Между двух миров

            Прошло три дня. Телиси всё это время следила за лагерем Куоритча, запоминала каждую мелочь: когда часовые отходят к костру, в какой момент техники проверяют ошейники, где хранится оружие и антидот. Она знала этот лагерь лучше, чем они сами.       Но знаний было мало. Нужен был план. И Телиси придумала его на рассвете третьего дня.       Куоритч уводил половину отряда на разведку — кто-то из информаторов указал ложный след семьи Салли. В лагере осталось всего четверо рекомов и двое техников. И её друзья.       — Сегодня, — прошептала Телиси, ласково поглаживая Дамзу по шее. — Сегодня мы их освободим, милая.       Телиси подождала, пока отряд скроется в лесу. Потом спустилась с ветки, бесшумно, как призрак.       Дамза ждала в условленном месте. Икран нервно перебирала лапами, чувствуя настроение всадницы, готовая всегда вступить в бой.       Всё пошло не так с первой секунды. Телиси рассчитала, что техники будут спать в это время. Они не спали. Они проверяли ошейники — вводили какие-то данные с планшетов, сверяли показатели.       Пришлось ждать ещё сорок минут. Каждая секунда растягивалась в вечность.       Наконец техники ушли в свою палатку. Рекомы у костра лениво перебрасывались фразами, изредка поглядывая по сторонам.       Телиси скользнула между палатками, как тень. Каждый шорох под ногами казался криком, каждый лунный блик — взглядом часового. Но она знала: с тыльной стороны шатра, никто не караулит. Острый нож вошёл в брезент с тихим, почти ласковым шелестом. Ещё миг — и она уже внутри.       Внутри все трое не спали — сидели, обняв колени, в темноте. Как будто ждали конца. Но когда лунный свет разрезал тьму вместе с силуэтом Телиси, все трое словно превратились в камень. Глаза расширились, рты приоткрылись, дыхание остановилось. Время словно застыло.       — Те… Телиси? — голос Тайлана дрогнул, он не верил собственным глазам.       — Я, Тай, — девушка улыбнулась, и в этой улыбке было столько жизни, что сама тьма отшатнулась.       — Но мы думали… ты умерла, — Нор провёл дрожащей рукой по лицу, пытаясь стереть наваждение.       — Как видите — нет. — Телиси машинально коснулась тонкого шрама на животе, уже затянутого. — Об остальном потом. Клянусь, я всё расскажу. Но сейчас… сейчас нам нужно убираться отсюда. Пока Куоритч не вернулся и не превратил это место в нашу братскую могилу.       — Но ошейники… — прошептала Ри’нэла, и в ее голосе прозвучала та тихая, безысходная нота, которая хуже любого крика.       Телиси не ответила. Вместо этого она выложила на подстилку инструменты. Она украла их со склада самого Куоритча, рискуя быть разорванной на куски.       — Сейчас сниму, — сказала она спокойно, но пальцы её чуть дрожали. — У нас очень мало времени. Нор, ты первый.       Телиси работала быстро. Внутри ошейника оказалась сложная система замков — но она видела такие раньше. Пальцы двигались сами, вспоминая то, чему учили люди.       Первый замок щёлкнул. Второй. Третий.       Ошейник Нора раскрылся и упал на землю.       — Живой, — выдохнул с облегчением Нор, проводя рукой по шее. — Ты сделала это.       — Ри’нэла, твоя очередь, — поторопила Телиси.       Второй ошейник поддался быстрее. Ри’нэла всхлипнула, прижимая ладони к лицу, но Телиси не дала ей времени на эмоции.       — Тайлан.       Парень молча подставил шею. Она снимала третий ошейник, когда услышала крик снаружи.       — Тревога! — раздалось вдруг снаружи.       Кто-то заметил разрезанную палатку. Или техники вышли проверить показатели. Или просто не повезло.       Телиси впопыхах дёрнула последний замок. Но поторопилась.       Ошейник Тайлана щёлкнул — но индикатор не погас. Он мигнул синим, потом красным.       Иглы выскользнули из металла раньше, чем Телиси успела отбросить ошейник.       