Самый известный гей на районе

***

— Слушай, Тэхён... Двенадцать ночи. Юнги знает, что обещал Чимину лечь уже давно, но парню не спится от слова совсем. Ким вернулся час назад, казалось, что он уже должен спать тоже, но нет, младший без перерыва чатился с кем-то в телефоне и счастливо улыбался. Мину было совсем не стыдно отвлекать Тэ от его таинственного собеседника, а также, Шуга уверен, лыба на его лице во время переписок с Паком не менее широкая. И как у старшего ещё щёки не треснули? — Что? — Тэхён отложил свой мобильный в сторону, ожидая очередного вопроса про Чимина, ну или взбучки за то, что Ким прислал своего друга, чтобы отправить хёна в постель, однако получил совсем другую фразу. — Мне кажется, что Намджун меня загипнотизировал. — Что?! — словно долбанный попугай, Тэ мог выдать только одну фразу, потому что... ну и правда, что?! — В каком плане? — Я читал, что есть такая штука, как НЛП, нейролингвистическое программирование, и вот когда Монстр начал эту всю хрень с тем, что я гей, а потом её подхватила половина универа, это могло как-то повлиять... — Погоди-погоди, хён, — младший аж подскочил с постели, подбежал к кровати Шуги, чтобы проверить температуру и наличие запаха алкоголя, однако не нашёл ничего, что могло бы сделать старшего неадекватным. Обычно Мин мало того, что так много не говорит со своим соседом, так ещё и тем более не делится такими вещами. — Так, ну ты не в бреду, но... какое НЛП? Это вообще-то не так работает. И что значит "повлиять"? Тебе нравится кто-то из парней? Чимин? — Да почему сразу Чимин?! — Юнги вспыхнул, словно спичка, поднесённая к огню, покраснел и резко сел на постели, хватаясь за голову. Он и сам не знал, что с ним творится в последнее время. Почему вообще какой-то младший так часто появляется в его голове? Почему рядом с ним Мин не хочет показаться слабым, но в итоге всё идёт по пизде? Почему Шуга чувствует себя ёбанным магнитиком, которого непреодолимо тянет к Чимину, как к самой здоровой железке на планете? Почему старшего не воротит от поцелуя с другим парнем в конце-то концов? — Потому что больше таких больных, проявляющих к тебе столько внимания, нет, — хмыкает Тэхён, вспоминая, как ведёт себя друг по отношению к хёну. Если честно, Тэ бы и сам в такого заботливого влюбился, если бы не наличие Хосока, с которым Ким и переписывался до всего этого разговора. И поэтому Ким понимает Юнги, кажется, лучше всех. Он тоже вообще-то считал себя натуралом недавно. Только алеющие рядом с Чоном щёки выдают чувства с головой, сердцебиение ускоряется, а кожа горит даже сквозь несколько слоёв одежды, когда Хосок опускает на плечо младшего свою ладонь. — Ну тогда да, мне возможно нравится Чимин. Но мне не нравится думать, что я... — Не думай, потому что ты может быть и не совсем по парням, — взмахнув ладонью, отвечает Тэхён, а затем возвращается к себе на кровать. Там в чате его ждёт уже тонна сообщений от Хо, половина из которых мемасики и ржач самого парня, но даже так Тэ счастлив. — Ориентации "чиминосексуал" пока не придумали, но есть би. Пока придерживайся этого настроя. — Какая разница, как это назвать, если в итоге мне всё равно придётся... — Юнги тяжело выдохнул, будто собирался весь воздух из лёгких выпнуть и задохнуться нахрен, — ну, понимаешь, он же ПАРЕНЬ. — Ага, и мы с тобой тоже. У Чимина нет ничего такого, что не было бы у нас двоих. И я не думаю, что это так страшно. — Ты пытаешься меня подбодрить или додумался до этого всего на своём опыте? — Шуга замечает, с какой лёгкостью младший выдаёт свои супер-логичные изречения, будто он над этим ломал голову и своё привычное мироустройство как минимум неделю. На самом же деле больше, поэтому той паники, что охватывает сейчас Юнги, у Тэхёна уже нет. Он поразмыслил над этим всем как следует, несмотря на то, что в отношениях с Чоном у них всё находится на уровне обычного дружеского общения. Просто когда придётся столкнуться с чужим членом, Тэ будет уже морально готов. А Шуга вот определённо пока не выдержит. — И то, и другое. Но знаешь, хён, ты не думай наперёд. Чимин тебя ни за что не обидит. — Да с чего бы ему... Я не боюсь, что он меня обидит, — бурчит почти в подушку Мин, а младший в ответ усмехается: — Боишься, что выебет? Кима пробирает от беззвучного смеха, а потом он и вовсе взрывается в приступе дикого хохота, когда с кровати старшего ему прямо в голову прилетает подушка. — Я тебя сейчас сам выебу. — Не-не, хён, моя сладкая задница уже занята. Так что если очень охота, адрес Чимы ты помнишь. — Да иди ты в жопу. — Уже поставил себе этот пункт в список дел на ближайшие выходные. Ты свой тоже дополни пунктом "сходить нахуй... Чимина". — Ах ты, пидор мелкий! — Юнги уже подрывается с кровати, чтобы убивать, но его подушечка легко опускается на место, а Тэ подмигивает старшему, заворачиваясь в одеяло. — Спокойной ночи, хён.

