You took my heart (i was sleeping…well not really)

      Наступило утро, и электричество так и не появилось. Похоже, проблема оказалась куда серьёзнее, чем они изначально думали, ведь весь Хоукинс без света. Отсутствие привычного звука электрических приборов заставляет всё ощущаться гораздо более преднамеренным, как будто каждое слово или движение было тщательно продумано. Всё ощущается и намного более замедленным. Минуты тянутся как часы. Майк понимает, что это, вероятно, в основном от скуки, а одиночество большую часть времени в которой он проводит это время, не улучшает ситуацию.       Майк поворачивается к Уиллу, который всё ещё крепко спит, его грудь ритмично поднимается и опускается. Его лицо выглядело таким мягким во сне, таким безмятежным. Единственный раз, когда его постоянное выражение вины, казалось, покидало его, было, когда он был без сознания, единственный случай, когда он переставал держать оборону. Затем Майк осознаёт, как неловко будет, когда Уилл проснется, и от этой мысли он встает с кровати и выходит из комнаты.       За завтраком разговор мамы и Холли единственное, что заполняет в остальном безмолвную комнату, его отец выглядит довольно растрёпанным — вероятно, из-за отсутствия телевизора уже несколько часов и его глаза кажутся более запавшими, чем обычно.       Казалось, холод ухудшил не только сон Майка, хотя Майк спал беспокойно не только из-за холода. Он провёл ночь, постоянно просыпаясь и пытаясь заснуть снова, с чувством паники в животе каждый раз, когда открывал глаза, всегда поворачиваясь, чтобы проверить, что Уилл в безопасности и спокойно спит.       В конце концов, Майк слышит шаги, спускающиеся по лестнице, и видит, как в дверном проёме появляется Уилл, выглядящий менее уставшим, чем последние месяцы. Он заходит и садится на два стула дальше от Майка, всё время избегая зрительного контакта. Его мама, кажется, не замечает напряжения и раздражения в воздухе, поэтому с позитивом как обычно, спрашивает: — Вы все хорошо спали прошлой ночью? Не слишком холодно было? — Всё было нормально. — Ты и правда выглядишь более отдохнувшим, чем обычно.       Уилл, кажется, напрягается от этих слов. — А, да. Я... я довольно хорошо поспал.       Майк удивляется, почему Уилл, кажется, неловко себя чувствует от этого замечания, почти испытывая отвращение к самому себе. Ведь это правда, он казался спокойнее, чем в последние недели, его глаза выглядели теплее. Майк затем понимает, что он пялится на Уилла, словно чего-то ждёт. Может, взгляда признания, или знака благодарности, возможно, даже лёгкой улыбки, чтобы просто успокоить его разум. Но Уилл, кажется, понимает, что делает Майк, потому что его взгляд прикован к завтраку. Как будто не хотел, чтобы Майк знал, что он, в каком-то смысле, немного помог. — Ну, раз электричество всё ещё отключено, я думаю, мы должны извлечь из ситуации максимум. Моя подруга Люси одолжила нам походную плитку, так что мы можем хотя бы кипятить воду. Позже я приготовлю суп, он нас согреет.       Майк пропускает сказанное мимо ушей, теперь думая о том, что он мог бы сказать Уиллу позже, когда они неизбежно окажутся вместе в его комнате этой ночью. Он подумал, что, может, завести речь о своих комиксах, попытаться объяснить Уиллу сюжет, если уж ни на что другое, хотя бы для того чтобы избежать тишину. — Звучит здорово. — наконец говорит Уилл, снимая с плеч Майка задачу вести беседу.       Его мама благодарит Уилла тёплой улыбкой и сжатием руки, вероятно, благодарная, что в доме наконец-то появился кто-то, кто её действительно слушает. — Вы, мальчики, можете воспользоваться горячей водой, чтобы умыться, если хотите Уилл и Майк.       Уилл замирает, услышав их два имени вместе. И, может, это была иллюзия, но Майк клянётся, что видел, как щёки Уилла слегка розовеют. Майк пытается оставаться неподвижным, изо всех сил стараясь казаться незатронутым. Мать Майка колеблется, возможно заметив перемену в атмосфере, прежде чем продолжить. — Вы не знаете, где ваши брат и сестра? — Я? Вот она! — весело говорит Холли указывая на себя, пристально глядя на что-то по ту сторону окна. — О, я знаю, дорогая, я имела в виду твою старшую сестру и брата Уилла. — Не знаю. — безучастно отвечает Уилл. — Понятия не имею. — говорит Майк, чувствуя, что горло у него хриплое, осознавая, что не проронил ни слова за всё утро.

