All The Nights

«Пара миль» в ночном лесу растянулась на бесконечность. Сначала все шло неплохо: пиджак и плащ грели, и даже с голыми ногами Дин чувствовал себя лучше, чем когда его только вытащили из реки. Кас шел рядом, придерживая его, хотя первое время Дину даже не требовалась опора. Они долго молчали. Дину приходилось концентрироваться на каждом шаге. Ему не хватало воздуха - видимо, из-за высоты, да и тропа постоянно шла в гору. Кас тоже дышал тяжело (что было странно) и ограничивался лишь короткими указаниями шепотом: «Здесь бревно», «Сюда», «Берегись ветки». Под ногами резко хрустели ветки и листья, а неподалеку все так же рокотала река. Но ночь тянулась, и температура продолжала падать. Несмотря на ходьбу, Дин так и не согрелся. Вскоре он начал спотыкаться на неровностях. Сначала он списывал это на темноту - серые тучи Орегона окончательно скрыли луну, и они пробирались вперед при тусклом свете телефона Каса, который почти разрядился. Но спотыкания становились все чаще, а дрожь - сильнее. Вскоре руки и ноги начало невыносимо ломить от холода. Воздух становился все ледянее и ледянее. В довершение всего пошел мелкий снег. Ноябрь в горах - это как январь в любом другом месте; снег здесь мог пойти когда угодно. - Как раз то, чего не хватало, - попытался пошутить Дин, но слова превратились в невнятное бормотание. Он начал пошатываться, то и дело теряя равновесие. Пару раз он чуть не упал, но Кас рывком возвращал его в нужное положение. Наконец Дин споткнулся так сильно, что вырвался из рук Каса и рухнул на колени. - Нормально, - пробормотал Дин, с трудом поднимаясь. - Я в порядке... Кас ничего не ответил. Он просто подошел к Дину слева, закинул его руку себе на плечо и крепко обхватил за талию. Так они и двинулись дальше - Кас теперь шел вплотную к Дину, наполовину таща его на себе. Продвигались медленно. Под ногами уже белел тонкий слой сухого снега.  - Как твои ноги? - спросил Кас. - Не чувствую их, - ответил Дин. - Мы должны быть близко к хижине, - сказал Кас. И Дин услышал, как он прошептал: - Пожалуйста, пусть она будет близко.  «Теперь он молится хижинам, а не богу», - подумал Дин. Снег начал заглушать все звуки, даже шум реки. Становилось смертельно холодно, но при этом очень красиво. Дину пришло в голову, что об этом стоит сказать. - Крас-сиво, - произнес Дин, неопределенно махнув рукой в сторону снежинок, падавших ему прямо на лицо. Тут он обнаружил, что лежит на земле, а Кас пытается его поднять. - Дин, - резко позвал Кас. - Ты должен встать. - Рад чтздсь…, - невнятно пробормотал Дин. - Что? - Рад, что ты здесь, - повторил он, стараясь выговаривать слова как можно четче. Кас с минуту смотрел на него. Затем покачал головой с едва заметной улыбкой и сказал тихо, без тени злобы: - Это потому, что сейчас я тебе полезен. Он опустился рядом, снова закинул руку Дина себе на шею и попытался рывком поставить его на ноги. - Я не то имел в виду, - запротестовал Дин. - Не то имел в виду... Он попытался опереться на ноги, но просто завалился набок в снег, чуть не утянув Каса за собой. Холод теперь пропитал его насквозь. Каждая мысль всплывала в замедленной съемке. «Это... не потому что ты полезен», - подумал Дин, и, возможно, даже сказал это вслух. Он перестал дрожать. - Все хорошо, - сказал Кас. Огромным усилием он втащил Дина наверх и прижал спиной к дереву, держа его так крепко и непреклонно, будто нес тяжелый груз. Какое-то время Кас удерживал его так, глядя прямо в лицо с очень близкого расстояния. В его глазах читалась нежность, смешанная с какой-то обреченностью. - Все хорошо, Дин. Я понял, что ты просто такой человек. Я с тем же успехом мог бы злиться на этот снег за то, что он падает. Это снег, такова его природа. Он падает. Это то, что он делает. Так же и с тобой. Ты просто такой, какой есть. Это твоя натура.  - Какой - «такой»? - спросил Дин. Несмотря на все старания, он терял нить разговора. - Какой я? Но Кас не ответил ему. Вместо этого он сделал что-то странное: дернул Дина за ногу и одновременно потянул за руку, мир крутанулся, и дерево исчезло. Дин оказался на плечах у Каса. Тот зашагал вперед. С ракурса Дина - вниз головой - казалось, что снег летит вверх, белые точки дрейфуют от далекого неба к перекошенным деревьям. Совсем как когда он нес Джека. Своего сына. Сына Сэма. Их сына. Совсем как тогда... ведь Кас делает это так легко, он такой сильный, такой могущественный, конечно, он может тащить Дина вот так, мили и мили через лес, конечно... *** Дин уплыл в другой мир, созданный из одной лишь зимы. Иногда это было марево из боли и мучений: руки ныли от настоящего обморожения, ребра снова болели под тяжестью собственного веса. Сквозь этот туман он всегда слышал мерный хруст шагов Каса по снегу и его тяжелое, хриплое дыхание. В другие моменты сознание прояснялось - ровно настолько, чтобы задаться вопросом: почему Кас так тяжело дышит? Ангелам ведь не нужно столько кислорода, верно? Недавно зажившие ребра отозвались резкой болью, и Дин приглушенно застонал. Кас остановился, глубоко вдохнул, и форма его плеч будто изменилась. Под Дином оказалась какая-то широкая и мягкая поверхность - лежать на ней было гораздо удобнее, и от нее исходило бесконечное тепло. Эта поверхность поддерживала его голову и руки; Дину даже показалось, что под ладонями он чувствует перья - большинство из них были обожженными и сломанными, но под ними рос новый, мягкий слой. Они были теплыми. Повинуясь инстинкту, Дин запустил ледяные пальцы в этот пух. Кас вздрогнул, резко выдохнул и почти споткнулся. Но он ничего не сказал и вскоре продолжил путь, а леденящая боль в пальцах Дина на время исчезла.  Это длилось недолго. Широкая поверхность вскоре остыла и просела. В какой-то момент Кас произнес - голос его был грубым, охрипшим от боли: - Я не могу это удерживать, Дин, прости. И они вместе рухнули в снег. Кас стоял на четвереньках, Дин лежал сверху. Теплая поверхность исчезла, если она вообще существовала, а Каса трясло - то ли от изнеможения, то ли от горечи. - Прости, Кас, - сумел выговорить Дин. Он уже не понимал, где они и как сюда попали. Все приключение на реке казалось сном - возможно, его и вовсе не было? Джек, мама, Чак... Может, и возвращение Каса из Пустоты было сном? И, если повезет, разговор в библиотеке тоже был сном: Дин никогда не срывался на Каса, а Кас никогда не говорил с той ужасной простотой: «Раньше ты доверял мне», и у него в глазах не было того жуткого блеска, и он не уходил. - Прости, - повторил Дин. Кас, все еще стоя под Дином на четвереньках, коротко и резко хохотнул. - Ты даже... не знаешь за что извиняешься, - выдавил он между вдохами. - Все равно... прости, - прошептал Дин, дыхание срывалось. С огромным трудом он поднял голову, пытаясь разглядеть деревья. - О... это что чистилище? Эй... Кас... мы вообще... оттуда выходили? Кас снова издал короткий хриплый смешок, больше похожий на всхлип. Больше он не отвечал, хотя Дин в бреду продолжал бормотать «прости... прости», пока Кас поднимался и, шатаясь, шел дальше сквозь ночь и холод, неся