Мясо

4

— Ненавижу! — в молитвенном зале раздался громкий крик, бесцеремонно оборвавший проповедь. Казалось, каждый из присутствующих прихожан нервно обернулся, чтобы отыскать взглядом нарушителя спокойствия. Пожилой проповедник на сцене лишь кинул властный и высокомерный взгляд на парня в самом конце зала. — Ненавижу вашу ложь! — все кричал парень, обращаясь к главному проповеднику. — Да замолчи же безбожник! — шепнул кто-то из стоящих рядом и дернул дерзкого мальчишку за рукав, но это было бесполезно. — Может, ты ответишь мне, Джаз?! — парень указал пальцем на пожилого мужчину на сцене. — Где эти твои обещанные «свобода» и «спасение душ» после Багадалана?! Ты врал всем, кто в тебя поверил… Пожилой Джаз лишь молчал, слегка наклонив голову, придерживая подбородок и глядя в горящие глаза мятежника. Глаза не такие, как у всех остальных. Было во вспыхнувшем в них огне и что-то опасное, способное спалить дотла не только монастырь, но и весь этот мир, и что-то родное — давно забытое, но крайне близкое, и что-то свободное — и все вместе завораживало. — Проповедь окончена, — оповестил проповедник и скрылся в небольшой двери у сцены.

5

— Но я ведь сказал правду! — неистово сопротивлялся и кричал парень, которого настоятели, небрежно подхватив под руки, тащили в направлении укромного кабинета в самом конце коридора. Он знал, впрочем, как и все здесь, что Джаз ошибок не прощал, однако все, что он знал и видел за свою недолгую жизнь, в сознании все стремительнее с каждым днем рассыпалось в прах. Ведь ни пугающие принудительные ритуалы, ни знакомые лица, часто пропадающие из окружения так таинственно-бесследно, что не успеваешь осознать, ни этот чёртов Багадалан, служивший лишь инструментом удержания последователей подле себя, — все это никак не могло стать в его понимании правильным.

«Неужели лик и твоей правды тоже вымазан кровью?»

Сейчас его настойчиво вели в кабинет, на верную смерть, однако из головы все не шла книга, сама собой его нашедшая в этом проклятом месте. Книга, служившая летописью их истории, однако все же не сумевшая разжечь в нем понимание. «Зачем они отдавали посланников земле или пускали кровь просто так?..» — думал парень, не в силах найти ответы. Он искренне считал, что посланник не был никаким проводником к Богу, а служил лишь частью божественного, посланной Джазу для очищения. А очистить может лишь вкус священной плоти. Съесть посланника — вот то, чего на самом деле не хватало им для прикосновения к великому. Его швырнули на колени сразу же, когда дверь кабинета отворилась. Парень взметнул озлобленные глаза на него — пожилой Джаз сидел за столом, размеренно постукивая пальцами, так, словно и не было в происходящем ничего, что он не мог бы назвать обыденным. «Ненавижу…» — вновь пронеслось в голове, когда его взгляд встретился с Джазом, когда разглядел он в прищуренных глазах что-то вроде снисхождения или даже принятия. — Расскажи сам, дитя, — раздался хриплый голос Джаза, — поведай, в чем твой грех… Все произошло мгновенно. Движения парня были резкими, нерациональными, такими, что сложно было уследить. И треск с грохотом разлетевшегося на осколки старинного зеркала, и отрывистая боль в собственной руке, и лицо Джаза, в которое теперь рука с остервенением вонзала осколок — все это не имело в сознании никакого значения, словно так и должно было быть. — Лишь я один знаю, как приблизиться к божественному… — прошептал парень, глядя, как с собственных кулаков капала яркая кровь. — Прекрасно, — ответил пожилой проповедник, захлебываясь кровью из разбитого носа, глядя в безжалостные глаза того, кого он сам таким взрастил. Парень не знал, сколько прошло времени после того, как проповедник испустил дух. Однако сам он продолжал колотить лицо уже мертвого Джаза кулаками. Торжествуя… упиваясь своей правдой. Он с усилием оторвался от такой притягательной кровавой картины, повернувшись, готовый встретить сопротивление верных последователей Джаза, однако… — Добро пожаловать, Господин Джаз, — смиренно склонив перед юным парнем голову, одна из монахинь протягивала ему рясу.

6

Пятна яркого полуденного света озаряли душный кабинет. Господин Джаз сидел, вплотную придвинувшись к столу, устало потирая гудящие виски. Голова болела нещадно, ведь в последние дни он почти не спал. Прошло больше суток с тех пор, как Посланник и Грешник покинули монастырь, и Джаза это, безусловно, нервировало. «С Посланником мы справимся, но вот он…» — мужчина никак не мог выкинуть из головы образ мятежного парня, и уж тем более не мог принять решение, которое в этой ситуации будет правильным. «Послать за ним… разыскать… убить так, чтобы никто и не узнал о его грехе?..» «Лишить его жизни прилюдно?.. Наказать за непослушание…» «Оставить попытки поймать и ждать, пока страх окончательно задушит его?..» — Нет… все это не то… — вздохнул Джаз, закрыв лицо рукой. Пальцы второй руки нервно перебирали страницы. Книга в черной потертой обложке, страницы которой были зачитаны почти до дыр, как всегда была единственной отрадой в его жизни, единственной правдой. Рука резко остановилась, машинально откинув обложку, распахнув книгу на той единственной странице, которую он так и не смог окончательно постичь за все прожитые годы. Однако сейчас ему, возможно, открылся ее истинный смысл… Сменяются Джазы, неся за собой свою жестокую правду и кровавые ритуалы, но лишь одно в истории остается неизменным… Чтобы стать Джазом, нужно убить Джаза…