День тянется мучительно долго.

      Майк хотел просто вернуться в свою комнату и занять себя чем только можно. Однако у его матери другие планы: она настаивает, чтобы все помогли ей перенести содержимое холодильника на крыльцо дома, снег и ледяной воздух послужат временной его заменой.       Когда он сделал свою задачу, Майк ускользает и возвращается в свою комнату, предпочитая одиночество, нежели пребывание в комнате, полной напряжения между ним и его «другом».       Спустя какое-то время он чувствует лёгкий запах овощей, вероятно, мама готовит суп, раз у них есть доступ к маленькой плитке. Он не мог вынести мысли о том, чтобы мёрзнуть и терпеть раздражающую трапезу с семьёй, так что он не сдвинулся с места на кровати, где вокруг него теперь разложено множество комиксов, решив, что лучше уж поголодает. На нём наушники, подключённые к walkman, где играет микс, который Уилл сделал для него давным-давно, большинство песен — Дэвида Боуи или The Smiths. Сейчас в его ушах меланхоличный голос Morrissey, поющий что-то о смерти рядом с кем-то.       Но внезапно сквозь музыку он слышит тихий стук. Затем мягкий голос окликает его. — Майк?       Он бросается к двери, одновременно выдёргивая один наушник, и открывая её. На пороге стоит Уилл, который, кажется, держит миску с чем-то дымящимся. — Привет, эм-м... твоя мама приготовила суп. Она попросила отнести тебе. — О, Спасибо.       Майк понимает, что Уилл не собирается заходить в комнату и сидеть с ним. Конечно нет, тупица Уилер. Так что Майк наконец протягивает руку и забирает миску из рук Уилла, который, казалось, специально создавал дистанцию между их пальцами. — Спасибо. — повторяет Майк, прежде чем успевает остановиться. — Не за что.       Уилл, кажется, колеблется, бросая взгляд с лица Майка на его кровать, пробегая глазами по каждому из разбросанных там комиксов, прежде чем наконец повернуться, чтобы уйти. — Ладно, тогда. Всё.       Майк отчаянно хочет попросить Уилла зайти и составить ему компанию, согреть его грудь чем-то бóльшим, чем просто суп, но вместо этого он закрывает дверь и снова садится на кровать. Миска с супом тёплая, и Майк чувствует, как к его пальцам медленно возвращается чувствительность.       Он быстро выпивает содержимое миски, согреваясь изнутри, и на мгновение ему становится чуть менее тоскливо. К сожалению, это чувство длится недолго, и вскоре ноющая боль в груди возвращается снова. Всё, чего он хочет, о чем он думает, так это вернуть своего друга. Того Уилла, которого он знает, или, по крайней мере, которого знал раньше.       Вечер наступил внезапно, и Майк понимает, что Уилл не спрашивал его, можно ли снова спать в его комнате. В конце концов, он старался изо всех сил избегать Уилла большую часть дня, чтобы уменьшить боль ностальгии, которую чувствовал рядом с ним. Но теперь он не знал, пытался ли Уилл поймать его взгляд или нет, просто чтобы удостовериться, что предложение насчёт ночевки всё ещё в силе.       Майк сидит на краю кровати, пытаясь мысленно набраться смелости, чтобы просто спуститься и снова предложить Уиллу свою комнату. Но он не хочет, чтобы тот чувствовал себя обязанным снова спать на запасном матрасе Майка. В конце концов, возможно, Уилл и не хотел снова спать там, может, этот опыт был для него слишком некомфортным. Может, он предпочёл бы умереть от обморожения, чем провести больше времени с Майком. Он не мог винить его, он знал, что он не самый лёгкий в общении человек.       