Match

На следующей неделе Тринити не просто заставила, а буквально поставила Уитакера перед фактом, что они идут в один из ночных квир клубов Питтсбурга. Как она сказала ему нужен перерыв, иначе до весны от него останутся только мешки под глазами. Но как ему должна было помочь нетрезвая толкучка в разноцветных огнях Уитакер понимал не до конца. Квартира Сантос в этот вечер обычно пропахшая благовониями или какой-то осторой едой сегодня была наэлектризована. На полную громкость надрывался плейлист Тринити, агрессивные биты мешались, заставляя стекла в старых рамах едва заметно вибрировать. Повсюду был творческий хаос, на кофейном столике среди чашек с недопитым кофе рассыпаны кисти для макияжа и блестки, на диване горой навалена одежда. Воздух стал плотным от смеси ароматов, лак для волос, резкие нотки духов и запах тех самых благовоний. Деннис сидел на диване, чувствуя себя лишним в этом празднике жизни, пока Тринити, сияя в своем боевом раскрасе, кружила по комнате, подхватывая ритм музыки каждым движением.       — Ты ещё не собрался?! — раздражённо бросила Сантос, оборачиваясь на Денниса скрестив руки на груди. Деннис сидел топлес в одних домашних штанах и разных носках, выглядя абсолютно потерянным.       — Ты забраковала все мои вещи! — парировал Деннис, вскинув руки. — Я физически не могу собраться, если всё, что я надеваю, вызывает у тебя приступ эстетического шока.       — Потому что они не для клуба, Уитакер! Твой гардероб подходит для того, чтобы выскочить в 7-Eleven за молоком или косить сено на ферме, но никак не для того, чтобы отжигать в клубе. Тебя там просто не заметят, а я не позволю своему лучшему другу быть деталью интерьера. Тринити закатила глаза и, резко развернувшись, полезла в глубину шкафа. После недолгого шуршания она выудила оттуда подозрительно приталенную вещь. Это была чёрная шелковая рубашка, настолько тонкая и дорогая на вид, что Деннис побоялся к ней прикасаться.       — Откуда она у тебя? — подозрительно прищурился он.       — Меньше вопросов, больше дела, — отрезала она, просто протягивая её Деннису. — Надень её. И не вздумай застегивать больше трёх пуговиц снизу. Ткань оказалась прохладной и почти невесомой. Когда Деннис натянул её, он почувствовал себя непривычно... открытым. Шелк мягко облегал плечи, а глубокий вырез на груди делал его ключицы и шею подчеркнуто хрупкими. Тринити подошла ближе и по-хозяйски оперлась на плечо Уитакера, победно глядя на их общее отражение.       — Вот теперь другое дело! Все парни клуба твои, Гекльберри!       — Мне не нужны все парни клуба, — возразил Деннис, оборачиваясь к ней. В глазах его всё ещё читалось желание стянуть этот шелк и влезть обратно в привычную старую рубашку или синтетическую футболку.       — Тихо! Я знаю, что будь твоя воля, ты бы развёл в центре квартиры алтарь Робинавичу и молился бы на него, разбивая лоб в кровь. Но я тебя уверяю, пара шотов и невинный флирт ещё никому не мешали. Это гигиена души, Ден. Тринити похлопала его по плечу и ещё раз придирчиво осмотрела сверху вниз.       — Тебе бы ещё какую-нибудь цепочку на шею, — задумчиво проговорила она, очертив пальцем линию его ключиц. — Есть что-нибудь подходящее? Деннис замялся и неловко потер затылок. — Ну... крестик есть.       — Упаси Господи! — вскрикнула Тринити, замахав руками. — Деннис, клуб конечно место греховное, но давай без твоих замашек. Она со смехом отошла к своей шкатулке с украшениями, долго рылась там, перебирая звенящие безделушки, и наконец извлекла лаконичную серебристую цепочку. Она была простой, без кулонов, почти незаметной. Когда холодный металл коснулся кожи, Деннис невольно вздрогнул. Цепочка поблескивала в вырезе рубашки, идеально завершая образ.       — Теперь голова, — Тринити усадила его на табурет и заставила смотреть в зеркало. За этот безумный январь волосы Денниса порядочно отросли, непослушные русые вихри уже залезали на уши и шею.       — Хватит их зализывать, — Тринити щедро выдавила на ладони текстурирующий гель. Она запустила пальцы в его шевелюру, уверенными движениями взбивая пряди у корней. Она не пыталась их укротить, наоборот, она поднимала волосы вверх и в стороны. Через пять минут аккуратный Деннис исчез и на его месте появился парень с дерзким, объемным беспорядком на голове. Одна длинная прядь теперь постоянно падала на глаза, заставляя его смотреть из-под неё.       — Вот так, — Тринити удовлетворенно кивнула, — Теперь ты похож на человека, у которого есть пульс. Идём, такси уже внизу, и я не намерена платить за ожидание! Деннис бросил последний, полный паники взгляд на свое отражение. Из зеркала на него смотрел незнакомец в полупрозрачном шелке и уложенными волосами. В таком виде он был себе до жути не привычен, но для ночного Питтсбурга он был идеален. Клуб встретил их стеной звука, от которой вибрировали зубы, и запахом, представлявшим собой сложный коктейль алкоголя, парфюмов и пота.       — Расслабь лицо! — проорала ему в ухо Тринити, перекрикивая басы, от которых, казалось, сейчас остановится сердце. — Ты выглядишь так, будто ставишь диагноз каждому встречному!       — Я так и делаю! — прокричал Деннис в ответ, прижимая к груди стакан с чем-то неоново-синим, что Тринити всучила ему на входе. — Вон у того парня явная дегидратация! А тот, на баре, скоро словит гипогликемическую кому, если не перестанет мешать текилу с энергетиками! Тринити закатила глаза, схватила его за рукав рубашки и потащила вглубь зала, сквозь потную, извивающуюся толпу. Вокруг мелькали голые торсы, блестки, сетчатые майки и счастливые лица. Здесь были парни всех мастей, молодые и гибкие, накачанные «медведи», андрогинные студенты с сложными макияжами. Для одинокого гея в большом городе это должно было быть раем. Шведским столом возможностей. Но Деннис смотрел на это великолепие и чувствовал... ничего. Вернее, он чувствовал глухое раздражение и странную тоску. Тринити вытолкала его к барной стойке, где было чуть больше воздуха.       — Всё, — скомандовала она, отпивая свой коктейль. — Я иду танцевать. А ты стой здесь, пей эту синюю дрянь и позволь кому-нибудь себя склеить. Уитакер, ты симпатичный, ты будущий врач, и у тебя щенячьи глаза. Если ты уйдешь отсюда без номера телефона, я буду считать это личным оскорблением. Она подмигнула и растворилась в толпе, оставив его одного. Деннис вздохнул и повернулся к залу, опираясь спиной о липкую стойку. Он сделал глоток, жидкость на вкус напоминала стеклоомыватель с сахаром. К нему тут же подплыл симпатичный парень. Светлые волосы, модная стрижка, улыбка, отбеленная до неестественности. На нем была обтягивающая футболка, подчеркивающая бицепсы, которые он явно качал в зале пять раз в неделю.       — Скучаешь? — прокричал парень, наклоняясь ближе и Деннис почувствовал как от него пахло сладкой мятой. Деннис вежливо улыбнулся.       — Просто отдыхаю, наблюдаю.       — Я Марк, — парень придвинулся еще ближе, вторгаясь в личное пространство. — Ты здесь новенький? Я бы запомнил такое лицо. Ты выглядишь... серьёзным, мне нравятся серьёзные парни. Это был флирт. Прямой, понятный и здоровый флирт. Марк был объективно привлекателен и он был ровесником Денниса. С ним можно было бы потанцевать, может, даже заняться сексом после. Но мозг Денниса, испорченный месяцами работы в «Питт» и одной конкретной одержимостью, предательски начал сравнивать. У Марка были гладкие руки. У Робби руки были жилистыми, с проступающими венами, с мозолью от ручки на среднем пальце. От Марка пахло мятой а от Робби пахло кофе в вперемешку с антисептиком. Марк улыбался, чтобы понравиться а Робби улыбался только тогда, когда Деннис делал что-то действительно умное, и эта редкая ухмылка стоила тысячи таких вот белоснежных оскалов. Деннис почувствовал себя безнадежно сломанным. Он стоял посреди праздника жизни, а мечтал о ворчливом мужчине, который вдвое старше него и, вероятно, сейчас сидит дома и смотрит телевизор.       — Извини, Марк, — крикнул Деннис, отстраняясь. — Я... я жду друга. Улыбка Марка погасла, сменившись скучающим выражением.       — Понятно. Ну, бывай. Он тут же переключился на кого-то другого. Деннис остался один. Он посмотрел на свой синий напиток, потом на танцующую толпу. Тринити была неправа, ему не нужен был перерыв, не нужна была эта разноцветная толкучка. Она только острее давала понять, насколько глубоко он увяз. Ему не нужны были парни, ему нужен был Майкл Робинавич. И осознание этого факта под ритмичные басы было, пожалуй, самым отрезвляющим моментом за весь вечер. Деннис достал телефон. Никаких сообщений, конечно. Робби не пишет по ночам, Робби не пишет в принципе, это было бы странно. Он открыл галерею, нашел то самое фото, чёрная кружка на его рабочем столе, и просто смотрел на него пару минут, чувствуя себя полным идиотом посреди гей-клуба.       — Ну ты и душнила, Уитакер, — пробормотал он себе под нос, допил залпом синюю дрянь. Уиттакер сидел у барной стойки, медленно потягивая коктейль после пары стартовых шотов. Изначально он согласился на эту авантюру только с условием, что платить за него будет Тринити, и теперь он осушал запасы бара почти без угрызений совести. Денниса нельзя было назвать опытным выпивохой, обычно его максимум ограничивался парой банок пива вечером перед телевизором. Но сейчас несколько порций крепкой текилы явно сделали своё дело. Мир вокруг приобрел приятную, мягкую размытость. Острые углы сгладились, а басы музыки перестали бить по ушам и превратились в вибрирующую подушку, на которую было удобно опираться мыслями. Деннис посмотрел на свой пустой стакан. Потом на бармена, у которого, кажется, выросла вторая голова.       — Текила это зло, — сообщил он бармену с философской важностью, но язык почему-то заплелся на слове «зло», превратив его в нечто похожее на «жло». Бесплатный алкоголь от Тринити был щедрым даром, но печень Денниса, привыкшая к диете из кофе и тревожности, была в шоке. Он чувствовал себя одновременно очень тяжелым и невероятно легким. Гравитация работала с перебоями. Ему вдруг стало жизненно необходимо поделиться с кем-то своим открытием. Деннис снова вернул внимание к телефону, экран был слишком ярким, буквы расплывались, танцуя в такт музыке. Кому написать? Тринити? Да зачем, она где-то в этом цветном супе из тел. В групповой чат студентов? Плохая идея. Маме? Еще хуже. Палец сам, по какой-то ужасной, пьяной мышечной памяти нашёл контакт Доктор Робби. Логика Денниса, пропитанная текилой, работала сейчас по странной траектории. Доктор Робби врач. Доктор Робби знает про яды. Алкоголь это яд. Значит, Доктору Робби нужно сообщить о ходе эксперимента. Это казалось гениальным и абсолютно логичным умозаключением. Деннис хихикнул, прищурив один глаз, чтобы буквы перестали двоиться, и начал печатать. Т9 отчаянно пытался исправить его пьяный бред на приличные слова, но Деннис был настойчив. «Тцт все синее как метиленовый синий но это не лекврствво» Он отправил. Посмотрел на галочку, ему показалось этого мало. Мысль была не закончена, ему нужно было сказать что-то важное. Что-то про Марка, про пластик, про то, почему он сидит здесь один. Он снова застучал пальцами по экрану. «Они все пластикрвые, Дктор Робби тут куяа народу, но они все... манекены дляСЛР с ними скучно. у них нет твоих рцк» Деннис нахмурился, звучало как-то... анатомически. Он хотел исправить «рук» на «глаз» или «мозгов», но палец соскользнул на кнопку отправки. Сообщение улетело. И тут пьяный мозг выдал финальный аккорд, самый честный. «Я хрчу в твою берлогу заберименя на токсикологию пожалуйста я обещаю не пить антифриззззз» Деннис удовлетворенно вздохнул, положил телефон экраном вниз на липкую стойку и, глупо улыбаясь, сполз головой на скрещенные руки. Ему казалось, что он провел блестящую светскую беседу. Он не видел, как экран телефона загорелся снова через