You took my heart (i was sleeping…well not really)

      Майк медленно приходит в сознание, чувствуя движение рядом с собой и открывая глаза, пытается осознать яркость окружающей его комнаты, прежде чем слегка повернуть голову и заметить, что Уилл лежит прямо рядом с ним, всего в нескольких дюймах от него. — Ох.       Он так резко вскакивает, что пугает Уилла, который затем пытается отодвинуться от него и создать как можно больше пространства между ними, хотя оно было довольно ограничено, прежде чем упереться в холодный обогреватель. Уилл затем встаёт и начинает уходить. Майк пытаться найти что угодно, на что можно смотреть, кроме Уилла, изо всех сил стараясь не встречаться с ним взглядом. — Эм, я пойду в ванную. — Ладно. — мягко отвечает Майк, его голос ещё приходит в себя после сна. Он чувствовал, что его одежда перекручена на теле от движений во сне, его кожа теперь холодна в том месте, откуда Уилл убрал свою ногу из-под ноги Майка, а его штаны теперь странно собрались на коленях.       Когда Уилл уходит, он замечает, что его щёки слегка порозовели, несмотря на то, что воздух всё ещё был ледяным.       Теперь он один в кровати, которая ранее была занята теплом его друга, Майк почувствовал себя внезапно очень холодно, его зубы стучат, как в прошлые разы, а по коже бегут мурашки. Отсутствие Уилла вызывало в Майке странное, мучительное чувство печали внутри, словно он не мог выжить, если находился всё время без Уилла рядом.

      Наконец он решает сам встать с кровати и отправиться из подвала.

      Оказавшись наверху, он быстро крадётся мимо членов своей семьи и запирается в ванной. Он включает кран и брызгает ледяной водой на лицо, тщетно пытаясь очистить разум от сбивающих с толку чувств, которые он испытывал, проснувшись так близко к Уиллу всего несколько мгновений назад, но всё, чего он добивается, — эти действия немного больше пробуждают его, делая разум менее затуманенным. Он выходит из ванной и возвращается на кухню, прихватив из комнаты свежий свитер, и присоединяется к завтраку.       Когда он заходит, он слышит, как его отец говорит о своём новом, безумном объяснении отключения электричества. — Эти чёртовы военные, они следят за Хоукинсом с момента землетрясения, но зачем? Вы когда-нибудь задумывались об этом?       Услышав это, Майк не может не взглянуть на Уилла и обменяться с ним взглядом неверия, изо всех сил стараясь сдержать настоящий смех, несмотря на глупость отца.       Майк затем обходит стол и садится рядом с Уиллом, повторяя то, что тот сделал всего днём ранее, надеясь, что это взаимное сближение покажет ему, что он заметил и что ему определённо не всё равно.       Делая это, он замечает, что Уилл смотрит ему в глаза, он кажется, глубоко погружённый в свои мысли. — Что? — вопросительно шепчет он Уиллу, сбитый с толку его нечитаемым выражением. — Ничего. — бормочет в ответ Уилл, очевидно не желая, чтобы его услышали, но всё же не прерывая зрительный контакт.       Прежде чем Майк может развить тему дальше, его сестра вбегает в комнату, размахивая в воздухе начатыми рисунками и своими принадлежностями для рисования, в то время как его мама изо всех сил пытается усмирить навязчивую натуру Холли. Его отец продолжает нести чушь о своих ужасных теориях, но в них нет никакого смысла. Когда его мама внезапно смотрит на потолок и издаёт долгий усталый вздох. Это наконец заставляет его отца замолчать, и слава богу.       Когда все закончили есть, они незаметно исчезают в комнату Нэнси, чтобы связаться с Оди, в надежде узнать какую-либо новую информацию об отсутствии электричества и о том, чем занимались миссис Байерс и она.       Майк убедился, что дождался, пока Уилл решит, где сядет, прежде чем плюхнуться рядом с ним на кровать сестры. Комната Нэнси выглядела довольно неузнаваемой, всегда неудобно опрятной,а теперь она была разбросана случайными предметами, вывернутой наизнанку одеждой и потрёпанными книгами, которые, несомненно, были делом рук Джонатана, вместе с несколькими кассетами, разбросанными по её столу. — Я не много узнала. — начинает говорить Оди, но её голос едва различим, так что Майк крутит регулятор частоты, пока наконец не может лучше разобрать её слова.       