Наконец он придумывает компромисс: оставить дверь приоткрытой, вместо того чтобы закрывать её наглухо, как обычно. Так, если Уилл решит подняться наверх, ему не будет неловко стучать, и он сможет просто войти.       Затем он быстро переодевается в пижаму и забирается под одеяло в попытке согреться, к этому моменту почти не чувствуя пальцев на ногах. Он снова хватает один из своих комиксов, всё ещё разбросанных по кровати с утра, и продолжает читать с того места, где остановился, пытаясь ускорить время и не думать слишком много о замерзающем парне в подвале. Проходит минут двадцать, и Майк начинает гадать, действительно ли его отстранённость заставила Уилла поверить, что его возвращение нежелательно. Но как раз когда он думает об этом, словно сама мысль призвала Уилла, друг появляется в щели двери и тихо стучит. — Привет, можно мне… — Заходи.       Уилл заходит внутрь, с одеялом и подушкой подмышкой, со свечой в руке, и снова плюхается на матрас. Майк не знал, что сказать, если вообще есть что говорить, и, внезапно потеряв дар речи, он переводит взгляд обратно на комикс в руке, хотя уже на самом деле не читает ни слова на странице.       Майк слышит, как Уилл ворочается на своём матрасе, поворачиваясь к нему спиной. Теперь он может перестать притворяться, что читает, и спокойно смотреть на Уилла. Он сам тихо ложится в кровать, его взгляд скользит с пушистых волос на голове Уилла вниз, к груди, которая, кажется, ритмично поднимается и опускается, дальше к затылку Уилла. К тому участку кожи на шее, до которого Уилл всегда дотрагивался, когда Векна контролировал его тело или шпионил через него, к тому же участку, на который Майк однажды положил руку, чтобы утешить Уилла во время панической атаки. Он начинает желать оказаться ближе к матрасу Байерса, чтобы иметь возможность снова протянуть руку и утешить его. Просто на случай, если что-то напугает Уилла во сне... само собой.       Внезапно свеча, до этого ровно мерцавшая, гаснет, и комната погружается в кромешную тьму. Майк был ещё полностью в сознании и начал тихо пытаться найти и зажечь новую свечу, зная, сколько утешения она приносит Уиллу. Его попытка незаметности, видимо, не очень успешна, потому что через мгновение из темноты раздаётся голос Уилла: — Что случилось? — Чёрт, ты не спишь. Извини. Кажется, зажигалка упала с тумбочки, не мог бы ты? — Да, подожди, поищу. — Из-под его кровати доносится звук металла, скользящего по полу. — Нашёл. — Спасибо, я… о боже!       Рука Уилла была чертовски ледяной. Как он вообще мог чувствовать зажигалку теми же самыми кончиками пальцев, которые только что коснулись его собственных. — Что? — Ты ледяной. — Ну, в подвале довольно морозно! - отвечает Уилл, слегка повышая голос, звуча словно защищаясь.       Майк быстро пытается нащупать части свечи и зажигалку, пытаясь вернуть источник света, чтобы увидеть, в каком состоянии Уилл. Когда он наконец зажигает фитиль, комната озаряется оранжевым светом, и теперь он ясно видит Уилла. И он ясно видит, что тот дрожит, его нижняя губа неконтролируемо трясётся.       Пододвинувшись, чтобы лучше видеть Уилла, он говорит: — Тебе следовало сказать что-нибудь. — Всё в порядке. — Нет, не в порядке. Эй, ты дрожишь?       