Отступник

Адриан не сомкнул глаз всю ночь. Слова отца, как острые лезвия, резали его изнутри, не давая покоя. Каждое слово, каждое обвинение, брошенное в его сторону, повторялось в голове снова и снова, как заезженная пластинка. Он ворочался в постели, пытаясь заглушить этот внутренний голос, но он лишь становился громче, настойчивее, язвительние.  "Ты больше мне не сын", — звучал в его памяти холодный и отстраненный голос отца. Адриан сжал кулаки, ощущая, как гнев и обида смешиваются в его груди в один клубок. Он хотел высказать,  доказать что-то, но слова застревали в горле, оставляя лишь горький привкус бессилия.  Вскочив с кровати он подошёл к окну и распахнул его. Ночной воздух был прохладным, но это не принесло облегчения. Адриан чувствовал, как его сердце бьётся с бешеной скоростью, словно пытаясь вырваться из груди. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но перед ним снова возникал образ отца —  строгий взгляд, полный отвращения, сжатые губы, которые, уже никогда не произнесут слов одобрения.  Он вспомнил моменты, когда отец гордился им: когда он принял водное крещение, когда закончил библейский курс. Тогда в глазах отца был свет, тепло, одобрение. Адриан жаждал этого снова, но знал, что всё изменилось, как только правда стала известна. "Почему? — мысленно кричал Адриан. — Почему именно я ?"  Он чувствовал, как слёзы подступают к глазам, но сжал зубы, не позволяя им вырваться. Начал ходить по комнате, его шаги были нервными, прерывистыми. Руки дрожали, и он сжал их в кулаки, пытаясь взять себя в руки. Но чем больше он старался успокоиться, тем сильнее накатывала волна отчаяния.  Адриан подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Его глаза были красными от бессонницы, лицо — бледным, с тёмными кругами под глазами. Он выглядел как тень самого себя.  "Почему я гей? — думал он, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. — Почему я не могу быть просто обычным? Почему я не могу стать для него гордостью? Почему я должен быть таким… таким другим?"  Его мысли кружились вокруг одного и того же, как замкнутый круг, из которого не было выхода. Он вспомнил, как отец смотрел на него с презрением, губы искривляются в гримасе отвращения, голос его, обычно такой уверенный и властный, становился ледяным и резким: "Ты позор для семьи. Ты не мой сын."  Адриан чувствовал, как сердце сжимается от боли. Хотел кричать, вырвать эту часть себя, что делала его таким… неправильным. Но как можно вырвать то, что является частью тебя? Как можно изменить то, что заложено в самой глубине твоей души?  Он подошёл к окну и уставился на тёмное звёздное небо. Звёзды казались далёкими и недостижимыми - так же, как мечты о принятии, любви,  понимании.  “Почему я не могу быть тем, кем хочет отец,чтоб я был? Почему я не могу просто влюбиться в девушку, жениться, родить детей и сделать его счастливым?“ — думал Адриан сквозь подступающие слезы. Но глубоко внутри знал дело было не только в желании отца, Адриан не хотел жить ложью, притворяться кем-то другим.  Он хотел быть собой. Но быть собой — это означало потерять всё: семью, уважение, любовь отца.  Адриан закрыл глаза, чувствуя горькие слёзы на щеках. Он опустился на колени, обхватив себя руками, словно защищаясь от враждебного мира.   —Я не просил быть таким! Почему я не могу просто быть нормальным? — шептал он. Но что есть "нормальный"? Кто решает, что правильно и неправельно? Эти вопросы терзали в его разум.  Ответов не было, лишь тишина и пустота, заполняли его душу, оставляя невыносимую горечь отчаяния. Адриан поднялся с пола, вытер слёзы и взглянул в зеркало,  его глаза были красные, лицо — бледным и измождённое. Он выглядел как человек, который потерял всё, даже самого себя.  Сев на кровать, Адриан обхватил голову руками, дыхание было прерывистым, сердце колотилось так сильно, что казалось вот-вот вырвется наружу.  