All The Nights

- Я тоже переживаю Дин моргнул. На мгновение в его голове воцарился хаос: он пытался осознать тот факт, что Кас слышал часть, а может, и все его прошептанные мысли. Кроме того, внезапно стало предельно очевидно, что они находятся в очень интимном положении. Кас был совершенно голым, на Дине были только боксеры, и Кас фактически прижимался к его голой груди, уткнувшись лбом ему под подбородок. Они буквально сплелись друг с другом, даже их ноги все еще были переплетены. Дин замер, все еще обнимая Каса за плечи. «Это вопрос терморегуляции», - сказал Кас ранее, и что ж, раньше это действительно было так. Но сейчас это явно было о чем-то другом. Он скорее почувствовал, чем увидел, как Кас медленно вдохнул.  Кас произнес, все так же тихо: - Я говорил тебе, что мы настоящие, да. Но, Дин... после того, как я в полной мере осознал, насколько глубоко зашло твое недоверие, после того, как я ушел в тот день, я думал об этом. Я не переставал об этом думать. И я начал понимать, о чем ты можешь размышлять. Да, я говорил, что мы настоящие. Но теперь я сам задаюсь вопросом... а что, если я ошибся? Кастиэль немного сменил позу, убирая свою ногу из-под ноги Дина. Приняв этот знак (с легким возмущением), Дин тоже расцепил их ноги, и Кастиэль отодвинулся на несколько дюймов, словно пытаясь создать между ними небольшое пространство. Они все еще были очень близко - Дин лежал на левом боку, а Кас лицом к нему. Руки Дина по-прежнему покоились на плечах Каса, но теперь Кас мог смотреть ему в глаза. И теперь Кас тоже мог двигать руками (которые до этого были прижаты между ними). Кастиэль поднял одну руку и приложил два пальца к пульсирующей точке на шее Дина. Кас держал пальцы на пульсе Дина несколько долгих мгновений, не отрывая взгляда от его глаз. Все, что мог Дин, - это смотреть в ответ. Голова Каса все еще лежала на предплечье Дина, складки одеял укутывали их обоих, из-под одного виднелся край плаща. Кас лежал спиной к огню, поэтому его лицо было в тени, но Дин все равно видел слабые отблески в его глазах - возможно, отражение лунного света из окон. Этого было достаточно, чтобы разобрать выражение лица Каса, пока тот слушал его пульс: очень серьезное, почти благоговейное. Затем Кас медленно повел рукой вниз по шее Дина. Его пальцы словно чертили линию жара на коже, и Дин не смог сдержать шумный вдох от этого ощущения. Кас не остановился, проведя рукой по груди Дина и замерев ровно там, где билось его сердце. Там он прижал ладонь, широко расставив пальцы. Кас медленно выдохнул, удерживая руку на сердце Дина. Он мог бы убить меня прямо сейчас, - подумал Дин. Если бы он был игрушкой Чака, он мог бы просто убить меня. Когда у него была сила, он мог бы остановить мое сердце одной мыслью. Он мог бы даже просто задушить меня. Он всегда это мог. Но он никогда этого не делал. Кас замер, не убирая ладони. Он опустил взгляд; теперь он смотрел прямо на грудь Дина, словно пытался увидеть само сердце - или, быть может, его душу. Он долго молчал и наконец сказал: - Нам, ангелам, всегда говорили, что человеческие души не могут напрямую контролироваться Богом. Я до сих пор верю, что это правда. - Его глаза снова метнулись к лицу Дина, изучая его реакцию. Кас повторил, не разрывая зрительного контакта: - Я до сих пор верю, что это правда. Человеческая душа свободна по своей сути. У тебя всегда была свобода воли. Я думаю, в этом и заключается смысл игры Чака. Именно поэтому она ему интересна: твои решения всегда были твоими собственными, твои ходы принадлежали тебе. Но... что насчет меня? - Его голос помрачнел. Он замолчал и отвел взгляд, глядя на свою руку. Он сжал ладонь в кулак. Он тяжело вздохнул. Затем Кас взял Дина за