«Там, где исчезла Изнанка»

Майк медленно повернул голову туда, откуда доносился этот до боли знакомый голос. Голос из прошлого, когда-то такой родной. Он смотрел на Уилла, словно на призрак, явившийся из глубин памяти, отказываясь верить, что тот стоит перед ним — живой, настоящий. Все страхи, копившиеся в душе Уилера долгие годы молчания, невысказанные чувства, терзающие сожаления — все это вдруг обрело плоть и стояло напротив, непроницаемое и отчужденное. — Твои работы… они невероятны, — выдавил он, стараясь унять дрожь, предательски прокравшуюся в голос. Уилл едва заметно приподнял бровь, будто удивленный столь неожиданной похвале. Он изменился до неузнаваемости, повзрослел, в глазах плескалась бездонная глубина, словно океан, хранящий в себе кладбище тайн. Непокорные пряди волос теперь лежали в строгом порядке, а у уголков губ залегли тонкие морщинки — безмолвные свидетельства пережитого опыта и, возможно, невыплаканной боли. — Спасибо, — ровно произнес Уилл. — Но, боюсь, сегодня мы уже закрыты. Тебе лучше уйти. Сердце Майка болезненно сжалось. Холод, которым пропитались эти слова, ранил острее любого оскорбления. Впрочем, чего он ждал? Всё, что когда-то связывало их, стерлось, обратилось в прах, развеянный ветром забвения. Время, проведенное порознь, выжгло и испепелило ту связь, что казалась нерушимой. Майк сам убил ее. Он опустил взгляд на свои потемневшие от пыли ботинки, отчаянно пытаясь скрыть разочарование, которое, словно предатель, вот-вот отразится на лице. Горький ком подкатил к горлу, перекрывая дыхание. Казалось, воздух в маленькой галерее сгустился и стал тяжелым, как свинец. Всё исчезло, оставив лишь глухое эхо, гулко отдающееся в пустом зале его души. — Извини, — прошептал Майк, почти беззвучно, и, развернувшись, направился к выходу. За что именно он просил прощения, осталось невысказанным, повисло в спертом воздухе вопросом без ответа. Выйдя из галереи, Майк жадно вдохнул морозный воздух, надеясь, что эта ледяная свежесть хоть немного притупит боль, сковавшую грудь. Он шел, не разбирая дороги, погруженный в омут воспоминаний о тех днях, когда они с Уиллом были неразлучны. О тех днях, когда их дружба казалась самой чистой, самой светлой и важной вещью на свете. То, что произошло сегодня, не должно было случиться. Во всяком случае, Майк до последнего надеялся на это. Добравшись до дома, он рухнул лицом в подушку в своей старой комнате. Закрыв глаза, он вновь увидел повзрослевшего Уилла. В его взгляде не было и следа той искренней, заразительной радости, что когда-то освещала их детские приключения. Теперь там плескалась лишь холодность и отчуждение, словно между ними пролегла темная, бездонная пропасть. Майк ощущал свою вину каждой клеткой тела, каждой частицей души. Он знал, что эта пропасть вырыта им самим. Его одержимость совершенно другими вещами, его слепота к чувствам Уилла — всё это, словно капля за каплей, неумолимо разрушало их связь.

