Долгая дорога

Джордж Уитакер – старший не выглядел больным с первого взгляда, и его сын присматривался к нему, стараясь заметить хоть какие-нибудь симптомы и понимая, что не сможет увидеть много, не зная его поведение за последние три года. Да, он стал немного худее, его руки еще сильнее покрылись пигментными пятнами от работы в поле, а уголки рта опустились ниже. Он казался неподвижной статуей, горбился и кривился то ли от боли, то ли по причине своего не самого приятного характера. — Ты все еще куришь? — спросил Уитакер, ступая на лестницу. Его отец сморщился, будто тот был надоевшим лисом, сломавшим шеи всем курам. — А тебе какое дело? — он фыркнул и показательно затянулся глубже. Да уж, теплый прием, нечего сказать. — Ты ездил в больницу? — Что? — изумился старик. — Нахера мне в больницу? Я не настолько стар, чтобы по ним шляться! Где-то позади хлопнула деревянная дверь, и из-за угла, вытирая руки от машинного масла, выбежал молодой мужчина в клетчатой рубашке и идеально выглаженных брюках. Даже вечно торчащая челка была аккуратно приглажена – как-никак Эбби постаралась. Пол широко улыбнулся брату и обнял его за плечи, крепко прижимая к себе и похлопывая по спине: — Большой Ди! Господь всемогущий, доехал! Я так рад тебя видеть! — Привет, Пол, да… — смутился тот, не зная, как реагировать, — я тоже. — Пойдем внутрь, — быстро забрав его рюкзак, он повел его к другому крыльцу, — тебе надо отдохнуть. Хотелось поспорить, но, обернувшись на отца, дергающего узкие манжеты, Уитакер позволил увлечь себя в дом. Там за три года ничего не поменялось. Только еще сильнее скрипели половицы. Только телевизор и радио, работающие одновременно, перекрикивали друг друга еще настойчивее. Только стало еще больше фотографий на стене. Из гостиной слышался плач ребенка и низкий голос Эбби, напевающий колыбельную. Пол кивнул в сторону лестницы, и, когда они поднялись на второй этаж, в их с женой спальню, плотно закрыл за братом дверь. Раньше эта комната принадлежала им, двум младшим детям, предоставленным самим себе и Господу Богу. — Я попросил Рут сразу сказать нам, когда ты приедешь, — Пол поставил рюкзак у большого темного шкафа. — В чем дело? Отец не ездил в больницу? — Как раз хотел с тобой об этом поговорить, — сложив ладони вместе, будто собравшись молиться, он сел на краешек кровати, и матрас скрипнул под его весом. Расстегнув куртку, сложив руки на груди и прислонившись к окну, Дэннис – уже не просто Уитакер, их в доме было больше десяти штук – посмотрел на брата. — Я не говорил ему про больницу, — подняв на него глаза, виновато вымолвил Пол. — Что? Почему? — Мама не хотела везти его к врачу, ты знаешь ее отношение к медицине, — о да, как им его не знать, она ее ненавидела, а медиков считала губителями и грешниками. — Когда она узнала, что ты приедешь, то пресекла любые разговоры о больнице. Меня она слушать не хотела, угрожала Эбби, что не будет помогать с Шай, если мы будем лезть. — А Адам? — Адам пытался поговорить с ней, но толку не было. Она уперлась. Они с отцом каждый день в церковь ходят, молятся Господу без устали, на этом все. — Пиздец, — выдохнул Дэннис и, не обратив внимания на возмущения Пола, посмотрел в окно. Машина все еще стояла на повороте. Можно было даже различить фигуру Робби, сидящую на лавочке и попивающую остывший утренний кофе. Что он мог сделать? Однозначно не стоило полагаться на Пола: матери он никогда не мог открыто противостоять, особенно после смерти Ричи. Теперь точно придется самому разбираться с отцом. В одиночку. — Ты же останешься на обед? Дэннис задумчиво покачал головой: — Я приехал проверить отца, на этом все. Пол, понуро опустив голову, закивал. Конечно, он понимал, что его младшего брата здесь уже ничего не держало. У него была своя насыщенная жизнь, которая изменила его, сделала тем человеком, который стоял сейчас в комнате, выпрямившись и подняв подбородок, в нем теперь чувствовалась уверенность. Больше не было того мальчишки, который часами скакал по холмам и прятался на ферме у Джошуа от наказов отца и проповедей матери. — Можем завтра утром… прокатиться, — ободряюще улыбнувшись, Дэннис похлопал его по плечу. — Хорошо, спасибо, — благодарно кивнул он и поднялся: — Ты готов? Он никогда не был готов – ни три года назад, ни сейчас. Они вышли в коридор, спустились вниз и