You Took My Heart (I was Sleeping..Well not Really)

Наступает утро, и электричество все еще не вернулось. И, похоже, проблема гораздо серьезнее, чем они изначально думали, так как света нет во всем Хоукинсе. В отсутствии привычного гудения электричества все кажется гораздо более… преднамеренным, словно каждое предложение или движение тщательно обдуманы. И все будто замедляется. Минуты тянутся как часы. Майк знает, что это, вероятно, в основном из-за скуки; да и то, что он большую часть времени проводит в одиночестве, тоже совсем не помогает. Майк поворачивается к Уиллу, который все еще крепко спит, его грудь ритмично поднимается и опускается. Его лицо выглядит таким мягким во сне, таким умиротворенным. Кажется, единственное время, когда его постоянное виноватое выражение исчезает, единственное время, когда он перестает быть настороже, – когда он без сознания. Как только Майк окончательно просыпается и приходит в себя, он осознает, насколько неловко было бы, если бы они оба проснулись одновременно, и с этой мыслью он быстро скатывается с кровати и бесшумно выходит из комнаты. За завтраком разговор мамы и Холли – единственное, что заполняет тишину в комнате. Отец выглядит довольно растрепанным, вероятно, из-за того, что телевизор не работает уже дольше пары часов, и его глаза кажутся более впалыми, чем обычно. Похоже, холод нарушил сон не только Майка, хотя не только холод вызывает у него беспокойство. Он провел всю ночь, постоянно просыпаясь от панического ощущения в животе, каждый раз переворачиваясь, чтобы убедиться, что Уилл все еще спит в безопасности, и с трудом засыпая снова. Наконец, Майк слышит шаги, спускающиеся по лестнице, и видит, как Уилл появляется в дверях, выглядя куда менее усталым, чем за последние несколько месяцев. Он входит и садится через два стула от Майка, избегая при этом зрительного контакта. Мама, похоже, не замечает напряжения и раздражения в воздухе и спрашивает, как обычно, жизнерадостно: — Вы все хорошо спали прошлой ночью? Было не слишком холодно? — Всё было нормально. — Ты и правда выглядишь более отдохнувшим, чем обычно. Уилл, кажется, напрягается при этих словах. — А, да. Я... Я довольно хорошо спал. Майк задается вопросом, почему Уилл после этих слов выглядит неловко, почти испытывающим отвращение к самому себе. В конце концов, это правда, он действительно кажется более спокойным, чем в течение последних нескольких недель, его глаза выглядят теплее, чем в предыдущие дни. Затем Майк осознает, что пялится на Уилла так, словно ждет чего-то. Возможно, подтверждающего взгляда, или знака благодарности, может, даже легкой улыбки, просто чтобы его мозг мог расслабиться. Но Уилл, кажется, понимает, что делает Майк, потому что его взгляд прикован к его тарелке. Словно он не хочет чтобы Майк знал, что в каком-то смысле он ему немного помог. — Что ж, раз уж электричества всё ещё нет, предлагаю сделать лучшее, что мы можем. Моя подруга Люси одолжит нам походную плитку, так что мы хотя бы сможем вскипятить воду. Я приготовлю суп позже, он нас согреет. Майк слушает лишь вполуха, размышляя о том, что он может сказать Уиллу позже, когда они неизбежно окажутся застрявшими вместе в его комнате. Он раздумывает о том, стоит ли ему упомянуть его комиксы – он мог бы попытаться объяснить Уиллу сюжет, хотя бы просто чтобы заполнить тишину. — Звучит здорово, — наконец говорит Уилл, снимая с плеч Майка бремя необходимости поддерживать разговор. Его мать благодарит Уилла теплой улыбкой и сжимает его руку, вероятно, благодарная за то, что наконец-то в доме есть кто-то, кто на самом деле ее слушает. — Вы, мальчики, можете помыться горячей водой, если хотите. И, Уилл, Майк... Уилл замирает, услышав их имена, произнесенные вместе. И, может быть, это всего лишь обман зрения, но Майк может поклясться, что видит, как щеки Уилла слегка краснеют. Майк пытается не шелохнуться, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимым. Его мать мгновение колеблется, вероятно, заметив изменение в атмосфере, прежде чем продолжить: — Вы знаете, где ваши брат и сестра? — Я здесь! — весело отвечает Холли, пристально глядя на что-то за окном. — О, я знаю, дорогая, я имела в виду твою старшую сестру и брата Уилла. — Я не знаю, — безучастно отвечает Уилл. — Понятия не имею, — говорит Майк, его горло кажется стянутым, и он понимает, что еще не произнес ни слова за все утро. День кажется мучительно долгим. Майк хочет просто вернуться в свою комнату и чем-нибудь себя занять. Но у его матери другие планы – она настаивает на том, чтобы все помогли ей перенести содержимое холодильника на крыльцо, где снег и ледяной воздух будут служить импровизированным холодильником. Но сразу после этого Майк все же незаметно ускользает и возвращается в свою комнату, предпочитая одиночество нахождению в гостиной, полной напряжения. Через некоторое время он чувствует слабый запах овощей – вероятно, мама готовит суп на единственной маленькой плитке. Он не готов смириться с необходимостью одновременно терпеть ледяной холод и раздражающую трапезу в кругу семьи, поэтому не двигается со своего места на кровати среди разложенной вокруг горы комиксов, решая, что лучше уж поголодает. В наушниках, подключенных к плееру, играет микстейп, который Уилл сделал для него давным-давно. Большинство песен – Дэвида Боуи или The Smiths. В данный момент звучит меланхоличный голос Моррисси, поющего что-то о смерти рядом с кем-то. Но внезапно сквозь музыку он слышит слабый стук, а затем тихий голос. — Майк? Он бросается к двери, вытаскивая по пути один наушник, и открывает ее. В коридоре стоит Уилл, держащий в руках тарелку с чем-то дымящимся. — Эй, э-э… твоя мама сварила суп. Она попросила меня принести тебе немного. — О. Спасибо. Майк осознает, что Уилл не собирается заходить в комнату, чтобы посидеть с ним. Очевидно же, что нет, дурак. Так что он в итоге протягивает руки и забирает тарелку у Уилла, который, кажется, намеренно создает расстояние между их пальцами. — Спасибо, — повторяет Майк, прежде чем успевает себя остановить. — Конечно. Уилл, кажется, колеблется, переводя взгляд с лица Майка на его кровать, пробегаясь по разбросанным на ней комиксам, прежде чем наконец повернуться, чтобы уйти. — Ладно тогда. Это все. — Отлично. Майку отчаянно хочется пригласить Уилла зайти и составить ему компанию, чтобы согреть грудь чем-то большим, чем просто суп, но вместо этого он закрывает дверь и снова садится на кровать. Суп в тарелке теплый, и Майк ощущает, как его пальцы постепенно возвращают чувствительность. Он быстро съедает суп, наполняя все тело теплом, и на мгновение чувствует себя немного лучше. К сожалению, это ощущение держится недолго, и вскоре боль в груди возвращается. Все, чего он хочет, – это вернуть своего друга. Того Уилла, которого он знает, или, по крайней мере, которого он знал раньше. Вечер подкрадывается внезапно, и Майк вдруг понимает, что Уилл не спрашивал его, может ли он снова переночевать в его комнате. То есть, да, он сам изо всех сил старался избегать Уилла большую часть дня, чтобы уменьшить боль от ностальгии, которую испытывал рядом с ним. Но теперь он понятия не имеет, пытался ли Уилл поймать его взгляд, чтобы убедиться, постоянное ли предложение переночевать или нет. Майк сидит на краю кровати, пытаясь набраться смелости, чтобы просто спуститься вниз и еще раз предложить Уиллу остаться в его комнате. Но он не хочет, чтобы тот чувствовал себя обязанным снова спать на запасном матрасе Майка. В конце концов, может быть, Уилл не хочет снова спать там, может быть, это слишком неудобно для него. Может быть, он скорее предпочтет умереть от обморожения, чем проведет еще больше времени с Майком. Он не может винить Уилла, он знает, что он не самый приятный человек. Наконец, ему приходит в голову компромисс – оставить дверь приоткрытой, вместо того чтобы закрыть ее на замок, как он обычно делает. Так, если Уилл решит подняться наверх, ему не придется неловко стучаться, и он сможет просто войти. Затем он быстро переодевается в пижаму и забирается под одеяло, пытаясь согреться, так как к этому моменту уже едва чувствует пальцы ног. Он снова берет один из своих комиксов, которые все еще разбросаны по кровати, и продолжает читать с того места, где остановился, пытаясь ускорить время и не слишком много думать о замерзающем в подвале парне. Проходит около двадцати минут, и Майк начинают одолевать мысли о том, не заставила ли Уилла его отстраненность поверить в то, что его возвращение нежелательно. Но как только он об этом задумывается, Уилл появляется в дверном проеме, словно сами мысли об этом призывают его, и тихо стучит. — Эй, могу я... — Заходи. Уилл заходит в комнату, держа под мышкой одеяло и подушку и свечу в руке, и снова опускается на матрас. Майк не знает, что сказать, и, внезапно растеряв все слова, снова переводит взгляд на комикс в руке, хотя на самом деле не может прочитать ни слова на странице. Он слышит, как Уилл ворочается на простынях, поворачиваясь к нему спиной. Теперь он может перестать притворяться, что