Долгая дорога

Теперь музыка воспринималась как шум, помехи в быстро работающем мозге. Как известно, постоянная нагрузка быстро изнашивает механизмы. Чтобы избавить глаза Уитакера от этой участи, Робби поделился своими солнцезащитными очками. Ему они шли так же, как щетина, делая его похожим на звезду брит-рока, что бубнил из динамиков. Не хватало только сигареты, черной футболки и дырявых джинсов. Будь они в другой реальности, их жизнь могла сложиться иначе. Не будь их разница в возрасте такой большой. Не будь они врачом и студентом. Не работай в одном отделении. Одним словом, не будь они теми, кем являлись; вот только это была их реальность, их ноша и их путь. Робби хотел Уитакера в этой машине, в этой жизни, в кафе у заправки, где они заправлялись в первую очередь кофе. — Желание не придумал? — почесав подбородок, тихо спросил он перед прилавком с кексами, как будто можно было откупиться ими, и где-то в глубине души безумно желая и безумно боясь, чтобы тем самым желанием стал поцелуй. Хотя бы один. — Если вы не можете телепортировать нас в Омаху, — посмеялся тот, забирая термокружку, которую бариста великодушно наполнил кофе, чтобы им не пришлось заниматься переливанием горячей жидкости из стакана с риском обжечь руки, — у меня больше нет идей, — и они направились к выходу. — Могу тебя вырубить, запихать в багажник и сесть за руль, с твоей точки зрения это будет почти телепортом, — расслабленно произнес Робби. Колокольчик на двери звонко брякнул, и его слова повисли во внезапно душной метели. Уитакер прокашлялся, покосившись на невозмутимый и спокойный профиль, понимая, что это должно быть шуткой. Конечно же, он шутит, да? Гоняя в голове эту мысль и решая, каким образом отреагировать на это замечательное предложение, он передал Робби кофе и завел двигатель. — И как… каким образом вырубить? — его мозг не очень упорно сопротивлялся различным вариантам, подбрасываемым воображением. — Может, я уже подсыпал в кофе триазолам, — и, ставя кружку на подставку, он посмотрел в его глаза все так же невозмутимо и спокойно. Звучало очень угрожающе. Жаль, не особо соблазнительно. Уитакер предпочел бы другие способы, более личные и, скажем так, мануальные. — А у вас достаточно… — и он задумчиво промычал, подбирая подходящее выражение, — интересные фантазии, доктор Робби, — стараясь не смеяться, он вырулил с парковки. — Ты же отказываешься меняться по-хорошему, — пожал тот плечом, игнорируя явный, очень явный, горящий неоновой подсветкой подтекст. — Я в порядке. Робби поднял руки, как бы показывая, что готов согласиться. Спустя несколько минут молчания и обдумывания этого потрясающего своей странностью и двусмысленностью диалога Уитакер, положив на светофоре обе руки на руль, повернулся к нему: — В багажнике? Реально? Как-то это жестоко, вам не кажется? Почему не на заднем сидении? Если бы мне нужно было вас вырубить, я оставил бы вас там. Там мягко и есть плед. Или я настолько раздражаю? — Ты не раздражаешь, — попытался уверить его в этом Робби, доставая из кармана толстовки и надевая очки, — это просто как в фильмах. — Ну да, — это просто какие-то фантазии. Вопрос был в другом – сколько вымысла в его словах. — У вас с собой и триазолам есть? — все еще немного сомневаясь, спросил он. — Это же вроде снотворное. — Все верно, — мужчина не смотрел на него, листая брошюру, прихваченную с заправки. Кажется, в ней было что-то про заказники на Миссисипи. — И зачем в аптечке снотворное? — Оно для меня. — Вы… — помедлил Уитакер, — принимаете снотворное? Не похоже, что у вас проблемы со сном, — и улыбнулся, припоминая, насколько крепко тот спал и настолько сложно было его разбудить. — Значит, оно работает, — сделал вполне логичный вывод Робби, свернул брошюру, снял очки и бросил их на приборную панель, к чеку и фотографии. — Осталось две. Что делать дальше, он не знает. Через две ночи начнется веселье, попадающее на последние дни их увлекательного путешествия. Этот курс был рассчитан на две