Именно тогда он замечает, что его кожа касается кожи Уилла, и изо всех сил старается не делать резких движений, чтобы не прервать этот контакт. — Большинство парней, за которыми я шпионила, говорят, что отключение электричества вызвано неизвестным техническим дефектом. Они ведут очень долгие и запутанные телефонные разговоры. Я пробую рабочих на стройке, но это сложнее, потому что у нас нет их фотографий или вещей.       На этом моменте Нэнси забирает рацию из его рук, делая его теперь совершенно бесполезным. — Что вам нужно? Например, бутылка с водой, ручка? — Всё, чего они касались, любые принадлежащие им предметы. — О чём ты? — вступает Джонатан, его голос звучит сбито. — Нам стоит выйти туда. Посмотреть, сможем ли мы что-нибудь найти. Мне всё равно скучно. - отвечает Нэнси, открывая свой шкаф и доставая сумку и несколько других вещей, которые она считает необходимыми.       Пока Нэнси собирается, рация издаёт звук, и затем голос Оди продолжает деловитым тоном: — Они упомянули что-то под названием подстанция. Туда они отправили строителей проверять на дефекты. — Это прямо за городом. — добавляет Джонатан. — Ну, ладно тогда. Мы едем. — Нам стоит поехать? — вмешивается Уилл, ища поддержки у Майка, но Майк втайне надеялся, что им придётся остаться дома вместе. — Нет, вы двое оставайтесь здесь. Мы не можем шнырять с кучей людей. — говорит Джонатан, звуча очень окончательно в своём ответе.       Майк чувствует прилив волнения и облегчения при мысли о том, что на этот раз он проведёт какое-то время наедине с Уиллом при свете дня, не ограничиваясь несколькими часами темноты.       Все они направляются к входной двери, и, выходя на холодный воздух, Уилл говорит: — Будьте осторожны, ладно? — Всегда. — ободряюще отвечает Джонатан, и затем они с Нэнси уезжают.       Дом теперь был почти пуст, только отец Майка, как обычно, сидел в гостиной, а значит, некому было нарушить мирную тишину. Майк спрашивает Уилла, не хочет ли он чаю, чтобы согреться, и они стоят в комфортном молчании, чего они не могли делать слишком долго. — С ними всё будет в порядке, это достаточно простая задача. Они не подвергают себя опасности. - говорит Майк, прерывая тишину, глядя в свою кружку, тепло медленно просачивается сквозь кончики пальцев в руки. — Да, — отвечает Уилл, но он всё ещё кажется обеспокоенным. — Вероятно. Я просто ненавижу сидеть сложа руки и ждать.       Майк пытается придумать, как подбодрить его, пристально глядя ему в глаза и изучая их. — Что бы ты хотел делать? — Не знаю. — начинает он говорить, нервно теребя нитку на своей одежде. — Хотел бы я что-то сделать? Например, использовать свои чувства, чтобы найти Векну или что-то вроде того. Но я сейчас не доверяю им. Мне постоянно кажется, что он прямо за дверью, и я не знаю, реально ли это или я просто схожу с ума.       Пока Уилл говорит, в его голосе слышится лёгкая нервная дрожь, и всё, чего хочет Майк, это быть полезным своему другу, принести ему чувство утешения. — Страх заставляет тебя чувствовать то, чего на самом деле нет, верно? Я понимаю это. — Он и правда понимал, из-за своих многочисленных кошмаров в прошлом, хотя у него их не было с тех пор, как Уилл начал спать в его комнате. — Но это хорошо, быть осторожным. В этом нет ничего плохого.       Говоря это, он приближается достаточно близко, чтобы слегка коснуться Уилла локтем, не зная, поможет ли это, но чувствуя, что ему нужно это сделать, для этого нужно было сократить дистанцию между ними. — И это может быть хорошей вещью, правда? — настаивает Майк, не зная, имеет ли смысл то, что он говорит, но не в силах остановиться. — Я имею в виду, тебе было довольно ясно, когда он был близко. Так что если сейчас это не ясно, то, может, его здесь и нет.       Уилл не перестаёт смотреть в свою кружку, скрывая своё выражение лица как только может. — Может быть. — Это нормально, бояться, Уилл. — добавляет Майк, изо всех сил стараясь смягчить голос. — Но сейчас мы не в опасности, ладно? — Ладно. — Мы можем держаться вместе, если хочешь. — предлагает Майк, затем быстро добавляя. — Так ты отвлечёшься.       