Match

Двадцать пятое декабря в Питтсбурге выдалось снежным, но в маленькой квартире Тринити было жарко, духовка работала на износ, пытаясь довести индейку до съедобного состояния, а по телевизору на фоне крутили старые рождественские комедии. Деннис, облаченный в нелепый фартук поверх домашней футболки, сосредоточенно нарезал овощи.       — Трин, ты уверена, что она не... ну, не придет сюда со скальпелем вместо вилки? Деннис покосился на Тринити, которая с необычным рвением воевала с салфетками, пытаясь сложить их в форме ёлочек.       — Ой, Гекльберри, перестань, — Тринити фыркнула, но её пальцы заметно дрогнули. — Йоланда считай, душа компании. Деннис вспомнил их последнюю встречу в приемном отделении «Питта». Гарсия тогда за пять секунд поставила на место наглого санитара и одним взглядом заставила Денниса почувствовать себя так, будто он вообще впервые на белый свет появился.       — Она колкая, как эта твоя искусственная ёлка, — проворчал он, сбрасывая перец в миску. — И я до сих пор не понимаю, как ты уговорила её прийти к нам. Она же вроде собиралась дежурить?       — Она взяла отгул, — Тринити вдруг замолчала, подозрительно внимательно изучая край скатерти. — То есть... я намекнула, что у нас будет очень вкусная индейка. И что ты отличный собеседник для её саркастичных шуток. Деннис замер с ножом в руке, медленно поворачиваясь к подруге. — Ты используешь меня как живой щит для своего флирта? Трин! Она же меня взглядом испепелит, если я скажу что-то не то.       — Да ладно тебе, — Тринити наконец рассмеялась и шутливо толкнула его плечом. — Гарсия потрясающая. Да, она упрямая как танк и юмор у неё специфический, но она прикольная. И вообще, мне кажется, она ко мне... ну, не совсем равнодушна.       — Ну, тогда понятно. Значит, я сегодня связующее звено лесбийской любви?       — Ты сегодня, мой лучший друг, который поможет мне не облажаться перед самой крутой женщиной в Питтсбурге, — Тринити вдруг посерьезнела, поправляя Деннису воротник футболки. — И не бойся её, она только кажется колючей. На самом деле, Йоланда очень ценит профессионализм, а ты в «Питт» показал себя хорошо. В этот момент в дверь постучали. Тринити мгновенно выпрямилась, одернула кофту и бросила быстрый взгляд в зеркало. Деннис вытер руки о полотенце, чувствуя, как внутри всё сжалось от легкого опасения.        — Иди открывай. Я пока проверю индейку. Как только Тринити скрылась за поворотом коридора, Деннис надел прихватку и осторожно приоткрыл духовку. Плотная волна горячего воздуха тут же ударила в лицо, и Деннис инстинктивно зажмурился, отворачиваясь от жара. Из недр печи вырвался густой, аппетитный аромат. Деннис придирчиво осмотрел блюдо, корочка уже золотилась.       — Ещё пять минут, и можно доставать, — прошептал он сам себе, закрывая дверцу. Щёлкнул замок, и в квартиру ворвался поток холодного воздуха, смешанный с голосом, который Деннис узнал бы даже под наркозом.       — Скажи мне, что у вас есть алкоголь, Сантос, — раздался низкий, чуть хрипловатый голос Йоланды. — Потому что дороги в этом городе проектировали идиоты, или самоубийцы, а может всё сразу. Деннис услышал смущенный смешок Тринити и звук шуршащей верхней одежды.       — Привет, Йоланда. Рада, что ты добралась целой. И да, у нас есть вино, и глинтвейн. И... кажется, виски где-то был.       — Виски звучит как план на случай, если индейка сухая, — парировала Гарсия. Через секунду они появились в дверном проёме кухни. Йоланда выглядела впечатляюще, на ней были чёрные джинсы, тяжелые ботинки и темно-бордовый свитер, который удивительно шел к ее смуглой коже и тёмным, проницательным глазам. В руках она держала пакет, из которого торчал край коробки с десертом. Ее взгляд метнулся по кухне, оценил обстановку, от накрытого стола до Денниса в его нелепом фартуке.       — Уитакер, — она чуть кивнула, и уголок ее губ дернулся в полуулыбке, которая могла означать что угодно, от приветствия до пренебрежения. — Фартук тебе идет. Выглядишь гораздо увереннее, чем когда пытался поставить катетер под моим надзором.       — Доктор Гарсия, — Деннис постарался улыбнуться максимально непринужденно. — Рад вас видеть. И... индейка будет сочной, обещаю. Я лично следил за температурным режимом.       — Температурный режим, — хмыкнула Йоланда, проходя в кухню и водружая бутылку на стол. Она посмотрела на Тринити, которая сияла, как новогодняя гирлянда, просто находясь рядом с ней. — Слышала, Трин? У нас тут научный подход к птице. Если будет невкусно, мы всегда можем написать на него жалобу в деканат. Она подмигнула Тринити, и Деннис заметил, как щеки подруги мгновенно залились румянцем. Гарсия в неформальной обстановке была точно такой же, как в больнице, острой, прямой и занимающей собой всё пространство, но сейчас в её резкости чувствовалось что-то вроде...домашней подколки.       — Я сейчас открою вино, — быстро сказала Тринити.       — Давай я, — Йоланда мягко перехватила у неё инструмент, коснувшись её пальцев чуть дольше, чем требовалось. — А ты пока помоги своему су-шефу не сжечь наше главное блюдо. Деннис перевел взгляд с одной на другую. Кажется, его роль сегодня будет заключаться в том, чтобы просто не мешать искрам летать между этими двумя. Деннис заканчивал с небольшими закусками, изо всех сил стараясь не придавать значения тому странному напряжению, что повисло в воздухе, как только Гарсия переступила порог квартиры. На мгновение ему стало любопытно, насколько очевидно со стороны то, что происходит между ним и Робби? Видят ли это коллеги? Но он тут же одернул себя, придя к неутешительному выводу, для такой густой, искрящей атмосферы нужна взаимная симпатия, химия двух людей. А не его односторонняя, глупая влюбленность, которую он сам себе придумал. С этими тяжёлыми мыслями Деннис понес несколько тарелок в гостиную, расставляя их на кофейном столике и машинально поправляя пару декоративных подушек на диване, просто чтобы занять руки. Из кухни выплыли девушки. Йоланда несла бокалы, а Тринити ту самую идеальную индейку.       — Уитакер, — Гарсия плюхнулась на диван. Она протянула ему бокал. — Признаю поражение. Пахнет так, что я готова простить тебе тот случай, когда ты уронил лоток с инструментами на ногу ортопеду.       — Это был рефлекс, — парировал Деннис, принимая вино и усаживаясь в кресло напротив, оставляя диван в распоряжение дам. — Он на меня рявкнул.       — Он на всех рявкает, это его способ коммуникации, — Йоланда сделала глоток, блаженно прикрыв глаза. — М-м-м, Сантос, вино отличное. Прямо как я люблю, тёрпкое. Тринити, раскрасневшаяся и сияющая, села рядом с ней, стараясь держать приличную дистанцию, но их колени всё равно почти соприкасались.       — Я рада, что тебе нравится. Деннис выбирал сыр, кстати.       — Неплохой вкус, Уитакер, — кивнула Йоланда, накалывая кубик чеддера. — Может, из тебя всё-таки выйдет толк, если с медициной не задастся. Откроешь кейтеринг для врачей в депрессии. Деннис открыл рот, чтобы ответить что-то в духе «спасибо за веру в меня», но в этот момент его телефон, лежавший на краю стола, зажужжал. Надпись «Отец» мигала привлекая внимание. В комнате повисла тишина. Йоланда замерла с бокалом у губ, вопросительно подняв бровь а Тринити сочувственно вздохнула. Деннис сглотнул, чувствуя, как уютная рождественская атмосфера мгновенно испаряется, уступая место привычному чувству вины.       — Это родители. Рождество... они всегда звонят.       — Ну так ответь, — Йоланда откинулась на спинку дивана, с любопытством наблюдая за ним. — Мы пока поедим. Если что, просто моргни два раза, я громко крикну, что тебя срочно вызывают на трепанацию черепа. Деннис благодарно кивнул, но тут же поспешно вышел из гостиной, юркнув в тишину своей комнаты. Оказавшись за закрытой дверью, он прижался к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он сделал несколько глубоких, рваных вдохов, пытаясь вернуть голосу твердость и унять дрожь в руках. Палец на секунду замер над экраном, но выбора не было. Деннис выдохнул и нажал «Принять».       — Алло? Папа? С Рождеством вас.       — С Рождеством Христовым, Деннис, — голос отца звучал громко и гулко, словно он говорил по громкой связи. На заднем фоне слышался гул множества голосов, детский смех, звон посуды, звуки того самого большого семейного ужина, на котором его уже давно не было. — Мы только что вернулись с праздничной мессы. Отец Томас спрашивал о тебе, передавал благословение. Деннис прикрыл глаза, потирая переносицу.       — Передай ему спасибо.       — Ты сходил на службу? — тон отца мгновенно сменился с торжественного на инквизиторский. — Я знаю, что в больших городах легко найти оправдание, дежурства, усталость, светские развлечения... Но в этот день ничто не должно стоять выше Бога.       — Да, пап, — соврал Деннис, глядя на свое отражение в темном окне. — Я был утром. В соборе Святого Павла. Очень... красивая служба.       — Красота не важна, Деннис. Важно смирение, — отрезал отец. — Твоя мать переживает. Говорит, что ты там совсем один, среди чужих людей. Твои братья все здесь. Четверо сыновей за столом, и только пятое место пустует. Марк привез своих троих, Сара снова беременна... Семья растет, а ты где-то там, режешь людей и читаешь книжки. В трубке послышался шорох, и голос сменился на более мягкий, но тревожный голос матери:       — Денни? Милый? Ты кушал? Ты не голодный?       — Привет, мам. Нет, я не голодный. Мы... я приготовил ужин.       — Ты? — в её голосе прозвучало недоверие. — Ох, сынок. Надеюсь, ты там не давишься сэндвичами. Ты один? Отец говорит, ты должен быть в келье и молиться, но я надеюсь, у тебя есть хоть какая-то компания? Деннис покосился на дверь, за которой слышался раскатистый, грудной смех Йоланды.       — Я не один, мам. Я с коллегами. С... друзьями по больнице.       — Коллеги, — снова вмешался отец, очевидно, отобравший трубку или стоящий рядом. — Смотри, с кем водишься, Деннис. Медицина это благородное дело, но среда там... безбожная. Не позволяй им сбить тебя с пути. Помни, кто ты.       — Я помню, пап.       — Ладно. Иди. Не забывай молитву перед едой. И позвони братьям завтра, они обижаются. Связь оборвалась. Деннис медленно опустил телефон на колени. Если бы отец сейчас увидел Йоланду и Тринити с бутылкой дорогого вина, или узнал бы, о ком на самом деле думает его сын по ночам... Деннис тяжело вздохнул, встал и подошел к зеркалу. Поправил футболку, натянул на лицо улыбку и открыл дверь. В гостиной царило веселье. Йоланда что-то активно рассказывала, жестикулируя бокалом, а Тринити смеялась так, что чуть не роняла салат с вилки. Улыбка Йоланды чуть померкла, сменившись выражением легкого любопытства.       — О, выживший вернулся. Выглядишь так, будто тебе только что сообщили, что Санты не существует, Уитакер. Что там? Потребовали полный отчёт о том, почему ты до сих пор не главврач клиники? Тринити бросила на него быстрый, обеспокоенный взгляд. Она знала, что звонки из дома всегда выбивают его из колеи, но тактично молчала о причинах. — Всё нормально, Ден? — мягко спросила она.       — Да, — Деннис махнул рукой, падая обратно в кресло и залпом допивая остатки вина в своем бокале. — Обычная родительская проверка связи. Убедились, что я жив, одет и не голодаю.       — Родители это зло, — философски заметила Йоланда, подливая ему еще вина, не спрашивая разрешения. — Моя мать сегодня звонила трижды, чтобы спросить, нашла ли я мужа. Я сказала ей, что замужем за своей работой, и она бросила трубку. Так что я тебя понимаю.       — Пей, Уитакер. Это лучшее лекарство от семейных ценностей, — продолжила Гарсия. — Тем более, если ты серьезно настроен вернуться к нам в «Питт» на ординатуру в июле, тебе понадобится печень покрепче.       — Я планирую, да, — кивнул Деннис, чувствуя, как тепло от вина немного расслабляет узел в желудке.       — Смелый ты парень, — Йоланда покачала головой, вертя ножку бокала. — Или мазохист. Потому что это значит, что ты снова попадешь в лапы Робиновича. Я вчера пересекалась с ним в приемном, он решил дежурить в сочельник. Деннис поперхнулся вином. Кашель разодрал горло, и он поспешно схватил салфетку. Упоминание Робби, да еще и в контексте его дежурства в одиночестве на Рождество, ударило под дых.       — Кха... он... он работает сегодня? — выдавил Деннис, стараясь, чтобы голос звучал просто вежливо.       — Ага, — Йоланда откинулась на спинку дивана. — Многие взяли выходной, а он остался на ночную что бы закрыть недостаток людей. Как всегда, король неотложки на своем троне. Слушай, Уитакер, ты же у него был на ротации в сентябре? Я помню, Тринити говорит, он тебя гонял как сидорову козу.       — Тринити преувеличивает... Ну, я имею в виду, он старший врач, да? Просто усталость сказывается, я полагаю. Деннис неопределенно помахал рукой, жест вышел смазанным и нервным. Он тут же поспешно наколол кусочек сыра и отправил его в рот, лишь бы чем-то себя занять и физически не дать себе возможности сболтнуть что-то лишнее.       — Усталость? — Йоланда хмыкнула, но в её глазах исчезла насмешка, уступив место чему-то более серьёзному, почти уважительному. — Это мягко сказано, Уитакер. Она покрутила бокал, наблюдая за игрой света в вине.       — Знаешь, я работаю в травме пять лет. Я видела много врачей, которые строят из себя богов. Робинавич не такой. Он просто... — она на секунду задумалась, подбирая слово. — Он как оголённый провод, берёт на себя самые дерьмовые смены, самые безнадежные случаи, а потом выглядит так, будто тащит на себе грехи всего Питтсбурга. И, честно говоря, иногда мне кажется, что он ждёт, когда эта ноша его наконец раздавит. Деннис замер с куском сыра во рту, забыв прожевать. Слышать такое точное попадание было больно. Не то чтобы Деннис многое знал о Робби. Все его познания ограничивались тем, что это мужчина пятидесяти трёх лет, с тяжелым багажом опыта и старых травм. Человек, настойчиво делающий вид, что ему не нужна ничья помощь, даже когда он падает на самое дно. Собственно, как и Робби ровным счётом ничего не знал о Деннисе. Ни о том, как тот ночевал под мостами в грязных переулках, ни о его семье, ни о том, как он воровал больничную еду и тайком жил в палате на нерабочем этаже в «Питт». На минуту Деннис задумался, ведь они, по сути, почти ничего не знают друг о друге. Но это не помешало ему влюбиться. И каждый день бредить о докторе Робинавиче, возводя его в ранг святых, хотя умом он прекрасно понимал, тот далеко не святой. Как, впрочем, и все они.       — Но работать с ним — это всё равно что пытаться обезвредить бомбу, — тут же вернула легкий тон Йоланда, заметив, как напрягся Деннис. — Никогда не знаешь, рванёт или нет. Так что, если ты правда хочешь вернуться к нему в подчинение, тебе нужно либо иметь стальные нервы, либо быть таким же сумасшедшим трудоголиком, как он. Тринити, почувствовав, что разговор снова уходит в минорные тона, поспешила вмешаться.       — Деннис у нас крепкий орешек. Он выдержал месяц ротации и даже ни разу не плакал в туалете. Ну, почти.       — Эй! — возмутился Деннис, наконец проглотив сыр. — Это была аллергия на дезинфицирующее средство!       — Конечно, милый, конечно, — Тринити рассмеялась и подтолкнула к нему тарелку с крекерами. — Давайте лучше выпьем за то, что сегодня мы не в «Питт». И что Доктор Робби, при всем моем уважении к его самопожертвованию, сегодня портит настроение кому-то другому, а не нам. Йоланда подняла бокал, но ее взгляд всё еще был прикован к Деннису.       — Ты его защищаешь, — вдруг заметила она, и в её голосе прозвучало не осуждение, а скорее удивление.       — Я просто уважаю его как врача и наставника, — небрежно бросил Деннис после тоста и тут же сделал глоток, пряча лицо за краем бокала. Легенда, которую он еще недавно пытался «продать» Тринити, теперь была выставлена на торги перед Гарсией. Деннис надеялся, что этот покупатель окажется менее проницательным, но слова всё равно звучали сухо и заученно. Йоланда пару секунд сверлила его взглядом поверх края бокала. В её тёмных, умных глазах читалось, что она не совсем купилась на это сухое и официальное «уважаю», но, к счастью для Денниса, сегодня у неё были дела поинтереснее, чем психоанализ бедного студента.       — Уважение — редкая валюта в наши дни, — наконец произнесла Гарсия, медленно опуская бокал. — Ладно Уитакер, можешь продолжать поклоняться алтарю Робинавича, пока это не мешает тебе нормально лечить и не превращает тебя в такого же затворника. Она поставила вино на столик и всем корпусом развернулась к Тринити, отчего та вздрогнула и выронила крекер.       — Ну что, Сантос? Мы будем есть эту твою легендарную птицу, или она здесь в качестве музейного экспоната? — Йоланда чуть наклонилась к ней, вторгаясь в личное пространство с той уверенностью, которая, видимо, прилагалась к диплому хирурга-травматолога. — И кстати... ты не говорила, что в этом дурацком свитере выглядишь еще милее, чем в скрабе. Хотя я думала, это невозможно. Тринити вспыхнула так ярко, что это было заметно даже при приглушенном свете гирлянд. Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но издала лишь какой-то нечленораздельный звук. Деннис, наблюдая за этим со своего кресла, почувствовал себя одновременно и лишним, и странно умиротворенным. Видеть, как уверенная и боевая Тринити тает от одного комплимента Гарсии, было забавно. И немного больно, потому что это напомнило ему, как он сам реагировал на редкие, скупые похвалы Робби.       — Соус! — вдруг громко выпалила Тринити, вскакивая с дивана, чтобы сбежать от пронзительного взгляда Йоланды. — Я забыла клюквенный соус на кухне! Она метнула на Денниса взгляд, полный паники и просьбы о спасении. Йоланда лишь тихо рассмеялась, откидываясь на подушки и скрещивая руки на груди.       — Я принесу! — поспешно выпалил Деннис. — Думаю, чтобы забрать соус, хватит и одного человека, Трин? Деннис многозначительно вскинул брови, посылая подруге отчаянный сигнал, и, резко развернувшись, направился на кухню. Оказавшись там, он принялся нарочито медленно открывать дверцы шкафчиков, бесцельно осматривать столешницу и, наконец-то, распахнул холодильник, позволяя взгляду лениво скользить по полкам. При этом сам он украдкой косился в сторону гостиной, обзор на которую из кухни открывался лишь частично. Соус, конечно, стоял на самом видном месте, ярко-красная банка на средней полке, прямо перед носом. Но Деннис сделал вид, что изучает состав майонеза, давая им время. Из гостиной донеслось шуршание дивана, кто-то подвинулся.       — Твой друг, худший конспиратор в мире, Сантос, — донесся до него приглушенный, с бархатными нотками голос Йоланды. — Он ушел искать соус или писать завещание?       — Он... он просто очень заботливый, — голос Тринити звучал выше обычного, с той сбивчивой интонацией, которая появлялась у неё только при сильном волнении. Деннис осторожно выглянул из-за косяка. С его позиции был виден только край дивана и спина Йоланды. Гарсия сидела уже не в своем углу, а заметно ближе к центру, развернувшись корпусом к Тринити. Её рука теперь покоилась на спинке дивана, буквально в миллиметре от плеча Тринити.       — Заботливый, — повторила Йоланда. Деннис увидел, как она чуть наклонила голову. — Знаешь, мне нравится этот свитер. Но я думаю, тебе было бы жарко в нем, если бы мы сидели чуть ближе. А здесь довольно прохладно, не находишь? Послышался звон стекла, кто-то дрожащей рукой поставил бокал на стол.       — Йоланда, я... — начала Тринити, но Гарсия её перебила, и тон её голоса стал тише, интимнее.       — Расслабься, Сантос. Я не кусаюсь. Просто подвинься ко мне. Я не хочу кричать через весь диван, какой у тебя красивый румянец. Деннис поспешно нырнул обратно к холодильнику, чувствуя, как уши горят уже у него самого. Сердце кольнуло острой, но светлой завистью. Вот так это и должно быть. Просто, с флиртом и игрой, с взаимным притяжением, которое не нужно скрывать за семью замками. Он схватил банку с соусом, переложил её из руки в руку, давая им еще тридцать секунд. Ему хотелось, чтобы у Тринити всё получилось. Чтобы хотя бы кто-то в этой квартире сегодня получил свой рождественский подарок.       — Ага... Наконец-то нашел, — протянул Деннис, вкладывая в голос всё своё актёрское мастерство. Он закрыл холодильник, но от нервов хлопнул дверцей гораздо сильнее чем нужно, звук вышел резким и неуместным. Деннис поморщился, но быстро нацепил маску спокойствия и вернулся в гостиную. Поставив соус на стол с чуть большей торжественностью, чем требовалось, он окинул Гарсию и Тринити максимально честным, невинным взглядом. Годы жизни в большой, шумной семье научили его виртуозному навыку, делать вид, что ты в упор не замечаешь происходящего, если не хочешь в этом участвовать. Тринити сидела с неестественно прямой спиной, разглаживая несуществующую складку на скатерти, а её лицо цветом соперничало с клюквенным соусом, который Деннис поставил на стол. Йоланда же, напротив, по-хозяйски откинула руку на спинку дивана, туда, где секунду назад явно была голова Тринити и смотрела на Денниса с лукавым прищуром.       — Судя по грохоту дверцы, Уитакер, ты этот соус не искал, а добывал в рукопашном бою, — заметила она, лениво покачивая ногой. — Надеюсь, холодильник проиграл достойно?       — Старая техника, требует... жёсткого подхода, — не моргнув глазом соврал Деннис, усаживаясь в своё кресло. Тринити, словно очнувшись от транса, схватила банку с соусом.       — Отлично! Соус здесь. Индейка здесь. Мы... мы должны поесть, пока всё не остыло. Деннис, передай мне тарелку Йоланды, я положу ей грудку, или ножку? Йоланда, ты что предпочитаешь?       — Я предпочитаю всё самое сочное, Сантос, — ответила Гарсия, не сводя взгляда с профиля Тринити. — На твой выбор, я тебе доверяю. Деннис едва сдержал смешок, уткнувшись в свою тарелку. Ему даже не нужно было смотреть на них, чтобы чувствовать, как воздух между этими двумя становится всё гуще. Тринити накладывала еду с такой тщательностью, будто проводила операцию на открытом сердце, явно стараясь не встречаться глазами с Гарсией, которая откровенно наслаждалась произведенным эффектом.       — Кстати, — Йоланда приняла наполненную тарелку, наконец-то переключив внимание на еду. — Выглядит действительно неплохо. Она отрезала кусочек индейки, попробовала и одобрительно кивнула.       — Чёрт возьми. Ладно, беру свои слова про кейтеринг назад. Открывай ресторан, медицина потеряет посредственного врача, но мир обретет гениального повара.       — "Посредственного"? — притворно возмутился Деннис.       — Я любя, — отмахнулась Йоланда с набитым ртом. — Все мы посредственности, пока не сделаем свою первую самостоятельную резекцию без подсказки старшего. Так что не зазнавайся. Рассказывайте, какие планы на остаток ночи? Будем гадать на кофейной гуще, или у вас есть игры повеселее?       — Правда или выпивка? — вдруг выпалил Деннис. В его голове созрел, как ему казалось, гениальный план. Расчёт был прост, он собирался быстро наклюкаться, выбирая штрафную рюмку в ответ на любой мало-мальски личный вопрос. Это позволило бы ему с чистой совестью капитулировать и уползти к себе в комнату, оставив дам проводить время вдвоем. Полное поражение в битве с алкоголем казалось ему вполне достойным и, главное, спасительным предлогом для побега. Йоланда медленно опустила вилку, и на её лице расплылась хищная, довольная ухмылка. Она посмотрела на Денниса с новым уважением.       — «Правда или выпивка»? — переспросила она, и в её голосе зазвенел азарт. — Смело, Уитакер. Ты либо очень уверен в чистоте своей совести, либо очень хочешь забыть этот вечер. В любом случае, я в деле. Тринити издала сдавленный стон, закрыв лицо ладонями, но сквозь пальцы всё равно смотрела на Йоланду. — Деннис, нет... Ты же знаешь, что она вытянет из нас все секреты, а потом заставит выпить всё, что горит.       — Именно таков план, Сантос, — Йоланда встала, по-хозяйски направляясь к шкафчику. Она извлекла на свет ту самую бутылку виски, о которой упоминала Тринити. — Вино для этой игры это как пластырь на открытый перелом. Скучно и неэффективно, нам нужно что-то, что бьёт сразу в мозг. Она вернулась к столу, поставив три рюмки, которые нашла там же, в шкафу, сдув с них пыль и бутылку с тяжелым стуком. Разлила щедрые порции.       — Правила тюремные, один вопрос, одна правда или одна стопка до дна. Никаких половинок, никаких «я глоточек». И поскольку я здесь старшая по званию... — она села обратно, скрестив ноги и взяв свою стопку в руку, но не выпивая. — ...я начинаю. Ее темные глаза, блестящие от предвкушения, впились в Денниса. Она явно решила проверить инициатора игры на прочность первым.       — Итак, Деннис. Ты такой правильный мальчик. Но у каждого тихони есть свой грязный секрет. Скажи мне... — она сделала театральную паузу, прокручивая рюмку в пальцах. — В кого из персонала «Питта» ты был влюблен во время своей ротации?...Ну или давай так, влюбленность у нас чувство сильное, симпатия, может быть кого бы ты затащил в постель будь у тебя такая возможность? Потому что невозможно провести месяц в этом аду, на адреналине и недосыпе, и не запасть на кого-то. В комнате стало очень тихо. Слышно было только, как тикают часы и как где-то за стеной соседи поют караоке. Тринити замерла, переводя испуганный взгляд с Йоланды на Денниса. Вопрос был в точку, словно снайперский выстрел. Назвать имя Робби было равносильно социальному самоубийству здесь и сейчас. Придумать имя? Йоланда раскусит ложь по дрогнувшему голосу. Деннис посмотрел на янтарную жидкость. Это был его билет на выход, его план работал даже лучше, чем он ожидал, просто цена была высока. Он молча, не меняясь в лице и сохраняя зрительный контакт с Гарсией, протянул руку. Взял стопку и опрокинул её в себя одним махом, Деннис поморщился, дешёвый виски продрал горло. Он с глухим стуком поставил пустую рюмку на стол. Выдохнул, чувствуя, как тепло мгновенно разливается по желудку.       — Выпивка, — хрипло констатировал он очевидное. Йоланда восхищенно присвистнула, её брови поползли вверх. — Ого. Значит, тайна стоит того, чтобы сжечь себе пищевод, сильно. Теперь мне еще интереснее, кто же эта счастливица... или счастливчик? Уважаю защиту информации. Теперь твой ход. Деннис шумно выдохнул, чувствуя, как алкогольное тепло разливается по венам, притупляя тревогу и развязывая язык. Он посмотрел на Тринити, которая сидела ни живая ни мёртвая, нервно теребя край салфетки, а затем перевёл взгляд на Йоланду. Гарсия выглядела абсолютно расслабленной. Если уж играть роль сводника, то нужно играть её до конца. И лучшее сводничество, это поставить их в ситуацию, из которой нельзя выкрутиться шуткой.       — Йоланда, — Деннис чуть наклонился вперед, крутя в руках пустую рюмку. — Ты привыкла принимать быстрые решения в критических ситуациях. Итак, если бы Тринити... скажем так, гипотетически... прямо сейчас, после этого ужина, предложила тебе остаться на завтрак. Не как другу, а как... ну, ты понимаешь. Ты бы нашла причину уйти или осталась бы? В комнате повисла тишина, еще более плотная, чем после звонка родителей. Тринити издала сдавленный звук и закрыла лицо руками.       — Уитакер! — простонала она сквозь пальцы. — Ты пьян. Замолчи! Но Йоланда не смеялась. Она медленно перевела взгляд с Денниса на красную, как рак, Тринити. Улыбка сползла с её лица, уступив место чему-то более мягкому и тёмному. Она посмотрела на свою полную рюмку. Подумала секунду, а затем решительно отодвинула её в сторону, подальше от себя.       — Правда, — произнесла она, не сводя глаз с Тринити. — Я бы осталась. И я бы даже приготовила завтрак. Тринити медленно убрала руки от лица. Её глаза были огромными, влажными и полными неверия. Она смотрела на Йоланду так, словно та только что сотворила чудо.       — Ты... ты серьёзно? — прошептала она.       — Я никогда не шучу о еде, Сантос. И о своих желаниях тоже, — Йоланда подмигнула ей, но в этом жесте было больше нежности, чем дерзости. Затем она резко повернулась к Деннису, который самодовольно откинулся в кресле. — Неплохо, Уитакер. Ты опасный игрок, но теперь моя очередь.       — Тринити, — Гарсия повернулась к ней, игнорируя Денниса. — Твой черёд страдать.       — Ты все это время боялась меня пригласить потому, что думала, что я откажу, или потому, что боялась, что я соглашусь? Тринити посмотрела на виски, потом на Йоланду, потом на Денниса, который ободряюще и уже немного пьяно кивнул ей.       — Я... — начала Тринити, её голос дрожал. — Я боялась, что ты согласишься. Потому что ты... ты Йоланда Гарсия. Ты крутая. А я просто... я. Йоланда мягко усмехнулась и накрыла ладонь Тринити своей. — Ты идиотка, Сантос. Но очень милая идиотка.       — Так, — громко объявил Деннис, чувствуя, что его миссия выполнена, а уровень неловкости для третьего лишнего достиг критической отметки. Он потянулся к бутылке и плеснул себе ещё, уже не заботясь о правилах. — Я считаю, это засчитывается как ответ. Мой ход? Или мы просто напьемся? Потому что я, честно говоря, планирую пропустить фазу вопросов и перейти сразу к фазе «Деннис отключается в своей комнате, чтобы не видеть вашего счастья». Йоланда рассмеялась, грудным, искренним смехом. Тем временем Деннис решительно хлопнул себя ладонями по бедрам и вскочил на ноги.       — Так... мне, э-э... ещё надо позвонить братьям. Вы тут пока... ну, это... да. Он ткнул в сторону девушек пальцем в каком-то нелепом, неопределенном жесте и начал бочком отступать в сторону тёмного коридора. Конечно, никому звонить он не собирался. Ему просто нужен был любой, даже самый жалкий повод, чтобы выйти из этой чёртовой комнаты и перевести дух. Йоланда проводила его взглядом, в котором смешались понимание и какая-то странная, тёплая насмешка. Она прекрасно поняла его маневр. — Передавай привет братьям, Уитакер, — крикнула она ему в спину, уже придвигаясь ближе к Тринити. — И скажи им, что ты сегодня совершил рождественское чудо. Дверь гостинной закрылась, отрезая Денниса от света гирлянд, запаха индейки и начинающегося романа, который он так успешно спродюсировал. В комнате было темно и тихо. Уличный фонарь выхватывал из полумрака очертания разбросанных книг на столе. Деннис сполз по двери на пол, чувствуя, как дешёвый виски ударил в голову тяжелым, ватным туманом, ноги ослабели. Из гостиной донесся приглушенный смех Тринити, такой счастливый и лёгкий, какого он не слышал от неё уже давно. Миссия выполнена, он хороший друг, он молодец. Деннис достал телефон. 