тридцать секунд. Доктор Робби: «Уитакер?» Еще через минуту: Доктор Робби: «Где ты находишься?» И еще через две, когда Деннис уже начал клевать носом под ритмичную музыку. Доктор Робби: «Геолокацию. Живо.» Уиттакер лежал головой прямо на прохладной поверхности барной стойки, пока басы вколачивали ритм в его виски. Грохот музыки перестал быть мелодией, превратившись в физическое давление, которое, казалось, помогало удерживать его расплывающееся сознание на месте. Смартфон, зажатый в ладони, настойчиво вибрировал, отдаваясь зудом в пальцах, но Деннис уже напрочь забыл, по какой причине. Раздражённо клацнув несколько раз по кнопке, он заставил устройство замолкнуть. Телефон переключился в беззвучный режим, и экран погас, оставив Уиттакера в блаженном неведении о том, кто именно пытался до него достучаться. Экран телефона, лежащего экраном вверх на липкой поверхности, продолжал настойчиво вспыхивать в темноте. Входящий вызов: Доктор Робби Входящий вызов: Доктор Робби Входящий вызов: Доктор Робби Деннис этого не видел. Он был занят изучением структуры деревянной столешницы правой щекой. В его голове крутилась какая-то вязкая мысль о том, что текила слишком нестабильна для его организма.       — Эй, приятель, — бармен постучал костяшками пальцев по стойке рядом с его ухом. — Это не спальный вагон. Или заказывай, или... Договорить он не успел. Из потной, пульсирующей толпы вынырнула рука, украшенная кучей браслетов, и бесцеремонно схватила Денниса за плечо.       — Так, я натанцевалась, — прокричала Тринити, пытаясь перевести дыхание. Её волосы прилипли к лицу, тушь слегка размазалась, но она выглядела счастливой. — Поехали домой, пока я не начала танцевать на... Она осеклась. Её взгляд упал на телефон Денниса, который снова засветился, озаряя его бессознательное лицо призрачным голубым светом. Имя на экране заставило Тринити протрезветь мгновенно. Доктор Робби       — Твою мать, Уитакер, — прошептала она, глядя на спящего друга с ужасом. — Что ты натворил? Телефон перестал светиться на секунду, а потом засветился снова. Настойчивость врача, у которого пациент уходит в остановку. Тринити сглотнула, если она не ответит, он вряд-ли успокоится. Дрожащей рукой она потянулась к телефону и провела пальцем по экрану.       — Алло? — крикнула она, зажимая второе ухо пальцем, чтобы хоть что-то услышать сквозь басы. Голос на том конце прозвучал так чётко словно Робби стоял прямо у неё за спиной.       — Где. Он. — Никаких «привет», никаких «это Тринити?». Просто чистая ярость начальника.       — Доктор Робби? — пискнула Тринити, чувствуя себя школьницей, пойманной с сигаретой. — Э-э-э... это Тринити. Мы в... ну, мы отдыхаем. В клубе.       — Я знаю, что вы не в библиотеке, — рявкнул Робби. — Он прислал мне сообщения, которые выглядят как предсмертная записка или бред пациента с инсультом Вернике. Он в сознании? Тринити бросила взгляд на Денниса, который пустил слюну на барную стойку и что-то пробурчал во сне.       — Э-э... технически? У него ШКГ... ну, баллов двенадцать. Он просто перебрал с текилой, якак раз собиралась вызвать Убер...       — Никакого Убера, — отрезал Робби. — Диктуй адрес. Сейчас же. Тринити замялась на секунду.       — Доктор, это гей-клуб «Prism» на Либерти-авеню. Вам может не понравиться... атмосфера.       — Мне плевать, даже если вы в аду в котле с чертями, — голос Робби стал угрожающе тихим. — Выведи его на улицу. Я буду через десять минут. Тринити медленно опустила телефон и посмотрела на Денниса.       — Уитакер, — сказала она, тряхнув его за плечо. — Вставай, идиот. За тобой едет папочка. И он очень, очень зол. Деннис приоткрыл один мутный глаз.       — Папочка? — переспросил он, глупо хихикнув. — У него есть... фонарик?       — У него есть гнев божий и джип, — мрачно сообщила Тринити, взваливая его руку себе на плечо. — Пошли на воздух. Молись, чтобы мороз тебя немного протрезвил, иначе это будет самая короткая карьера в истории медицины. Морозный воздух Питтсбурга кусался, пробираясь сквозь тонкую ткань рубашки и накинутую наспех курточку, но Деннису было тепло. Текила создала внутри него уютный кокон, в котором не существовало ни холода, ни здравого смысла, ни страха перед начальством. Он висел на плече Тринити, как манекен, и с интересом разглядывал пар, идущий у него изо рта.       — Трин, — пробормотал он, хихикнув. — Смотри, я дракон.       — Ты не дракон, ты пьяная принцесса, которую сейчас заберёт злой рыцарь, — прошипела Тринити, переминаясь с ноги на ногу. Она нервно вглядывалась в поток машин на Либерти-авеню.       — Он не злой, — возразил Деннис, пытаясь сфокусировать взгляд на её лице. — Он... справедливый. И у него красивые руки, ты видела его руки, Трин? Они могут сломать ребро и починить сердце. Это... поэзия.       — Это патология, Уитакер, — отрезала она. В этот момент к бордюру с визгом шин подлетел массивный черный внедорожник. Машина резко затормозила прямо перед ними, обдав их снегом из-под колес. Яркие фары на секунду ослепили Денниса. Дверь водителя распахнулась. Из машины вышел Робби. На нем были тёмные джинсы, тяжёлые ботинки и черная кожаная куртка поверх серого худи. Он обошёл капот, не обращая внимания ни на неоновую вывеску клуба ни на музыку, бухающую изнутри. Его взгляд был прикован к Деннису.       — О-о-о... — протянул Деннис, и на его лице расплылась самая искренняя, самая глупая и самая счастливая улыбка в мире. — Доктор Робби! Вы получили мое сообщение про пластиковых людей? Робби остановился в шаге от них. Он окинул Денниса взглядом с головы до ног.       — Получил, — коротко бросил он. Его голос был низким и жёстким. — Сантос, отпусти его. Тринити, выглядевшая так, будто увидела привидение, тут же убрала руку, поддерживающую Денниса. Деннис, лишившись опоры, качнулся вперед. Гравитация немедленно предъявила свои права, и он начал заваливаться прямо в сугроб. Но упасть он не успел. Железная хватка сомкнулась на его предплечье. Робби дернул его на себя, легко, как тряпичную куклу, и поставил вертикально, удерживая за плечи.       — Стоять, — скомандовал он. Деннис оказался рядом с ним. Запах кожи куртки и морозной свежести ударил в ноздри.       — Вы настоящий, — выдохнул Деннис, поднимая руку и тыкая пальцем в грудь Робби.— А я думал, я сплю. Робби перехватил его палец, не давая тыкать в себя, но руку не отбросил.       — Ты не спишь, Уитакер. Ты пьян в стельку, — констатировал он, заглядывая ему в глаза. — Зрачки расширены, реакция замедленная, координация нарушена. Интоксикация этанолом, классика. Он перевел взгляд на Тринити, которая сжалась под его взором.       — Ты пила?       — Два коктейля, — честно призналась она. — Но я в норме. Я могу...       — Ты едешь домой на такси, — перебил он, не терпящим возражений тоном. — А это чудо природы я забираю. Завтра утром он будет жив. Насчет здорового не обещаю, голова у него будет раскалываться знатно, но живым верну. Он развернул Денниса к машине и буквально подтолкнул его к пассажирской двери.       — Залезай. Деннис, хихикая, попытался забраться в высокий джип. Нога соскользнула с подножки.       — Оп-па... Робби тяжело вздохнул за его спиной, пробормотал что-то похожее на «Господи, дай мне сил не убить его прямо здесь», и ухватив Денниса за пояс джинсов и локоть, практически закинул его на сиденье.       — Пристегнись, — бросил он, захлопывая дверь с гулким звуком. Робби повернулся к Тринити.       — Спасибо, что ответила, Сантос.       — Не за что, доктор, — пискнула Тринити. — Пожалуйста...не будьте с ним слишком строги. Он просто...у него стресс. Робби посмотрел на Денниса через стекло и уголок его рта едва заметно дернулся.       — Иди домой, Сантос. Он сел за руль и мотор взревел. Джип сорвался с места, оставляя Тринити одну у входа в клуб, с открытым ртом и мыслью о том, что она только что отдала своего лучшего друга в лапы серого волка.