***

Если бы Юнги сказал, что он не волнуется, стоя перед входом в клуб, где будет проходить рэп-батл, это был бы самый откровенный пиздёж в его жизни. Руки парня подрагивали, лоб предательски потел, заставляя чёлку прилипать к коже, а горло Мин прочищал каждые несколько секунд. Здесь он проиграл, даже не ответив сопернику. Здесь он встретил Чимина, перед которым больше никогда в жизни Юнги не хочет облажаться. — Шуга, не стой, — из-за спины парень услышал низкий голос Намджуна, казалось, такой хриплый, будто старший не спал всю ночь или выкурил за раз пару пачек сигарет. Только Ким не курит, а в синяки под его глазами можно собирать картошку. Юнги довольно ухмыльнулся. Монстр готовился всю ночь и ещё весь день, а сам Мин по указанию младшего от души выспался. До обеда продрых, конечно, но зато бодренький. Шуге в тот момент показалось, что он в коем-то веке готов не лежать камнем или сидеть за битами, а прыгать до потолка. Вот-вот и вышибет своей макушкой зубы Намджуну, что стоит рядом. — Я сегодня тебе отвечу, — хмыкнул парень, словив в ответ немного испуганный взгляд от Кима. Если вспомнить последние события, Юнги понял, что за опасения вдруг пронеслись в голове старшего. — Не волнуйся, я же не совсем придурок, про Джина ни слова. — Спасибо, — Намджун кивнул, и парни вошли внутрь под удивлённые взгляды. Никто раньше не видел их спокойно прогуливающимися вместе, хотя компания друзей, некоторые из которых уже были внутри, уже смотрела на это, как на что-то привычное. Айрин, Чонгук и Хосок весело помахали из места у сцены, а потом на Шугу со спины набросился Тэхён, радостно подбадривающий своего старшего. Юнги даже заметил Сокджина, который стоял у стенки в самом тёмном углу, прикрывая глаза кепкой. Насколько Мину было известно, Джин работал в студсовете, поэтому ему было не очень желательно появляться в клубах. И светиться с рэперами тоже, но это ограничение было послано нахер. В общем, выступление уже должно было начаться, а самого главного зрителя Шуга не наблюдал. Только при проходе через небольшой коридорчик за сценой Юнги наткнулся на Пака. Тот улыбнулся, приветливо помахал и подошёл к Мину, привычно положив руку на макушку старшего, чтобы слегка взъерошить волосы и погладить. — Порви его, хён. — Ты придумал мне награду? — нервно облизав губы, спросил Шуга, а Чимин только загадочно ухмыльнулся, похлопав старшего по спине и отправляя его к выходу на сцену, ведь Намджун уже поднялся по противоположному проходу и ждал. Волнение. Перед глазами плыло, но написанные на батл строки вылетали из Мина на автомате, будто он учил их всю ночь. На самом же деле Юнги боялся остановиться, боялся посмотреть на Чимина, стоящего за сценой, потому что была велика вероятность забыть обо всём на свете, в том числе и свой текст. Шуга знал, что Пак смотрит, и этого ему хватало, чтобы зачитывать грубо, показывать свою злость на Монстра и растаптывать противника, как в прошлый раз сделали с самим Мином. Намджун тоже старался. Он писал свой текст, как и мысленно пообещал Чимину, изо всех сил, но уже с самого начала Джун знал, что не выйдет этим вечером с победой. Благодаря части Юнги он понял, как сильно задел оппонента, как фатально ошибся, когда лишил Мина этой прекрасной возможности рассказать о себе самостоятельно. — Кричите громче, если вы за Рэп Монстра! — А теперь, если за Шугу! — зал взорвался криками, хотя компания друзей, как и несколько других ребят, орали каждый раз. Однако перевес в сторону Мина был очевиден даже и без специального прибора для измерения шума. Намджун сделал шаг к Юнги и протянул ему руку. В честь окончания батла, в честь их перемирия, наконец. И Шуга принял её, а затем заметил, как взревела толпа, и Ким потянул микрофон ко рту. Когда говорить уже, казалось бы, уже