***

Уилл приехал ненадолго, чтобы отпраздновать Рождество в кругу близких. Как всегда, надеялся предаться ностальгии, воскресить светлые мгновения прошлого и хоть на миг вернуться в беззаботное детство. Приглашение от Карен пришло всего пару дней назад, и он не мог отказать. За последние годы они сблизились, сначала в отчаянных попытках вернуть Майка в семью, а позже — разделяя общую боль потери. Конечно, все изменилось, когда в жизни Байерса появился Тайлер. Поездки в Хоукинс стали редкими, почти ритуальными. Уилл помнил, как впервые услышал о нем от Робин, и позволил себе надежду на новую жизнь. Тайлер казался идеальным: добрый, внимательный, с искрометным чувством юмора. Теперь они обручены, через пару месяцев свадьба, и, казалось бы, ничто не омрачит его безоблачное счастье. Больше ничего. Но как же сильно он ошибался. Майк Уилер стоял напротив него, жалкий и потерянный, словно бездомный щенок, выброшенный на морозную улицу. Уилл окинул его взглядом. Растрепанные волосы, осунувшееся лицо, потухший взор. Майк всегда был его опорой, его лучшим другом, его якорем в бушующем море подростковых бурь и кошмаров Изнанки. Но время неумолимо, и их пути разошлись. Майк выбрал другую дорогу… А Уилл пытался найти себя, потерявшись в тени его ухода. — Твои работы… они невероятны, — донесся до Уилла обрывок фразы, но он все еще отказывался верить в реальность происходящего. — Спасибо, — ровно ответил Уилл. — Но боюсь, сегодня мы уже закрыты. Тебе лучше уйти. Байерс произнес это почти молниеносно, и в ответ услышал короткое, едва слышное: «Извини». Все, что ему оставалось — смотреть на исчезающий силуэт, покидающий его галерею. Он прислонился спиной к холодной стене, пытаясь унять дрожь в руках. Зачем Майк пришел? Что ему нужно после стольких лет молчания? Все эти годы Уилл отчаянно боролся с чувствами, медленно, но верно уничтожающими его, и вот, когда он, казалось, научился жить дальше, Майк снова возник на горизонте. Уилл закрыл глаза, прогоняя наваждение. Он должен думать о Тайлере, о предстоящей свадьбе, о будущем, которое они строят вместе. Майк — это прошлое, глава книги, которую давно пора перелистнуть. Но как это сделать, когда воспоминания о нем все еще такие яркие и обжигающе живые? Каждая улыбка, каждое прикосновение, каждый взгляд — все это застряло в его памяти, словно заноза, причиняя боль при каждом движении. Собрав остатки самообладания, Уилл закрыл галерею и побрел в мотель, который снял на праздники. В номере его встретила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками проезжающих машин. Уилл бросил сумку на кровать и подошел к окну. Снег, словно смилостивившись, мерно падал, укрывая Хоукинс белым, невинным покрывалом. Город, когда-то пропитанный ужасом и трагедией, теперь казался умиротворенным и безмятежным. Подойдя к телефону, Уилл почувствовал, как дрожат пальцы, набирающие номер Тайлера. Ему нужно было услышать его голос, ощутить его поддержку, как бальзам на израненную душу. — Привет, любимый, — прозвучал в трубке мягкий, обволакивающий голос Тайлера, словно спасительный маяк во тьме. — Привет, — ответил Уилл, чувствуя, как напряжение медленно отступает. — Как ты? — Все хорошо, безумно скучаю по тебе. Как Хоукинс? Уилл замялся. Рассказать Тайлеру о неожиданной встрече с Майком? Нет, не сейчас. Он боялся омрачить их предпраздничную эйфорию своими сомнениями и мучительными переживаниями. — Хоукинс… тих, заснежен. Все как обычно. — Он постарался придать своему голосу непринужденность. — Я тоже скучаю. — Знаешь, я уже просто умираю от нетерпения, когда ты вернешься, хочу бесконечно валяться с тобой, смотреть рождественские фильмы, — искренне и без малейшей запинки произнес Тайлер на другом конце провода. — Я люблю тебя, Уилл. От этих слов, которые Байерс слышал почти каждый день, сердце болезненно сжалось, и почему-то именно сейчас ему не хотелось их слышать. — И я тебя, — прошептал Уилл в ответ, но в душе поселилось гнетущее, липкое чувство вины. Разговор с Тайлером успокоил его лишь отчасти. Слова любви звучали фальшиво, словно наспех заученный текст роли, которую он должен играть. Он понимал, что сейчас обманывает Тайлера, обманывает самого себя, тщетно пытаясь убедить себя в том, что Майк — всего лишь болезненный отголосок давно минувшего прошлого. Он долго не мог заснуть. Образ Майка преследовал его, представая то в виде жалкого голодного щенка, то в виде сильного и непоколебимого рыцаря, готового в любой момент прийти на помощь. Воспоминания нахлынули с новой силой, заставляя его вновь и вновь переживать моменты счастья и невыносимой боли, связанные с Майком. Он вспомнил их детские приключения, их отчаянную борьбу с чудовищами Изнанки. Все это казалось таким далеким и нереальным, словно воспоминания из чужой, давно забытой жизни.