прошли в гостиную, заставленную мягкой мебелью. Это все, что было в ней интересного. На диване перед телевизором отец смотрел какое-то шоу, держась за правый бок и щипая его. В кресле в углу, запрокинув голову назад, похрапывал дед, газета упала с колен на пол, а очки съехали чуть вбок. Мать тоже заставила его приодеться, но он все равно расстегнул ремень на брюках для удобства. Трое подростков Рут, Розмари и Джейкоб, обступив столик, что-то смотрели в телефоне, пока их матери, Дейзи и Эбби, под управлением миссис Уитакер завершали праздничный обед за стеной. Джорджа не было видно: скорее всего, он возился в гараже. Дядю Аарона не выведут из комнаты до самого обеда, а остальные члены семьи еще не приехали. В воздухе витал аромат добротной домашней еды. Голодными в этой семье оставлять никого не было принято. Если ты не провинился, конечно. — Эй, смотрите, кого я вам привел, — радостно провозгласил Пол. И вся троица племянников, оторвавшись от телефона и подняв головы, изумленно хором завопила: «Дядя Ди!» — и налетела на него, обступая со всех сторон. Для них он был или первым другом, или старшим братом, который всегда подскажет и всегда поможет, который будет опорой и защитой. Обнимая их в ответ, слушая их сбивчивые рассказы, ероша их волосы и похлопывая по спинам, Дэннису стало совестно: он и забыл, как скучал по ним, забыл, что на самом деле любил их, забыл, что должен был и дальше поддерживать их. Мистер Уитакер недовольно фыркнул, глядя на картину воссоединения этого балагана. Из кухни на шум выглянула Эбби – невысокая улыбчивая девушка в клетчатом сарафане и с грудничком в слинге. Она заключила деверя в объятья и поцеловала в щеку, тихо сказав: — Слава Богу, ты приехал. Следом за ней выплыла Дейзи и, поправив и так безукоризненно лежащие локоны, сухо кивнула ему в знак приветствия. Мать вышла последней, поправляя крест на шее и оборки мягкой розовой кофточки. Нарядив всех сыновей, мужа и свекра в подобающие костюмы, сама она выглядела безупречно в своем обычном облике хорошей матери. Уже не такая бойкая и активная, с еще более крупными морщинами на лбу и с еще более правым темным взглядом, она улыбнулась сыну, вытирая руки о простой белый фартук, сминая ткань так сильно, будто в ее кожу въелось что-то липкое. Дэннис замер всем телом, вспоминая все свое детство разом, и просто ждал, пока она сама подойдет к нему, будто сам не имел права приближаться. Мэри Уитакер медленно подошла к сыну и, взяв его руки в свои, улыбнулась, глядя в его глаза: — Привет, мой дорогой мальчик, — она похлопала его по щеке. — Привет, мам, — Дэннис задержал дыхание, едва удерживаясь от того, чтобы не отойти назад и высвободиться из ее объятий. — Ты почему не побрился? — тонкие брови сползли к переносице. — Как некрасиво. — Торопился. — Иди в ванную, Пол даст тебе станок, и переоденься, выглядишь ужасно, — она потрепала воротник его куртки. За три года его мать ничуть не изменилась. Усмехнувшись и покачав головой, Уитакер указал на дверь в кухню: — Пойдем поговорим, — и направился туда первым, не надеясь, впрочем, что она последует за ним. — О чем нам говорить? — но та все же пошла. — Мне нужно закончить обед. К четырем придут Адам, Сэм и Итан. Пол посмотрел на Эбби и, дождавшись ее кивка, зашел третьим, чуть позже из других дверей зашла Дейзи с мужем, невысоким коренастым мужчиной средних лет с уже седеющей бородкой. Джордж коротко пожал брату руку и подпер стену, исподлобья глядя на него. Все знали, о чем сейчас пойдет речь. Все знали и ждали этот разговор. Двери были закрыты, отрезав их от остального дома на этой душной кухне, среди кастрюль, духовок и пара. — Почему отец не пошел в больницу? — Дэннис встал напротив матери и, сложив руки в замок и опустив их, посмотрел на нее. Он спросил спокойно, даже тише, чем он сам от себя ожидал, вероятно, причиной была его возросшая стрессоустойчивость (после фестиваля осталось не так много вещей, которые могли вывести его из себя) и работа в Питт: каких только родственников он там не встречал. Может быть, даже его семья покажется кому-то нормальной по сравнению с другими. По крайней мере он ее знал и мог предположить, как ему ответят. — А зачем ему в больницу, если у нас в семье есть врач? — пригладив волосы, ответила миссис Уитакер, гордо выпрямившись. Оказалось, он ошибался – его