нечего. — Я хочу сделать заявление, — серьёзно произнёс Намджун, высматривая в толпе того, кто был ему нужен. Джин аж поднял голову, отвечая парню недоумённым и растерянным взглядом. И хотя у старшего были мысли о том, что может сказать Джун, это оказалось совсем иное. — Все мои слова по поводу Шуги были... обо мне. На самом деле это мне нравятся парни. А если точнее, то один вполне конкретный. Сокджин чуть не подавился воздухом, застрявшим в лёгких, стоило Намджуну подойти ближе к краю сцены и протянуть руку в сторону своей второй половинки. Люди оборачивались, пока дальше стало просто некуда. Позади стоял только Джин, а путь перед ним к сцене начал очищаться от народа. Ким запаниковал, но всё равно сделал несколько шагов, в итоге оказавшись в крепких объятьях Джуна, соскочившего в зал. Как ни странно, никто не презирал их, никто не показывал пальцем и не закатывал глаза, не смотрел с отвращением. Юнги держал в руке два микрофона и наблюдал за тем, как Сокджин сначала испуганно утыкается в плечо Намджуна, но тот успокаивающе поглаживает его по спине и что-то шепчет с улыбкой, после чего старший поднимает взгляд и понимает, что он в безопасности. На лице Кима расплывается счастливая улыбка, и Намджун коротко целует его под подбадривающие крики толпы. Выходит, дело и правда было не совсем в факте ориентации, названном со сцены, а в загнанной реакции и полнейшем отрицании. "Зато", — подумал Шуга. — "Больше всей этой поебени с подколами в универе не будет." Только внутренний голос ехидно напомнил о том, что, вообще-то, на горизонте нарисовался облом в лице Пак Чимина. У Юнги появился шанс жить своей прежней жизнью, только если он напрочь забудет о тех поцелуях с младшим и найдёт себе девушку. Ну не Айрин, какую-нибудь другую. Мало их, что ли, по коридорам ходит? — Эй! — а вот и ещё одна, как раз нарисовалась у края сцены, протягивая руку с какой-то бумажкой. Юнги принял её неосознанно, даже не глянув, что там, а затем в небольшой прострации прошёл к Чимину. — Это что? — Пак с улыбкой забрал клочок то ли бумаги, то ли салфетки, развернул его и увидел номер телефона, очевидно женское имя и подпись с просьбой позвонить, под которой красовался отпечаток помады. Всё веселье с лица младшего, как ветром сдуло. — Оу... Позвонишь? — Что? — Шуга так ушёл в мысли, что даже не заметил движений Пака и не расслышал его вопроса. Когда парень очнулся, он заметил бумажку, всё ещё находящуюся в руках Чимина, и прочёл. — Твоя? — Нет, твоя. Ты взял на сцене. И вряд ли не знал, что там будет, — младший раздосадованно поджал губы. Зря он понадеялся на взаимность. Так-то, если быть честным, Чимин себя тоже до недавнего времени геем не считал. Он был открыт для любой любви, в основном после ванильных размышлений Сокджина, но никогда не думал, что ему и правда понравится парень. Пак не хотел начинать ничего, что в скором времени может легко оборваться из-за возникающих на каждом углу девчонок, желающих быть с Мином, поэтому лучшим решением в данной ситуации, по мнению Чимина, было бы просто разойтись здесь и сейчас, пока не стало хуже. Да, младший знает, что его тянет к Шуге пиздец как, словно в момент их встречи центр вселенной Пака сместился на Юнги, но иногда Чимин способен включать голову. Мин заставляет младшего сходить с ума, и если парень ощутит что-то вроде измены или предательства, его гнев абсолютно точно не выдержит. Чимин взорвётся, словно атомная бомба, и тогда целым не останется никто. — Да ерунда, — отмахивается Юнги. Ему эта бумажка с номером вообще до одного места. В голове только предвкушение своей награды за батл, поэтому Мин смущённо улыбается, облизывает губы и добавляет: — Кстати, Чимин-а, я победил! Вот сейчас — думает Шуга — его прижмут к стенке и захватят тонкие губы в плен