You took my heart (i was sleeping…well not really)

      Проснувшись следующим утром, Майк чувствует, что его тело сильно горячее, несмотря на ледяной воздух, охлаждающий кончик его носа.       Затем ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, ПОЧЕМУ именно ему так жарко и кто его так согревает. Рядом лежал Уилл, его тело в прямом контакте с телом Майка, его рука безвольно лежала на груди Майка, голова в свою очередь была между рукой и грудью Майка их тела были переплетены друг с другом. Глаза Уилла всё ещё крепко сомкнуты, дыхание всё ещё медленное и ровное.       Хотя Майку казалось, что он вот-вот растает, он не смел пошевелиться, чтобы не разбудить мальчика рядом. Он бросает взгляд на часы на тумбочке: всё ещё не идут. Электричества всё ещё нет. И хотя он понимал, что это, вероятно, повод для беспокойства, Майк не мог чувствовать ничего, кроме прилива облегчения от того, что всё это ещё не закончилось.       Майк отводит взгляд и какое-то время просто смотрит на Уилла, впитывая каждую черту его лица: его веки, тонкие ресницы, ведущие к щекам, которые теперь выглядели довольно розовыми от тепла, затем его слегка потрескавшиеся губы с красноватой трещинкой посередине нижней губы, и его медленные вдохи, образующие призрачные очертания пара.       Он мысленно вернулся к событиям прошлой ночи. Он вспомнил ощущение кожи Уилла на своей, мурашки, побежавшие по ней при первом прикосновении, тепло этого прикосновения.       Он пытается думать о чём-то, о чём угодно ещё, теперь полностью осознавая, что эти мысли ненормальны. Эти мысли плохие и очень неправильные. Никто так не думает о своём лучшем друге.       Его первым порывом было продолжить чтение комикса, дав занятие и рукам, и разуму в качестве отвлечения. Он читает добрых двадцать минут, заканчивает последний выпуск и успевает пройти треть нового, когда Уилл начинает шевелиться.       Затем он, кажется, медленно осознаёт ситуацию, как до этого Майк, прежде чем посмотреть на самого Майка, который, к несчастью, как раз в этот момент смотрел ему прямо в лицо. Чёрт. — Ох. — Когда их взгляды встречаются, Уилл резко отодвигается, убирает руку и распутывает их переплетённые ноги и ступни. — Эй, ты проснулся. — Прости, — отвечает Уилл, и в его голосе слышится доля вины, пока он трёт глаза. — За то, что проснулся? — За то, что… занял всё твоё пространство.       Майк чуть не улыбается ему, но понимает, что это будет странно, и просто внимательно смотрит на лицо Уилла, прежде чем ответить: — Всё в порядке. — А свет… — Всё ещё отключён.       Услышав эту новость, лицо Уилла внезапно выглядит гораздо более расслабленным, и он снова трёт глаза, явно с трудом принимая, что ночь уже прошла. Возможно, Майк был не единственным, кто жаждал снова наступления ночи, ведь каждая ночь никогда не казалась достаточно долгой.       Пока его глаза снова пробегают по словам в комиксе, у Майка возникает идея, как продлить ночь… в некотором роде. — Эм… — Он снова смотрит на Уилла, который теперь смотрит прямо на него. — Я не очень-то хочу вставать пока. Хочешь почитать со мной? Уилл в ответ улыбается, прежде чем сказать: — Ладно, но можем мы начать с десятого выпуска? — Нет, — отвечает Майк, уже ухмыляясь про себя своей идее. — Нет? — Сначала я должен объяснить, что происходит в выпусках с первого по восьмой, — говорит он, устраиваясь перед Уиллом, ухмылка с его лица теперь исчезла, потому что это очень серьёзное дело. В конце концов, ему нужно ввести Уилла в курс дела по всем восьми предыдущим выпускам, чтобы тот достаточно понял сюжет. — Важен весь бэкграунд, и тебе нужно понять суть, прежде чем мы перейдём к следующей главе. Губы Уилла дёргаются, на его лице появляется маленькая улыбка. — Ладно. Я весь во внимании.       Майк приступает к своему объяснению, описывая каждый ключевой момент, чтобы полностью понять предысторию каждого персонажа, но часто сбивается с одной сюжетной линии на другую, понимая на полпути, что другая информация тоже очень необходима для объяснения. В итоге он сбивается примерно семь раз, никогда не удерживая ход мысли, прежде чем его прерывает новая, когда он внезапно останавливает себя на середине очень важного момента и говорит: — Знаешь что? Я передумал. Тебе нужно действительно их прочитать. — Что? Ты же только что проспойлерил мне, типа, пять выпусков. — Это не важно, — настаивает он, уже направляясь к своему книжному шкафу и собирая в кучу все предыдущие комиксы. — Это очень важно. Поверь мне, потом ты скажешь мне спасибо.       Затем они долгое время читают в комфортной тишине его комнаты. Они сидят бок о бок, Уилл переворачивает каждую новую страницу, а Майк читает каждый выпуск вместе с ним, иногда вынужденный останавливать Уилла, чтобы тот не переворачивал страницу, потому что он читал чуть медленнее.       