давление и нажал снова, на этот раз сильнее но вена не сжималась. Это был он, тромбоз глубоких вен, классический, как по учебнику. Деннис почувствовал странную смесь профессионального удовлетворения и мальчишеского восторга. Он сохранил изображение, сделал еще пару снимков в продольной проекции, чтобы зафиксировать длину тромба, и вытер гель с ноги пациента полотенцем.       — Ну что там, док? — спросил мистер Ковальски, пытаясь заглянуть в монитор.       — Я вижу проблему, которая объясняет ваш отек, — спокойно сказал Деннис, стягивая перчатки. — Похоже на тромб, но не волнуйтесь, это лечится. Мне нужно позвать старшего врача, чтобы он подтвердил мои находки, это стандартная процедура. Деннис вышел из-за шторы. Неотложка продолжала жить своей бурной жизнью. Робби сидел на посту, всего в нескольких метрах, что-то быстро печатая в карте. Он даже не поднял голову, когда Деннис вышел, но его поза едва заметно изменилась, плечи чуть напряглись. Деннис набрал в грудь воздуха, поправил скраб, и шагнул к посту.       — Доктор Робби? — позвал он. Голос прозвучал тверже, чем он ожидал. Робби перестал печатать. Медленно, словно нехотя, он повернулся на вращающемся стуле. Его темные глаза встретились с глазами Денниса.       — Ты уже кого-то убил своим роботом, Уитакер? — спросил он ровным тоном. — Или ты нашел то, зачем я тебя послал?       — Шестая палата, — ответил Деннис, стараясь не улыбаться слишком широко. — Проксимальный тромбоз подколенной вены. Несжимаемая, эхогенная структура внутри просвета. Робби замер на секунду. Он оценивающе посмотрел на Денниса, потом бросил взгляд на шторку шестой палаты.       — Уверен? — коротко спросил он.       — Абсолютно. Робби встал возвышаясь над сидящими медсестрами.       — Ладно, — он кивнул в сторону палаты. — Показывай. Он прошел мимо Денниса, задев его плечом. Деннис поспешил следом, чувствуя себя победителем лотереи. Задвинув за ними плотную шторку, Деннис сложил руки перед собой, переплетя пальцы в замок. Внезапно он почувствовал себя школьником, вызванным к доске перед самым строгим учителем в мире. Пространство палаты, и без того небольшое, сжалось до размеров этого крошечного закутка, где стоял Деннис. Штора с мягким шелестом отрезала их от остального мира. Массивный аппарат УЗИ, кушетка с пациентом и широкий в плечах Робби, казалось, заняли всё доступное пространство. Деннис стоял и чувствовал, как от Робби исходит жар. Тот сел на маленький вращающийся стул, который жалобно скрипнул под его весом, и придвинулся к аппарату.       — Света мало, — пробурчал Робби, но не попросил включить лампу. Ему, как и Деннису, нравилась эта интимная темнота, разбавляемая только сероватым свечением монитора. Не глядя на Денниса он протянул руку, просто открытая ладонь. Деннис на секунду растерялся, а потом понял, поспешно вложив датчик в руку Робби. Их пальцы соприкоснулись, кожа Робби была сухой и горячей. У Денниса пальцы были ледяными от волнения. Контраст был таким резким, словно разряд тока. Робби на долю секунды задержал пальцы, перехватывая датчик, и Деннису показалось, что он почувствовал легкое сжатие, или это просто дрогнула его собственная рука?       — Гель, — коротко скомандовал Робби. Деннис тут же выдавил еще порцию на ногу мистера Ковальски. Робби начал сканирование а Деннис перестал дышать. Он должен был смотреть на экран, обязан был смотреть на экран, чтобы учиться. Но его взгляд был прикован к профилю Робби. В синеватом свете монитора лицо Робби казалось высеченным из камня. Он был сосредоточен, губы плотно сжаты. Робби работал датчиком быстро, но без суеты, его движения были экономными и точными.       — Расслабьте ногу, — голос Робби был низким, почти успокаивающим. На экране замелькали черно-белые тени. Деннис заставил себя посмотреть на монитор как раз вовремя, чтобы увидеть подколенную вену. Робби нашел её мгновенно, он надавил датчиком. Вена осталась круглой, зияющей черной дырой с серым сгустком внутри, мужчина надавил еще раз, проверяя упругость.       — Хм, — издал он звук, который мог означать что угодно. Он включил цветовой допплер. На экране появились вспышки синего и красного, кровоток. Но в месте, где был сгусток, цвета не было. Робби уставился на экран, потом медленно убрал датчик от ноги пациента и повернулся на стуле к Деннису. Он смотрел на Денниса снизу вверх, но тот всё равно чувствовал себя маленьким.       — Ты был прав, — тихо сказал Робби. В его голосе не было удивления, скорее... удовлетворение? — Классический окклюзирующий тромбоз. Хорошая визуализация, ты поймал правильный угол. Он протянул датчик обратно Деннису, но не отпустил его сразу, когда Деннис взялся за ручку.       — Большинство студентов на этом этапе путают вену с кистой или лимфоузлом, — продолжил он, глядя Деннису прямо в глаза. — Ты не спутал. Деннис сглотнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Близость Робби кружила голову.       — Я... у меня был хороший учитель, — выдохнул он, прежде чем успел прикусить язык. В уголках глаз Робби собрались морщинки. Едва заметная, почти призрачная улыбка тронула его губы.       — Не подлизывайся, Уитакер. Это тебе не поможет на интервью, — хрипло сказал он, но в его тоне не было злости. Он отпустил датчик, встал и стянул перчатки резким движением.       —Я скажу что бы оформили мистера Ковальски. Гепарин, консультация сосудистого. И... — он взялся за край шторы, собираясь открыть её и впустить свет и хаос обратно в их маленький мир. — ...после смены зайди ко мне в кабинет. Нужно обсудить твои...снимки. Он отдернул штору, яркий свет ламп ударил по глазам, разрушая магию полумрака.       — Не скучайте, мистер Ковальски, — бросил Робби пациенту и вышел, оставив Денниса стоять с датчиком в руке и ощущением, что пол уходит из-под ног. Деннис застыл на месте, механически складывая детали аппарата. Фраза Робби прокручивалась в голове, как заевшая пластинка. До конца смены Уиттакер ходил сам не свой, постоянно возвращаясь мыслями к этому короткому разговору. Что именно не так с его снимками? Он допустил ошибку в замерах или это был лишь предлог, чтобы отчитать его без лишних ушей? Почему Робби хочет смотреть на его снимки если не он его куратор? Несмотря на кашу в голове, Деннис закрыл дневную норму ближе к вечеру. До конца смены Робби оставался ещё час, и Деннис, не желая мешать ему в разгар работы, решил дождаться пересменки. Он вышел на парковку скорых, место, где врачи Питта традиционно ловили редкие минуты передышки. Дана как раз была там, подставив лицо холодному декабрьскому воздуху. На улице было холодно, промозглый декабрьский ветер Питтсбурга моментально пробирался под тонкую, старую куртку, которую Деннис накинул поверх скраба. Дана стояла, прислонившись спиной к кирпичной стене в защищенном от ветра углу, и курила тонкую сигарету. Она выглядела как всегда пугающе невозмутимой, острый взгляд и усталость, въевшаяся в морщинки у глаз. Заметив Денниса, она выпустила струю дыма вверх и чуть приподняла бровь.       — А, призрак оперы, — хмыкнула она вместо приветствия. — Слышала, ты сегодня поймал жирный тромб у Ковальски. Деннис зябко передернул плечами, пряча руки в карманы.       — Просто повезло, — скромно ответил он, вставая рядом, но не слишком близко, чтобы дым не летел в лицо. — Доктор Робби подтвердил. При упоминании Робби Дана скосила на него глаза и криво усмехнулась.       — Робби, — протянула она, стряхивая пепел. — Он сегодня странный, ходит тише воды, ниже травы. Обычно, когда он такой тихий, это значит, что он либо замышляет переворот в администрации, либо... — она сделала паузу, внимательно глядя на Денниса, — ...либо у него хорошее настроение, что пугает меня ещё больше. Деннис почувствовал, как сердце ёкнуло.       — Он позвал меня в кабинет, — выпалил он, сам не зная зачем. Наверное, ему нужно было услышать мнение ветерана. — Сказал, обсудить снимки, после смены. Дана замерла с сигаретой у рта и медленно повернула голову к нему.       — В кабинет? — переспросила она с неподдельным удивлением. — В его берлогу?       — Ну... да. А что? Дана рассмеялась сухим смехом.       — Уитакер, я работаю с Робби уже бог знает сколько лет. Я была в его кабинете дважды. Один раз, когда мы прятались от комиссии JCAHO, и второй раз, когда он пролил на себя кипяток и ему нужна была мазь от ожогов но он не хотел лишнего внимания. Он никого туда не пускает. Она бросила окурок в урну и посмотрела на Денниса с новым интересом, смешанным с легким недоверием.       — «Обсудить снимки», да? — она покачала головой, отлепляясь от стены. — Ну-ну, удачи, милый. Она похлопала его по плечу и направилась внутрь, в тепло приемного покоя. Двери за ней закрылись. Деннис остался один на холоде, слова Даны крутились в голове. Он посмотрел на часы. Смена закончилась десять минут назад, пора. Путь до кабинета заведующего отделением казался путем на эшафот. Деннис прошел через тихий коридор административного крыла. Здесь шум приемного покоя был лишь отдаленным гулом. Вот она. Дверь с матовой табличкой: Michael Rabinovich, MD, Senior Emergency Attending Physician. Из-под двери пробивалась полоска света. Деннис, зачем-то пригладил волосы, и глубоко вздохнул. Он поднял руку и дважды, коротко и четко, постучал.       — Войдите, — донесся глухой голос изнутри. Деннис толкнул дверь. Кабинет Робби действительно был похож на берлогу. Он был небольшим, тёмным и заставленным книгами от пола до потолка. Робби сидел за массивным деревянным столом, заваленным картами и документами. Настольная лампа выхватывала из полумрака его усталое лицо и руки, сцепленные в замок. Он поднял глаза, когда Деннис вошел.       — Закрой дверь, — сказал он тихо. Не приказ, скорее просьба. — И садись. Он кивнул на стул напротив себя, единственный стул для посетителей, который выглядел так, будто на нём сидели очень редко.       — Ты пришел вовремя, — заметил Робби, наблюдая, как Деннис неловко усаживается. Он открыл папку. Внутри лежали распечатки тех самых снимков УЗИ, которые Деннис сделал сегодня.       — Итак, — Робби постучал пальцем по чёрно-белому снимку тромба. — Расскажи мне, что ты видишь. И не как студент, который хочет получить хорошую оценку. Расскажи мне, как врач врачу, почему ты решил искать именно там? Деннис сцепил руки в замок, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Вопрос был с подвохом, если он начнет цитировать учебник — «триада Вирхова, факторы риска, возраст» — Робби это не впечатлит. Робби просил говорить «как врач врачу». Деннис сделал глубокий вдох, втягивая в себя запах этого кабинета.       — Это был не просто отек, — начал он, глядя на снимок, но видя перед собой пациента. — Отек был асимметричным, да, но дело было в том, как он сидел. Он постоянно менял положение, пытаясь найти удобную позу, но не мог. Это была не острая боль от травмы, когда человек замирает и боится пошевелиться, а... тянущая, глубокая боль, распирающая. Деннис поднял глаза на Робби.       — И он выглядел напуганным. Пациенты с растяжением связок обычно выглядят раздраженными. Пациенты, у которых внутри что-то не так, выглядят тревожными. У него было это выражение лица, будто он что-то предчувствовал. Я подумал, что если я не посмотрю глубокие вены сейчас, я упущу что-то важное, ну и я просто... почувствовал, что там блок. В кабинете повисла тишина. Слышно было только, как тикают старые часы на стене и гудит настольная лампа. Робби не сводил с него глаз. Он откинулся на спинку своего массивного кожаного кресла, которое скрипнуло под его весом. — «Почувствовал», — медленно повторил Робби. Это не прозвучало как насмешка, скорее, как будто он пробовал слово на вкус. Он резко закрыл папку. — В «Мерси» тебя бы за это распяли, — сказал он ровным голосом. — Доктор Лин сказал бы, что чувства не являются диагностическим критерием, и отправил бы читать гайдлайны. Сердце Денниса упало, он облажался?       — Но здесь, — продолжил Робби, и его голос стал глубже, тише, — здесь мы работаем в хаосе. Иногда у тебя нет времени на полный анамнез. Иногда у тебя есть только это чёртово чувство, что человек умрет через пять минут, если ты ничего не сделаешь. Робби подался вперед, входя в круг света от лампы. Теперь их лица разделял только стол.       — Это называется клиническое чутьё, Уитакер, этому нельзя научить по книгам. Оно либо есть, либо его нет. Большинство врачей нарабатывают его годами, совершая ошибки. У тебя оно, похоже, врождённое. Деннис почувствовал, как краска заливает лицо. Похвала из уст Робби звучала как музыка.       — Я хотел убедиться, — сказал Робби, глядя ему прямо в глаза, — что стерильные коридоры «Мерси» не выбили это из тебя. Что ты не превратился в робота, который лечит анализы, а не людей. Он кивнул на нагрудный карман Денниса.       — Фонарик всё еще при тебе? Деннис рефлекторно накрыл карман ладонью, металл прощупывался через ткань.       — Да... всегда. Уголок рта Робби дернулся в полуулыбке.       — Достань его. Деннис закляк. Зачем? Он хочет забрать его обратно? Он решил, что Деннис недостоин? Медленно, непослушными пальцами он выудил чёрный цилиндр из кармана и положил его на стол, на папку с документами. Робби протянул руку, он не взял фонарик а просто коснулся его указательным пальцем, провел по той самой царапине, словно погладил старого друга.       — Знаешь, почему я отдал его тебе? — спросил он тихо, не поднимая глаз от металла.       — Потому что я... потому что у меня не было своего? — предположил Деннис, чувствуя, как пересыхает в горле. Робби поднял на него тяжелый взгляд.       — Потому что ты доказал что не ломаешься под давлением, разного сорта. Хаос, крики, да это пугает, дезориентирует, но ты всё равно делаешь всё что в твоих силах. Он подтолкнул фонарик обратно к Деннису кончиками пальцев.       — Забери его, он твой. Деннис дрожащей рукой взял фонарик, сжимая его так крепко, что побелели костяшки. Тепло от пальцев Робби всё еще чувствовалось на металле.       — Спасибо... Робби, — он впервые произнес вслух, без приставки «доктор». Прозвучало странно, запретно и невероятно сладко. Робби не поправил его, он просто смотрел. Взгляд его темных глаз был нечитаемым, но в нем не было холода. Там было что-то другое, то от чего воздух в маленьком кабинете стал почти наэлектризованным.       — На интервью в пятницу, — вдруг резко сменил тему Робби, возвращаясь к своему обычному деловому тону, — я буду задавать тебе неудобные вопросы. Про твои слабости и про твои ошибки. Не пытайся казаться идеальным, лучше будь честным. Он придвинул к себе стопку карт, давая понять, что аудиенция окончена.       — Я... я понял. Спасибо. Деннис вылетел из кабинета, прижимая фонарик к груди как величайшее сокровище мира. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас сломает ребра. Дверь за ним закрылась. Робби отложил папки и устало потёр переносицу, откинувшись в кресле он посмотрел на закрытую дверь. В кабинете стало слишком тихо без этого нервного дыхания мальчишки. — «Робби», — прошептал он в пустоту, пробуя, как звучит его прозвище, сказанное этим голосом. Робби покачал головой, чувствуя себя старым дураком, он играл с огнем и он знал это. Но когда Уитакер смотрел на него своими огромными, преданными глазами, в которых горел тот самый огонь, который Робби думал, что потерял десять лет назад...Робби не мог отрицать те мысли что никак не должны были поселиться в его голове.