23:43 Никаким братьям он звонить не стал. Вместо этого его палец привычно, почти на автопилоте, пролистнул список контактов вниз, минуя «Маму», «Отца», «Трин», и замер над именем, которое он так и не решился переименовать во что-то менее официальное. Доктор Робби Йоланда сказала, что он дежурит. В сочельник, многие взяли выходной, но у Робби видимо не было причин ради которых он мог бы поступить так же. Деннис представил его, в пустой ординаторской, с кружкой остывшего кофе, совсем уставшего. Алкоголь шептал, что это отличная идея. Что в Рождество случаются чудеса, можно просто написать, просто поздравить. Это же вежливость, верно? Младший коллега поздравляет наставника, ничего криминального. Деннис открыл диалог, пальцы зависли над клавиатурой. Сердце колотилось где-то в горле, перебивая шум крови в ушах. Деннис поморщил нос и отложил телефон. Виски был крепким, но состояние Денниса ещё не было критичным. Здравый смысл всё-таки взял верх, Деннис швырнул мобильник на лежащий на полу матрас и сам заполз сверху, зарываясь в одеяло. Он и так уже позволил себе слишком много, оставив для Робби тот «подарок». Бомбардировать его ещё и пьяными сообщениями «на посошок» казалось совершенно неуместным, даже в таком слегка поплывшем состоянии. Какое-то время Деннис ещё залипал в экран, периодически слыша приглушенный смех из гостиной, пока медленно не провалился в вязкую дрёму. Из неё Денниса грубо вырвали громкие, недвусмысленные женские стоны. Деннис испуганно подорвался, с трудом нащупав в складках одеяла телефон. Экран резанул по глазам ярким светом. 1:12 Из соседней комнаты снова раздался протяжный, высокий звук, и Деннис, окончательно проснувшись, ошалело потер глаза.       — Нихуя себе... — просипел он в темноту. Он судорожно пошарил рукой по столу рядом с матрасом, пытаясь нащупать наушники. Стены в этой дешевой съемной квартире, как оказалось, были сделаны из картона и добрых намерений. Очередной, уже более громкий и требовательный звук из комнаты Тринити заставил Денниса покраснеть в темноте до корней волос. Его план «свести их и уйти спать» сработал слишком хорошо, даже чересчур хорошо. Пальцы лихорадочно шарили по столу, сбивая какие-то карандаши, стакан с водой, который чудом устоял и икону, что оказалось до абсурдности символично.       — Ну где же вы... — прошипел Деннис, чувствуя себя заложником в собственной спальне. Наконец рука наткнулась на спасительный гладкий пластик кейса от наушников. Деннис выхватил их дрожащими пальцами запихнул в уши и ткнул в первое попавшееся приложение с музыкой. Плейлист «Для учёбы» был немедленно отвергнут. Сейчас требовалось что-то потяжелее, что-то, способное заглушить не только звуки страсти за стеной, но и его собственное, внезапно проснувшееся и ноющее чувство одиночества. Он врубил какой-то инди-рок на громкость, граничащую с болевым порогом. Басы ударили по перепонкам, отрезая его от реальности. Деннис выдохнул и снова упал на матрас, глядя в тёмный потолок. В ушах гремели гитары, но перед глазами почему-то стояла не Тринити с её триумфом, а Робби, сидящий над бумагами в рождественскую ночь. Алкоголь всё еще бродил в крови, смешиваясь с дрёмой и внезапной тоской. Теперь, когда он не слышал стонов, воображение услужливо подкидывало другие картинки. Как бы это было, если бы он сейчас был не здесь, а там, в больнице? Принёс бы ему кофе? Или просто сел бы рядом, молча разделяя эту тишину? Спустя полчаса, когда от громких басов в ушах уже начала гудеть голова, Деннис снова разблокировал телефон и нашел какую-то запредельно нудную медицинскую лекцию. Голос лектора, бубнящий о классификации переломов лодыжки, действовал как тяжелое шерстяное одеяло. Он заглушил и звуки из соседней комнаты, и навязчивые мысли об одинокой смене Робби в сочельник. Деннис уснул прямо в одежде, свернувшись калачиком на матрасе, с телефоном, зажатым в руке, так и не решившись нарушить тишину между собой и Робби. Рождество для него закончилось в темноте, под светящимся экраном, на котором бесконечно сменялись слайды рентгеновских снимков. Рождественских чудес не бывает. По крайней мере не для него.