недели, самые напряженные перед отпуском. Он рассчитывал, что потом у него получится засыпать самостоятельно – ага, как же. — Если что, — начал Уитакер, — у вас тоже есть возможность телепортироваться. Можете вполне безопасно поспать здесь сейчас. — Кажется, я уже выспался, — выдохнул тот, потирая лицо ладонями. Да уж, прошлое его пробуждение было не самым приятным. — Да, по поводу этого, я хотел… — начал Уитакер, но закончить не успел. — Даже не думай извиняться за колесо, — из-за того что его лицо все еще было спрятано в ладонях, слова звучали приглушенно. — Ну да, — усмехнулся он, — голова не болит? — и, кажется, очень серьезно посмотрел на него. Робби, почувствовав это, уронил руки на колени и повернулся: — Нет, — и даже в этом обычном, тривиальном, самом простом на свете звуке слышалась напряженность, будто он устал повторять одно и то же. Не раздражает он его – ага, как же. Вон по глазам видно, придушить готов. Опять же – возражений нет. Даже если некоторое раздражение и усталость от вопросов Уитакера и присутствовали, то не надолго и не всерьез. На него невозможно было злиться, особенно когда он снова надел солнцезащитные очки и, оставив одну руку на руле сверху, расслабился. Он безумно красиво смотрелся за рулем, или просто Робби дошел до той стадии, когда глаза становятся сердечками, влечение становится более ощутимым, перерастая в привязанность и тягу к странным желаниям и шутливым угрозам. Не отрывая от объекта этих желаний глаз, мужчина демонстративно поболтал термокружкой с кофе, делая вид, что мешает ее содержимое, и сделал несколько больших глотков. — Супер, — поморщился Уитакер, хмыкая. — Я понял, вы хотите нас убить. Робби посмеялся и утонул глубже в кресле, смотря на дорогу перед собой. Природа вокруг была безупречно белоснежна и красива. Быть может, это первый за этот сезон снегопад. Быть может, это его первое настолько сильное влечение к мужчине. В условиях плохой погоды и с учетом времени, потраченного на все эти инциденты и разбирательства, предположительные два часа до Де-Мойна превратились в четыре, прерываемые то музыкой, под которую уже никто не подпевал, то быстрыми разговорами ни о чем, то тихим сопением Робби, которое Уитакеру хотелось записать на телефон, чтобы потом слушать перед сном. Да, тот все-таки уснул: то ли однообразный пейзаж за стеклом убаюкал его, то ли долгожданное спокойствие. Уитакер на девяносто восемь процентов был уверен, что в кофе не было бензодиазепинов. Два процента он оставил на тот случай, если его босс начал сходить с ума на второй день поездки с ним. Это добавляло немного азарта, как идея с желанием. И да, он пока не представлял, что можно было загадать. В Де-Мойне, не желая тратить силы и время на поиски места для обеда (Уитакер уже на лобовое стекло лез от голода), они остановили свой выбор на первой попавшейся забегаловке у дороги, рядом с которой стояло несколько машин и пара фур, что говорило об удовлетворительном уровне местной кухни. Внутри полутемного помещения пахло подгорелым маслом и пережженным кофе, а посетителей было столько, что сидеть пришлось за стойкой. В ожидании обеда – традиционных для Айовы бургеров с рыхлым мясом, картошки и кукурузных оладий – Уитакер в очередной раз проверил, написал ли что-то Пол, и увидел сообщение от совершенно неожиданного человека: «Привет, Дэнни! Ты надолго остановишься в Омахе? Мы могли бы встретиться, если хочешь», — ох, а он очень хотел. Они так давно не виделись, может, лет пять. Сейчас у них свои жизни, а в детстве и юности они были очень близки. А сколько часов они провели вместе! Сколько воспоминаний их объединяет! Уитакер улыбался, прикидывая, сколько им ехать, и отвечая, что с радостью готов встретиться вечером. — Хорошие новости? — только мельком глянув на него, спросил Робби. Уитакер улыбался мягко и, смело можно сказать, счастливо. Интересно, кто мог так порадовать его одним текстовым сообщением. — Да-а-а, — протянул тот и быстро убрал телефон, поднимая глаза на