мягких, пухлых и горячих чиминовых, Пак вцепится в бока старшего, нежно забираясь пальцами под футболку и оглаживая бледную кожу. Но нет. Чимин опускает взгляд в пол и говорит: — Молодец, хён. Прости, но я не могу, — вот так просто. Без чётких причин. Пак уходит, сжимая кулаки и желая выместить свою злость на самого себя на ближайшей пьяной роже, только никто не докапывается до младшего по дороге, и страдает стенка соседнего здания. Кулаки Чимина царапаются о рельефную каменную стену, кожа на костяшках слезает ужасными пятнами, и кровь начинает хлестать из открывшихся ран, а Пак не останавливается. Продолжает бить, не сдерживая ни крика, ни слёз, потому что так, кажется, станет легче. Нет, не станет. При одной только мысли, что сейчас творится в голове растерянного старшего, у Чимина сжимается сердце. Он предал Юнги, пока не предали его самого, потому что Пак и правда жалкий трус, когда дело доходит до чувств. И это Чимин ещё порывался защищать Шугу от всего этого мира? Пак Чимин даже не может защитить себя от этого ужасного страха снова остаться одному. Сорваться и на этот раз точно утонуть во тьме. Сколько Чимин себя помнил, он всегда был чёртовым максималистом. Он не мог любить наполовину, быть не самым лучшим в учёбе, да и на танцах пахал до мозолей, до изнеможения и обмороков, лишь бы не быть в отстающих. Парень настолько вкладывался в любое своё занятие, что всегда доходило до крайностей, иногда доставляющих окружающим не самые приятные ощущения. "Чимин, ты слишком часто в моей жизни, ты не даёшь мне воздуха, прости..." — сказала его последняя девушка при расставании. Впрочем, это практически не отличалось от того, что Паку говорили и все предыдущие. "Ты постоянно рядом", "Я не могу жить своей жизнью", "Это гиперопека, я так не могу", "Боже, ты разбил ему нос за поцелуй в щёку?! Это мой брат, Чим"... Как выяснилось на примере с Юнги, Чимин не особо изменился с тех пор. Только в отличие от девчонок, Мин просто попросил быть помягче. Он сдерживал, а Пак послушно повиновался, потому что не хотел терять своего хёна. Иногда рядом с Шугой Чимину казалось, что он наконец сможет поймать эту незримую и недосягаемую середину, сможет вести себя нормально. А потом младший сам же и оттолкнул Юнги. — Как глупо... — Чимин сам с себя в шоке. Он утыкается носом в подушку и хочет завыть погромче от того, что сам же и натворил, ведь Пак мог бы сейчас обнимать Шугу, а не вот это вот всё. Некому даже обработать разбитые в кровь кулаки, которые уже успели покрыться корочкой. Чтобы скрыть следы своего психологического срыва и морально подготовиться к встрече с Мином, парень не явился на пары, хотя Чимин действительно посчитал, что его отсутствия никто кроме Тэхёна и не заметит. А Юнги... вообще, стоило ли от него что-то ждать после того, что Пак наговорил ему после батла? Стоило Чимину подумать об этом и сделать для себя неутешительные выводы, в дверь постучали. — Тэ? — нахмурившись, Пак поднялся с кровати и подошёл к двери, обнаружив на своём пороге Юнги. С белым целлофановым пакетиком в руках и слабой неуверенной улыбкой. Когда Чимин в шоке застыл, старший приподнял свой груз на уровень лица и встряхнул. — А я думал, что ты заболел, так что принёс лекарств и какую-то непонятную хуету производства тэхёновой бабушки. Она немного воняет, но меня в прошлый раз... — Ты... — перебивает младший, поджимая губы, потому что он вот-вот готов разреветься. Чимин что, недостаточно доступно объяснил? Юнги не понимает намёков? Почему он вообще припёрся сюда, хотя уже должен нежиться в кроватке с той девчонкой из клуба? Только Пак заметил, что она была безумно привлекательная. Шуга на неё даже и взгляда не бросил, а бумажку с номером вообще запихал в самый дальний карман штанов, и то только потому что рядом