семья все еще может удивлять. — Что? — непонятливо прищурился он. — Но я живу на другом конце страны. — И что? — хмыкнула Дейзи. — Вы заставили меня приехать, потому что не хотели сами везти его в больницу? Это предположение было совершенно диким, безумным, безрассудным. Они хотели, чтобы он приехал, бросил работу, учебу, примчался через несколько штатов? Но почему? За что они так с ним? Что он им сделал? Дэннис до конца не верил, что можно так поступить со своим сыном и братом. — Ты сам вызвался, — ответил Джордж, уколов в этот факт. — Ты сам уехал, — добавила Дейзи. — Да, чтобы помогать людям, — любые оправдания не работали, он понимал это и отвечал на автомате, снова чувствуя себя школьником, снова чувствуя себя восьмилетним мальчиком, который не уследил за племянником. Его будто снова обвиняли в том, чего он не делал. Он буквально чувствовал, как в спину вонзаются иглы, тонкие и незаметные, их даже не почувствуешь сразу, но вот их прокручивают, и ты ощущаешь боль. — А отец для тебя не человек? — вот еще одна. — Как будто он хочет, чтобы я ему помогал, — приходилось выдирать ее с кровью и плотью. — Да он ненавидит меня! — Я говорила, ты должен жить с нами, — настаивала мать. — Нет, не должен. Возражать ей теперь было не так сложно, как в детстве и юности. И пусть ладони фантомно болели от ударов ее розария, и в голове еще гудели молитвы и наказания, и что-то внутри неестественно ворочалось. Сейчас он приказал себе не слушать голос из прошлого. — Не спорь со мной, — пригрозила мать пальцем, как будто он все еще был ребенком. — А как еще заставить тебя приехать? — поддакивала ей Дейзи. — Но я работаю! — попытался объяснить им Дэннис, разведя руки в стороны. — Это нечестно. Джордж ухмыльнулся: — Это не работа. Тебе за это даже не платят. — Ты же врач, вот и делай, что должен. На это он не мог ничего возразить. Спелись, значит. Решили таким образом или вернуть его, или поманипулировать. Значит, не смирились, что он смог вырваться. И на что они рассчитывают? Что он вернется в родные пенаты и позволит и дальше себя душить? Дэннис взглянул на притихшего Пола – тот молчал и смотрел на него жалостливо, поджимая губы, как бы говоря, что он ничего не может сделать. Как обычно. — Ему все равно нужно в больницу, — глубоко вздохнув, холодно кивнул он матери, — даже если я его осмотрю. Ему нужно сдать анализы и сделать рентген как минимум. — Вот и отвезешь его сам, — поправив фартук, улыбнулась та, — но завтра. Сегодня у нас праздник. Переоденься и присоединяйся. — Нет, раз так, я заеду завтра утром, — Дэннис уже направился к дверям, как почувствовал, что Джордж схватил его за локоть. — Ты не останешься на обед? — нахмурился он, сжимая сильнее. — То есть ты не останешься? — миссис Уитакер как будто и не слышала его реплики до этого. — Это семейный праздник. Очень некрасиво и неблагодарно с твоей стороны уезжать. Охуенно поговорили. Его не слышат, не хотят слышать, а отец наверняка устроит завтра настоящий бой при попытке себя осмотреть. В груди нарастала обида от несправедливости, выжигая все, что было там до этого. — Я не останусь, — повторил Дэннис и разжал пальцы брата на своей руке и посмотрел в его глаза, — и приеду утром. — Да как ты смеешь мне перечить? — мать преградила ему путь. — Я твоя мать! — Да, ты моя мать, — спокойно кивнул он и, обойдя ее, вышел из кухни, врезаясь в племянников. Разумеется, с другой стороны дверей вся троица подслушивала разговор взрослых. — Ты точно не останешься? — с последней надеждой прокричала ему вслед Рут. — Увидимся завтра, — помахав ей рукой, Дэннис посмотрел на спину так и сидящего перед телевизором отца и на храпящего деда, и вышел на улицу. Он спустился с крыльца и направился вниз по дороге к повороту, не поднимая головы, снова сбегая. Он не надеялся, что Робби был еще здесь. Робби должен был уехать. Тогда он просто выйдет на дорогу и дойдет до города пешком. И да, его рюкзак остался у Пола, тогда он просто попросит привезти его вечером, после этого пустого и лживого семейного обеда на этот ебанный день благодарения. Дэннис не знал, что за буря поднималась внутри него, он никогда такого не испытывал, ему хотелось одновременно и кричать, и плакать, и разбивать руки о стены. Наверное, это и есть настоящее отчаяние. Ему просто было очень обидно. С другой стороны, а чего он