Он не хотел, чтобы Уилл чувствовал себя обязанным терпеть его. Но, думая об этом, Уилл смотрит на него и отвечает улыбкой, которая, видимо, уже растянулась на лице самого Майка. — И если ты не хочешь торчать в гостиной из-за моего отца или чего-то другого, мы можем остаться в моей комнате.       Уилл раздумывает мгновение, глядя на Майка с странно тоскливым взглядом, глубоко задумавшись о чём-то, но, кажется, встряхивается и, всё ещё улыбаясь, просто говорит: — Мне бы это понравилось.       Остаток дня проходит в комнате Майка: Уилл погружён в свои наброски, а Майк читает свою серию комиксов, хотя он продолжает переодически поглядывать на Уилла и терять строку, на которой остановился.       Уилл предложил включить музыку, но поскольку электричества не было, а колонок тоже, Майк расположил наушники так, чтобы они были направлены на них, насколько это возможно, и выкрутил громкость на walkman на максимум.       Несмотря на едва слышные тексты песен, было приятно снова оказаться в такой знакомой обстановке с Уиллом. — Мне нравится эта песня. — шепчет Уилл после долгого молчания. — М-м. — отвечает Майк, не желая признаваться, что он поставил кассету, которую Уилл сделал для него и не желая признаваться, что она полна всех его теперь уже любимых песен, потому что они нравились Уиллу.       Затем Майк понимает, что Уилл, вероятно, отчаянно хочет снова послушать музыку на полную громкость после нескольких дней лишения. — Можешь взять walkman, если хочешь, Он не хотел, чтобы это казалось каким-то большим жестом. — Я всё равно не особо слушаю.       Услышав это, Уилл хватает walkman быстрее, чем он ожидал, и натягивает наушники, словно они жизненно необходимы, прежде чем небрежно ответить: — Круто.       Когда музыка стихает, Майк наконец сосредотачивается на чтении комикса, поскольку он читал его намного медленнее, чем обычно. Однако это длится недолго, прежде чем Майк чувствует, как медленно начинает дремать, несколько раз почти полностью засыпая.       Спустя какое-то время Майк просыпается, чувствуя жжение чьего-то взгляда на своей голове, и поднимает глаза, видя, что Уилл смотрит на него с любопытством. В ответ Майк просто приподнимает брови, как бы говоря: Что такое? Но Уилл просто розовеет и нерешительно качает головой, прежде чем снова опустить глаза на страницу с рисунком.       Он затем продолжил рисовать, теперь делая что-то похожее на обводку, потому что он обводит уже набросанное, но более чёткой и определённой линией. Пока он делает это, Майк слышит щелчок перемотки walkman и улыбается про себя, отмечая, что это уже третий раз, когда Уилл прокручивает этот микс. Он действительно любит Боуи. Всего минут через десять Майк слышит стук в дверь и голос Нэнси: — Эй, мы вернулись. Можешь впустить нас, чтобы мы рассказали тебе новости.       Майк замирает. Уилл, должно быть, не услышал стук в дверь, потому что продолжает обводить, не подавая признаков движения. Майк думает, что делать, но не может решить, так что осторожно трясёт Уилла за плечо, стараясь не испортить его рисунок, не напугав его.       Уилл всё равно подскакивает на месте и сдёргивает наушники с головы, поворачиваясь к Майку с недоумённым видом. — Дверь. — Что? — Нэнси у двери.       Уилл затем хмурится на Майка, его взгляд перебегает с него на дверь и снова на него. — Эм, — бормочет Уилл, всё ещё, кажется, не понимая затруднения Майка. — Ты же... эм, ты хотел держать в секрете, что ты остаёшься здесь. — напоминает ему Майк как можно тише, не желая случайно выдать Уилла. — Ох, верно. Нет, это... эм, всё в порядке. Они не знают, что я здесь сплю. — отвечает Уилл. — Да. Ладно. — соглашается Майк, надеясь, что Уилл не подумает, что он хочет скрыть, что тот теперь спит здесь, ведь у него нет причин скрывать это от Нэнси, и тем более от Джонатана.       Затем он дружески сжимает плечо Уилла в последний раз, прежде чем подойти к двери и наконец впустить свою сестру и Джонатана. — Как долго ты собирался… — начинает говорить Нэнси, ещё не переступив порог. — Извини, заснул за чтением. — Неважно. Я просто хотела сказать тебе… — Она замирает на месте, заметив, кто ещё находится в комнате. — О. Привет, Уилл.       