Match

Войдя в бар, Деннис с шумом выдохнул, энергично растирая ладони, успевшие озябнуть на прохладном вечернем ветру. Быстрым, цепким взглядом он окинул помещение. Вспышки ярких огней, гул толпы, мешанина запахов разной степени резкости и приятности. Деннис изо всех сил пытался не думать о том, что предыдущий их выход в свет с Тринити закончился катастрофой. Пьяными смсками, и тем, как Робби приехал забирать его на своём автомобиле, словно нашкодившего подростка. От этих навязчивых воспоминаний Деннис сжал челюсти до скрипа. Господи, неужели в этом чёртовом городе нет хоть одного места, которое не будет связано с этим проклятым Майклом Робиновичем? Злой на самого себя и на весь мир, он решительно двинулся к барной стойке. Этот бар был полной противоположностью тому сверкающему клубу, где всё началось. Здесь было душно, пахло разлитым пивом и старым деревом, а вместо неонового лоска, тусклые лампы над бильярдным столом. Деннис сел на высокий табурет, чувствуя, как липнет ткань джинсов к поверхности сиденья. Тринити пристроилась рядом, демонстративно не глядя на телефон, чтобы не провоцировать его.       — Нам два двойных виски, — бросила она бармену, прежде чем Деннис успел открыть рот. — Самого простого и без льда. Нам нужно... прогреть системы. Она повернулась к другу, упираясь локтями в стойку и пытаясь перекричать старый рок, хрипящий из колонок.       — Расслабься, Ден. Бармен с грохотом поставил перед ними два стакана, и Деннис обхватил свой пальцами. Жидкость внутри была янтарной, но совсем не того благородного оттенка, который был у виски в квартире Робби. Парень сделал большой глоток, горло обожгло, и он невольно зажмурился. На секунду в темноте перед глазами всплыл образ Робби, сидящий вполоборота, свет лампы подчеркивает острые скулы, и его низкий голос. «Есть ли достаточные причины, чтобы ты ушел?» Деннис резко открыл глаза и снова приложился к стакану, допивая почти половину.       — Блять, Ден, полегче, — Тринити придержала его за локоть. — Мы пришли выпить, а не убить печень в первые десять минут.       — Всё нормально, — хрипло ответил он, ставя стакан обратно. В голове начало приятно шуметь, и это была именно та пустота, которой он добивался. — Просто... хочу, чтобы сегодня в голове было тихо, хоть раз. Он оглядел бар снова, в углу какая-то компания громко смеялась, кто-то спорил о результатах матча что шёл на небольшом телевизоре приколоченому к стене. Жизнь текла мимо него, обычная и настоящая.       — Расскажи что-нибудь, — попросил он Тринити, глядя на дно своего стакана. — О чём угодно, только не о медицине. Ему нужно было зацепиться за реальность Тринити, за её «нормальные» проблемы, чтобы не дать своей собственной боли снова утянуть его на дно. Деннис сжимал стакан, слушая какую-то историю Тринити когда почувствовал чужую руку на своем плече. Прикосновение было мягким, но уверенным, пальцы с аккуратным тёмным маникюром чуть задержались на ткани его куртки. Уитакер развернулся, чуть не плеснув виски себе на колени, и наткнулся на внимательный взгляд незнакомки. Она была чуть старше его, с короткими темными волосами и дерзкой линией губ, подкрашенных винной помадой. На ней было облегающее черное платье и кожаная косуха, наброшенная на плечи.       — Ты выглядишь так, будто тебе нужно либо очень сильно посочувствовать, либо очень хорошо отвлечься, — произнесла она низким, чуть хрипловатым голосом, игнорируя Тринити. — Я ставлю на второе. Она не убирала руку, её пальцы медленно скользнули от плеча к воротнику его куртки, едва касаясь шеи. Это прикосновение было слишком явным, простым и лишенным того душевного веса, который душил его последние недели. От неё пахло чем-то сладким, похожим на ваниль и табак.       — Я Клер, — представилась она, чуть подавшись вперед. — А ты насколько я заметила, парень, который весь вечер сверлит взглядом дно стакана, это как по мне, скучное занятие для такого симпатичного лица. Тринити рядом замолчала, переводя взгляд с Клер на Денниса. Она явно не ожидала такого поворота, но вмешиваться не спешила, наблюдая, как Деннис отреагирует на этот прямой выпад. Клер усмехнулась, заметив его замешательство, и наклонилась ближе к его уху, так что её дыхание обожгло кожу.       — У меня машина за углом и полная бутылка джина, которую не хочется пить в одиночестве. И я живу всего в паре кварталов отсюда. Как насчет того, чтобы оставить этот грустный виски и найти занятие поинтереснее, чем самобичевание? — полушепотом произнесла девушка косясь на Тринити из-за плеча Денниса. — Надеюсь... твоя подружка не против, в любом случае, решать тебе. Деннис посмотрел на неё, в его голове, затуманенной алкоголем, пронеслась дикая, отчаянная мысль. Если он сейчас уйдет с ней, если он сделает «это», это будет окончательная точка. Это будет доказательством того, что он «нормальный», что он может просто... переспать с кем-то случайным, как делают обычные люди. Это будет способ вытравить из памяти запах Робби, заменив его этой дешёвой ванилью. Он взглянул на Тринити, девушка смотрела на него с немым вопросом: «Ты серьёзно?».       — Ну так что, парень? — Клер чуть приподняла бровь, и её ладонь теперь уверенно лежала на его затылке. — Идём? Или ты предпочитаешь и дальше страдать в этой дыре? Деннис сглотнул горькую слюну, сердце колотилось где-то в горле, первые за последнее время у него появился шанс просто выключить всё и бежать. Провалиться в чужое, ничего не значащее тело.       — Идём, — хрипло выдавил он, ставя пустой стакан на стойку. Деннис резко развернулся к Тринити и бросил на ходу.       — Прости, Трин... В следующий раз! Не дожидаясь ответа и стараясь не смотреть на её реакцию, он поспешил вслед за девушкой. Деннис глубоко засунул руки в карманы, ссутулился и ускорил шаг, лавируя между столиками, словно боялся, что подруга сейчас схватит его за шкирку и вернет обратно. Тринити даже не успела возмутиться. Она застыла с открытым ртом, глядя, как Деннис, сутулясь и пряча руки в карманы, почти бегом направляется к выходу вслед за Клер.       — Деннис! — крикнула она вслед, но звук её голоса утонул в очередном гитарном запиле из колонок. Она лишь выругалась под нос и бессильно откинулась на спинку стула. Сантос знала, что он не ищет удовольствия, он искал способ совершить над собой эмоциональное насилие, лишь бы не чувствовать ту пустоту, которую сам же и создал. Вечерний и холодный апрельский воздух ударил Деннису в лицо, как пощечина. Клер шла впереди, уверенно постукивая каблуками по тротуару. Возле черного потрёпанного седана она остановилась и нажала на брелок.       — Садись, — бросила она, коротко улыбнувшись. — Расслабься, я не кусаюсь, если только не попросишь. В машине пахло «ёлочкой»-освежителем и старой кожей. Клер быстро завела мотор, и они рванули с места. Её квартира была на верхнем этаже старого кирпичного дома. Внутри царил творческий беспорядок, разбросанные журналы, гитара в углу, тусклый свет гирлянды на окне. Клер, не теряя времени, достала из шкафа бутылку джина.       — Забей на стаканы, — она протянула ему бутылку и когда тот сделал глоток забрала и повторила за ним, прежде чем поставить бутылку на стол. — Ну? Так и будешь стоять у двери? Она подошла к нему вплотную, медленно снимая косуху. Под ней оказалось платье на тонких лямках. Клер положила руки ему на талию, притягивая к себе, Деннис чувствовал её тепло и запах. Резкая и сладкая ваниль, но она была чужая, он смотрел на её губы и пытался заставить себя захотеть этого. Юноша пытался внушить себе, что сейчас он просто Деннис Уитакер, молодой парень в чужой квартире, и всё, что было раньше, лишь затянувшийся бред. Клер подалась вперёд и накрыла его губы своими, поцелуй был настойчивым, со вкусом джина и дешевой помады. Деннис ответил, сжимая её плечи слишком сильно, почти грубо. Он закрыл глаза, пытаясь вызвать в голове хоть какой-то образ, который не имел бы отношения к Робби. Клер начала расстегивать его куртку, её руки скользнули под ткань, нащупывая пуговицы рубашки. И в этот момент, когда её пальцы коснулись его груди, Денниса прошила ледяная судорога. Перед глазами вспыхнула картинка, теплые руки Робби, его тихий