Тайлан не закричал. Он просто рухнул на землю, как подкошенный, и забился в судорогах. Из его рта пошла пена. Глаза закатились.       — Тайлан! — Ри’нэла бросилась к нему, схватила за плечи. — Тайлан, нет!       Нор отшвырнул ошейник ногой, подхватил тело друга.       — Бежим! — заорал он. — Телиси, бежим!       Она не двигалась. Смотрела на Тайлана, на его синеющее лицо, на судороги, которые сотрясали тело. Как же она могла допустить такое.       — Быстрее! — Ри’нэла встряхнула ее и схватив за руку, потянула за собой       Они бежали через лес. Позади гремели выстрелы. Рекомы Куоритча догоняли их.       Нор нёс Тайлана на плече, не чувствуя тяжести. Ри’нэла прикрывала тыл, стреляя из пистолета, который Телиси успела украсть со склада. Телиси бежала впереди, прокладывая путь к Дамзе.       — Сюда! — крикнула она, выскакивая на поляну.       Икран уже была там. Она била крыльями, пригибаясь к земле, чтобы На'ви могли забраться.       — Она не поднимет нас всех, — обречённо выдохнул Нор.       — Поднимет, — твердо сказал Телиси. — Дамза, милая, пожалуйста…       Они забрались на спину икрана. Дамза зарычала, напрягла каждую мышцу — и мощным взмахом крыльев оторвалась от земли, устремляясь высоко в кроны деревьев, где их не достанут и не заметят.       Икран захрипела от тяжести стольких На’ви на ее спине. Телиси мысленно умоляла ее не сдаваться и хлопать крыльями из последних сил. Им бы только успеть отойти на безопасное расстояние.       Внизу, позади остался лагерь Куоритча. И крики. И пули, которые свистели мимо.

***

      Тайлан медленно умирал.       Телиси считала каждый его вдох — хриплый, рваный, как будто воздух резал горло изнутри осколками стекла. Противоядие, которое она украла со склада Куоритча, приостановило действие нейротоксина, но иглы оставили раны. Глубокие. Грязные. Гноящиеся. Всё что Телиси смогла сделать, используя свои знания в целительстве, мало чем помогло.       Шея Тайлана распухла до размеров бревна. Кожа вокруг проколов почернела — сначала у краёв, а потом поползла дальше, к ключицам, к челюсти, к уху. Он метался в жару, бредил. Иногда — совсем редко — он открывал глаза и смотрел в потолок пещеры пустым, ничего не видящим взглядом. И тогда Телиси казалось, что он уже там, на полпути между мирами, и Эйва тянет к нему свои руки.       — Нам нужны настоящие целители, — сказал Нор мрачно.       Он сидел у входа в пещеру за водопадом, сжимая лук Телиси, и смотрел в темноту. Голос Нора был сухим, как старая кора. Усталым. Разбитым. Он не спал трое суток — никто из них не спал.       — От твоих отваров и примочек ему лучше не становится, — продолжил он.       — Я знаю, — ответила глухо Телиси. — Я сделала всё что смогла.       Она сидела у тела Тайлана, вливая в его рот воду. Её собственные руки дрожали.       Ри’нэла сидела рядом. На ней лица не было. Её глаза покраснели от слёз, но слёз больше не было — только сухие, жгучие дорожки на щеках. Она промывала раны Тайлана остатками отвара, хотя знала: это не помогает. Только оттягивает конец.       Тайлан не просыпался. Только метался в жару, шептал, шептал, шептал — и его голос становился всё тише.       — Я пойду, — внезапно раздался голос Телиси.       — Нет, — Нор встал. Его тень накрыла её — большая, тёмная, почти угрожающая. Он подошёл вплотную, схватил её за плечо. Сильно. Почти больно. — Ты помнишь что они сказали? — голос его сорвался. — Они убьют тебя, стоит тебе только показаться. И это не пустые слова. Ты сама знаешь.       — Пусть убьют, — Телиси посмотрела ему в глаза. Её голос был тихим. Спокойным. Таким спокойным, что Нор отпустил руку, как будто обжёгся. — Но сначала пусть помогут ему.       Она взяла лук.       И тогда Тайлан забился в судорогах.       Это случилось в одно мгновение — секунду назад он лежал тихо, почти не дыша, а в следующую его тело выгнулось дугой. Пена выступила на губах — белая, густая, смешанная с кровью — он прикусил язык. Глаза открылись. Белые. Пустые. Ничего не видящие.       — Тайлан! — Ри’нэла бросилась к нему, схватила за плечи, пытаясь удержать, чтобы он не разбил голову о камни. — Нет, нет, нет, нет…       Телиси вдавила иглу в его шею. Остатки противоядия — последняя ампула. Жидкость вошла в вену медленно, слишком медленно. Судороги утихли не сразу. Тайлан выгнулся ещё раз, потом обмяк, как тряпичная кукла.       Он дышал.       Телиси прижала ухо к его груди. Тук. Пауза. Тук. Слишком медленно. Слишком слабо. Как будто сердце билось через раз, через силу, через «не хочу».       — Он держится, — прошептала Ри’нэла.       — Ненадолго, — ответила Телиси. Она выпрямилась, посмотрела на Нора. — Я иду. Сейчас.       Она вышла из пещеры, когда небо над лесом совсем потемнело.       Туман стелился по земле — густой, молочный, живой. Он облизывал корни деревьев, цеплялся за листья папоротника.       Дамза ждала у входа.       Икран стояла неподвижно, сложив крылья, и смотрела на всадницу большими золотыми глазами. Телиси знала этот взгляд. Дамза спрашивала: «Ты уверена?»       — Нет, — ответила Телиси вслух. — Но выбора нет.       Она забралась на спину икрана, прижалась щекой к тёплой, пахнущей мхом и смолой шее. Дамза тихо уркнула — не то утешение, не то тревога.       — Нам нужно найти Оматикайя, — сказала Телиси, поглаживая Дамзу. — Я знаю, что они не хотят нас видеть. Знаю, что хотят убить меня. Но Тайлан умрёт, если мы не попробуем.       Дамза расправила крылья. Одно движение мощных мышц — и земля ушла из-под ног.       Они летели низко, над кронами, держась теней. Телиси вглядывалась в лес внизу, ища знакомые приметы.       Лес изменился.       Или она забыла дорогу. Или Оматикайя ушли дальше в чащу, спасаясь от людей. Или Эйва отворачивала от неё лицо — предателям не указывают путь.       Час. Два. Четыре.       Каждое дерево выглядело одинаково, каждая тропа вела в никуда. Телиси водила Дамзу кругами, возвращалась на одно и то же место, сбивалась, начинала заново.       И ничего.       Дамза устала. Икран дышала тяжело, крылья опускались всё ниже, полёт стал неровным, рывками. Телиси чувствовала дрожь в её мышцах — Дамза выкладывалась по полной, но даже её сил не хватало на вечные поиски.       — Давай передохнём, — сказала Телиси, похлопав банши по шее, хотя знала: каждая минута на счету.       Они приземлились на поляне. Телиси сползла со спины икрана, упала на колени, прижала ладони к земле. Мох был влажным, холодным, пах прелой листвой и чем-то древним, глубинным, что живёт в лесу дольше, чем любые На’ви.       — О, Эйва, — прошептала она с мольбой. Голос сорвался. В горле стоял комок — горький, невыносимый. — Я знаю, что не заслуживаю. Я знаю, что предала. И ты не обязана меня слушать.       Слёзы потекли по щекам. Телиси не вытирала их. Пусть.       — Но мой друг умирает. И мне нужна их помощь. Мне нужна твоя помощь… — голос дрогнул.       Она подняла голову к небу. Сквозь кроны пробивался свет Полифема — серебристый, чистый, почти ласковый.       — Пожалуйста… — прошептала девушка в ночь, закрыв глаза. — Я сделаю всё, что скажешь. Только помоги. Только скажи, где их найти…помоги спасти его…       Тишина была ответом ей.       Лес молчал. Эйва не отвечала предателям.       Но вдруг послышались шаги. Много шагов. Со всех сторон.       Телиси вскочила, схватила лук, натянула тетиву. Дамза зашипела — низко, угрожающе, расправила крылья для атаки, готовая разорвать любого, кто приблизится к всаднице.       Из-за деревьев вышли На’ви…       Они появились из тени, как будто лесные духи. Телиси не слышала их приближения — ни треска веток, ни шороха листьев, ни дыхания. Они просто были — мгновение назад пустая поляна, а в следующее уже полна высоких, молчаливых фигур.       Но это были явно не Оматикайя.       