Пока они это делали, между ними не было произнесено ни слова, и всё же Майк чувствовал, что они понимают друг друга гораздо лучше, чем за последние месяцы. Теперь, когда он об этом задумался, они никогда в жизни не были настолько близки, и от этого у него в груди заныло что то с чувством виноватой надежды.       Довольно долгое время спустя раздаётся громкий хлопок входной двери, внезапно выводящий обоих из гипнотического состояния, в которое они погрузились в своей мирной тишине.       Слова Уилла первыми нарушают тишину, когда тот смотрит на запястье Майка. — Они… ушли? — Хочешь проверить?       Оба выскальзывают из кровати Майка и крадутся вниз по лестнице, стараясь сохранять тишину, на всякий случай.       Пока Майк направляется на кухню, Уилл со своей стороны подошёл к входной двери, прежде чем сказать: — Машины нет. — Наверное, поехали за продуктами или ещё куда.       Затем, с огромным вздохом облегчения и совместного возбуждения, он восклицает: — О боже, наконец-то. Свобода. Уилл тихо хихикает в ответ Майку. — Да брось. Они не так уж плохи.       Хотя Майк и знал, что Уилл никогда не позволит себе быть грубым, казалось, что где-то в глубине души он соглашался, что семья Майка иногда может быть чересчур. — Да, но… Я устал, что все постоянно дома.       Пока он это говорит, Уилл уже наливает две миски хлопьев с молоком, и, делая это, кажется впервые за долгое время гораздо менее напряжённым. Майк бежит обратно наверх и собирает все оставшиеся комиксы, которые нужно прочитать.       Затем они захватывают гостиную, превращая её в большую конвенцию комиксов. Пока они уплетают свой поздний завтрак и продолжают тихо читать вместе, Майк понимает, что Уилл сейчас расслаблен больше всего за долгое-долгое время, его тело впервые не неестественно напряжено.       После приличного времени, проведённого сидя и читая, у Майка начала ныть спина, и он откинулся на ковёр, что побудило Уилла сделать то же самое.       Пока они продолжают читать, теперь плечом к плечу на полу, их колени изредка сталкиваются, Майк позволяет своей руке медленно подползти ближе к руке Уилла, лежавшей на ковре рядом с ним. Их пальцы находятся всего в дюйме друг от друга, волоски на коже Майка встают дыбом от тонкого тепла, исходящего от кожи Уилла. Затем Майк украдкой смотрит на лицо Уилла и замечает, что его глаза остекленели. — Ты вообще слушаешь? — Эм, да. — Эта часть важная, — дразнит Майк Уилла, не в силах сдержать нагловатую ухмылку. — Да. Прости.       Майк перелистывает несколько страниц назад, чтобы убедиться, что Уилл действительно понимает всю историю. — Вот. — Майк указывает пальцем на слова конкретного персонажа, показывая ему важный сюжетный поворот. Хотя его разуму немного трудно полностью сосредоточиться на чтении, тепло руки Уилла рядом с его собственной и их общая близость заставляют его чувствовать себя как-то сонно. Он чувствует, как медленно клонится в сон, и начинает наклоняться к Уиллу, тепло теперь охватывает его полностью.       Пока он медленно погружается в сон и выныривает из него, в какой-то момент Майк клянётся, что чувствует, как мягкие кончики пальцев Уилла едва вплетаются между его собственными пальцами. Он не двигается, выбирая верить, что это сон, и полностью впитывает этот момент, зная, что он будет временным.       Сначала он подумал о том, что ему приснилось, будто Уилл держит его за руку, и о том, почему ему приснилась такая вещь. Затем он подумал о странной сухости в горле, которую чувствовал, когда их тела были так близко этим утром, которое теперь казалось отстоящим на годы от этого момента.       Внезапно раздаётся щелчок замка и звук тяжёлых шагов, когда семья Майка вваливается через парадную дверь. Теперь он проснулся. Полностью проснулся.       Он быстро отодвигается от Уилла, возможно, слишком быстро, возможно, со слишком сильным страхом на лице, потому что теперь Уилл смотрит на него с недоуменным, может, даже оскорблённым выражением.       Майк чувствует, как его щёки нагреваются, волосы кажутся слишком близко к шее, а одежда, слишком тесной на теле. Он чувствовал себя полностью в ловушке, парализованным страхом.       Пока они сидят, не смея ни смотреть друг на друга, ни говорить, семья Майка и Джонатан суетятся с сумками продуктов и промокшими от снега ботинками.       Майк замечает, что Уилл встаёт, чтобы помочь, и понимает, что ему, наверное, тоже следует это сделать. Затем они оказываются надолго втянутыми в помощь по распаковке и раскладыванию различных продуктов и консервов.       И как только он подумал, что наконец-то сможет сбежать обратно в свою комнату с Уиллом, его мама втягивает Уилла в помощь с огромной грудой белья, а потом и самого Майка.       Им всем назначают разные роли в этом процессе; Майка просят помочь Нэнси с самой верёвкой для сушки, и ему приходится держать её, пока Нэнси придумывает, как её закрепить.