Уилл отвечает ей робким маленьким взмахом руки и затем слабо добавляет: — Привет. — Она смотрит на Уилла ещё мгновение с очень вопросительным взглядом, прежде чем повернуться к Майку, а затем снова к Уиллу. Она явно горит желанием допросить его о том, как, когда и почему они с Уиллом, не только находились в одном пространстве по собственному выбору, но и снова проводили время вместе.       К счастью, она отказывается от своего порыва расспрашивать подробности, по крайней мере, не сейчас, и просто продолжает по причине, по которой она вообще постучала, говоря: — Мы съездили на подстанцию, поговорили с парой рабочих. Они сказали, что проверяют линии на дефекты, но пока ничего не нашли. Не знаю, они могли лгать.       При последней фразе Майк видит, как тело Уилла напрягается, кожа на его открытой шее заметно покрывается мурашками. Это наполняло его ещё большей тревогой, связанной с возможностью возвращения Векны, что-то, что, как Майк знал, уже преследовало его сны в ночной темноте и мысли при виде любого мигающего светильника. — Могли говорить правду. — вставляет он, надевая обнадёживающий голос, с намерением разрядить обстановку и уменьшить страх в сознании Уилла. — Да, конечно. — неубедительно говорит Нэнси, прежде чем добавить: — Мы стащили несколько ручек и передали их Оди. — Круто, спасибо.       Теперь, когда она передала им важную информацию, у неё остался один вопрос. — Так, эм... Чем вы двое занимаетесь?       Майк бросает осторожный взгляд на Уилла, затем снова смотрит на сестру и самым небрежным голосом отвечает: — Эм, ничем. Просто тусуемся вместе. — Классно. — говорит она, но выглядит совершенно неубеждённой, и он знал, что она определённо заставит его позже объясниться лучше.       Когда наконец наступает вечер, Майк не может не чувствовать лёгкого волнения при мысли о том, что проведёт больше времени с Уиллом, который скоро появится у его двери. Майк пытается отвлечься: переодевается в пижаму, забирается под одеяло, сворачивается калачиком с теми же комиксами, что и раньше, пытаясь наконец по-настоящему их почитать, но тут он слышит скрип двери и видит, как Уилл наконец заходит. Уилл кажется немного неловким, он, похоже, не знает, где встать и куда смотреть. Майк понимает, что тот, наверное, ждал официального приглашения, прежде чем снова лечь в кровать к Майку, явно не желая быть навязчивым, это его постоянный страх. — Что делаешь? — спрашивает Майк, надеясь, что звучит непринуждённо. — Эм… Я… Ты хочешь, чтобы я спал на полу? — Что? — Он поднимает взгляд и видит, что Уилл говорит это совершенно серьёзно. — Нет, конечно нет. Забирайся сюда.       Не колеблясь ни секунды дольше, Уилл устремляется под одеяло к Майку. Хотя они даже не соприкасаются, Майк чувствует, что Уилл дрожит, у того даже зубы стучат от холода.       Майк продолжает читать, давая Уиллу постепенно согреться под одеялом. Но в конце концов он слышит, как голос Уилла слегка срывается, и понимает, что тот собирается задать вопрос, в его голосе явная нерешительность. — Эм… Майк слышит, как он всё ещё дрожит, даже в этом тихом звуке, и тут же спрашивает: — Тебе холодно? — Да. — Хочешь придвинуться поближе?       Уилл медленно кивает, выглядя смущённо. — Иди сюда.       Майк приподнимает руку, лежащую рядом с Уиллом, предлагая прилечь на нее, и как только тот перебирается в пространство между его предплечьем и грудью, Майк опускает руку на плечо Уилла и чувствует мгновенный прилив чувств в сердце. Оправившись от внезапного сердцебиения, Майк понимает, что его рука теперь полностью обездвижена. — Погоди, я теперь не могу листать страницы. — Я могу. Просто скажи, когда.       Услышав это, Майк тихо смеётся. Это так похоже на Уилла. Предложить читать комикс, держа каждый свою сторону. Они довольно долго изучают страницы, почти успевая друг за другом, хотя иногда Майку приходится сдаваться и просить Уилла подождать секунду перед тем, как перевернуть. Он всегда был чуть-чуть медленнее, даже когда они были детьми.       