мусорки не было. То, что в задний карман попало, — то пропало. Найдется только после стирки, если Тэхён не проверит джинсы старшего перед этим. — Я, — улыбается Шуга, а затем наклоняется поближе, проверяя температуру Чимина и находя её вполне обычной. — А ты в порядке? Тогда почему на парах не был? Пак всё ещё ничего не понимает и стоит в ступоре. — Ты зачем пришёл?! — наконец выдавливает из себя младший, хватаясь за плечи удивлённого старшего. Тут уже Юнги решительно не врубается в происходящее и то, почему же так громко кричит Чимин. Мин растерянно моргает, пока его слегка потряхивают, продолжая задавать один и тот же вопрос. — Зачем? Зачем?! Хён, я же... — Чимин, успокойся, — мысленно Шуга берёт свои слова обратно, ведь Пак явно не в порядке, и поэтому старший протягивает руки и заключает Чимина в свои объятья, поглаживая его по спине. — Я пришёл тебя навестить. Просто я... Нихуя не понял из твоих слов вчера, поэтому хотел всё выяснить в универе, а ты туда не явился. Вот я и тут. Что у тебя стряслось? — Я схожу с ума, хён, — тихо ответил младший, утыкаясь Мину в плечо. Чимин сжал в руках футболку Шуги и тяжело дышал, стараясь угомонить своё бешеное сердцебиение. В происходящее слабо верилось. — Мне казалось, что ты хоть раз слышал, как люди бросают друг друга. Но ты ничего не понял. Юнги замер. — Ты хочешь меня бросить? Я теперь ещё больше ничего не понимаю. Казалось бы, как можно разорвать отношения, когда не было официального объявления их начала, но Пак всё равно считал, что сделал это. Просто он не учёл, что его размытые фразы совсем не дойдут до Юнги. Он же не девчонка, не будет накручивать и строить глупых теорий, в итоге приходя к правильному выводу. Шуга пришёл выяснить. Только потому что не понял? Нет, потому что в первую очередь он волновался. — Я не хочу... — всхлипнул Чимин, заставив Мина неожиданно дёрнуться и прижать младшего ближе. — Просто иначе никак. — Так, — Юнги раздражённо отстранил от себя Пака и нахмуренным взглядом пробежался по его лицу. Хотелось потереть переносицу и вздохнуть, да руки заняты. — Давай без драмы и всего подобного. Объясни мне причину, и, если твои аргументы будут достаточно убедительны, я просто уйду. Хорошо? — Рядом с тобой я не могу держаться, хён. Хочу... — Что? — Целовать, быть рядом. Разговаривать до полуночи и на каждой перемене, видеть твоё помятое сонное лицо по утрам, обнимать, когда тебе плохо и защищать от всего в этом мире. Я хочу тебя всего, хён, — Чимин резко поднял глаза, и его почти отчаявшийся взгляд наконец столкнулся с Юнги. У старшего было достаточно времени, чтобы подумать над этим и решить, что Пак ему всё-таки тоже нравится не совсем в дружеском смысле. И если Чимин тоже страдает подобными мыслями, то... — Какой смысл вообще сдерживаться? — спросил Мин, вводя младшего в ступор. Увидев вчера Намджуна и Джина, наблюдая за тем, какие они счастливые, Шуга воодушевился и больше решил не убегать. Даже бегать за Чимином, если понадобится. — Иди сюда, исполняй, что хочешь. Я на всё согласен. Притянув Пака к себе, Юнги с силой прижался к его губам. Сначала неловко, пока Чимин не перестал сопротивляться, полностью отдавшись моменту. Пакетик с лекарствами полетел вниз, а внутри младшего будто сломалась кнопка "тормоз". Он сделал шаг к Шуге, прижимая его к стене и цепляясь за бока старшего, задирая футболку выше и оголяя плоский живот парня. По коже Мина пробежали мурашки, и он выгнулся, а Чимин вдруг резко протиснул ногу между его бёдер, впечатываясь в дверь коленом. Они целовались долго, с жадностью сминая губы друг друга и тяжело дыша, разгоняя сердцебиение до оглушительного шума, отдающегося в ушах, и сжимая тела до покрасневших пятен. Голова кружилась, мозги, казалось, плавятся внутри, как и кожа под скользящими по телу