Уилл теперь выглядит смущённым, слегка ёрзая под одеялом, пытаясь скрыть дрожь, но всё ещё было мучительно ясно, что он замёрз. Майк хотел протянуть руку и обхватить парня, притянуть к себе в объятия и согреть, защитить. — Это выглядит плохо. — Всё в порядке. — повторяет Уилл, но на этот раз звучит куда более испуганно. — Нет, не в порядке, ты всегда это говоришь, но тебе нужно согреться, Уилл. Я никогда не чувствовал такую холодную кожу! — Пожалуйста, не говори так. — перебивает его Уилл, и теперь он звучит так, словно вот-вот заплачет.       У Майка самого начинают щипать глаза от горячих слёз, и он поднимает взгляд к потолку, пытаясь скрыть свою явную тревогу. — Пожалуйста — тихо говорит он, стараясь не допустить дрожи в голосе. — Что... что я сказал? Я не понимаю. — он и правда не понимал, и он хотел это понять, помочь, убрать страх, растущий в глазах Уилла. — Извини. Просто... — начинает Уилл, затем замолкает, словно пытаясь решить, хочет ли он рассказать Майку, что не так, понять, достоин ли Майк знать. — Иногда от холода мне кажется, что он всё ещё здесь. Внутри меня.       Майк не до конца понял, что Уилл имел в виду, но зная, что если это так на него влияет, значит, это важно. Он пристально смотрит в глаза Уилла, несмотря на то, что тот не смотрит на него. — Он... — медленно отвечает Майк, намеренно не торопясь. — Я знаю, что это глупо, — добавляет Уилл, чтобы избавить Майка от необходимости произносить имя.       И вот тогда до Майка доходит осознание. Это… это и есть тот страх, о котором говорила Оди. Это страх перед тем существом, тем монстром, который снова овладеет Уиллом. В конце концов, в прошлый раз, чтобы взять контроль, ему требовалось, чтобы тело Уилла было крайне холодным, так что логично, что этот страх приходит ему в голову, страх, что всё повторится. — Уилл, ты замёрз, потому что отключили электричество, и ты провёл несколько часов в подвале, где, типа... 40 градусов или около того. Не из-за него.       Услышав это, Уилл, кажется, наконец сдаётся и начинает говорить быстро, его голос дрожит, а глаза наполняются слезами. — Как ты можешь быть уверен? Я имею в виду, подумай. Ночью, когда я пропал, отключилось электричество. И каждый раз, когда я чувствовал его после этого, свет мигал или снова что-то отключалось. Как в кинотеатре, помнишь? И он использовал меня раньше, Майк. Ему нравится холод, так что, может, он создаёт условия, где я замерзаю, чтобы он мог... не знаю. Может, это его целый план.       Чёрт. Уилл полностью погрузился в панику, холод вернул его самые страшные воспоминания и страхи. Майк на мгновение задумывается, пытаясь понять, как лучше всего помочь Уиллу, не раздражая его. Наконец он вылезает из-под простыни и открывает несколько ящиков, разыскивая охапку одеял. — Что ты делаешь? — спрашивает Уилл, и голос его дрожит сильнее, чем прежде.       Это заставляет Майка запаниковать ещё больше, он быстрее ищет ещё одно одеяло и выпаливает: — А ты пробовал согреться?       Едва слова срываются с его губ, он понимает, насколько чертовски глуп этот вопрос. — Пробовал ли я? — начинает отвечать Уилл, и на его лице написано полное изумление. — Пробовал ли я, ну да, Майк, спасибо, мне это в голову не приходило, просто электричество отключилось и я решил замер… — Ладно, прости. Я понял. — Майк перебивает, изо всех сил стараясь сдержать улыбку, вызванную сарказмом Уилла. Затем он собирает одеяла, опускаясь на колени, снова смотрит на лицо друга. — Помнишь, как твоя мама, Джонатан и Нэнси вернули тебя, когда ты был одержим?