Когда они наконец доходят до конца этого выпуска, Уилл снова говорит, и в его голосе слышится разочарование:        — О боже. Почему они закончили вот тут? — Есть продолжение, — отвечает Майк, и его переполняет радость от голоса Уилла, снова увлечённого тем же комиксом, что и он, словно в старые времена. — Но я устаю. Хочешь почитать их завтра? — Да, — Уилл делает паузу. — Если только свет не включат.       Майк на секунду замирает. Ему хотелось забыть о возможности, что всё это закончится, как только появится электричество, прежде чем ответить: — В смысле… Даже если и включат, мы можем читать вместе, да? Или ты не… — Нет. В смысле… да, хочу. Было бы здорово.       Майк слегка двигается, пытаясь найти более удобную позу, и чувствует, как холодная кожа Уилла касается его ноги, пробегая холодком по спине. — Эй, у меня рука немного затекла. — Ой, прости.       Майк колеблется, не желая заставлять Уилла делать что-то, чего тот не захочет, прежде чем наконец сказать: — Тебе всё ещё холодно. — Да, — признаётся Уилл. — Хочешь, чтобы я… эм… — И он делает то, чего никогда от себя не ожидал. Он протягивает руку и обнимает Уилла за талию и тут он чувствует участок голой кожи, где одежда Уилла слегка задралась, и ощущает покалывание в кончиках пальцев. От неожиданного соприкосновения его руки с талией Уилла он вздрагивает и замирает. — Прости, — вставляет Майк, паникуя, что зашёл слишком далеко. — Моя рука холодная? — Нет, ты тёплый. Я просто… удивился.       Майк перекладывает руку на спину Уилла, надеясь, что не заставил его чувствовать себя неловко. — Так нормально? — Да.       Майк не хотел в этом признаваться, но чувствовал себя счастливее, в первые за долгое время. Он хотел быть ближе, притянуть Уилла в свои объятия и прижать к груди, возможно, ближе, чем им позволительно. Жаждал впитать его, пока ещё мог.       Пока они лежали, два мальчика, чьи сердца бились чуть быстрее, чем положено просто друзьям, Майк представлял, как они остаются такими навсегда, никогда не покидая эту кровать и общество друг друга, просто сохраняя эту близость вечно. Но он знал, что это невозможно, и пытался выкинуть эти мысли из головы, они были ненормальными, хотя ситуация была обычной. Уиллу просто было холодно, и ему нужно было тепло и он мог получить его от кого угодно.       Когда он уже начинал уходить в эти мысли, ни с того ни с сего Уилл издаёт довольный вздох, а может, это просто зевок. Наверное, всё-таки зевок, ведь время подошло. Уже поздно. — Лучше? — спрашивает Майк. — Да.       Пока они лежали, Майк изо всех сил старался не давить на Уилла рукой или плечом, не желая снова напугать его. Но через какое-то время его начало клонить в сон, и, просто не находя в себе сил заботиться об излишней осторожности, он позволяет себе полностью прильнуть к Уиллу, так что щека Уилла прижалась к его груди, а волосы Уилла оказались прямо у лица Майка. Затем он чувствует, как Уилл медленно расслабляется и постепенно прижимается к Майку тоже, их близость только возрастает. Делая это, Уилл спрашивает: — Как ты так сильно нагрелся? Майк тихо смеётся в ответ: — Я пролежал в постели весь день. И, наверное, я по умолчанию обычно тёплый.       Он засмеялся, потому что эта точная наука напомнила ему все те случаи в детстве, когда Уилл находил его на улице в снегу и просил Майка погреть его руки. Уилл всегда протягивал ему свои ладони с ожиданием, и Майку приходилось обхватывать их своими руками и тереть, пока они снова не согревались. Уилл часто просил его об этом и потом однажды внезапно перестал. Это случилось вскоре после того, как он пришёл в школу с синяком под глазом, который ему поставил Лонни.       Теперь в каждом вдохе присутствует запах Майка, успокаивающий и знакомый, и немного тревожно, насколько хорошо чувствуешь себя так близко. Как легко хотеть быть ещё ближе. — Так тепло… — тихо произносит Уилл, его голос мягкий и хриплый от усталости.       Услышав, как сонно звучит голос Уилла, Майк начинает медленно гладить его по спине, чтобы помочь тому ещё немного согреться и наконец заснуть.       Пока он это делает, он чувствует, как Уилл постепенно успокаивается и придвигается к Майку ближе, теперь полностью отпуская свою настороженность. Затем он чувствует, как лицо Уилла нежно уткнулось в его волосы, и внезапно на коже Майка возникает ощущение льдинки, от которого он вздрагивает, не успев себя остановить.       