Пока он это делает, он мысленно отсутствует.

      Его разум носился по кругу, в вихре и повторяющихся петлях, пытаясь осмыслить всё, что он чувствовал. А чувствовал он совсем немало.

Почему он чувствует себя таким… ошеломлённым, когда дело касается Уилла. Что это за чувство?

      Он чувствовал многое, когда был с Оди. Он испытывал восхищение и был полностью очарован самой идеей её. Но он никогда не чувствовал того, что чувствовал, когда находился рядом с Уиллом.

Всё это очень неправильно.

      Майк немного возвращается к реальности, и, делая это, поднимает глаза и видит, что Уилл смотрит на него. Тот приподнимает брови с выражением озадаченной обеспокоенности, но Майк, чувствуя теперь лёгкую тошноту, просто качает головой и снова опускает глаза.       Закончив помогать Нэнси, Майк как можно тише выходит из комнаты и возвращается к себе.       Как только он входит в свою комнату и закрывает дверь, он бежит к кровати и зарывается под одеяло. Это был его единственный источник утешения в его внутренней панике, запах от одеяла вызывало странное чувство в его животе. Запах Уилла.

Почему он чувствовал себя так?

      Почему он был таким плохим другом для Уилла? Пользовался его страхом и этим холодом в своих целях? Почему он был таким эгоистом?       Он пытается заплакать, но слёзы не идут, он просто не может ничего почувствовать. Поэтому он просто лежит под одеялом и смотрит в потолок невообразимо долгое время.       Затем он начинает думать о той самой картине. Картине. Та, из-за которой он месяцами ждал ответа, которую Уилл, казалось, намеренно избегал всеми силами. Он отодвигает одеяло, опускается на колени у кровати и достаёт папку, где хранит все рисунки, которые Уилл когда-либо делал для него, вместе со свёрнутой картиной рядом.       Он начинает перелистывать папку с воспоминаниями юности, волны ностальгии захлёстывают его с каждой новой страницей. Затем он разворачивает картину.       Картина была невероятной. Уилл так сильно улучшился за те шесть месяцев, что они были в разлуке, в течение которых он, видимо, написал картину, которую никогда не хотел показывать Оди. Была ли это та самая картина? Он смотрит на детали, на сердце на его щите, на то, как его волосы идеально падают на лицо, он выглядел гораздо красивее, чем был на самом деле.       Это ничуть не помогало его смятению; напротив, оно запутывало его ещё больше, чем раньше, и он чувствовал, будто его лоб вот-вот взорвётся.       Пока его разум кружится в бесконечном потоке смятения и ненависти к себе, Майка выводит из внутреннего разлада звук тихого стука в дверь. — Войди. — Ты спал? — Нет. — Он мгновенно жалеет, что сказал правду. Быть спящим было бы куда более логичным, чем… это. — Все умываются. Ты хочешь спуститься? Ох. Его сердце начинает биться немного быстрее, прежде чем он спрашивает: — Ты уже мылся? — Можем сделать это вместе? Выражение лица Уилла нечитаемо, но он, кажется, не испытывает отвращения к этой идее. — Конечно.       Оба направляются в ванную возле его комнаты, так как там было просторнее для двоих, затем Майк быстро спускается вниз и просит у матери кастрюлю с кипятком, осторожно возвращаясь к Уиллу, чтобы ничего не пролить.       Оказавшись внутри, он закрывает за собой дверь и поворачивает замок, чтобы быть уверенным, что им не помешают.       Быстро вымывшись, Майк насухо вытирается, натягивает свитер и ждёт, пока не перестанет слышать движение со стороны Уилла, затем краем глаза смотрит через плечо, чтобы убедиться, что Уилл уже полностью одет, прежде чем спросить его: — Уилл? Услышав это, Уилл поворачивается, оглядывает его лицо и торс, прежде чем ответить: — Да? — Поможешь мне помыть волосы? - Майк сглатывает. — Эм, да. Конечно.       Тогда Майк становится на колени и наклоняется над ванной, опуская голову достаточно низко, чтобы Уилл мог медленно лить тёплую воду. — Слишком горячо? — Нет. В самый раз.       