своего спутника, — ну то есть это не из дома. — Ясно. Только он собрался объясняться, как взгляд скользнул с лица Робби к двери, когда та открылась. Зазвенел колокольчик, оповещая кафе о прибытии новых гостей, и внутрь завалилось несколько мужчин в форме. Они шутили и смеялись, важно проходя к одному из столиков у окна. Один из них выкинул в урну пластиковый стаканчик с трубочкой. — Да вы, сука, издеваетесь, — процедил Уитакер, осторожно выглядывая из-за плеча Робби. — Что? — тот непонимающе обернулся. Четверо представителей дорожной полиции делали заказ, не глядя в меню. Офицер Скотт взял рыхлый бургер и кукурузу, а его напарник Ронни – стейк. — Они нас преследуют? — голос парня снизился до шепота. — Не думаю. — Может, они поставили жучок? — Это придорожное кафе. Наверное, здесь все патрульные едят, — повернувшись обратно к Уитакеру и склонив голову, улыбнулся он, — и мы не в фильме. Как бы сильно ни хотелось обратного. — Давайте свалим? — Не поев? — Робби посмеялся. — Ты же чуть руль от голода не сожрал. — Не преувеличивайте, — он бы лучше сожрал его, опять же в определенных обстоятельствах и в определенных плоскостях. Реакция Уитакера на патруль была немного странной. Да, они слегка раздражали и вели себя несколько неэтично, но в целом не представляли угрозы. Если учитывать его стиль вождения и отличную реакцию, можно предположить, что права он получил давно. Тогда в чем может быть дело? Робби положил ладонь на его предплечье, заглядывая в глаза: — Если хочешь, можно взять с собой и поесть в машине. — Нет, забейте, — закачал тот головой, будто опомнившись, — все нормально, просто я как-то… нервничаю. — И это абсолютно нормально, завтра… — Давайте не будем про завтра? — его тяжелый выдох зашевелил салфетки на столе. — Конечно, — и Робби похлопал его по руке, прежде чем выпрямиться. Даже когда принесли еду, Уитакер все равно поглядывал на патрульных. А те совершенно не смотрели в их сторону, увлеченные смехом, байками и громкими ругательствами и, вероятно, забывшие о встрече. Так это выглядело со стороны. Разумеется, следить за ними постоянно не было возможности, поэтому никто не заметил пристальный и холодный взгляд офицера Ронни, никак не вяжущийся с улыбкой на его губах, прячущихся под щеткой густых черных усов. — Ты хорошо водишь, рано получил права? — прикончив свой бургер, спросил Робби, вытерев рот салфеткой и опершись ладонями о стойку. Его вывод оказался верен. Уитакер согласно кивнул, склонившись над тарелкой с набитым ртом и пояснил, прожевав: — Сразу в шестнадцать. В этом возрасте ты считаешься уже взрослым, а значит, и работаешь как взрослые. — Звучит не очень. — Ну да, — поморщившись, он сжал в пальцах булку, так что соус вытек на тарелку. Можно было подумать, что у него аппетит пропал при упоминании семьи. Однако голод пересилил мрак воспоминаний, и он храбро, в несколько подходов, доел свой бургер. — И какими еще талантами ты обладаешь? — сминая в пальцах салфетку, спросил Робби. — Что? — Уитакер покосился на него, выпрямляясь. — Виртуозная замена колеса, выдающиеся коммуникативные навыки при общении с патрульными, — загибал он пальцы, — невосприимчивость к бензодиазепинам. Тот посмеялся и ответил не сразу: — Я часто ставил запаску, менял масло, возился с движком помимо остальных дел, — пятнышко соуса осталось в уголке рта, и Робби сжимал салфетку в ладони, сдерживая порыв вытереть его. — А копы тормозили меня почти постоянно, когда я ездил в Гранд-Айленд. Может, думали, что я угашенный катаюсь? В Брокен Боу двоякое отношение к моей семье: одни уважают за традиционнейшие ценности, другие обвиняют в этом же. — Как и везде, — пожал плечами Робби, вздыхая и пододвигая ближе тарелку с картошкой. — Да, вы правы. — И чем еще ты занимался? — макая ее в кетчуп, спросил он. — Что за остальные дела? — Всякие. На ферме очень много работы. — Я ни разу не был на ферме. Уитакер улыбнулся, вытирая пальцы и рот салфеткой. Да, Робби сложно представить среди полей и грядок