Они были выше ростом, чем Оматикайя. Темнее кожей — оттенок глубокой ночи, почти синий в лучах света. И на них была броня, сделанная точно из панцирей хорошо защищённых панцирных крабов. Их луки были длиннее, чем у Оматикайя, наконечники копий — из незнакомого чёрного камня, отполированного до зеркального блеска.       Их глаза — жёлтые, как у всех На’ви — смотрели на Телиси без злобы, но и без тепла. Они смотрели так, как смотрят на странную, непонятную вещь, которую нужно изучить, прежде чем решить — убить или отпустить.       Они молчали. Просто стояли, окружив её плотным кольцом. Дамза замерла — даже икран не решалась двинуться под этими взглядами.       — Кто вы? — спросила Телиси, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. Никакой дрожи. Она не позволила бы себе слабости, даже если бы внутри всё сжималось в ледяной ком. — Я не хочу драться с вами.       Молчание. Только ветер шевелил листья, и лунный свет скользил по броне На’ви. Один из них шагнул вперёд — высокий, с лицом, изрезанным шрамами, складывающимися в узоры, похожие на карту прожитых битв. Его голос, когда он заговорил, был низок и раскатист, как гром вдалеке.       — Зачем ты пришла к нам? Ты пахнешь железом, — он повёл головой, и ноздри его дрогнули, а затем На’ви скривился в отвращении. — Кровью. Ты пахнешь Небесными людьми.       — Я не враг вам, — ответила Телиси, медленно опуская лук. Пальцы дрожали, но она заставила их разжаться. Оружие легло на землю, как знак доверия. — Я спасала друзей. На’ви. Таких же, как вы. Они были в плену у людей. Я вытащила их, но один тяжело ранен. Он умирает. Я искала Оматикайя, чтобы они помогли ему. Я не знала, что это ваша земля. Прошу вас, если можете — помогите.       Охотник смотрел на неё долго. Слишком долго. Его взгляд скользил по её лицу, по рукам, по шраму на животе, видневшемуся. Он читал её как книгу, страницу за страницей.       — Ты говоришь правду, — сказал он наконец. — Но мы не можем привести чужаков в нашу деревню.       — Тогда подскажите мне, где Оматикайя, — в голосе Телиси прорезалась мольба. — Помогите найти их, и я уйду. Я найду их сама. Только дайте мне шанс.       Охотник покачал головой.       — Типани не говорят чужакам, где живут другие кланы.       Телиси чувствовала, как земля уходит из-под ног. Она смотрела на них — на их глаза, холодные и непроницаемые, и понимала, что они не отступят. Что она проиграла.       — Пожалуйста, — сказала она, и голос её дрогнул. Она опустилась на колени, наплевав на гордость. — Пожалуйста, я умоляю вас. Мой друг умрёт. Я не знаю, что ещё сделать. Я сделаю всё, что вы скажете. Я отдам всё, что у меня есть. Только помогите ему.       Она не плакала. Слёзы были бы слабостью, а она не могла позволить себе быть слабой. Но в голосе её слышалась такая отчаянная, такая неприкрытая боль, что даже охотники переглянулись.       Внезапно воздух стал другим. Тёплым.       Все резко возвели взгляд вверх, почувствовав чьё-то присутствие. Из леса вылетело семя священного дерева — легкое, пульсирующее мягким серебристым светом, точно маленькая звезда, сорвавшаяся с неба. Оно кружилось в ночном воздухе, танцуя, и опустилось прямо на голову Телиси. Свет окутал её, мягкий, успокаивающий, как прикосновение матери. Семечко посидело с секунду на ней и улетело прочь, проважаемое взглядами На’ви.       Охотник замер. Его глаза расширились, и в них впервые мелькнуло нечто иное — не холод, не настороженность, а благоговейный трепет.       — Эйва… — прошептал он.       Он опустил копьё и шагнул ближе к девушке. Его рука, тяжёлая и шершавая, легла на плечо Телиси.       — Мы поможем твоему другу.       Телиси поднялась на ноги, чувствуя, как свет семени медленно тает на её коже, оставляя после себя тепло. Она не знала, что сказать — только смотрела на охотника, и в глазах её стояла благодарность, слишком огромная для слов.       — Спасибо, — выдохнула она. — Спасибо вам.       Охотник кивнул и махнул рукой своим воинам. Кольцо разомкнулось, пропуская её вперёд.       — Веди нас к своим друзьям, — сказал он. — У нас мало времени.       Телиси повела их к пещере за водопадом, где остались ее друзья. Охотники Типани двигались бесшумно, как тени, и Телиси чувствовала порой забывала, что они идут за ней.       Пещера встретила их запахом влажного камня и крови. Тайлан лежал на земле, бледный, с закрытыми глазами. Нор и Ри’нэла сидели рядом, и их лица были серыми от усталости и страха.       — Телиси! — вскрикнул Нор, увидев её. — Кто это?       — Друзья, — коротко ответила она. Не было времени объяснять всё. — Они помогут.       Охотники Типани подхватили Тайлана на руки — бережно, словно он был сделан из стекла — и понесли его в деревню. Телиси шла за ними, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       Деревня Типани оказалась скрытой в чаще, среди гигантских деревьев, оплетённых лианами. Дома были сплетены из ветвей и листьев, и в каждом горел тёплый свет.       В жилище куда отнесли Тайлана воздух пах травами, дымом и чем-то сладким, неуловимым. Целители работали долго. Телиси стояла в стороне, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, и смотрела, как жизнь по капле возвращается в тело друга. Наконец старейший целитель поднял голову и кивнул.       — Он будет жить.       Телиси выдохнула — впервые за много дней и мысленно поблагодарила Эйву, за то что дала шанс.       Пока целители осматривали Нора и Ри’нэлу и приводили их в порядок, Телиси привели к оло’эйктану. Старейшина клана сидел возле больше костра, и его глаза — старше, мудрее, чем у остальных — смотрели на неё с лёгкой улыбкой.       — Ты пришла к нам с войной и миром в сердце, — сказал он. — Расскажи мне свою историю, дочь леса.       Телиси вздохнула и, не долго колеблясь, рассказала. О плене, о побеге, о друзьях. О том, как она искала Оматикайя, чтобы попросить прощения, чтобы узнать, где Джейк и его семья.       — Ты сильная. Сильнее, чем ты думаешь. В твоих жилах горит огонь. И сердце твоё чисто, раз Великая Мать благословила тебя, — изрёк оло’эйктан, когда она закончила рассказ.       Телиси опустила голову в благодарном поклоне. Краешек её губ дрогнул, приподнимаясь в легкой, едва заметной улыбке — первой за много дней, что не была пропитана горечью.       — Мы видели Оматикайя три дня назад. Они двигались к Западному Хребту, ища новое пристанище. Если поторопишься, сможешь их догнать.       Телиси вскинула брови, и в груди у неё что-то дрогнуло, разливаясь горячим, живительным теплом. Это был росток надежды, пробивающий камень отчаяния. Она шагнула ближе, и голос её стал тише, почти молящим, но без унижения:       — Ма оло’эйктан, позвольте мне просить ещё об одной милости. Всего одной.       Оло’эйктан прищурился, оценивая её, но ответил без промедления, рубя воздух словом, как мечом:       — Говори.       — Мои друзья… — Телиси обернулась на мгновение туда, где в жилище лежали трое, свернувшись клубками. — Они пережили много боли за это время, измотаны и не смогут идти со мной. Позвольте им остаться здесь ненадолго, а после я вернусь за ними.       Тяжелая тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь треском углей да далеким плачем ночных птиц. Оло’эйктан окинул взглядом своих воинов, затем снова посмотрел на Телиси.       — Хорошо. Два дня. Потом они должны идти своим путём.       Телиси выдохнула, коснулась пальцами лба и поклонилась от всей души.       — Благодарю. Я никогда не забуду этого, — сказала она. — Если когда-нибудь вам понадобится помощь, я приду. Клянусь.       Телиси нашла Дамзу на краю деревни. Икран ждала её, нетерпеливо перебирая лапами, и в глазах её горел тот же огонь — желание лететь.       — Мы найдём их, — прошептала Телиси, обнимая Дамзу за шею. — Мы найдём их, и всё будет хорошо.       Они взлетели. Лес остался внизу, и ветер бил в лицо, трепал волосы, заставлял щуриться. Телиси смотрела вперёд, на горы, касающиеся неба, и сердце её пело.       Воздух свистел в ушах, разрезаемый мощными крыльями Дамзы. Телиси прижималась к шее икрана, чувствуя, как ветер треплет её волосы, и в груди разгорался огонь надежды. Внизу проплывал лес — бескрайнее зелёное море, прорезанное серебряными нитями рек. Где-то там, в этом хаосе листвы и теней, прятался клан Оматикайя. Она найдёт их.       «Я найду вас, — думала она, и сердце билось быстрее. — Я найду тебя, Нетейам. Обязательно найду».       Типани сказали, что видели Оматикайя три дня назад. Телиси знала, что времени у неё мало — клан мог уже уйти дальше, но она надеялась, что хоть какие-то следы остались. Хоть что-то, что укажет ей путь.       Дамза вдруг издала короткий, тревожный крик. Телиси почувствовала, как мускулы икрана напряглись под ней.       — Что такое? — спросила она, вглядываясь вперёд.       И тогда она услышала его. Гул. Низкий, вибрирующий, пронизывающий само небо. Звук, который она ненавидела больше всего на свете.       — Нет, только не это…       Из-за гор, разрезая воздух, вынырнул конвертоплан. Чёрный, с хищными очертаниями, с вращающимися лопастями, которые выли как раненый зверь. На борту горел красный огонёк — орудийное наведение. Он шёл прямо на неё.       — Дамза! — крикнула Телиси, и икран понял без слов.       Они рванули вниз, к лесу, к спасительной чаще, где вертолёт не сможет их достать. Но машина была быстрее. Гул нарастал, становился оглушительным, заглушая даже ветер.       Телиси оглянулась. Вертолёт настигал. Сбоку открылся люк, и из него высунулся стрелок с длинноствольной винтовкой. Телиси прищурилась, пытаясь разглядеть, что за оружие, но понять не успела — раздался хлопок, и что-то просвистело мимо.       — В сторону! — закричала она.       Дамза метнулась вправо, уходя от линии огня. Телиси видела, как вертолёт разворачивается, заходя на новый круг. Гул стал оглушительным, и она поняла — они не отстанут.       — Дамза, быстрее! — умоляла она, прижимаясь к икран. — Ещё немного, и мы уйдём от них!       Лес приближался — зелёное море, обещающее спасение. Телиси уже чувствовала запах влажной земли и листвы. Ещё несколько ударов сердца, и они скроются среди ветвей.       Но вертолёт выстрелил снова.       На этот раз Телиси услышала свист — тонкий, пронзительный, и поняла, что это не пуля. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как в плечо Дамзы вонзилась длинная игла. Икран вздрогнул, издал короткий, удивлённый крик — и её крылья дрогнули.       — Дамза? — голос Телиси сорвался. — Дамза, что с тобой?!       Икран мотнул головой, пытаясь продолжать лететь, но каждое движение давалось ему с трудом. Крылья двигались медленнее, тяжелее, словно налились свинцом. Телиси почувствовала, как мышцы под ней начинают расслабляться, теряют силу.       — Нет, нет, нет! — закричала она. — Дамза, держись! Пожалуйста!       Икран издал жалобный звук — в нём слышалась боль, усталость, отчаяние. Его голова поникла, и они начали терять высоту. Не падать, нет — планировать вниз широкими, неуклюжими кругами, как подбитая птица.       — Мы почти у цели! — кричала Телиси, хотя знала, что Дамза едва ли слышит её. — Ещё немного!       Вертолёт больше не стрелял. Он просто кружил над ними, наблюдая, как добыча медленно опускается вниз. Телиси видела чёрные силуэты в люке и ненавидела их всей душой.       Дамза задела крылом верхушки деревьев. Ветви хлестнули по телу Телиси, оставляя кровавые царапины, но она даже не заметила боли — только вцепилась в икрана, чувствуя, как его мышцы дрожат, как он пытается удержать их в воздухе.       — Дамза, пожалуйста, — шептала она, прижимаясь лицом к ее шее. — Пожалуйста, не умирай.       