Уилл колеблется.

— Эм-м... Они поставили вокруг меня все те обогреватели... чтобы выжечь это из меня. — Верно. И как твоё тело отреагировало?Ну, это было больно? Нет, я имею в виду. Ты помнишь, как твоё тело реагировало на жар или на тепло вообще?       Уилл на секунду замирает, вероятно, вспоминая то время, когда миссис Байерс рассказывала ему о его странном поведении. — Он всё твердил мне, что любит холод. Его отталкивало тепло. — Именно. — затем Майк на секунду задумывается о том, что собирается сделать, встречаясь взглядом с Уиллом, прежде чем накрыть его одеялом. Уилл выглядит так, словно хочет что-то сказать, но не может заставить слова пройти сквозь горло. Майк продолжает, зная, что нужно пододвинуться ближе к Уиллу, чтобы накинуть на него второе одеяло, аккуратно укутывая его со всех сторон. Он чувствует, как тело Уилла неконтролируемо дрожит, пока он пропускает край одеяла под одним его плечом, затем под другим. Он был сосредоточен, стараясь никоим образом не причинить боли парню перед ним. — Мы тебя согреем, — наконец говорит Майк, подобрав последний свободный край одеяла. — И если голос в твоей голове не прикажет тебе оставаться холодным, мы можем быть уверены, что ты не одержим. Хорошо?       Уилл ничего не говорит на пристальный взгляд Майка, и внезапно Майк чувствует, как в его груди обрушивается лавина тепла. Он увидел то самое знакомое тепло в глазах Уилла, и этого было достаточно, чтобы согреть всё его тело радостью. Затем он прерывает затянувшийся взгляд, опуская глаза на свои руки, где он держит термометр. Майк знал, что это глупый способ попытаться утешить друга, но он не мог придумать ничего лучше.       Он замечает, что Уилл теперь тоже с любопытством смотрит на его руки. — Я вспомнил, — начинает он, и жар разливается по его щекам. — Твоя мама так делала, когда ты был одержим, да? Проверяла температуру?       Он медленно двигает руку к руке Уилла и нерешительно передаёт ему термометр. При этом он чувствует ледяное прикосновение Уилла к своей коже, и внезапно по спине бегут мурашки. — Он новый, то есть, неиспользованный, Мама купила каждому из нас по одному в прошлый раз, когда у Холли была температура.       Уилл, кажется, сомневается, но затем он смотрит Майку в глаза, и вдруг, словно щёлкнув выключателем, открывает рот и засовывает кончик термометра под язык. Теперь он снова избегает взгляда Майка, но Майку уже было не до неловкости, он просто хотел, чтобы Уилл больше не боялся.       Наконец раздаётся писк, и когда Уилл смотрит на результат, он издаёт долгий вздох облегчения. — Что показывает? — Девяносто девять. — Это хорошо. Видишь? Не одержим. — Полагаю, что нет. — Губы Уилла сжимаются, словно он сдерживает то, что хочет сказать. — Тебе хоть немного лучше? — Да. — И ему и правда лучше, беспокойство медленно сходит с его лица.       Затем Уилл подтягивает свою груду одеял до подбородка и поворачивается лицом к стене, разрывая зрительный контакт между ними. Майк решает последовать его примеру и тоже отворачивается.       Чуть позже он задаёт последний вопрос, просто чтобы убедиться. — Стало хоть немного теплее? — Немного, — отвечает Уилл, и теперь его голос гораздо мягче.       Майк знает, что Уиллу, вероятно, всё ещё немного холодно, но отсутствие дрожи в голосе показывает хоть чуточку улучшения.       Медленно Майк чувствует, как сознание начинает покидать его, а в мыслях снова начинают проступать смутные образы сна, только на этот раз это просто он и Уилл, они разговаривают и смеются, и звук смеха Уилла заставляет его сердце трепетать.