вопрос, просьба разрешения... Деннис позволил Клер затащить себя в спальню, в комнате было душно, пахло какими-то благовониями и пылью. Он стоял, не шевелясь, пока она стягивала с него куртку, а потом и рубашку. Деннис заставил себя смотреть на её обнаженные плечи, на изгиб шеи, судорожно внушая себе «Это красиво и правильно. Ты мужчина, она женщина. Так должно быть». Он хотел исцелиться, хотел, чтобы эта ночь стала своего рода экзорцизмом, который выжжет из его подсознания образ старшего врача неотложки. Всё это время Деннис думал, что смирился с тем, кто он есть. Но он лгал самому себе, он так и не смог принять себя до конца. Даже жизнь бок о бок с Тринити, этим живым, бесстрашным олицетворением свободы, которая берёт от жизни всё, не помогла ему выжечь из подкорки установки, вбивавшиеся туда годами. Да, в нём была осознанность, он понимал логикой, что не делает ничего дурного, но фундамент личности закладывается в детстве. А своё детство Деннис провел не в поисках себя, а на коленях, заучивая наизусть святые строки. «Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю... Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Послание к Римлянам 7:15-25) — пронеслось у Денниса в голове на мгновение, когда лямка платья Клер сползла по её плечу. Он ненавидел свою тягу, считая её злом, но всё равно продолжал любить, и от этого чувствовал себя расколотым надвое. Клер толкнула его на кровать и опустилась сверху, целуя его в шею, спускаясь ниже к ключицам. Её руки уверенно расстегивали его ремень, Деннис закрыл глаза, до боли стиснув челюсти. Он пытался сосредоточиться на тактильных ощущениях, на мягкости её кожи, на тяжести её тела, звуках её дыхания. Он буквально приказывал своему телу откликнуться, но тело его предало. Внутри было пусто, абсолютный, ледяной штиль. Никакого импульса, никакой искры желания, ничего. Клер ласкала его, её пальцы становились всё настойчивее, но Деннис чувствовал себя манекеном из симуляционного центра, пластиковым и неживым.       — Эй... — Клер отстранилась, глядя на него с легким недоумением. Её рука замерла. — Ты здесь вообще? Деннис открыл глаза, он смотрел в потолок, и в тусклом свете гирлянды ему казалось, что он видит на нем тени из той самой квартиры. Он почувствовал к себе такую острую волну отвращения, что его едва не вывернуло. Уитакер пытался использовать эту девушку как пластырь на рваную рану, но пластырь не держался.       — Прости, — голос Денниса прозвучал сухо и безжизненно. — Я... я выпил лишнего, наверное.       — Дело не в выпивке, парень, — Клер вздохнула, слезая с него и садясь на край кровати. Она не злилась, скорее смотрела на него с какой-то усталой жалостью. Девушка потянулась за пачкой сигарет на тумбочке.       — Иди домой. Деннис сел, дрожащими руками нащупывая свою рубашку. Каждое движение давалось с трудом, словно он весил тонну. Он чувствовал себя грязным, не из-за Клер, а из-за этой жалкой попытки обмануть самого себя. Уитакер оделся в полной тишине, не смея поднять на неё взгляд. Когда он застегивал последнюю пуговицу, он понял одну страшную вещь, он не «излечился». Напротив, эта неудача окончательно подтвердила, что он бесповоротно, фатально принадлежит человеку, имя которому Майкл Робинавич.       — Прости меня, — прошептал он еще раз. Клер только выпустила струю дыма в потолок, даже не обернувшись. Деннис вышел из квартиры, и на этот раз не бежал. Он медленно спускался по лестнице, чувствуя, как внутри него что-то окончательно перегорело, попытавшись сломать себя, он только сильнее убедился в своей «неправильности». Выйдя на улицу, он прислонился спиной к холодной стене дома и сполз по ней вниз, пряча лицо в ладонях. Вокруг был ночной Питтсбург, холодный и равнодушный, а в кармане куртки лежал телефон, в котором всё еще жил номер Робби. Деннис бросил быстрый взгляд на экран телефона. 