свою тяжелую человеческую ношу. *** Дин медленно моргал, ресницы почти примерзли друг к другу. Реальность доходила до него кадрами, словно в слоумо: Деревянная дверь, закрыта. Доски маленького крыльца, прижатые к щеке. Кас в нескольких ярдах, тяжело дышит. Он в белой рубашке и темных брюках, разбивает окно; вокруг кружатся снежинки. Звон бьющегося стекла кажется оглушительным в этой тишине. Дверь открывается; Дин куда-то скользит - кто-то тащит его за руки. Проем двери проплывает мимо, его втаскивают в темноту. Темно и холодно. Абсолютно ледяная пустота. Вспышка света. Крошечное пламя? Кас держит спичку, и это единственный свет во всем мире. Огонек подсвечивает его лицо сбоку, и он прекрасен. Он так потрясающе красив... и при этом он тихо матерится сквозь зубы, проклиная Бога. Но это наверняка сон, потому что ангелы не сквернословят.  Затем появилась свеча, закрепленная на камнях холодного камина. Она слабо мерцала. Сквозь разбитое окно дул ветер, неся снег, и Кастиэль придвинул к окну книжный шкаф, чтобы закрыть дыру. Дин тупо наблюдал, как Кас ходит со свечой - живой искрой света - открывает пустые шкафы и роется в буфетах. Он вытащил что-то объемистое из сундука, и вот свеча снова на каминной полке, а Кас стоит на коленях перед Дином, укутывая его в одеяла. Но одеяла были ледяными. Воздух был ледяным. Все вокруг было пропитано бесконечным, глубоким холодом, и лишь тепло рук Каса приносило хоть какое-то облегчение. Дин снова открыл глаза и понял, что Кас настойчиво зовет его по имени. - Дин, - говорил Кас. - Ты меня слышишь? Дин? В его голосе была тревога. Дин посмотрел на него. - Не... просто... полезный, - сказал Дин. Каждое слово требовало сильной концентрации. - Это не поэтому. Почему Кас так обеспокоен из-за такой простой фразы? Следующие образы казались обрывками давних снов. Наверняка ничего реального. Дину снилось, что Кастиэль стоит перед ним на коленях в темной замерзшей хижине. Глаза Каса закрыты, одна рука - на голой груди Дина. Во сне от руки Каса исходил теплый золотой свет, и это тепло разливалось по телу Дина - чудесное тепло, экстаз, прогоняющий зиму. Золотой свет перетекал из Кастиэля в Дина, затем дрогнул, потускнел и окончательно погас. Кас ахнул, лицо его побледнело. В хижине снова стало темно, лишь свеча мерцала на камине. Кас осел рядом с Дином, его трясло, он тяжело дышал. И хотя Дин теперь светился от тепла, а его мышцы расслабились, почему-то теперь дрожал Кастиэль.  Дину снилось, как мягкие одеяла укутывают его плотнее, края подтыкают под бока и вокруг ног. Ему снился голос Каса: - Я попробую найти дрова... Я... я разведу огонь... Тебе нужен огонь. Или это был не Кастиэль? Голос звучал как-то не так: Кас обычно не заикался, и зубы у него не стучали. «Ангелам не бывает холодно, - подумал Дин. - Ангелы не дрожат». Две дрожащие руки, холодные как куски льда, обхватили лицо Дина. И хотя прикосновение было смертельно холодным, в нем была нежность. - Оставайся в одеялах, - прозаикался низкий голос сквозь стук зубов. - Я.. я найду тебе огонь. У меня больше нет тепла, я отдал все до капли. Но я найду огонь. Дин почувствовал мимолетное ледяное прикосновение ко лбу, а затем - такое же ледяное, нежнейшее касание губ. Это могло быть поцелуем, но Кас никогда бы так не сделал. Да и никакой ангел не может быть таким холодным. Ангелам не бывает холодно...  Зимние руки исчезли. Край одеяла бережно заправили вокруг шеи и головы Дина. Наконец-то ему было тепло. Изможденный до предела, он свернулся в одеялах и уснул.