ждал? Что к нему прислушаются? Что увидят в нем взрослого? Через пять минут его ноги уперлись в бампер машины неопределенного бежевого цвета. К левому плечу осторожно подошел Робби и не решился коснуться его или сказать хоть что-то, видя его лицо и состояние. Во взгляде была уже не отрешенность, а пустота. — Есть сигареты? — тихо спросил Уитакер, опершись руками о капот и прижимая подбородок к груди. — Я бросил. — Да, я тоже, — он усмехнулся, закрывая глаза. Робби исчез с левого плеча, открыл пассажирскую дверь, залез в бардачок, вернулся к нему с пачкой Мальборо, снял с нее пленку, распаковал и протянул ему сигарету: — Купил у мотеля вчера, — и достал зажигалку, мысленно добавляя: «В порыве отчаяния». — На всякий случай? — На всякий случай, — подтвердил он, улыбаясь и чиркая колесиком. На тот случай, если станет совсем плохо. — Спасибо, — выдохнул Дэннис, прикуривая. Дым густым горьким облаком затянул легкие, и он развернулся, прислонившись задом к машине. Робби встал рядом с ним, снова касаясь плеча в знак молчаливой поддержки. И как человек, с которым он знаком всего два месяца, стал роднее тех, кто знал его с детства? Удивительные превратности жизни. Через несколько затяжек Уитакер прошептал: — Они ничего не сделали. Они хотели, чтобы я сам осмотрел отца, уговорил поехать в больницу и отвез его, — и передал ему сигарету, — потому что типа я врач и это типа мой долг перед семьей, мчать по первому зову. Тот быстро затянулся, морщась от непривычных после стольких лет воздержания ощущений и вызывая у парня улыбку. — Мне больше всего перед вами стыдно, — прошептал он, тут же опуская глаза, — что я зря вас вырвал из отпуска. — Не зря, — затянувшись еще раз и стряхнув пепел, Робби вернул ему сигарету, — точно не зря. — Ладно. Их пальцы соприкоснулись, хотя бы на мгновение возвращая их в то состояние, в котором они приехали в этот город. Они молча докурили, глядя на окна серого дома и думая каждый о своем. Робби искренне сочувствовал ситуации Уитакера: хреново и очень тяжело не иметь поддержки родных, более того это противоречит самому понятию семьи, которая должна принимать и уважать своих членов. Так ему казалось. Опять же, мог ли он помочь ему – он искренне хотел помочь ему. — Я могу… — начал он. Уитакер остановил его коротким и четким: — Нет. — Ты не хочешь, чтобы я его осмотрел? — Не хочу, чтобы они думали, что я привез для них лучшего заведующего неотложкой в Пенсильвании. — Ты мне льстишь, Уитакер, — покачал он головой. — Это называется комплимент, — взглянув в его глаза и улыбнувшись, он подошел к лавочке и бросил бычок в бутылку с, предположительно, пивом – или какая там еще могла быть желтая жидкость. Бычок тихо зашипел, поднимая в воздух последнюю струйку дыма. — И какой план? — спросил у него Робби. — Я попробую завтра убедить отца поехать в больницу. Ну и там видно будет, что дальше. И получается, у меня освободился день, так что сейчас можно и в Бингам сгонять. — Ты переночуешь здесь? — Смерти моей хотите? — посмеялся он. — Кто тогда будет развлекать вас на обратном пути? — Хорошо, — сдерживая ответную улыбку, тот сложил руки в карманы. — Тогда тебе есть, где еще остановиться? Уитакер посмеялся уже иначе, сухо и пусто, и потер брови пальцами, закачав головой, не веря, что оказался в этой точке. В родном городе, с большой семейной историей, в третьем поколении фермеров, он не знал, где мог переночевать. Не к Хлое же в Линкольн ехать. — Остановимся в отеле, все нормально, — Робби мягко похлопал его по плечу. — Спасибо, но нет, напишу старым знакомым, — выдохнул он, опуская плечи, — я не хочу вас притеснять, вы и так много потратили на меня… — Не говори так. Они встретились глазами. — Никогда больше не говори так, — более настойчиво повторил Робби. И, черт возьми, как же много Уитакер хотел ему сказать и как сильно хотел показать, что происходило внутри него. — Спасибо, — и это самое малое, — я правда не знаю, как вас отблагодарить. Возможная шутка – не самая уместная в текущей ситуации – так и не была произнесена. Дорога перед домом и стоящие рядом деревья отразили чей-то быстрый шаг. Обернувшись, Дэннис увидел, как к ним мчался Пол. Он подумал, что тот нес его рюкзак, но он бежал слишком быстро, без куртки и с пустыми руками. — Дэнни, — пытаясь отдышаться, прохрипел он, — там отец, ему плохо.