00:40 С момента его ухода прошло не больше часа. Кажется, даже дорога сюда заняла больше времени, чем этот жалкий, неудавшийся акт. На секунду мелькнула мысль вернуться к Тринити, в тепло и безопасность. Но он тут же одернул себя, это выглядело бы еще более унизительно. Что он ей скажет? «Прости, Трин, я попытался трахнуть женщину, чтобы «вылечиться», но у меня даже не встал, поэтому я вернулся?» Исключено. Нужно найти новое место, и в этот раз быть одному, он послушает лекцию Тринити в другой раз. Деннис похлопал по карманам джинсов, нащупав пальцами приятный хруст нескольких скомканных купюр. Налички должно хватить, чтобы стереть этот вечер из памяти. Его шаги сами собой привели его в совершенно другой район. Здесь не было модных баров или уютных кафе. Старые кирпичные склады, тусклые фонари и редкие круглосуточные забегаловки для дальнобойщиков. Деннис нашел небольшую забегаловку, вывеска которой светилась выцветшим неоном. Внутри было пусто и пахло старым фритюром. За стойкой скучал пожилой мужчина с татуировками на предплечьях. Деннис выложил наличность на стойку.       — Что-то покрепче, и... — он запнулся, глядя на свои дрожащие пальцы. — И пачку сигарет, любых. Он не курил, точнее, он не был курильщиком. Просто иногда, когда было очень паршиво, он мог затянуться парой сигарет, зависимость к его удивлению у него не появлялась. Видимо его единственной зависимостью был Робби. Этой мысли Деннис горько усмехнулся. Бармен молча выставил стакан и бросил пачку «Мальборо». Деннис сел в самый дальний угол. Первый глоток дешевого пойла отозвался резкой болью в желудке. Зажигалки не было, и пришлось просить огонёк у местных завсегдатаев. Вернувшись на место Деннис неумело, по старой памяти, затянулся и тут же закашлялся до слез. Горло саднило, глаза щипало, но он упрямо затянулся снова. 01:23, — отметил он, глядя на настенные часы. Деннис закрыл глаза и прислонился затылком к холодной стене. Перед глазами стоял не потолок Клер и не эта забегаловка. Он видел спальню Робби, тихий шелест простыней, запах мыла и руки, которые касались его так, будто он был самой большой ценностью в мире.       — Идиот, — прошептал он, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза. — Какой же ты идиот, Уитакер. Он достал телефон, экран светился слишком ярко в полумраке кафе. Список контактов. Доктор Робби Деннис смотрел на имя, и палец сам завис над кнопкой вызова, всего один звонок, одно слово. Но он знал, если он позвонит сейчас, вся его ложь в церкви, вся его жертва окажется напрасной, он просто сломает Робби жизнь во второй раз. Деннис с силой сжал телефон, чувствуя, как корпус врезается в ладонь, и вдруг, в порыве яростного самоотречения, нажал «Заблокировать контакт». Мир вокруг стал еще тише, он заблокировал его. Теперь оставалось только досидеть этот апрель до конца. И молиться, чтобы на выпускном в мае у него хватило сил выстоять этот фарс. К тому времени, как бармен начал демонстративно протирать стойку и гасить вывеску, в голове у Денниса воцарился вязкий, серый штиль. Дешёвый алкоголь сделал своё дело, мысли больше не жалили, они плавали где-то на периферии, не оформляясь в четкие образы. Последняя затяжка из пачки отозвалась во рту привкусом гари и металла. Он вышел на улицу, когда город уже окончательно вымер. Апрельский туман окутал Питтсбург, делая свет редких фонарей мутным и болезненно-желтым. Денниса пошатывало, но он упрямо шел вперёд, чувствуя, как холод пробирается под куртку. В пустых карманах не осталось ни цента, а телефон был разряжен, экран погас где-то между третьим и четвертым стаканом. Уитакер добрался до дома к четырем часам утра. Лестница в подъезде казалась бесконечной, а ключ никак не хотел попадать в замочную скважину. Когда дверь наконец поддалась, он почти ввалился в прихожую. В квартире было тихо, но из гостиной падал слабый свет, Тринити оставила включенным торшер. Она спала на диване, завернувшись в плед, явно дожидаясь его. Деннис замер, стараясь не дышать, чтобы не разбудить её запахом перегара и дешёвых сигарет. Ему было невыносимо стыдно. Деннис прокрался в свою комнату и упал на матрас прямо в одежде и обуви. Сил на то, чтобы раздеться, не было. Перед тем как окончательно провалиться в тяжёлое, безрадостное забытье, он почувствовал, как к горлу снова подкатывает желчь.