в грязном комбинезоне и резиновых сапогах. А вот в конюшне – и еще лучше верхом – он смотрелся бы очень хорошо. И очень сексуально. — В основном я следил за племянниками, — прогоняя эту фантазию, он кивнул, наколол оладушек на вилку, — ну а так, кормил животных, собирал яйца, собирал урожай, от жимолости до картошки, — и, уточнив, продолжил перечисление, — травил крыс, конечно, чистил амбары, конюшню, объезжал лошадей. Лошадьми мне нравилось заниматься. — Ты умеешь ездить верхом? — удивился Робби. — Конечно, я же вырос на ферме, — как само собой разумеющееся ответил тот. — Круто. — Спасибо, — смутился Уитакер. Приятно слышать, как человек, который тебе нравится, признает твое хобби. В неторопливом молчании они закончили обед. Двое патрульных тоже: они попрощались с коллегами и вышли из кафе, махнув повару рукой. Робби попросил официантку налить в термокружку кофе. За своей спиной он услышал шаги и, не оборачиваясь, предполагал, кому они могли принадлежать. Офицер Ронни подошел к ним и внимательно посмотрел на Уитакера: — Как вам наши бургеры? — пригладил он усы, облизывая губы, слегка жирные после стейка. — Хорошо, — тот сглотнул, напрягаясь и сжимая руку в кулак. Робби видел, как дернулся его кадык, как замерло дыхание, словно он не мог или не хотел делать вдох. — Лучше всяких «нерях», а жареный лук это нечто, да? — грузно посмеялся патрульный, не закрывая глаз. — Так и тает во рту. И Уитакер поморщился, пытаясь улыбнуться: — Пойдет. Офицер довольно хмыкнул, одобрительно похлопал его по плечу: — Нормально запаска стоит? — и сжал его. — Да, — и тот взглянул сначала на его руку, потом – в его глаза. Доктор Робби не знал, что лица могут так быстро меняться и никогда не видел Уитакера таким. Ни во время работы, ни во время панической атаки. Он весь окаменел – в лице, плечах, голосе – и застыл, словно рука на его плече была весом с тонну, и ее нельзя было ни стряхнуть, ни поднять, ни отодвинуть. — Это всё? — вскинул он подбородок, и это единственное, на что у него хватало сил. — Хотели похвастаться своими бургерами? — вдогонку бросил Робби и всем корпусом развернулся к офицеру, крутанувшись на круглом стуле. — Почему бы и нет, — хмыкнул тот. — Почему бы вам не поделиться этой мыслью со своим напарником? — он как можно безразличнее улыбнулся ему. — Мне кажется, он будет очень рад съесть еще один. Рука Ронни соскользнула с плеча Уитакера, и сам он шагнул ближе. Дальнейшее развитие ситуации, скорее всего, не самое приятное, вовремя прервала официантка, поставившая на стойку термокружку. — Вот ваш кофе, — она опасливо взглянула на офицера. — Спасибо, — кивнул ей Робби и положил несколько купюр, — унесешь? — передал кружку Уитакеру и посмотрел в его глаза. Так он смотрел на работе, когда Глория в очередной раз приставала с бюрократией. Он вроде бы даже улыбался, взгляд был спокойным и умиротворенным, только за этим всегда что-то скрывалось. В этот раз – ничего хорошего. По спине Уитакера пробежали мурашки, ему казалось, что сейчас они понимали друг друга как никогда раньше – они видели этот диалог насквозь. Они улавливали подтекст, скрывающийся в каждой фразе, понимали каждое намерение, знали каждый жест. Поэтому он кивнул и вышел из кафе. Офицер Ронни отодвинул тарелку, которую тут же унесла официантка, оперся локтями о стойку, провел языком по зубам и, не глядя на оставшегося мужчину, просипел: — Седина в бороду – бес в ребро, да? Робби медленно повернул к нему голову. — Ты б не пудрил мозги парню. Вряд ли ему нужен такой старик, как ты. Робби медленно и глубоко вздохнул. — Если хочется повеселиться, в Омахе есть местечко, могу дать адресок, — и тот посмотрел на него, подмигнув. Робби наклонился к нему и с улыбкой прошептал: — Можете сделать кое-что другое – пойти на хер. Буду признателен, — с этими словами подхватив куртку, он вышел наружу, одеваясь на ходу. Возможно, он об этом пожалеет. Возможно, их тормознут через пять минут. Возможно, произойдет еще что-то невообразимое. Но