Затем Майк выдыхает воздух, который, как он понял, задерживал, и начинает энергично намыливать свою спутанную шевелюру, закрыв глаза и представляя, что это руки Уилла движутся вверх по его шее, нежно проплетая пальцы сквозь его кудри. Его успокаивало тепло воды и мягкость действий Уилла, которые казались облегчением после той дистанции, которую они вынужденно соблюдали весь день. — Готов? — спрашивает его Уилл через несколько минут тщательного мытья и снова льёт на его голову тёплую воду.       Когда с волосами Майка было покончено и они теперь капали на его свитер, он предлагает помочь Уиллу с его собственной головой, надеясь, что тот ещё не вымылся.       Когда оба помылись и сполоснулись, они взяли свои полотенца и начали вытирать волосы. Уилл делал это гораздо энергичнее со своими прямыми волосами, в то время как Майк был чуть нежнее, чтобы не выглядеть в итоге как мокрый, растрепанный пудель.       Пока Уилл промокает заднюю часть шеи, он смотрит в зеркало и встречается взглядом с Майком, теперь они смотрят прямо друг на друга через отражение. — Майк? — М-м? — Ты в порядке? — Да. А что? — Ты какой-то тихий.       Майк думает обо всём: о своих мыслях, об их близости, о нарастающем учащённом сердцебиении, когда он слишком много думает об Уилле. Но он знает, что никогда не сможет в этом признаться. — Я просто устал. — Но мы же так долго спали. — Ты спал.       Затем Уилл прерывает их затянувшийся взгляд и поворачивается к Майку лицом, изучая его черты. — Ты не спал? — Э... Нет, спал. Немного. — Произнеся это, он опускает глаза, теперь пристально глядя на стену позади Уилла, не желая лгать ему в лицо. — Неважно. Просто я не хочу сегодня находиться среди стольких людей. — Понятно. — Уилл смотрит на него очень осторожно, словно на тикающую бомбу, боясь спровоцировать одним неверным движением. — Ты… эм. Хочешь побыть один? — Нет, — восклицает он, чуть слишком быстро. — В смысле… С тобой мне лучше.       Щёки Уилла от этого заявления начинают розоветь сильнее, чем раньше. Чёрт, он всё сделал странным. — Я просто… Внизу слишком много людей. — Да, я понимаю. Я… эм, я чувствую то же самое.       Майк перестаёт смотреть на стену и возвращает взгляд на Уилла, и оба с пониманием смотрят друг на друга. Он чувствует, как начинает улыбаться сам против своей воли, и Уилл в ответ тоже начинает улыбаться. — Ну, я немного замерзаю, — говорит Майк. — Может, вернёмся в мою комнату?       Оба направляются обратно в его комнату, оба дрожа от холода и мокрых волос.       Оказавшись в комнате, кажется, никто из них точно не знает, что сказать, хотя у обеих в голове полно мыслей. — Э..., - говорит Майк. — Хочешь вернуться в кровать…       Но его слова прерывает звук трещащей статики. — Что за… — Это рация. — Я возьму.       Уилл уже у стола, и, выдвинув антенну для лучшего сигнала, они оба теперь ясно слышат голос. — …кто-нибудь здесь?       Рот Уилла открывается, но звука нет. Его взгляд прикован к столу Майка. О чёрт, он забыл убрать картину. — Алло?       Уилл замер на месте, словно боится дышать. Затем он поворачивается к Майку, который быстро снова опускает глаза на стол, не желая встречаться с ним взглядом. Но почувствовав горячее давление взгляда Уилла на себе, он сдаётся и смотрит вверх. Уилл выглядит абсолютно испуганным, словно должно случиться что-то ужасное. Майк хотел что-то сказать, но слова не могли пройти через горло.       Рация издаёт ещё один звук. — Кто-нибудь меня слышит?       Уилл, кажется, возвращается в реальность и наконец говорит: — Прости. Привет! — Это ты, Байерс? - Голос Лукаса мгновенно узнаваем. — Лукас? В чём дело? Ты в порядке? — Мне скучно, и вы, придурки, никогда ко мне не заходите. — Ты с Макс? — Целый день, каждый день.       Уилл сел на кровать Майка, не отводя взгляда от рации, и Майк последовал его примеру, сев рядом. Делая это, он намеренно касается своей ногой ноги Уилла, отчаянно желая снова их близости. — Передай привет. — И от меня тоже, — наконец присоединяется Майк.