читает, и он просто смотрит на Уилла. Майк сам тихо опускается на кровать, глаза скользят от пушистых волос Уилла, вниз к его груди, ритмично поднимающейся и опускающейся, и выше к участку кожи на шее Уилла. К месту, которого Уилл всегда касался, когда Векна контролировал его или шпионил через его тело, к тому самому участку кожи, на который Майк когда-то положил руку, чтобы утешить Уилла во время приступа паники. Хотел бы он быть ближе к его матрасу, чтобы иметь возможность снова протянуть руку и утешить его. Лишь на случай, если что-нибудь напугает Уилла во сне… разумеется. Внезапно свеча, которая до этого ровно мерцала, гаснет, и комната погружается в кромешную тьму. Майк, все еще бодрствующий, тихо находит и пытается зажечь новую свечу, зная, какое спокойствие свет приносит Уиллу. Его старания быть осторожным, видимо, не увенчиваются успехом, потому что через несколько мгновений из темноты раздается голос Уилла: — Что случилось? — Чёрт, ты проснулся. Извини, кажется, зажигалка соскользнула с моей тумбочки, можешь... — Да, подожди, я проверю, — из-под кровати доносится звук скользящего по полу металла. — Нашел. — Спасибо, я… о боже мой! Рука Уилла ужасно, чертовски, холодная. Как он вообще смог почувствовать зажигалку теми же пальцами, которые только что коснулись кончиков его собственных? — Что? — Ты ледяной. — Ну, в подвале довольно холодно! — отвечает Уилл, слегка повышая голос, и звуча так, будто он защищается. Майк пытается быстро найти нужные части свечи и зажигалки, чтобы у них снова появился источник света и он мог увидеть, в каком состоянии сейчас Уилл. Когда он наконец зажигает фитиль, комната озаряется оранжевым светом, и он ясно видит, что Уилл практически трясется, его нижняя губа неконтролируемо дрожит. Сдвинувшись, чтобы рассмотреть его еще лучше, он говорит: — Тебе следовало сказать что-то. — Все в порядке. — Нет, не в порядке. Эй, ты дрожишь? Уилл, выглядя смущенным, слегка ерзает под одеялом, пытаясь скрыть дрожь, но все равно мучительно очевидно, насколько он замерз. Майку хочется протянуть руки и обнять парня, прижать его к себе, чтобы согреть, защитить. — Все не так уж плохо на самом деле. — Выглядит плохо. — Все в порядке, — повторяет Уилл, но на этот раз его голос звучит намного более испуганным. — Нет, ты всегда так говоришь, но тебе нужно согреться, Уилл. Я никогда не чувствовал такой холодной кожи... — Пожалуйста, не говори так, — перебивает его Уилл, и теперь его голос звучит так, будто он вот-вот расплачется. Майк чувствует, как к его собственным глазам подступают горячие слезы, и поднимает взгляд к потолку, пытаясь скрыть свое явное беспокойство. — Пожалуйста, — тихо говорит Уилл. — Что… что я сказал? Я не понимаю, — так же тихо отвечает он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Он действительно не понимает, и он хочет понять, хочет помочь, хочет развеять страх, растущий в глазах Уилла. — Извини. Просто... — начинает говорить Уилл, но быстро замолкает, по-видимому, пытаясь решить, стоит ли рассказывать Майку о том, что не так, понять, достоин ли Майк знать. — Иногда холод заставляет меня чувствовать, что он все еще здесь. Внутри меня. Майк не до конца понимает, что Уилл имеет в виду, но он знает, что, если это так сильно на него влияет, то это что-то важное. Он пристально смотрит в глаза Уиллу, хотя тот не смотрит на него. — Он... — намеренно медленно отвечает Майк, давая ему время. — Я знаю, это глупо, — добавляет Уилл, чтобы Майк не произнес имя вслух. И тут до него доходит. Это, это тот самый страх, о котором говорила Оди, страх перед тем, что это существо, этот монстр, снова завладеет Уиллом. В конце концов, в прошлый раз, когда монстр забрал контроль, ему требовалось, чтобы тело Уилла было очень холодным, поэтому вполне логично, что страх, что сейчас повторяется та же ситуация, охватывает Уилла. — Уилл, тебе холодно, потому что нет электричества, и ты провел несколько часов в подвале, где… градуса четыре или около того. Не из-за него. При этих словах, Уилл, кажется, наконец ломается и начинает быстро говорить, его голос дрожит, а глаза наполняются слезами. — Как ты можешь быть уверен? Подумай сам. В ту ночь, когда я пропал, отключилось электричество. И каждый раз, когда я чувствовал его присутствие после этого, свет начинал мерцать или снова отключался. Как в кинотеатре, помнишь? И он уже добирался до меня, Майк. Ему нравится холод, так что, может быть, он создает условия, в которых я замерзну, чтобы… Не знаю. Может, в этом и