предплечье и осторожно потянул, убирая его руку со своих плеч, пока не добрался до его ладони. Он обхватил руку Дина обеими своими. Руки Каса оказались совсем теплыми после часов в одеялах, и на мгновение Дин сосредоточился только на этом тепле, на двух живых руках, обхвативших его собственную. Кас казался теплым, он казался живым... он казался настоящим. Кас прижал руку Дина к своей груди ровно в то же место, где секунду назад лежала его ладонь. Дин не смог бы заговорить, даже если бы попытался. Он лежал молча и чувствовал кожу Каса. Мог ли он почувствовать его сердцебиение? Обычно пульс на груди уловить трудно - Дин пробовал это в прошлом в разных ситуациях на грани жизни и смерти и знал, что человеческие ребра слишком прочные для этого. Но иногда, при правильных условиях, через грудину можно почувствовать слабый стук. И сейчас условия были идеальными: Кас лежал неподвижно, как и Дин. И вскоре Дин почувствовал это. Он был уверен, что чувствует тонкий, далекий пульс под своей ладонью: сердце Каса. Кас сглотнул. Одна его рука все еще лежала на запястье Дина, удерживая его ладонь на месте. Когда он заговорил снова, его голос был едва громче шепота. - Я всегда верил, что принимаю свои решения, - сказал он. - Когда у меня появляется идея или мысль, она кажется подлинной. Кажется моей. Мои собственные мысли, мой собственный разум. Но что, если это не так? - Он сделал глубокий, долгий вдох. - Все это время, все эти годы работы с тобой и Сэмом я думал, что обрел свободу воли. Думал, что вырвался на свободу. В этом был весь смысл, Дин, смысл всех моих действий, смысл восстания против Небес: я думал, что стал свободным! И это до сих пор ощущается так же - если я решаю действовать, когда я решаю что-то сделать, мне действительно кажется, что это мой выбор. Да, есть вещи, которые я тебе не говорю, воробьи... - (Дин нахмурился: воробьи? Что это значит? Кас не объяснил). - Но это кажется моим решением не говорить тебе об этом, моим собственным выбором; и это всегда кажется разумным решением, чем-то, что тебе не нужно знать, чем-то нетактическим... воробьем.  Дин открыл рот, собираясь спросить, что это за тема с «воробьями», но Кас продолжал, не отпуская его руки. - Когда я очнулся в Пустоте... Дин, я чувствовал себя собой. У меня были все мои воспоминания, поэтому я предположил, что я все еще, ну, я. Я все еще чувствовал себя ангелом, у меня были те же способности, я все еще чувствовал свои крылья, и у них были те же... - Он ненадолго закрыл глаза. - Те же повреждения перьев. - Он снова открыл глаза. - Я думал, что я - это я, и я сам принимаю решения. Но... - Он снова заколебался, и теперь рука, державшая запястье Дина, сжалась сильнее. Спустя мгновение Кас продолжил: - Кое-что из того, что Наоми делала со мной все эти годы... Кое-что из того, что она говорила... - Голос Каса стал хриплым. - Теперь я знаю, и ты тоже знаешь, что ангелом можно управлять так, что он сам этого не осознает. Ты помнишь, как она проделала это со мной. Она заставила меня причинить тебе боль. Сильно. - Кас замолчал, и его взгляд на миг встретился со взглядом Дина. Все, на что хватило Дина, - это на слабый кивок. Кас серьезно кивнул в ответ. Он продолжал, его взгляд стал немного расфокусированным: - В то время я думал, что это был единичный эпизод и что после я пришел в себя. Наоми, однако, сказала мне, что она проделывала это со мной неоднократно в прошлом, еще в библейские времена. Что... я до сих пор не могу до конца осознать, но я думал, я надеялся, что это тоже были лишь короткие эпизоды. Я думал - уж теперь-то я свободен от ее контроля? От контроля Чака? Но было ли это... был ли я... - Тут его голос сорвался, и он замолчал надолго, закрыв