***

Утро ворвалось в сознание Майка раскалывающей головной болью. После жалкой пары часов сна, шум, доносившийся с первого этажа, не оставлял надежды на продолжение умиротворения. Казалось, в доме разверзается апокалипсис: яростные дебаты Холли и Нэнси насчет украшений для елки грозили перерасти в полномасштабную войну. С трудом оторвавшись от подушки, Уилер поплелся в ванную, надеясь хоть немного привести себя в чувства. Ледяная вода, словно электрический разряд, вернула его к жизни. Покинув ванную, Майк натянул старую, любимую толстовку и спустился вниз. Аромат кофе и корицы манил, обещая уют, но пронзительный визг сестер безжалостно разрушал эту идиллию. Гостиная представляла собой поле битвы: блестящие шары разных размеров усеивали пол, мишура причудливыми змеями обвивалась вокруг стульев, а гирлянды спутанными клубками грозили удушением любому, кто осмелится приблизиться. — Неужели нельзя повесить эту звезду нормально?! — надрывалась Холли, тыкая пальцем в верхушку елки, где, по ее мнению, звезда висела катастрофически криво. — Я повесила ее идеально! Ты просто придираешься! — парировала Нэнси, скрестив руки на груди, словно готовясь к обороне. Майк вздохнул. Знакомый сценарий. С самого детства, одно и то же. Споры, крики, слезы, а затем внезапное перемирие и совместное украшение елки, как будто ничего и не было. Тихо проскользнув мимо эпицентра конфликта, Майк направился на кухню в надежде на глоток спасительного кофе. Однако, пробираясь сквозь баррикады из коробок с украшениями, он никак не ожидал увидеть следующую картину. Уилл и его мама мирно беседовали за столом, уплетая круассаны. Майк удивленно вскинул брови. — Доброе утро, соня, — ласково произнесла Карен, заметив вошедшего сына. — Уилл пришел к нам на помощь, как всегда, — добавила она, одарив гостя нежным взглядом, полным благодарности. Майк молча кивнул, стараясь избегать взгляда Уилла, будто тот был опасным хищником, готовым в любой момент нанести удар. Но вопреки воле, его взгляд скользнул к другу, зацепившись за хорошо знакомые черты лица. Уилл выглядел спокойным, даже безмятежным, словно вчерашней встречи и не было вовсе. — Привет, Майк, — произнес Уилл ровным, непринужденным тоном. — Карен, наверное, не говорила тебе, но в последние годы мы часто встречаем Рождество вместе. Это было оправданием или упреком? Майк выдавил подобие улыбки, чувствуя себя неловко и неуютно. — Я… рад, что у вас появились общие традиции, — пробормотал он, ощущая, как краска заливает его щеки. Он налил себе кофе и отвернулся к окну, стараясь не смотреть на Карен и Уилла, продолжающих свою непринужденную беседу. За окном по-прежнему валил снег. — Еще Джойс и Хоппер приедут, наверное, ближе к Рождеству, — с каким-то детским восторгом сообщила Карен. — Наконец-то в этом году мы будем в полном составе. Жаль только, Тайлер не сможет приехать… Майк впервые слышал это имя. Тайлер? Кто такой Тайлер? — Тайлер? — с любопытством спросил Майк, поворачиваясь к матери. — Кто это? — О, это жених Уилла, — Карен улыбнулась, словно сообщала о чем-то совершенно обыденном. Уилл бросил мимолетный, почти виноватый взгляд на Майка, но тут же отвел глаза. В его взгляде читалось что-то похожее на сожаление. Майк попытался собраться с мыслями. Он должен был что-то сказать, как-то отреагировать на эту ошеломляющую новость. Но слова застряли в горле, а в голове неотступно пульсировало лишь одно: "Уилл помолвлен".