Уилл мгновенно просыпается и начинает отодвигаться от Майка. — Прости… прости. — запинаясь, говорит он. — Извини. — Нет-нет, всё в порядке! — начинает говорить Майк, пытаясь звучать убедительно, и мягко притягивает Уилла обратно к себе рукой, всё ещё лежащей на спине Уилла. — Я просто удивился. У тебя очень холодный нос. — А… — Уилл сглатывает. — Хорошо.       Теперь Майк чувствовал, как Уилл изо всех сил старался не дышать слишком глубоко, чтобы не потревожить его. Майк болезненно осознаёт стук сердца у себя в горле, который всё ещё бьётся гораздо быстрее и громче, чем положено, о мягкую кожу лица Уилла.       Но он слишком устал и слишком комфортно устроился, чтобы заботиться о том, что нормально, а что нет, и поэтому он перекидывает свою ногу через ногу Уилла, пытаясь найти тепло между ног мальчика рядом.       В конце концов дыхание Уилла выравнивается, снова становится глубоким и медленным. Но Майк всё ещё полностью не спит, с вопросом, всё ещё жгущим его горло, умоляющим быть заданным, но страх спросить удерживает его гораздо дольше, чем он хотел бы. — Уилл? — слово наконец срывается с его губ. Уилл, кажется, не сразу осознаёт звук своего имени. — Да? — О, ты же спишь. Прости. Забудь. — Нет, говори. — Это неважно. — Э-э… — Он колеблется, не желая звучать назойливо или, что ещё хуже, отчаянно. — Я просто подумал. Приятно, что мы снова проводим время вместе. Сегодня было здорово.       Уилл делает небольшое движение, прижимаясь к Майку ближе, прежде чем ответить: — Да, — в его голосе слышен намёк на улыбку. — В этом году было как-то одиноко. — Майк не знает, откуда взялось мужество говорить об этом, но у него возникает внезапное желание исповедаться Уиллу обо всём, что происходило в его жизни до этого момента, в течение их холодного вечера. — Да, — соглашается тот, затем делает паузу, прежде чем добавить: — Я скучал по тебе.       Сердце Майка забилось чаще от этих слов. — Я тоже по тебе скучал. — Знаешь, — шепчет Майк несколькими мгновениями позже. — Мне это даже нравится. — Что? — Просто… это. Что холодно и нам приходится спать вот так.       Уилл ничего не говорит, очень долго об этом раздумывая. Тогда Майк добавляет, чтобы это не казалось таким странным: — Знаю, звучит глупо, но это заставляет меня чувствовать, что у меня есть цель, понимаешь?       Уилл снова молчит на это, и Майк продолжает: — В этом году мне казалось, что я тебе вообще не нужен. А теперь мы буквально нужны друг другу, чтобы согреться. Это приятно. Услышав это, Уилл прочищает горло и наконец отвечает: — Тебе не всегда нужно быть полезным, Майк. Иногда достаточно просто быть рядом, понимаешь? Просто для компании или разговора. — Да? — Да. — Это странно, правда? Как мы целый год не разговаривали. Иногда я просто…       Майк делает паузу, зная, куда приведёт это предложение. — Я… мне интересно, что случилось.       Дыхание Уилла учащается от этих слов, горячие выдохи касаются кожи Майка быстрее, чем раньше. Он слишком долго избегал ответа на этот вопрос. — Наверное, мы изменились, — мягко отвечает он. — В смысле, даже до моего переезда мы были уже не так близки. — Я никогда не хотел меняться, — шепчет в ответ Майк, чувствуя себя искренне огорчённым мыслью, что он не тот человек, которым был всегда. — Ты имел на это полное право, — успокаивающе отвечает Уилл, прежде чем продолжить. — Я хотел, чтобы мы оставались детьми вечно. И я знаю, что это было несправедливо. Тебе было позволено взрослеть. — Да, но я всё равно вёл себя как придурок, — признаётся Майк, тихо усмехаясь, и запах волос Уилла наполняет воздух вокруг него. Затем он чувствует, как Уилл хихикает, прижавшись к его груди. — Я так и не извинился по-настоящему, - продолжает он, его тон снова становится серьёзным. — За то, что сказал тогда. Под дождём. — Да. — коротко отвечает Уилл, его голос теперь звучит хрипло. — Прости, Уилл. Я не… Я никогда не имел это в виду.       