      Пауза. Затем озадаченный голос Лукаса:

— Уилер?

      Майк придвигается ближе к рации, чтобы его было лучше слышно.

— Да, я тоже здесь. — Что за… о боже, не верится, что я дожил до этого дня! - Уилл смотрит на Майка, и на его лице появляется улыбка, он тихо хихикает над чрезмерно восторженным тоном Лукаса, понявшего, что они не только в одной комнате, но и разговаривают друг с другом. Майк в ответ саркастично закатывает глаза. — Только не говорите, что вы наконец всё выяснили. Вы сводили меня с ума! — Заткнись, Лукас! — кричат они в ответ хором, что вызывает у них ещё более громкий взрыв смеха. — Это лучшая новость, которую я слышал за весь год. Видите? Это было не так уж сложно, да? — Это не твоё дело, Лукас, — говорит Майк, хотя всё ещё широко улыбаясь. — Как там держится аварийное питание? — Нет, нет, ты не сменишь тему. Эй, может, позовём Дастина? Он с ума сойдёт, когда это услышит.       Они вполсилы пытаются предотвратить попытку Лукаса втянуть Дастина в их ситуацию, но тот быстро присоединяется к их каналу. — Как? — спрашивают оба мальчика каждый со своей стороны, но Уилл, кажется, не знает, что сказать, на его лице, слегка паническое выражение.       Майк решает взять инициативу в свои руки, забирает рацию из обмякшей руки Уилла, на мгновение касаясь его пальцев, снова забирается под одеяло и начинает говорить.       Он начинает разговор с двумя друзьями, рассказывает о комиксе, который читал, и о том, как заставил Уилла тоже его читать, на что оба мальчика громко восклицают в знак триумфа. Он продолжает болтать о том, как громка и раздражительна порой его сестра в своей комнате, и о том, какой хаос творится в доме с дополнительной проблемой отсутствием электричества.       Пока он говорит, Уилл начинает пробираться под одеяло, как до этого Майк, теперь лёжа на боку и глядя на Майка. — Уилл, ты ещё здесь? — Лукас перебивает Майка. — Майк, пожалуйста, передай рацию своему новому-старому лучшему другу. Ну, тому, с которым ты наконец снова разговариваешь. — Не знаю, о ком ты, — драматично отвечает Майк и передаёт рацию Уиллу.       Лукас спрашивает Уилла, как он, и затем Уилл рассказывает обо всём, что делали миссис Уилер и Одиннадцать. Но через некоторое время Майк перестаёт обращать внимание, желая лишь одного — того ночного тепла, которое находил рядом с Уиллом.       Он незаметно придвигается ближе к Уиллу, медленно перекидывая ногу через ногу Уилла, устраиваясь поудобнее и полностью прижимаясь к Уиллу. Он кладёт голову рядом с шеей Уилла, его кожа всего в дюйме от губ Майка. Он чувствовал, как его собственное дыхание отдаётся эхом.       Но ему всё ещё холодно, этого было недостаточно близко. Ему нужно было это тепло, как воздух.       Он слышит, что Уилл и его друзья всё ещё разговаривают, но теперь он даже не разбирает слов. Майк закрывает глаза и пытается впитать каждое мгновение этого момента.       Затем, сам не зная, что делает, Майк просовывает руку под их общее одеяло и кладёт её на живот Уилла. Но он не понял, что свитер Уилла немного задрался, и его пальцы касаются горячей кожи Уилла напрямую. — О боже. — Уилл замирает от прикосновения, руки Майка были ледяными. Майк прижимается к Уиллу ещё ближе. — Прости. Твоя кожа — как обогреватель. — Но мне холодно! — А животу, нет.       Уилл ничего не отвечает, даже не продолжает спорить. Майка накрывает волна вины, и он внезапно спрашивает: — Так… нормально? — Да.       Майк вздыхает с облегчением и продолжает лежать с рукой на нежной коже Уилла. Он уже чувствует, как погружается в сон, его лицо ещё больше зарылось в складку шеи Уилла.       Становясь всё более сонным, он пытается бороться с этим, водя пальцем по коже Уилла, лишь бы продлить этот момент как можно дольше.       Уилл почти не дышит, и Майк чувствует, как тот изредка вздрагивает. Затем, едва слышно, он шепчет: — Майк?