глаза и нахмурив брови. Он все еще прижимал руку Дина к своему сердцу и теперь начал поглаживать его запястье большим пальцем, снова и снова. Несколько долгих мгновений Кас молчал. Немного озадаченный, Дин убрал руку с груди Каса, поворачивая ладонь навстречу его прикосновению. Кас немедленно переплел свои пальцы с пальцами Дина, прижал и вторую руку, и вскоре он снова сжимал руку Дина обеими своими, вцепившись в нее так, словно это было самое драгоценное сокровище в мире. Спустя долгое время Кас продолжил напряженным голосом, не открывая глаз: - Происходило ли это со мной все это время? Он прерывисто вздохнул и добавил: - Не это ли происходило с самого начала? Все это время? Идеи, которые мне приходят в голову, поступки, которые я совершаю, вещи, которые я говорю тебе или скрываю, - не контролируется ли все это... кем-то? - Он наконец открыл глаза и посмотрел на Дина с нескрываемой болью. - Я однажды сказал тебе, что я не молот, что я не просто инструмент, и я действительно это имел в виду. Я искренне в это верил, Дин, правда верил; и я поставил на эту веру все, абсолютно все. Но что, если я на самом деле все это время был не более чем... молотом Божьим? Даже сейчас? Кас снова замолчал. Он немного сдвинулся; его колени слегка подтянулись к животу, голова опустилась, он словно свернулся клубком. Волна напряжения прошла по его телу. Даже тепло над плечами Каса изменилось; левая рука Дина все это время обнимала плечи Каса, и теперь возникло ощущение, будто что-то закрывается, слабое давление опустилось на руку Дина. Крылья, - подумал Дин. Он складывает крылья. Тем временем Кас поднес правую руку Дина почти к своим губам.  Это не было поцелуем, но дыхание Каса коснулось кончиков пальцев Дина. Не совсем поцелуй; почти молитва. Потрескивал огонь, завывал ветер. - Я не знаю, - прошептал Кас. - Насчет себя. Я не знаю. И никогда не узнаю. Но пока Кастиэль говорил, Дина наполняла уверенность. Она разливалась по нему медленно и ощущалась как чистая вода, как свет. Уверенность и ясность. И наконец узел тревоги в животе ослаб и растворился. Они никогда не узнают наверняка, это правда, но... Дин сказал: - Чак ни за что бы это не написал. Это не в его стиле. Кас издал хриплый, сдавленный смешок: - Боже, надеюсь, ты прав. Дин добавил: - И ни один демон не смог бы так сыграть. Кас снова полуусмехнулся. Он чуть расслабился, и тепло на руке Дина дрогнуло, словно крылья немного приоткрылись. - Серьезно, - сказал Дин. - Творчество Чака такое ужасное. Везде пары братьев, типичные параллели, он просто бьет тебя этим по голове. Сэм сказал про последнее дело Чака - «слишком просто». Он был прав, в этом есть... не знаю, Кас, в вещах Чака есть определенный душок, а здесь его нет. - Подумав еще, он добавил: - Кроме того, ты бы видел игру Лилит. Она была лучшей из его актрис, и это было... ну, не совсем убедительно, понимаешь? К тому же, веришь или нет, она пыталась меня соблазнить, и я такой: «Э-э-э, нет». Во-первых, с чего Чак вообще взял, что она в моем вкусе? Но главное - это просто не звучало правдой. А ты - ты это... Пальцы Дина все еще были переплетены с пальцами Каса, и он сжал их крепче. Кас ответил тем же. - Ты слишком «ты», чтобы быть Чаком, - наконец выговорил Дин. - Но мы не можем быть уверены, - настойчиво произнес Кас. - Может, и нет, - кивнул Дин. - Ладно, может и нет. Пока что. Но мы можем надеяться. И мы будем над этим работать. Может, мы найдем способ. Найдем способ узнать наверняка. Кас кивнул с тихим вздохом. Наконец он отпустил руку Дина. Дин позволил себе коснуться лица Каса, пару раз быстро похлопал его по щеке, а затем сжал плечо. Этого было мало. Даже близко не достаточно. Но это было хоть что-то.