он не думал о последствиях. Он думал о том, что это было неприемлемо. Уму непостижимо! Этот тип сейчас подкатывал к Уитакеру. Это было видно по его глазам, влажным и мягким, как пораженные легкие. Это выглядело ужасно – до дрожи, и он поежился, открывая дверь машины с водительской стороны. Описать те эмоции, которые поднимались в нем сейчас, было сложно. Их было слишком много. Первой определенно была ревность – к адресанту в сообщениях, к этому отвратительному Ронни. Второй была злость, неконтролируемая, она клокотала в нем вулканом. Третьей была печаль. Уитакер не заслуживал такого отношения к себе. Таких ситуаций просто не должно существовать. И можно было понять, что он хотел сказать вчера в Толедо, когда не закончил свою фразу о том, какие эмоции он вызывает у мужчин. И Робби, вероятно, был одним из них. Стараясь не смотреть на него, выезжая на трассу, он понимал, что отчасти обвинения Ронни были правдой. Может быть, у него в подреберье на самом деле сидел бес. Может быть, он нашептывал ему все эти мысли, заставлял его сердце сжиматься и биться чаще, заставлял его всегда поворачивать голову. Только Робби не слепой. Он никогда не видел, чтобы Уитакер реагировал на него так же, как на этого Ронни. Посмотрев на него, подпирающего подбородок рукой и смотрящего в окно, он сказал: — Мне жаль, Дэннис. Тот удивился обращению по имени, но кивнул, поджав губы: — Все в порядке, — и впервые за два дня эти слова были ложью. — Подобное уже бывало? — Да, случалось, — и он с радостью закрыл уставшие от снега и от целого мира глаза. Как же сильно эти долгие шесть часов вымотали его. Он надеялся подремать, но не хотел думать о том, что произошло. После подобных ситуаций он пусть и довольно быстро приходил в себя (иначе было не выжить), внутри эта слизь оставалась надолго. Ее так просто было не вычистить. Она въедалась в мозг. Она мешала уснуть. Она холодила кровь. Он помнил все случаи: в детстве, в церкви, в колледже, в баре месяц назад. Хорошо, что сегодня рядом был Робби. Рядом с ним было легче. Рядом с ним можно было не бояться. — Спасибо, — не открывая глаз, выдохнул он, — за помощь, я всегда впадаю в такие моменты в ступор. — Не за что, — и тот спросил его: — будешь спать? — как можно тише, как будто он уже уснул, — поздно на тебя триазолам подействовал. Посмеиваясь, Уитакер покачал головой. Свет мелькал по закрытым векам, не давая ни сна, ни покоя. — А что было, когда я ушел? — приоткрыв один глаз и глянув на Робби, спросил он. Обе руки на руле сжали его чуть сильнее. Значит, ничего хорошего. Однако ссадин на них видно не было. Пришел он довольно быстро. И пришел целый. Значит, точно не худшее. — Офицер Ронни наговорил еще много такого, за что был послан куда подальше. — То есть? — он сел ровнее, поворачиваясь к нему всем корпусом и боясь услышать то, о чем подумал. — Я его послал, — очень просто доктор Робби озвучил эту мысль. — Прям послали? — Уитакер опасливо обернулся, вглядываясь в заднее стекло: вдруг за ними уже выехали. — Прям так и… послали? Робби пожал плечами, как бы говоря, что иначе было никак. Неужели совсем никак? Что же такого ему сказали, что он послал офицера? Снова сев прямо и прислонившись головой к боковому стеклу, Уитакер постарался собраться и не расплываться от мысли, насколько сексуально его босс мог выглядеть в этот момент. У них были дела посерьезнее. Нужно поскорее доехать до Небраски, пока патруль штата не ополчился на них и не выехал по следам в полном составе. И обратно нужно будет ехать через Южную Дакоту или Канзас. Мысленно уже выстраивая маршрут, он услышал слабое шуршание и увидел, как Робби тянется рукой назад, подхватывает плед и передает ему. — Подложи под голову, — не отвлекаясь от дороги, объяснил он и улыбнулся. — Если вдруг колесо снова лопнет. — Спасибо, — устроившись удобнее, Уитакер закрыл глаза, пряча лицо в складках пледа и надеясь, что ткань сохранила запах Робби. — Надеюсь, обойдется. Второй запаски нет. — Да, у нас один шанс.