      Майк в ответ издаёт какой-то мягкий хриплый звук, не находя сил на слова.

— Ты… хотел поговорить со мной? — теперь он проснулся. — О чём? — О картине.       Майк задумывается на мгновение. Но он понимает, что если обсуждение картины разрушит это, он лучше никогда больше не спросит. — Нет.

Уилл снова замолкает.

      Майк снова начинает погружаться в сон, и на этот раз он засовывает руку ещё дальше под свитер Уилла, чтобы положить кончики пальцев на его бок, и тепло свитера на коже Уилла наполняет его удовлетворённым, счастливым чувством. Что это было за чувство? Он бормочет что-то в шею Уилла, но слово выходит неслышным, потому что его губы теперь прижаты к ткани майки Уилла. — Что? — беззвучно шепчет Уилл. — Тепло.       Повторяя это, Майк медленно начинает водить пальцем вдоль бока Уилла, ощущая каждую кривизну его рёбер и мышц, его рука теперь отчётливо горячая.       Пока Майк погружается дальше в сонное состояние, Уилл, кажется, пытается разбудить его, как можно мягче шепча: — Майк. — М-м. — Ужин готов.       Майк на секунду обдумывает свои варианты: мутный безвкусный суп или тепло, которого он жаждал больше любой еды. — Не хочу. Уилл долго ничего не отвечает, прежде чем прошептать: — Нам нужно поесть.       Майк наконец находит силы, чтобы начать вставать, и, делая это, он поднимает взгляд на лицо Уилла. Тот выглядел так мило, черты его лица были такими мягкими, а глаза такими притягательными.       Теперь он снова полностью проснулся. Он медленно убирает руку из-под одежды Уилла, и его рука ощущает ледяной холод, когда касается внешнего воздуха. Он заканчивает подниматься и начинает потирать глаза.       Пока они оба молча выходят из комнаты и спускаются вниз, Майк чувствует то знакомое бурление в животе. Это был голод, но не тот, который можно утолить едой.       Пока все сидят и едят ложки тёплого супа, ни Майк, ни даже Уилл не произносят ни слова, оба уставившись в свои тарелки и ложки.       Майк понимает, что отчаянно хочет вернуться в свою комнату, обратно в свою кровать, обратно к Уиллу. Это было единственное, что поддерживало его на протяжении этой мучительно долгой трапезы. Как только они заканчивают есть, Майк вскакивает со стула, практически швыряет свою тарелку в раковину и крадётся с кухни, надеясь, что Уилл следует за ним по пятам.       Оказавшись наверху, он направляется в ванную и начинает выдавливать зубную пасту из почти пустого тюбика на щётку. Затем заходит Уилл, быстро берёт свою щётку и делает то же самое. Они чистят зубы молча, когда Майк поднимает глаза на зеркало и ловит взгляд Уилла, который внезапно наклоняется и сплёвывает пасту. Майк заканчивает чистить зубы и, сполоснув рот, выходит из ванной и возвращается в свою комнату. Уилл следует прямо за ним, так что он осторожно закрывает дверь.       Оба снова пробираются под одеяло, теперь холодное от их отсутствия, и Майк чувствует, как тело Уилла отворачивается от него. Но вместо того чтобы сохранить ту же дистанцию, которую создал Уилл, он придвигается как можно ближе к его спине, просовывает руку обратно под одеяло, медленно находит бок Уилла и кладёт руку на его талию, притягивая его ближе, чем раньше.       Уилл полностью замирает, словно превратился в камень. Майк чувствует легкое беспокойство, страх, что он, возможно, зашёл слишком далеко, подобрался слишком близко к дозволенному. Но он пытается игнорировать стыд, начинающий расти в его груди, и вместо этого приближает своё лицо к Уиллу, кладёт его на его плечо и прижимает свои ноги ближе к изгибам ног Уилла.              Между ними наступает долгая тишина, никто точно не знает, что сказать. Затем он чувствует, как Уилл делает глубокий вдох и шепчет: — У тебя холодные ноги. Майк про себя улыбается, прежде чем пробормотать в ответ: — Тогда согрей их.       И, как он и просил, Уилл медленно устраивает свои ноги между ног Майка, и теперь любая оголённая кожа соприкасается. Уилл был так же холоден, как и он, но ему было всё равно. — Майк? — М-м? — Ты спишь? — Да. — Ладно. Спокойной ночи. — Спокойной.

