Match

Утро выпускного. Май. Утро выпускного началось не с торжественного волнения, а с оглушительной, почти стерильной тишины. Деннис стоял перед зеркалом в их с Тринити гостиной, солнце пробивалось сквозь пыльные шторы, высвечивая каждую ворсинку на его новом чёрном костюме. Пальцы работали механически, пуговица, за ней петля и манжет. Деннис смотрел на своё отражение и не узнавал себя. Апрель стер с его лица ту мягкую, восторженную припухлость, которая так нравилась… ему.       — Эй, новоиспеченный коллега, — Тринити вошла в комнату, на ходу застегивая серьгу. — Выглядишь чертовски солидно. Телефон на тумбочке завибрировал, на экране высветилось «Мама», Деннис взял гаджет в руку, прочистил горло, и ответил.       — Слушаю, мам.       — Деннис, — голос матери звучал устало, на фоне слышался крик кого-то из племянников и шум закипающего чайника. — Мы с отцом решили позвонить сейчас, пока в доме еще не начался хаос. Поздравляем, это большой день для семьи. Ты теперь врач.       — Спасибо, — коротко ответил он.       — Твой отец... — она запнулась, и Деннис буквально кожей почувствовал это тяжелое молчание на том конце провода. — Он всё еще считает, что тебе стоило остаться здесь и помогать в приходе, но он признаёт, что ты добился своего. Пятеро сыновей, Деннис, и ты единственный, кто уехал так далеко. Твои братья уже на ногах, у всех дети, заботы... семь племянников Деннис! Малыш Исаак вчера спрашивал, когда приедет дядя-доктор.       — Не знаю, мам, работа в «Питт» будет забирать всё время.       — Мы молимся за тебя, — ее голос стал чуть тверже, прорезались те самые интонации, которые всегда напоминали ему о воскресных службах и строгих правилах их дома. — Помни, кто ты и откуда. Не позволяй этому большому городу вытравить из тебя веру.       — Мне пора собираться, передавай всем привет. Он положил трубку и закрыл глаза, четверо старших братьев, которые выбрали «правильный» путь, их шумные семьи, бесконечные поучения отца... Они гордились им, но это была гордость собственников, а не поддержка близких. Для них он был трофеем, который они выставили на полку, но который им никогда не понять. Тринити тихо подошла, недавно узнавшая о его семье достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов.       — Опять читали проповедь?       — Вроде того. Напомнили, что у меня четверо братьев и армия племянников, которые ждут, когда я нагуляюсь в науку. Тринити поправила ему галстук, её руки на мгновение замерли, и она заглянула ему в лицо.       — Ты как? Морально готов? Ты ведь понимаешь, что он там будет не просто как гость, а как принимающая сторона.       — Я готов, Трин, — ответил Деннис, и его голос прозвучал удивительно твердо. — Я врач. Это всё, что имеет значение.       — Ладно, — Тринити похлопала его по плечу. — Идём. Огромный зал университета гудел, сотни мантий, вспышки фотоаппаратов, смех родителей. Деннис шел в колонне выпускников, чувствуя, как тяжелая ткань мантии давит на плечи, но смотрел он строго вперед. Когда они вышли к сцене, он наконец увидел пришедших. В первом ряду почетных гостей сидел Робби. Мужчина выглядел безупречно, строгий серый костюм и непроницаемый взгляд. Сердце Денниса сделало болезненный кувырок, он вышел вперёд когда назвали его имя.       — Деннис Уитакер! Деннис подошел к декану, пожал руку, принял папку с дипломом. И в этот момент, повинуясь какому-то первобытному инстинкту, он повернул голову и посмотрел прямо на Робби. Их взгляды встретились, на глазах у всего зала, под вспышки камер и аплодисменты. В глазах Робби на мгновение промелькнуло что-то похожее на боль и... гордость? Но через секунду он снова похолодел, вежливо хлопая очередному выпускнику. После церемонии Деннис сошёл со сцены, диплом в его руках казался тяжелым. Он сделал это, стал врачом. Как только официальная часть закончилась выпускники чёрной, гудящей волной хлынули со сцены к гостям. Деннис едва успел сделать вдох, Тринити налетела на него, как маленькое стихийное бедствие. Она врезалась в него с разбегу, едва не сбив с ног, и повисла на шее, что-то радостно визжа прямо в ухо. Вокруг мелькали вспышки камер, родители плакали, обнимая своих детей, отцы хлопали сыновей по плечам. К счастью для Денниса, вакантное место его семьи сегодня, да и всегда, занимала Трин. Она одна шумела за десятерых родственников.       — Ты сделал это, Ден! Господи! — кричала она, тиская его в объятиях. Деннис обнял её в ответ, крепко сжимая ткань её праздничного платья, но чувствовал, что его собственные движения выходят механическими. Он всё ещё не мог отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, но не от радости получения диплома. Минуту назад, стоя на сцене и механически улыбаясь декану, он скользнул взглядом по рядам зрителей, и увидел его. Деннис поджал губы, чувствуя, как они предательски дрожат. Парень заставил себя растянуть рот в улыбке кривой, но хоть какой-то. Он не имеет права испортить этот день своей драмой.       — Да... — выдавил он, зарываясь носом в её волосы, чтобы спрятать глаза. — Я теперь врач Трин… Наступила самая долгожданная, неофициальная часть вечера. Тяжелые академические мантии были сброшены, открывая взгляду шикарные вечерние платья и идеально подогнанные костюмы. В полном распоряжении выпускников и их гостей оказался огромный банкетный зал, открытый бар, изысканный фуршет и все те маленькие излишества, о которых вечно голодный студент мог только мечтать. Тринити весело щебетала о чем-то, размахивая свободной рукой, но Деннис её почти не слышал. Он гипнотизировал взглядом золотистые пузырьки в своём шампанском, они хаотично поднимались со дна, чтобы беззвучно лопнуть на поверхности, совсем как его собственные надежды.       — Эй, Деннис... Ты опять меня не слушаешь. Она резко замолчала, подняла на него серьезный взгляд и ощутимо ткнула пальцем ему в грудь, заставляя вынырнуть из своих мыслей и посмотреть на неё.       — Я знаю, о ком ты думаешь, — её голос стал тише, но тверже. — И... что мы будем с этим делать? Деннис нервно прокрутил в пальцах тонкую ножку бокала. Вместо ответа он перевел взгляд на однокурсников, которые громко смеялись и чокались бокалами в центре зала. Они с Трин отошли в этот полутемный угол по его просьбе, но даже здесь спрятаться от самого себя не получалось.       — Что ты имеешь в виду? — наконец протянул Деннис, делая долгий глоток шампанского, чтобы потянуть время.       — Не придуривайся, ты прекрасно знаешь что. Тринити сложила руки на груди и подалась чуть вперёд, перед этим бегло окинув цепким взглядом зал.       — Если ты на него не смотришь, то я смотрю. И поверь мне, он уже раз пять обошёл зал вдоль и поперёк. Он места себе не находит, Ден. Единственное, что его удерживает сейчас на месте, это вынужденные разговоры с какими-то важными дядьками в дорогих костюмах….и может быть ещё что-то... или кто-то. Деннис раздраженно цокнул языком и отвернулся вполоборота, демонстрируя нежелание продолжать.       — Закрыли тему, Трин. Я не буду... Деннис осёкся на полуслове. Развернувшись корпусом к залу, он случайно выхватил взглядом знакомый силуэт. Робби поднимался по широкой парадной лестнице на второй этаж, туда, где располагался балкон. Рука с бокалом дрогнула, шампанское опасно качнулось. Деннис отчаянно пытался заставить себя отвернуться, смотреть куда угодно, на Трин, на пол, на люстру, но его глаза, словно приклеенные, провожали широкую спину Робби до самого верха, пока тот окончательно не скрылся за тёмной аркой выхода на балкон. Тринити проследила за его взглядом, затем медленно перевела глаза на побелевшее лицо друга. В её взгляде смешались жалость, раздражение и решимость.       — Так, с меня хватит, — резко произнесла она. Прежде чем Деннис успел возразить, она выхватила бокал из его ослабевших пальцев и с глухим стуком поставила его на ближайший поднос проходящего мимо официанта.       — Трин, подожди, я не... — начал было Деннис, делая шаг назад, словно собираясь раствориться в толпе.       — Никаких «не», Уитакер! — Она схватила его за плечи и с силой, развернула лицом к лестнице. — Ты сейчас поднимешься туда, ты поговоришь с ним. И вы либо убьете друг друга, либо поцелуетесь. Мне плевать, какой вариант вы выберете, но я отказываюсь смотреть на то, как ты медленно умираешь внутри, пока вокруг праздник.       — А если он не хочет меня видеть? — голос Денниса предательски дрогнул, обнажая весь тот детский страх, который он прятал за цинизмом последние недели. Тринити посмотрела на него мягче, поправляя лацкан его пиджака.       — Деннис, он только что сбежал от всех этих светских бесед на пустой балкон. Как ты думаешь, почему? Иди. Она легонько подтолкнула его в спину. Этот толчок стал тем самым импульсом, который был ему необходим. Ноги двигались словно сами по себе, Деннис шел сквозь толпу как во сне. Смех, музыка, звон бокалов, всё это превратилось в бессмысленный фоновый шум. Реальной была только широкая мраморная лестница, ведущая наверх, в полумрак. Каждая ступенька давалась с трудом а сердце колотилось так сильно, что отдавалось пульсацией в ушах. «Зачем я это делаю? Нужно развернуться, нужно уйти», — паниковал разум, но тело продолжало подниматься. Наверху было тише, музыка сюда долетала лишь приглушенным эхом. Деннис остановился перед высокой аркой ведущей на балкон, оттуда тянуло ночной прохладой. Уитакер сделал глубокий вдох, и шагнул через порог. Уличный шум города ударил в лицо свежим ветром. Балкон был пуст, если не считать одинокой фигуры, стоявшей у каменных перил в самом дальнем углу. Робби стоял спиной к выходу. Он снял пиджак, перебросив его через перила, и остался в белоснежной рубашке, рукава которой были небрежно закатаны до локтей. Ветер трепал его волосы и он казался... уставшим. Не серьёзным доктором Робинавичем, а просто бесконечно уставшим человеком, который смотрит на огни города и ищет в них ответы. Деннис замер случайно шаркнув ногой по бетонному полу, Робби не обернулся. Он лишь медленно выдохнул и, не меняя позы, произнес своим низким, чуть хриплым голосом, от которого у Денниса всё внутри сжалось в тугой узел.       — Я гадал, сколько времени тебе понадобится, чтобы прийти. Деннис вздрогнул, внутри кольнуло желание съязвить. На языке уже вертелось что-то колкое, в духе: «С чего ты вообще взял, что я приду?». Но слова так и остались непроизнесенными. Вместо ответа он лишь судорожно, шумно выдохнул, выпуская из лёгких накопившееся напряжение, и сделал пару неуверенных шагов вперед. Подошвы туфель глухо стукнули по камню, сокращая расстояние. Деннис остановился у перил, встав рядом с Робби. Достаточно близко, чтобы уловить запах его одеколона, но сохраняя безопасную дистанцию. Он тоже уставился на город, боясь повернуть голову и встретиться с ним взглядом. Робби молчал и Деннис боковым зрением увидел, как тот медленно повернул голову в его сторону.       — Ты выглядишь паршиво, — наконец произнес Робби. Мужчина повернулся к нему корпусом, опираясь бедром о перила и отрезая Деннису путь к отступлению.       — Просто не выспался, — бросил Деннис, нервно потирая подушечкой пальца шершавое каменное перило. Он не имел ни малейшего понятия, чем закончится этот разговор, но убегать, пожалуй, было уже поздно. Он мог бы развернуться еще пару мгновений назад, там, на лестнице, чтобы не допустить этой встречи. Чтобы не стоять сейчас вот так, плечом к плечу с тем, кого поклялся вычеркнуть из своей жизни и от кого обещал держаться как можно дальше. Но если он и правда так сильно этого хотел, то какого чёрта он сейчас делает здесь, на этом балконе?       — Просто не выспался... — повторил Робби. И вдруг он рассмеялся, это был короткий, злой звук, в котором не было ни капли веселья. Робби резко развернулся к Деннису всем корпусом. В его глазах больше не было той усталой задумчивости, теперь там горел холодный, колючий гнев.       — Не выспался? Серьёзно, Уитакер? — Робби шагнул к нему, грубо вторгаясь в личное пространство, нависая над ним своей тяжелой, давящей аурой. — Это всё, что ты можешь выдавить из себя после двух месяцев грёбаного молчания? После того, как ты игнорировал мои звонки, прятался по углам, как нашкодивший школьник, и нёс ту чушь в церкви про ошибку? Деннис инстинктивно вжался поясницей в каменные перила, но отступать было некуда.       — Ты держишь меня за идиота? — прошипел Робби, глядя на него сверху вниз с нескрываемой обидой и презрением к его жалкой лжи. — Ты стоишь здесь, трясешься, выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет, и смеешь врать мне в лицо про недосып? Робби с грохотом ударил ладонью по камню перил, всего в сантиметре от руки Денниса. Деннис вздрогнул, но Робби даже не моргнул.       — Я ждал тебя, Деннис. Я, чёрт возьми, волновался. Я давал тебе пространство, думая, что тебе нужно время. А ты просто трусливо сбежал, выставив меня полным кретином, — в его голосе прорезалась горечь, которую он тут же прикрыл агрессией. — Ты хоть представляешь, как это выглядело со стороны? Он резко отстранился, словно присутствие Денниса вызывало у него отвращение, и провел рукой по волосам, пытаясь успокоиться.       — Если ты «просто не выспался», то какого хрена ты приперся сюда? — рявкнул он, не оборачиваясь. — Вали вниз, иди пей шампанское, улыбайся своим подружкам. Не трать мое время. Ты сделал свой выбор, разве нет? Так зачем ты пришел? Поиздеваться? Деннис нервно потёр запястье и оглянулся в сторону зала, чтобы убедиться что никто их не слышит. Несмотря на то что они стояли на открытом воздухе, кислорода катастрофически не хватало.       — Доктор Робби... — только и смог выдавить он. В голове Деннис судорожно прокручивал заготовленную фразу, что-то важное, что он собирался сказать еще по пути сюда. Но резкий, повышенный тон Робби в одно мгновение выбил из мыслей всё лишнее, оставив лишь звенящую тишину и липкое, удушающее чувство вины.       — Мне жаль. Я... я не хотел, чтобы всё закончилось именно так. Я думал- Обращение «Доктор Робби» стало последней каплей. Оно прозвучало так нелепо и официально здесь, на полутемном балконе, между двумя людьми, которые знали вкус губ друг друга, что Робби передёрнуло. Он не дал Деннису закончить. — «Доктор Робби»? — перебил он, и в его голосе прозвучало столько ядовитого сарказма, что Деннис инстинктивно втянул голову в плечи. — Серьёзно, Деннис? Мы вернулись к субординации? Может, ты еще начнешь обращаться ко мне по фамилии и попросишь подписать обходной лист? Робби сделал резкий шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Он видел панический взгляд Денниса, метнувшийся в сторону зала, и это взбесило его еще больше.       — Плевать я хотел на тех, кто в зале! — рявкнул он, но тут же, заметив, как Деннис вздрогнул, понизил голос до зловещего, вибрирующего шепота. — Смотри на меня... не туда, на меня. Он грубовато схватил Денниса за подбородок, пальцами поворачивая его лицо к себе и заставляя встретиться взглядом. Глаза Робби были тёмными, полными боли и ярости.       — Ты думал... — передразнил он, не разжимая пальцев. — Вот именно, Уитакер, ты думал. Ты решил подумать за нас обоих. Выстроил в своей голове какую-то дурацкую трагедию, где ты, благородный мученик, который спасает меня от... от чего? От меня самого? Робби горько усмехнулся, глядя прямо в расширенные от страха зрачки Денниса.       — Ты решил, что мне будет лучше без тебя. Что ты проблема, которую нужно устранить, так? — он чуть встряхнул его за подбородок. — Отвечай. Ты решил, что я слишком слаб, чтобы самому решать, с кем мне спать и кого любить? Ты это называешь «не хотел, чтобы всё было так»? Это называется высокомерие, Деннис, и трусость.       — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — тихо спросил Робби, глядя ему прямо в душу. — Ты думаешь, я за кем-то бегаю? Ты думаешь, мне есть дело до того, кто приходит в мою постель и кто из неё уходит? Робби горько усмехнулся. Обычно люди в его жизни были как транзитные пассажиры, пара месяцев, вежливые улыбки, секс, а потом он сам открывал им дверь. Он привык, что всё ускользает. Привык отпускать людей раньше, чем они успеют стать важными. Это была его защита, зона комфорта, его контроль. Никто никогда не задерживался настолько, чтобы царапина от разрыва стала шрамом. Никто, кроме этого мальчишки.       — Я всю жизнь держал двери открытыми, Деннис, хочешь уйти? Вали. Мне всегда было плевать, — прошипел Робби, сжимая его подбородок чуть сильнее. — Но ты... Ты каким-то образом пролез глубже, залез мне под кожу, туда, куда я никого не пускал годами. Голос Робби дрогнул, выдавая ту самую уязвимость, которую он так ненавидел.       — Я впервые почувствовал, что контролирую что-то настоящее. Что у меня есть что-то, что я не хочу отпускать. А ты... — он выдохнул это слово с презрением. — Ты решил всё за меня. Ты решил, что имеешь право выдрать это из меня с корнем и сбежать, прикрываясь своим дурацким благородством. Он отпустил лицо Денниса, словно обжегшись, и отступил на шаг, глядя на него с смесью ярости и боли.       — Ты не меня спас, Деннис. Ты просто доказал мне, что я был идиотом, когда решил довериться тебе. Деннис осторожно коснулся того места на подбородке, где только что лежала рука Робби, но тут же одернул пальцы.       — Когда я сказал, что это ошибка… — медленно начал он, борясь с дрожью в голосе, — я имел в виду, что… ошибка это я. Я хотел как лучше, я просто… Деннис судорожно провел рукой по волосам и развернулся к Робби спиной, отчаянно пытаясь сглотнуть подступивший к горлу ком. Воздух в легких закончился, а слова царапали гортань, прежде чем вырваться наружу.       — Я знаю, что поступил как эгоист, мне очень жаль. Мне просто казалось, что я окажу тебе услугу, если закончу всё сразу, пока это не начало влиять на твою жизнь. Я не хотел создавать тебе проблемы… Он чеканил каждое слово с непомерным усилием, вцепившись одной рукой в перила так крепко, что побелели костяшки. Казалось, только эта опора удерживает его от того, чтобы окончательно не сползти на пол под тяжестью собственного признания. Эта исповедь, пропитанная самобичеванием, вместо того чтобы смягчить Робби, казалось, только подлила масла в огонь. Слово «услуга» резануло его слух сильнее всего. Слышать это от человека, к которому он испытывал чувства, было оскорбительно.       — Услугу? — тихо, с пугающей мягкостью переспросил Робби. — Ты думал, что оказываешь мне услугу? Его рука легла на перила рядом с рукой Денниса, почти касаясь её, запирая Денниса в кольцо.       — Посмотри на меня, Деннис, — потребовал он. — Ты возомнил себя грёбаным мучеником, «ошибка это я», как благородно, и как удобно. Свалить всё на свою никчемность, чтобы не нести ответственности за то, что ты делаешь больно нам обоим. Робби резко выдохнул, и его голос стал жестче, теряя остатки терпения.       — Ты не защищал меня, Деннис, ты меня недооценил. И вот это... — он ткнул пальцем в напряженное плечо Денниса, — ...это оскорбляет меня больше всего. Ты решил, что я слишком слаб для твоей сложности. Деннис резко отвернулся, отчаянно пытаясь сморгнуть подступившие слезы. заплакать сейчас означало признать полное поражение. Признать, что весь его план по спасению был лишь нелепым фарсом, благородством, которое обернулось катастрофой и сделало только хуже. Несмотря на искреннее желание Денниса поступить правильно, оно трансформировалось в болезненную, почти нездоровую потребность уберечь дорогого человека таким разрушительным способом.       — Я не знаю... я-я... — Деннис запнулся, порывисто вскинув руку, но тут же бессильно уронил её, когда она задела плечо Робби. Тот всё ещё не выпускал его из кольца своих рук. — Я думал, что смогу... смогу держаться подальше. Но теперь я не знаю... не знаю, что мне делать. Мне так жаль... Злость Робби, которая ещё секунду назад полыхала как пожар, вдруг изменила свою структуру. Она не исчезла, но трансформировалась в нечто иное, в тяжелое желание и необходимость вернуть контроль, который у него пытались отнять. Вид сломленного, плачущего Денниса, который больше не мог врать ни себе, ни ему, подействовал на Робби отрезвляюще. Мужчина больше не мог слушать эти сбивчивые извинения.       — Замолчи, — хрипло выдохнул Робби. Прежде чем Деннис успел выдавить еще хоть слово, Робби дернул его на себя за лацканы пиджака, окончательно уничтожая последние миллиметры между ними. Его рука жестко легла на затылок Денниса, пальцы зарылись в волосы, фиксируя голову, не давая ни единого шанса отвернуться.       — Ты не знаешь, что делать? — прорычал он ему в губы, обжигая дыханием. — Тогда перестань думать и просто дай мне сделать это. Робби накрыл его губы своими, это не был нежный поцелуй примирения из романтических фильмов. В этом поцелуе была вся скопившаяся за месяцы обида, вся злость, весь страх потери и то самое собственничество, которое Робби больше не собирался скрывать. Он целовал так, словно ставил на Деннисе клеймо, выжигал все его сомнения, заявляя свои права на каждую мысль и каждый вздох. Деннис мёртвой хваткой вцепился в рукав рубашки Робби и сокрушенно всхлипнул прямо в поцелуй. Он почувствовал, как первые горячие слезы, которые он так долго сдерживал, наконец проложили мокрые дорожки по его щекам. Вкус шампанского на губах Денниса смешался с привкусом соли его собственных слёз. Нехотя разорвав контакт, Деннис отстранился и принялся тереть покрасневшие глаза, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.       — Мне так жаль… Мне очень жаль, прости… прости, я идиот, — лихорадочно затараторил он, торопливо смахивая слезы ладонями. — Мне двадцать семь, а я… веду себя как ребенок. Прости меня… Робби не стал слушать этот бесконечный поток самобичевания. Он тяжело вздохнул, и остатки его гнева окончательно растворились, уступая место чему-то другому, собственнической нежности, смешанной с усталостью. Он перехватил руку Денниса, которой тот яростно тер глаза, размазывая слезы, и с силой отвел её в сторону.       — Заткнись, Уиттакер, — тихо, но твердо произнес он. — Просто... заткнись. Робби шагнул вплотную, прижимая Денниса к себе, пряча его от всего мира, от холодного ветра, от шума вечеринки внизу и самое главное, от его собственных мыслей. Он провел большим пальцем по мокрой щеке Денниса, грубовато, но заботливо стирая слезы.       — Да, ты идиот, — согласился Робби, глядя на него сверху вниз с тем самым сложным выражением лица, в котором читалось и раздражение, и облегчение. — Клинический идиот, но ты мой идиот. Он взял лицо Денниса в ладони, заставляя смотреть на себя, а не в пол.       — И раз уж мы выяснили, что ты не справляешься, — в голосе Робби промелькнула привычная властная нотка, — то я принимаю командование на себя. Мы уходим, сейчас же. Он быстрым движением снял с перил свой пиджак.       — У тебя есть ещё какие-то важные встречи? Или мы можем свалить прямо так? — деловито спросил Робби, уже подталкивая его к выходу с балкона, но не выпуская его плечо из своей руки, словно боялся, что Деннис снова попытается сбежать.       — Я... я заберу диплом, он остался у Тринити. И скажу ей, что уезжаю. Деннис несколько раз обмахнул лицо ладонями, пытаясь вернуть себе пристойный вид. Он искренне надеялся, что не выглядит так, будто Робби только что пытал его на этом балконе.       — Я спущусь первым, — уже бодрее сказал Деннис, бросив на Робби последний быстрый взгляд и коротко кивнув. Деннис почти бежал, перепрыгивая через ступеньку. Снова оказавшись внизу, в самой гуще душного празднества, Деннис с трудом протиснулся сквозь толпу к Тринити. Наконец добравшись до неё, он порывисто схватил её за плечо и глубоко выдохнул, пытаясь унять дрожь в голосе.       — Боже, не доберешься... Тринити резко обернулась, едва не расплескав остатки шампанского на чье-то вечернее платье. Девушка окинула Денниса быстрым взглядом.       — ...сквозь эту толпу, — закончил мысль Деннис, пытаясь отдышаться. — Трин, мне нужен диплом, и... я ухожу. Тринити медленно приподняла бровь. Её взгляд зацепился за его покрасневшие глаза, а затем скользнул ниже, к губам, которые были предательски припухшими и яркими.       — Ага, — протянула она с понимающей, довольной ухмылкой. — Вижу...переговоры прошли успешно? Или это был допрос с пристрастием? Тринити не стала ждать ответа, она быстро пошарила на столе позади себя, где в куче лежали чьи-то клатчи и папки, и выудила оттуда его папку с дипломом.       — Держи, доктор Уитакер, — она с силой впечатала папку ему в грудь, а затем, неожиданно став серьезной, быстро обняла его одной рукой за шею. Она отстранилась и подмигнула, но в её глазах блеснули непролитые слезы радости за друга.       — А теперь вали отсюда, не заставляй его ждать, потом поговорим. Деннис снова пробрался сквозь толпу ликующих выпускников, которые то и дело цепляли его, пытаясь завязать бессмысленный диалог или увлечь в танец. Наконец-то он вырвался из душного, гудящего зала на свежий воздух. Прохлада ночи ударила в лицо, моментально остужая горящие щеки. Робби стоял у своего автомобиля, опираясь бедром о водительскую дверцу, скрестив руки на груди. Поза была закрытой, но как только он заметил приближающегося Денниса, его плечи едва заметно расслабились. Деннис замедлил шаг, инстинктивно сканируя парковку. Пара студентов курила вдалеке, кто-то садился в такси, но никому не было дела до двух фигур у машины. Когда Деннис подошел ближе, Робби молча отлепился от машины. Он не стал ничего говорить, просто обошёл капот, открыл переднюю пассажирскую дверь и выжидающе посмотрел на Денниса. Парень скользнул на кожаное сиденье, вдыхая знакомый запах салона. Как только тяжелая дверь глухо захлопнулась, отрезая их от внешнего мира, шум праздника исчез. Робби сел за руль, пристегнулся и, прежде чем тронуться, на секунду положил свою теплую ладонь на колено Денниса, крепко сжав его.       — Домой? — коротко спросил он. Деннис вопросительно посмотрел на Робби, не понимая, чей именно дом тот имеет в виду.       — Я не... не хочу навязываться, — неуверенно начал было Деннис, но Робби, уже заводя мотор, резко перебил его.       — Бога ради, Уитакер, ты это серьёзно? Робби резко вывернул руль, и джип, рыкнув мотором, плавно, но настойчиво выехал с парковочного места, оставляя позади университет, праздник и все сожаления Денниса.       — Ты неисправим, — покачал головой Робби, бросив на него быстрый, красноречивый взгляд, в котором смешались раздражение и насмешка. — Мы только что устроили сцену на балконе, я чёрт возьми, поцеловал тебя так, что у тебя губы до сих пор припухшие... А ты всё еще думаешь, что можешь навязываться? Он усмехнулся, переключая передачу, и его рука на секунду задержалась на рычаге, демонстрируя расслабленную уверенность, которой так не хватало Деннису.       — Запомни раз и навсегда, Деннис, ты не гость, которого я терплю из вежливости. Если бы я не хотел тебя видеть, ты бы даже не подошел к моей машине. Робби выехал на шоссе, и огни города поплыли мимо, превращаясь в смазанные полосы света.       — Мы едем ко мне, — тоном, не терпящим возражений, констатировал он. —Возражения? Он скосил глаза на Денниса, но в этом взгляде уже не было злости, только спокойное ожидание, что Деннис наконец-то перестанет бороться и просто позволит о себе позаботиться. Деннис снова поднял глаза на Робби и торопливо, почти испуганно закивал.       — Нет... нет. Он вскинул руки в жесте капитуляции и, поймав мимолетную ухмылку Робби, наконец-то позволил себе расслабиться и буквально врасти в мягкое кожаное сиденье. Напряжение, державшее его весь вечер, и эти два долгих месяца до него, начало медленно отступать, сменяясь глухой усталостью.