Майк чувствует, как у него слегка перехватывает горло, но он продолжает, полный решимости наконец извиниться за тот момент, который слишком долго его преследовал. — В этом году всё было просто… глупо. Нам надо было просто поговорить об этом, вместо того чтобы избегать друг друга. Это было по-детски. — Ну, мы всё ещё растем, — говорит Уилл, и Майк чувствует, как тот улыбается, прижавшись к его шее, и слегка потрескавшиеся губы Уилла на секунду касаются его открытой кожи.       Не зная, что ещё сказать, Майк решает мягко продолжать водить большим пальцем по спине Уилла, теперь представляя, как вырисовывает буквы M и W. Пока он это делает, Уилл снова медленно расслабляется, вес его тела, прижимающегося к Майку, постепенно становится тяжелее, его дыхание снова замедляется. — Ты засыпаешь? — Нет. — Хорошо.       Майк пытается собрать всё своё оставшееся мужество, его пульс всё ещё частый, а дыхание неровное, в отличие от Уилла. — Эм, я не хотел снова поднимать эту тему. Но, думаю, я просто не могу не поднять её. Кажется, будто она… сидит между нами, понимаешь? — Произнося это наконец, он не может удержаться от того, чтобы слегка поёрзать на месте, не зная, как оставаться неподвижным, задавая что-то настолько важное. — Что? — Я подумал, раз уж мы откровенничаем… Ты мог бы объяснить, почему ты солгал насчёт картины?       Ничего. Уилл снова напрягся, его сердце колотится о кожу Майка, его ноги больше не лежат расслабленно, а теперь скованы и медленно отодвигаются от него. — Уилл?       Это утверждение повисает в воздухе на секунду, и никто из них не знает, как лучше выразить то, что они чувствуют, чем неуклюжие слова, вырывающиеся из их уст в темноте ночи. — Да, прости. Я, э-э. Я… думаю, я не знаю. — Ты не знаешь, почему солгал? — Нет, знаю. Просто не знаю, как это объяснить.       Что? Разве это должно быть сложно? Он знал, что история с картиной ложь, с тех пор как они обсуждали это с Оди в запутанной ссоре много месяцев назад, но он не думал, что это может скрывать что-то плохое, Уилл не такой. — Это что-то плохое? — Наверное… эм, наверное, можно сказать, что да.       Услышав это, Майк перестаёт гладить Уилла по спине, теперь не уверенный, имеет ли он вообще право быть так близок с этим мальчиком. — Прости, Майк. Я не хочу снова врать, поэтому я… просто не знаю, что тебе сказать. Я не могу тебе сказать. — Но почему не можешь? Я справлюсь. Я уверен, всё не так плохо, как тебе кажется.       Он чувствует, как губы Уилла приоткрываются, затем снова смыкаются, прежде чем раскрыться вновь и пробормотать: — Это секрет. И я хотел бы, чтобы он так и остался им.       Между ними воцаряется тишина, никто не знает, как продолжать этот разговор, если это можно так назвать. Затем Майк чувствует, как Уилл полностью отдаляется от него, на этот раз полностью разрывая любой контакт между ними, и, не думая, он крепче сжимает руку на Уилле, пытаясь жалким усилием удержать того рядом с собой. — Я хочу это принять, — начинает он говорить, даже не зная, к чему это приведёт, но чувствуя, что должен хотя бы попытаться. — Но это… это кажется несправедливым. Потому что это обо мне. Ты солгал о моих отношениях. Наверное, я просто чувствую, что имею право знать, почему ты сказал мне, что моя девушка так сильно нуждается во мне, что заказала у тебя картину, когда она во мне вообще не нуждалась. Я не понимаю, Уилл. Ты боялся, что мне покажется это странным? Стеснялся, что она мне не понравится? Я не понимаю, ты же раньше постоянно меня рисовал. Пожалуйста, просто объясни мне. — Майк, — начинает Уилл, его голос хриплый и надломленный. — Отпусти меня, пожалуйста.       Звук его голоса, готового вот-вот расплакаться и полного паники, достаточен для того, чтобы Майк внезапно полностью отпустил его. Он быстро отодвигается и смотрит на Уилла, который всё ещё лежит на боку, с глазами, полными слёз, одна слеза даже вырывается и мягко скатывается по его щеке. — Мне очень жаль, я сделал эту картину полностью сам. — Тогда почему ты просто не сказал мне?       