Тишина.

      Майк чувствует, как теперь полностью погружается в сон, его тело жужжит от чистого тепла.       Он не знает, который сейчас час и где он вообще находится, но Майк быстро приходит в сознание и понимает, что ему слишком жарко, его тело чувствует себя так, словно оно действительно горит. — Уилл.       Он чувствует, как Уилл сжимает пальцы в кулак, его рука всё ещё не полностью расслаблена на боку Майка. — Значит, всё-таки не одержим.       Уилл всё ещё молчит. Майк чувствует его частое, поверхностное дыхание у себя за спиной, особенно на небольшом участке кожи, где их майки случайно задрались, когда они двигались, — совсем немного, но достаточно, чтобы Майк горел от жажды.       Он знал, что это определённо ненормально, но ему было так тепло и безопасно, и это всё равно никогда не продлится долго; вся эта ситуация была немым временным соглашением, он прекрасно понимал, что Уилл никогда больше не согласится быть так близко, как только вернётся электричество. Ему просто было холодно и одиноко, а Майк оказался рядом.       Несмотря на себя, Майк медленно проводит рукой по руке Уилла, находит его сжатый кулак, медленно разгибает каждый напряжённый палец, а затем просовывает обе их руки вдоль своего бока, пока пальцы Уилла не оказываются прямо у его груди, недалеко от сердца. Ему теперь стало немного тяжело дышать, он едва осмеливался существовать, боясь, что Уилл отодвинется подальше от него.       Он чувствует, как пальцы Уилла слегка ёрзают между его собственными пальцами и его горящей кожей. — Уилл? — Да?       Он расслабляет свою руку, отпуская руку Уилла, позволяя тому не убирать свою. — Я рад, что свет отключился. — Да? — Да.       Майк чувствует, как Уилл поворачивает голову, его тело всё ещё переплетено с его собственным. — Что не так? — Мне слишком жарко.       Уилл ничего не говорит, но Майк чувствует, как руки Уилла отпускают его руку и их ноги размыкаются. Затем Майк быстро выскальзывает из кровати и начинает лихорадочно снимать свитер, бросая его на пол. Холодный воздух обжигает его горячую кожу, но это к лучшему. Затем он начинает стаскивать спортивные штаны, чувствуя, как они прилипают к коже. — Что ты делаешь? — спрашивает Уилл, его лицо выглядит совершенно озадаченным. — Я же сказал. Мне слишком жарко.       Говоря это, он стаскивает и носки, чувствуя себя слишком горячим даже в самых дальних уголках своего тела. Затем, вдоволь насладившись холодным воздухом, он снова забирается под одеяло, где лежал Уилл, и устраивается точно так же, как они лежали до сих пор: его рука обнимает талию Уилла, ноги переплетены с его ногами.       Майк теперь чувствует тепло, исходящее от торса Уилла, находящегося в прямом контакте с его кожей. Он медленно приближает лицо к уху Уилла и тихо шепчет: — Разве ты тоже не хочешь это снять? — Медленно находя край свитера мальчика, он ждёт ответа.       Уиллу требуется мгновение, чтобы ответить, его дыхание стало более поверхностным, чем раньше. — Э-э. Да.       Майк помогает Уиллу мягко стянуть свитер, а затем снова ложится, пока Уилл стаскивает свои спортивные штаны. Когда тот тоже ложится обратно, Майк проводит рукой по руке Уилла и мягко тянет её, пока они оба не переворачиваются на другой бок, теперь меняясь ролями в позе. — Теперь ты весь тёплый, — бормочет Майк.       