Икран застонал — низко, протяжно, — и они врезались в крону гигантского дерева. Ветви ломались под их весом, листья взметнулись вверх зелёным облаком, и мир превратился в мелькание теней и света. Телиси закричала, когда они пробивали слой за слоем, падая всё ниже, к земле.       Удар.       Телиси отбросило в сторону, и она покатилась по мху, царапаясь о корни, о камни, о сухие ветки. Она слышала, как Дамза рухнула неподалёку — тяжело, глухо, с хрипом.       Тишина.       Гул конвертоплана всё ещё доносился сверху, но казался далёким, приглушённым, словно из другого мира. Телиси лежала на спине, глядя вверх, сквозь дыру в кроне, и видела, как чёрная машина медленно кружит над ними, ища место для посадки.       Она попыталась встать, но всё тело болело. Каждое движение отдавалось острой, пронзительной болью. Она с трудом поднялась, цепляясь за ствол, и побрела к тому месту, где упала Дамза.       Икран лежал на боку. Грудь его вздымалась — тяжело, неровно, но всё же. В плече всё ещё торчала игла, из раны сочилась тёмная кровь. Дамза открыла глаза, когда Телиси подошла, и в её тёмных зрачках была боль, но была и жизнь.       — Ты жива, — выдохнула Телиси, падая на колени рядом с ней. — Ты жива, девочка. Спасибо. Спасибо, ты молодец. Всё будет хорошо.       Дамза слабо пошевелила хвостом — едва заметно, но Телиси поняла: она слышит, она чувствует, она борется.       — Не двигайся, — прошептала Телиси, гладя икрана по голове. — Я сейчас вытащу это.       Она осторожно взялась за иглу. Металл был холодным, скользким от крови. Телиси знала, что вытащить её опасно — можно повредить мышцы, но оставлять нельзя. Она зажмурилась и резко дёрнула.       Дамза закричала — тихо, захлёбываясь, — и Телиси почувствовала, как её сердце разрывается на части.       — Всё, всё, уже всё, — шептала она, прижимая ладонь к ране, останавливая кровь. — Всё хорошо. Я здесь. Я не брошу тебя.       Из раны сочилась тёмная кровь, но игла вышла почти целиком — только кончик остался в мышце. Телиси знала, что не сможет вытащить его здесь, в лесу, под открытым небом, с врагом над головой.       Гул приближался. Телиси попыталась встать. Ноги дрожали, голова кружилась, но она нашла в себе силы подняться. Лук остался на дереве — она видела, как он застрял в ветвях, недосягаемый.       Телиси подняла голову и увидела, как железная махина опускается на поляну в нескольких метрах. Лопасти вздымали облака пыли и листьев, и из люка выпрыгивали солдаты. Но не люди. Те самые аватары-рекомы, которых она уже видела.       — Нам нужно уходить, — сказала она Дамзе. — Я знаю, тебе больно. Но нам нужно уходить.       Она попыталась поднять икрана, но Дамза была слишком тяжела. Телиси напряглась, чувствуя, как мышцы спины протестуют, но не могла сдвинуть её с места. Дамза смотрела на неё, и в её глазах было понимание — она знала, что Телиси пытается сделать, и пыталась помочь, перебирая лапами, но силы покидали её.       — Нет, — прошептала Телиси, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Пожалуйста, милая. Я не могу тебя бросить.       И тогда она услышала шаги. Тяжёлые, уверенные. А затем чья-то сильная рука вцепилась в ее косу и оттащила от икрана. Телиси, не сдержавшись, вскрикнула от внезапной вспышки боли, что прострелила ее насквозь.       — Оставь её, — сказал грозный голос спокойно. — Она никуда не уйдёт. Доза транквилизатора очень большая.       Телиси подняла голову, и в её глазах горела ненависть, такая чистая, такая острая, что воздух вокруг, казалось, звенел.       — Ты, — выдохнула она. В голосе её не было страха. Только ненависть, такая чистая, такая острая, что воздух вокруг, казалось, звенел.       — Я, — кивнул Куоритч, гадко ухмыляясь, сжимая в руке ее косу.       Его солдаты окружили её, но не приближались. Ждали команды.       — Ты думала, что сможешь сбежать от меня? Думала, что найдёшь своих друзей, и всё будет хорошо? Нет, девочка. Не все так просто.       Куоритч щёлкнул пальцами. И в следующую секунду вокруг шеи девушки сомкнулось железное кольцо, которое буквально въелось ей в кожу. Телиси сжала зубы, чтобы не закричать, чувствую как это оружие пыток вцепляется в нее.       — Новая разработка. Не советую пытаться снять его, если не хочешь лишиться шеи.       Он присел рядом с ней, и Телиси почувствовала, как его пальцы коснулись её шеи. Там, где металл ошейника врос в кожу.       — Ты же знаешь, что будет, если я нажму на кнопку? — издевательски спросил полковник.       — Делай что хочешь, — прорычала она. — Я всё равно не скажу тебе ничего и не стану помогать.       Куоритч улыбнулся — медленно, холодно.       — Я знаю, что ты упрямая. Но если ты будешь сопротивляться… — он погладил пульт в руке, — я нажму эту кнопку. И боль будет такой, что ты забудешь, как тебя зовут. Ты будешь умолять о смерти, но я не дам тебе умереть. Ты нужна мне живой.       Телиси смотрела на него, и в глазах её не было страха. Только холодная, глухая ярость.       — Когда-нибудь я убью тебя, — сказала она тихо, пугающе спокойно. Хотя внутри ее всю трясло от отвращения и злобы. — Я вырву этот ошейник из своей шеи, и убью тебя. Медленно и мучительно.       Куоритч рассмеялся — громко, искренне.       — Я жду этого дня с нетерпением, девочка, — он махнул рукой солдатам, — поднимайте её. И её зверя тоже. Он нам пригодится.       Двое солдат подошли к Дамзе, но икран вдруг зарычал — низко, угрожающе, несмотря на бессилие и боль. Один из них отшатнулся, но второй прицелился и выстрелил. Дротик вошёл в шею Дамзы, и икран обмяк, глаза закатились.       — Нет! — закричала Телиси. — Дамза! Что вы с ней сделали?!       — Это лишь снотворное, — спокойно ответил Куоритч. — Она просто спит. Не переживай, я не убиваю ценные экземпляры. Лишь поэтому вы обе ещё живы.       Солдаты подхватили её под руки. Телиси не сопротивлялась — сил не было. Она только смотрела на Дамзу, на её неподвижное тело, на кровь, сочащуюся из раны.       — Я найду способ, — прошептала она, когда её волокли к вертолёту. — Я найду способ освободиться. И тогда вы все заплатите.       Куоритч шёл рядом, и его улыбка не сходила с лица.       — Мечтай, дорогуша. Но пока ты будешь делать то, что я говорю. А иначе, — он резко остановился и нажал на кнопку.       Боль.       Телиси даже не поняла, что произошло — просто мир взорвался огнём. Телиси упала на колени, не чувствуя ног, не чувствуя рук, не чувствуя ничего, кроме этого всепоглощающего, выжигающего душу пламени. Она закричала — но крик застрял в горле, превратившись в беззвучный хрип. Тело выгнулось дугой, мышцы свело судорогой, и она видела только чёрные круги, плывущие перед глазами.       Куоритч стоял над ней, рассматривая с лёгким любопытством и издёвкой. Внезапно боль прекратилась.       Телиси рухнула на землю. Она лежала, глядя в небо, и дышала — тяжело, рвано, как зверь, загнанный в угол.       — Ты поняла, да? Это был просто предупредительный сигнал. На полную мощность я пока не включал. Поверь, ты не хочешь знать, как это ощущается.       Телиси с трудом подняла голову. Глаза её горели, но в них всё ещё была та же ненависть.       — Я… не стану служить… тебе, — прохрипела она с трудом дыша. — Я лучше умру. Она посмотрела на него, и в её взгляде была ненависть — такая глубокая, что Куоритч на мгновение замер.       — Знаешь, — сказал он, выпрямляясь, — мне нравится твой взгляд. В нём есть огонь. Упрямся сколько хочешь. Тем приятнее мне будет сломать тебя, — полковник выпрямился и убрал пульт. — Идём. Нас ждёт много работы.       Он повернулся и пошёл к вертолёту, оставив её стоять в центре поляны. Солдаты окружили её, и Телиси сделала шаг.       Один шаг в неволю.       Один шаг в новый круг ада.