Уилл что-то скрывает, что-то, чего он не хочет, чтобы Майк знал. И Майк чувствует себя преданным от мысли, что его лучший друг ему солгал, несмотря ни на что. — Наверное, я хотел тебя утешить или… придать тебе мужества перед тем, что ждало впереди. Ты так беспокоился об Оди, и я подумал, что картина будет значить больше, если она будет от неё, а не от меня. Всё ещё ложь. Или, по крайней мере, не вся правда. — Чушь какая-то. — Я знаю… и я не планировал этого, клянусь. Когда я делал картину, я хотел сказать тебе, что она от меня. — Затем он с судорожным вздохом продолжает. — Но потом ты избегал меня в аэропорту, ты едва говорил со мной на катке, и казалось, будто я тебе совсем не нужен. И потом, не знаю, просто почувствовалось, что единственный способ сделать картину значимой, это сказать, что она от человека, о котором ты заботишься.       Глаза Майка теперь горят. Он понимал, что это лишь полуправда, что часть рассуждений Уилла остаётся скрытой, и не может не чувствовать себя преданным. — Но теперь я понимаю, что это было жестоко, и мне жаль, что я причинил тебе боль, Майк.       Он ждёт мгновение, надеясь, что этого достаточно, чтобы голос не дрожал, и проглатывает свою гордость. — Ты ведь знаешь, что это неправда, да? Что ты мне небезразличен? — Да, наверное, теперь я это знаю. Тогда же было просто… не знаю, ты говорил только об Оди, — он сглатывает скопившийся ком в горле. — Ты не задал мне ни одного вопроса о моей новой жизни, о школе, появились ли у меня новые друзья, ты просто… — Я спросил про картину, — выпаливает Майк, прежде чем может остановиться. — В аэропорту. И ты уклонился от вопроса. Теперь Уилл выглядит искренне удивлённым. — Потому что ты вёл себя очень странно, едва мог обнять меня, хотя мы не виделись дольше всего за всё время. — Да, ну… — Он хотел рассказать ему всё. О том, что всё лето пытался дозвониться в его дом, позвонить ему. О том, что написал столько писем, в которых пытался объяснить свои чувства, прежде чем смять каждую попытку и выбросить в мусорное ведро. О стольких моментах, когда он надеялся получить хоть открытку от Уилла среди писем Оди. Хоть простой клочок бумаги с нацарапанным «Скучаю по тебе». Но он так ничего и не получил от него. Однако он останавливает свои мысли и просто говорит: — Это неважно. Что я хочу сказать… я никогда не хотел перестать быть твоим другом. — И я никогда не хотел перестать быть твоим другом. Минута тишины, а может, целая вечность, прежде чем Майк снова начинает. — Ладно, но я всё равно не понимаю, почему ты не можешь сказать мне правду. Потому что я уверен, что бы это ни было, мы сможем это решить. Но я больше не буду спрашивать. — Нет, — неуверенно говорит Уилл, звуча не слишком убеждённо в собственных словах. — Ты можешь спросить снова. Искра надежды вспыхивает в сердце Майка, надежды на будущее, где он знает всю правду. — Что, так ты скажешь мне лет через пять? Уилл делает задумчивое лицо. — Может быть.       Майк действительно смеётся над этим, принимая временное поражение, прекрасно зная, что скоро попробует снова. — Ненавижу это, но ладно. Я спрошу ещё. Может, завтра. — Можешь попробовать. — О боже, — саркастично вздыхает Майк и хихикает. Он не может не находить забавным, что Уилл всё такой же упрямый, каким был раньше, когда они планировали кампании. — Иди сюда. Становится холодно.       Они снова сокращают расстояние между своими телами, тепло мгновенно возвращается к коже Майка, пробирается к его сердцу и охватывает его рукой.       Затем, в качестве своего рода невербального извинения за то, что так настаивал на своём вопросе, Майк мягко сжимает то место, на котором лежала его рука.       В ответ рука Уилла, которая теперь прижата к талии Майка, мягко сжимает его в ответ. Невозглашённое взаимное извинение. Так много вещей оставались невысказанными в их дружбе, с самого первого дня на качелях, когда Уилл кивнул в ответ на вопрос Майка, будут ли они друзьями. Так они и работали.       Они долго лежат молча, изредка меняя положение своих переплетённых конечностей, но никогда не разъединяясь. В какой-то момент, сам того не осознавая, Майк приближает своё лицо чуть ближе к лицу Уилла, внезапное желание с нежностью прикоснуться губами к его лбу захватывает его разум, но он сдерживается и просто утыкается лицом в волосы Уилла, вдыхая его запах.       В конце концов он чувствует, как Уилл погружается в сон, и позволяет себе расслабиться, вскоре после этого засыпая сам.