пальцами, а потом Чимин неосознанно опустил ладонь ниже и схватил Юнги за ягодицу, буквально вжав пах старшего в своё бедро. — М-м-м, — сорвалось с тонких губ прямо в поцелуй. Мин никогда не подумал бы, что он может так стонать. Что он будет цепляться за узкие, но крепкие плечи парня, думая о том, как же хочется скинуть одежду, так неприятно прилипающую к телу, словно не дающую ему свободно дышать. Как же жарко. А у Чимина крыша ещё больше едет с того, какой Юнги охуенный. Милый до сумасшествия, что хочется не отпускать его никогда. Из постели. Из дома Пака. Из сердца. Плевать уже на все опасения, потому что они блекнут и меркнут на фоне тихих стонов старшего, которые тот пытается сдерживать. Но Чимин хочет слышать, наслаждаться всеми звуками Шуги, его рваным и хриплым дыханием, и поэтому он отрывается от сладких губ, а затем прихватывает мочку уха старшего, обдавая её горячим дыханием во время шёпота: — Громче, хён. — Не буду... Я чувствую себя странно, — тяжело выдыхает Мин в ответ, но вопреки своим словам жмётся ближе и стонет громче, потому что губы размыкаются сами собой, и прикрыть их на этот раз нечем. — Всё нормально, мы не будем заходить слишком далеко, — голос Пака звучит словно из бочки, а сам младший в этот момент спускается всё ниже и ниже, в какой-то момент добираясь поцелуями до оголённого живота Юнги, что быстро движется из-за учащённого дыхания. Мин смущённо запускает пальцы в шевелюру Чимина и опускает взгляд вниз, где Пак нежно целует его кожу в слишком опасной близости от выпирающей ширинки. Шуга напряжённо сглатывает и тихо говорит: — Ты же сказал, что не сегодня. — Я знаю, — младший в этот момент уже стоит на коленях. Он улыбается и обнимает Юнги, прижимаясь щекой к его животу, ощущая отголоски сердцебиения и будто пытаясь выровнять своё сердце в унисон. А когда ноги затекают от не самой удобной позы, Чимин поднимается и ещё раз целует старшего, спокойно и размеренно, чтобы не сорваться опять на большее. Первый раз он смог остановиться. Первый раз ему так спокойно. — Я не болен, но... — Пак берёт ладони Мина в свои и слегка усмехается, нервничая так, будто он снова в школе, и ему опять пятнадцать, — полежишь со мной? — Пф, у меня есть шанс отказаться? — смеётся Юнги в ответ, послушно следуя за младшим в спальню и позволяя уложить себя рядом, захватить в тёплые объятья. Шуга с наслаждением прикрывает глаза и думает о том, что ему больше нравится здесь. Кровать мягкая, а Чимин обнимает нежно, поглаживая старшего по голове слишком убаюкивающе, чтобы его глаза не начали слипаться. Всяко лучше, чем в общаге, где Тэхён вечно не даёт спокойно полежать, а ещё в последнее время кому-то записывает голосовые в двенадцать ночи и глупо хихикает над своими переписками. В квартире Чимина тихо и темно, а ещё пахнет приятнее. Если бы Пак предложил переехать, Мин бы уже завтра утром собрал все свои вещи и сделал это. Но даже если пока так не выходит, Шуга готов подождать, улыбаясь сквозь сон той мысли, что завтра он сможет проснуться и увидеть сонного младшего. Поцеловать его мягкие губы и сказать: "Доброе утро", в коем-то веке не используя эту фразу, как дежурную. Утро с Чимином и правда нельзя назвать иначе. — Хён, ты спишь? — М-м-м? — полусонно мычит Юнги, причмокивая смешно губами и случайно цепляя кожу на шее Пака. Всего секунда, а парня уже прошибает током. — Не бросай меня. — Что за глупости? — Мин хмурится, бормоча ответ так, что Чимин еле разбирает его, но недовольная моська возникает вдруг уже напротив лица младшего и Юнги касается своим носом паковского, тяжёло вздыхая, пока сам Чимин пытается не умереть от передоза мимимишности и перебарывает желание придушить Шугу в объятьях. — Не брошу, конечно. Будь рядом, мой мелкий защитник. — Хорошо, мой любимый хён...