Между ними снова наступает долгая тишина. Майк чувствует, как Уилл снова напрягает и расслабляет руку, явно колеблясь в чём-то. Затем он наконец снова напрягается, на этот раз двигая руку ниже того места, где она лежала, и кладёт её на самый край задраной майки Майка; их кожа горит от прикосновения. Майк делает очень глубокий вдох, сдерживая готовый вырваться вздох удовлетворения, и вместо этого медленно выдыхает. — Знаешь, — начинает Майк, но его голос кажется скрипучим. Он чувствует, как краснеет, прежде чем прокашляться. — Я думал. О том, что ты сказал прошлой ночью… — О чём ты? Майк делает долгую паузу, подавляя любую каплю гордости внутри себя. — О том, что… я избегал тебя в аэропорту? Уилл сглатывает. — Эм, это, конечно, не оправдание. Я знаю, что был плохим другом. Но я вроде как хочу объяснить, что тогда происходило. — Ладно? — Ладно.       Майк делает последний глубокий выдох, прежде чем повернуться, чтобы увидеть настоящее выражение лица Уилла, когда он скажет то, что собирается. — Я не был уверен, как… подойти к тебе, - начинает он. — В смысле, мы знаем друг друга с пяти лет. И вот ты в новом городе, с новыми людьми и новой жизнью. И я не знал… Он теряет нить того, что планировал сказать. Уилл терпеливо молчит. — Наверное, я не знал, как или смогу ли я вообще ещё вписаться в твою жизнь.       Лицо Уилла искажается в озадаченной, почти оскорблённой гримасе. — Ты мой лучший друг, Майк. Для тебя всегда найдётся место. В сердце Майка ударяет надежда, но он продолжает говорить то, что должен. — Оди писала мне о тебе в своих письмах. — Что? Что она сказала? — Она сказала, что ты вёл себя странно. — После этого Майк решает просто смотреть Уиллу в глаза; назад пути нет. — Она сказала, что в Леноре тебе понравилась одна девушка. Уилл ничего не говорит, но затем начинает… смеяться? — Почему ты смеёшься? — Прости. Я просто… нет. В Леноре мне не нравилась никакая девушка. Его накрывает небольшая волна виноватого облегчения, но он продолжает. — Но она сказала, что ты рисовал что-то для девушки. Теперь Уилл уже не смеётся, его улыбка полностью стёрта, будто её и не было. — Знаешь, я хотел спросить об этом в аэропорту. Но ты уклонился от вопроса, поэтому я подумал, что не хочешь говорить о ней. — Майк, там нет никакой девушки, о которой можно говорить. — Да, но…       Вот. Вот он, вопрос, его жгучий вопрос. Он знал, что это, вероятно, всего лишь заблуждение, но, возможно… и нет. — Кто-то есть, да? Уилл молчит, даже его дыхание едва осмеливается вырваться из груди. — Я не очень хочу об этом говорить, — шепчет он, и его голос начинает дрожать.       Майк какое-то время обдумывает ответ Уилла. Наконец он приходит к выводу, что Уилл, возможно,… склонен иначе, чем большинство, но не к нему. Его сердце теперь болело, оплакивая то, чего никогда даже не было. — Ладно, — наконец отвечает Майк, его голос стал мягче.       Говоря это, он придвигается ближе к Уиллу, снова устраивая голову в складке его шеи, медленно проводя рукой по спине Уилла вверх, как тот положил свою на него. — Всё в порядке, — шепчет он.       И он имел это в виду. Он знал, что никогда не сможет любить Уилла, никогда не сможет обладать им. Ему не положено, а Уилл, его самый близкий друг в мире. Он знал, что сейчас эта близость разрешена, потому что они близки, но только в тёмные часы дня, когда бдительные глаза не могут их осудить.       Он не уверен, приснилось ли ему это или он действительно это сделал, но Майк медленно приближается к шее Уилла и кладёт маленький поцелуй на его кожу, такой мягкий и нежный, что его почти не было. Но Майк знал, и этого было достаточно.

      Такие мальчики, как он, не могут позволить больше чем это.