заключается его план. Черт. Уилл совсем накрутил себя, холод заставил самые ужасные его воспоминания и страхи вернуться. Он на мгновение задумывается, пытаясь решить, как лучше помочь Уиллу, не раздражая его. Наконец придумав, он вылезает из кровати и начинает открывать ящики, ища одеяла. — Что ты делаешь? — спрашивает Уилл, голос дрожит сильнее, чем раньше. От этого паника Майка усиливается, он быстрее ищет еще одеяла и выпаливает: — Ты пробовал согреться? Как только слова вырываются у него изо рта, он понимает, насколько глупый этот вопрос. — Пробовал... — начинает отвечать Уилл с выражением полнейшего изумления на лице. — Пробовал ли я… ну да, Майк, спасибо, я об этом даже не подумал, электричества просто нет и... — Ладно, извини. Я понял, — Майк прерывает его, изо всех сил стараясь сдержать улыбку, вызванную сарказмом Уилла, и опускается на колени, сжимая одеяла и снова смотря в его лицо. — Помнишь, как твоя мама, Джонатан и Нэнси вернули тебя, когда ты был одержим? Уилл колеблется. — Эм… Они расставили вокруг меня все эти обогреватели… чтобы выжечь из меня это. — Верно. И как отреагировало твое тело? — Ну, было больно? — Нет, я имею в виду. Ты помнишь, как твое тело реагировало на жару... или на тепло в целом? Уилл на мгновение замолкает, вероятно, вспоминая, что миссис Байерс рассказывала ему о его странном поведении. — Он все время говорил мне, что ему нравится холод. Тепло его отталкивало. — Именно. Майк на секунду задумывается над тем, что собирается сделать, пересекаясь взглядом с Уиллом, прежде чем накрывает его одеялом. Тот, похоже, хочет что-то сказать, но слова не выходят. Майк немного наклоняется к Уиллу, чтобы добавить второе одеяло, и аккуратно укутывает его со всех сторон. Он чувствует, как мышцы Уилла неконтролируемо дрожат, когда он подтыкает края одеяла сначала под одно плечо, а затем под другое. Он сосредоточен, стараясь ни в коем случае не причинить вреда парню перед собой. — Мы тебя согреем, — наконец говорит он, поправляя последний оставшийся край одеяла. — И, если голос в твоей голове не прикажет тебе оставаться холодным, мы можем быть уверены, что ты не одержим. Хорошо? Уилл ничего не говорит, так же пристально смотря на Майка в ответ, и Майк чувствует внезапный прилив тепла в груди. Он может разглядеть это знакомое тепло в глазах Уилла, и этого достаточно, чтобы согреть все его тело радостью. Он прерывает долгий взгляд, опуская его на свои руки, вспомнив, что держит термометр. Он знает, что это достаточно глупый способ попытаться утешить друга, но он не смог придумать ничего лучше. Майк замечает, что Уилл тоже с любопытством смотрит на его руки. — Я вспомнил, — начинает он, чувствуя, как жар разливается по его щекам. — Это то, что делала твоя мама, когда ты был одержим, да? Измеряла тебе температуру? Он медленно протягивает термометр Уиллу и нерешительно передает его ему, при этом он чувствует ледяное прикосновение Уилла к своей руке, и внезапно по спине пробегают мурашки. — Он новый, то есть, им не пользовались, я не… мама купила нам всем по одному, когда у Холли последний раз была температура. Уилл выглядит сомневающимся, но затем он смотрит Майку в глаза и внезапно, будто кто-то щелкает выключателем, открывает рот и кладет термометр под язык. Теперь он снова избегает взгляда Майка, но ему уже все равно на неловкость, он просто хочет, чтобы Уилл перестал бояться. Наконец раздается писк, и, когда Уилл смотрит на результат, он выпускает долгий вздох облегчения. — Что там? — Тридцать семь. — Это хорошо. Видишь? Ты не одержим. — Похоже, что нет, — губы Уилла сжимаются, а затем снова расслабляются, словно он сдерживает что-то, что хочет сказать. — Тебе лучше? — Да. И Уилл действительно выглядит так, будто чувствует себя лучше, беспокойство медленно сходит с его лица. Затем он натягивает кучу одеял до подбородка и поворачивается лицом к стене, разрывая зрительный контакт между ними. Майк решает последовать его примеру и тоже отворачивается от Уилла. Через некоторое время он задает последний вопрос, просто чтобы убедиться. — Тебе теплее? — Немного, — отвечает Уилл, его голос теперь гораздо более мягкий. Майк знает, что Уиллу, вероятно, все еще немного холодно, но отсутствие дрожи в его голосе говорит о хотя бы небольшом улучшении. Он чувствует, как его сознание медленно затуманивается, и смутные сонные образы начинают прокручиваться в его голове, только на этот раз это просто Уилл и он, разговаривающие и смеющиеся, и звук смеха Уилла заставляет его сердце сбиться с ритма.