Когда  рассвет забрезжил Адриан не выдержал, он встал и, не раздумывая, вышел из дома. Ноги сами привели его к  знакомому крыльцу родного дома. Он увидел как Лизи и младшие уже ушли на дополнительные занятия, а вскоре за ними вышли Дэвид и отец. Адриан спрятался за углом, наблюдая, как они уходят. Его сердце билось так громко, что, казалось, его услышат на другом конце улицы. Он ждал, пока на пороге не появилась мать. Как только она подошла ближе, он вышел из тени. — Мама, привет, — произнёс он тихо, голос его дрожал, словно он боялся, что она его не узнает. — А... Адриан? — она вздрогнула, глаза ее расширились от удивления и тревоги. Оглянувшись по сторонам, словно боялась, что их кто-то увидит. — Что ты здесь делаешь? Уходи, если тебя увидит отец... — Мама, — Адриан схватил её за руку, пальцы сжались так крепко, будто он боялся, что она исчезнет. — Поговори с отцом... пожалуйста. Его голос звучал как мольба, в нём слышалась вся его боль и отчаяние. Он смотрел на мать, надеясь увидеть в её глазах хоть каплю понимания, но лицо ее оставалось непроницаемым. — Адриан, ты знаешь, он не изменит своего решения... — произнесла она не громко, но уверено. В ее голосе не было надежды, только усталость. — И что мне делать? — его голос сорвался на крик, но он тут же сжал губы, стараясь сдержать эмоции. — Где мне жить? Мать опустила глаза, руки ее дрожали. Она явно не знала, что ответить. — Адриан, я опаздываю... — наконец сказала она, избегая его взгляда. — Можно мне хотя бы свои вещи забрать? — спросил он, голос стал тише, но в нём слышалась последняя надежда. Она замерла, словно разрываясь между долгом и материнской любовью. — Давай в другой день, — выдала она пару мгновений спустя, но её голос звучал неуверенно. — Наверное, лучше в понедельник, когда дети будут в школе... — Хорошо, — кивнул Адриан, но сердце его сжалось ещё сильнее. Он смотрел, как мать быстро удаляется, её шаги были торопливыми, словно она боялась обернуться. Когда она скрылась из виду, Адриан почувствовал, как слёзы накатывают на глаза. Сжав кулаки, стараясь сдержать их, но они всё равно катились по щекам. Он чувствовал себя брошенным, ненужным, словно его вычеркнули из жизни собственной семьи. Грудь сжималась от боли, а в голове крутились одни и те же вопросы: “Почему? За что?” Он стоял там, на улице, чувствуя, как холодный ветер пробирается под одежду. Но этот холод был ничто по сравнению с тем, что творилось у него внутри. Адриан чувствовал себя пустым, словно его сердце вырвали из груди. Он  медленно развернулся и пошёл прочь, не зная, куда и зачем. Каждый шаг давался ему с трудом. Мысли были хаотичными, а в душе бушевала буря эмоций — гнев, обида, боль, страх. Он не знал, что будет дальше, но одно понимал точно: его жизнь уже никогда не будет прежней. Колл, явно взволнованный, подбежал к Адриану, который сидел, словно в трансе, в тихом парке. Уже смеркалось, и воздух становился прохладным.  — Эй, ты куда пропадал? Я тебя с утра искал! — голос Колла звучал одновременно с тревогой и облегчением.  Адриан, словно очнувшись от сна, медленно огляделся вокруг. Его взгляд был пустым, как будто он только что вернулся из далекого мира.  — Я... — промямлил он, не находя слов.  — Пошли , — мягко, но настойчиво сказал Колл, снимая с себя куртку и накидывая ее на плечи Адриана. — Уже холодает.  Он помог другу подняться со скамейки, где тот сидел, и они направились к припаркованной машине. В салоне было тихо, только легкий шум двигателя нарушал эту тишину.  — Иди сразу в душ, — предложил Колл, когда вошли в квартиру. — Я сейчас накрою стол и  поедим.  Адриан кивнул, но его движения были заторможеными, словно каждое действие давалось ему с трудом. Он направился в ванную, вскоре послышался звук льющейся воды. Но Адриан будто не чувствовал ни температуры воды, ни времени. Он стоял под душем, погруженный в свои мысли и прострацию, которая, казалось уже несколько часов его не отпускала. Через двадцать минут он вышел, завернувшись в полотенце. В квартире уже витал аромат еды, и его желудок предательски заурчал.  — Присаживайся, — пригласил его Колл, указывая на стол, где уже стояли тарелки с горячей едой. — Хочешь что-то выпить?  В тот момент Адриан больше не мог сдерживаться. Слезы, которые он, казалось, копил в себе целый день, прорвались наружу, хлынув потоком. Он плакал так, словно его душу разрывало на части, а тело содрогалось от невыносимой боли. Его плечи судорожно вздрагивали, а руки бессильно опустились на колени, словно потеряв всякую опору.  Колл, не раздумывая ни секунды, бросился к нему. Он крепко обнял Адриана, прижав его к себе, словно пытаясь защитить от всего мира. Его руки нежно поглаживали спину друга, а голос звучал тихо и успокаивающе. Казалось, слезы Адриана не имеют конца, они лились без остановки, смывая всю боль, которую он так долго носил в себе.  — Адриан, я понимаю, тебе кажется, — начал Колл, когда рыдания друга наконец стали тише, а его тело перестало так сильно дрожать. Адриан сидел, уткнувшись лицом в уже промокшую футболку Колла, его дыхание было прерывистым, но он слушал. — …что жизнь окончена... Но это не так, — он говорил тихо, но в его голосе чувствовалась непоколебимая уверенность. — Ты не один. У тебя есть друзья, одноклассники, коллеги, которые поддержат. Я всегда рядом. Постарайся делать шаг за шагом: ходи в школу, на работу — она у тебя есть, сдать экзамены и я знаю, ты поступишь в колледж, станешь кем-то великим...  Постепенно Адриан начал приходить в себя. Его рыдания становились все тише, а дыхание — ровнее. Он вытер слезы с щек и глаз, но все еще не отпускал Колла, словно боялся, что тот исчезнет, если ослабит хватку.  — Спасибо, — прошептал он, его голос был едва слышен, но в нем чувствовалась глубокая благодарность. В этом слове было столько эмоций — облегчение, надежда, тепло. Адриан наконец поднял глаза, и в них, сквозь остатки слез, можно было разглядеть слабую, но искреннюю улыбку.  Колл ответил ему тем же, слегка сжав его плечо. — Все будет хорошо, — сказал он, и в его словах звучала непоколебимая вера. — Мы справимся. Вместе. Колл улыбнулся, слегка похлопав друга по плечу.  — Давай поедим, а потом поговорим, хорошо? — предложил он, и Адриан кивнул, наконец почувствовав, что в его жизни еще есть что-то, за что можно держаться. После ужина Колл и Адриан засиделись в уютной гостиной допоздна. Их разговор тек легко и непринужденно, но в душе Адриана бушевал настоящий шторм. Колл, увлеченно и оживленно рассказывал о своей учебе, тренировках и недавних соревнованиях, жестикулируя и временами смеясь над собственными шутками.  Адриан кивал головой, изредка натянуто улыбаясь над шутками друга, но казалось, что он где-то далеко. Взгляд его был устремлен в пустоту, выдавая внутреннюю борьбу. Мысли Адриана были заняты совсем другим: тревоги и сомнения не давали ему покоя, они нависали над ним словно тени. Слова Колла, казалось, терялись в густом тумане его внутреннего смятения.  Внешне он был здесь, рядом с другом, но внутри находился в другом мире хаоса и неуверенности. Когда часы пробили полночь, они разошлись по комнатам. Оставшись один, Адриан почувствовал, как тишина лишь усилила гул в его душе,  тревога, сдерживаемая весь вечер, начала вырываться наружу. Он лёг в кровать, но сон не шёл к нему. Адриан ворочался, его мысли метались,и Адриан чувствовал себя потерянным, словно даже Бог отвернулся от него, оставив наедине с его мучительными вопросами. Каждое воспоминание, ошибка и  несказанное слово давили на него тяжёлым камнем. Утро не принесло облегчения. Колл рано ушёл на тренировку, его шаги эхом отдавались в тишине дома. Адриан остался один, и его мысли снова унесли его  к семье, к церкви, к тем дням, когда всё казалось проще и яснее. Закрыв глаза, он пытался представить себя там, среди знакомых лиц, под сводами, где когда-то находил утешение. Но  даже эти воспоминания не приносили покоя. Адриан чувствовал себя чужим в собственной жизни, словно потерял связь с тем человеком, которым был когда-то. Часы в тишине тянулись медленно и наконец-то он ощутил внутри мощный импульс смесь гнева и отчаяния перемещалось с усталостью.   —С меня хватит, — прошептал Адриан, его голос был тихим, но полным решимости. — Хватит копаться в себе, уже ничего  не изменить... Встав с новыми силами и блеском в глазах он подошёл к окну, взгляд устремился за горизонт- туда, где его ждало что-то важное. Адриан больше не хотел быть пассивным наблюдателем своей жизни,  путь впереди виделся трудным,  но теперь он был готов идти вперед с ясной целью и твёрдой решимостью, несмотря ни на что. — Может мне пойти с тобой? —В который раз спросил Колл поправляя сумку на плече. Он смотрел на Адриана с беспокойством, его глаза искали хоть какую-то надежду, что его друг передумает.  — Не стоит, но спасибо, — ответил Адриан тихо, но твёрдо. — Не хочу, чтобы мама ещё больше нервничала. Да и на работу надо зайти. Иди уже.  Колл замер на мгновение, словно хотел что-то добавить, но вместо этого шагнул к Адриану и крепко обнял его. Его объятие было тёплым, почти отчаянным, как будто он пытался передать всю свою поддержку через это прикосновение.  — Ты не один, — прошептал он, и Адриан почувствовал, как его собственное сердце сжалось.  Когда дверь с глухим щелчком закрылась за Коллом, Адриан остался в звенящей тишине. Он медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Он чувствовал, как напряжение, сковывающее его тело, медленно отступает, оставляя после себя лишь усталость и опустошенность. Он потер виски, пытаясь прогнать навязчивые мысли, и наконец, с глубоким вздохом, начал собираться с силами, чтобы принять неизбежное. Затем он неспеша пошел домой, но каждый шаг давался ему с трудом, словно на ногах висели тяжёлые камни. Мысли путались, а в груди было пусто и холодно. Всё это казалось кошмарным сном, от которого он никак не мог проснуться.  Подойдя к дому, он легонько постучал в дверь. Мать открыла почти сразу, её лицо было напряжённым, а глаза избегали встречи с его взглядом.  — Быстро собери свои вещи, — бросила она, не дав ему даже войти полностью, и тут же отвернулась, направляясь в кухню.  Адриан замер на пороге, его сердце сжалось от боли.  — Мама, ты даже не спросишь, как я? — произнёс он, его голос дрожал, но она уже скрылась за дверью кухни.  — Мне нужно обед готовить, — донёсся до него её голос, холодный и отстраненный.  Адриан закрыл глаза, сжимая кулаки, чтобы удержать слёзы. Он ощущал, как отчаяние накрывает его целиком, однако не мог позволить себе расплакаться - не сейчас.  Он побрёл в свою комнату, каждый шаг по лестнице отдавался в душе болью. На кровати уже лежали две большие сумки,  приготовленные заранее, словно мать ждала этого момента. Адриан начал бросать свои вещи, движения были резкими и почти механическими.  Но каждый предмет, который он брал в руки, его настигали волны воспоминаний. Он вспомнил, как они с Дэвидом сидели здесь же, обсуждая отцовские проповеди, споря и смеясь. Как готовились к молодёжным собраниям, планируя выходные на природе. Как Лизи врывалась без стука, глаза ее сверкали восторгом, когда она рассказывала о своих школьных проделках.  Помнил он и свои слезы здесь же, когда отец избивал его за неповиновение, а  Лизи тихо  сидела рядом. Близнецы на праздники, умоляя его пойти поиграть или как Сара, стучала в дверь, зовя поговорить о чём-то важном.  Все вокруг было пропитано воспоминаниями, которые он не мог стереть из памяти. Слёзы текли по щекам Адриана, но он почти их не ощущал, сердце разрывалось от боли. Однако  знал, что должен идти дальше.  Собрав вещи, Адриан спустился вниз. Мать стояла у плиты, её спина была напряжённой,  руки механически помешивали что-то в кастрюле.  — Мама, я всё собрал. Если найдёте ещё что-нибудь, отдайте на благотворительность, — произнёс он  тихо, но твёрдым.  Она даже не обернулась.  — Я ухожу. Спасибо, мама, — добавил Адриан, но в ответ была лишь молчание повисло между ними.  Адриан вышел из дома, его сумки тянули его вниз, но тяжелее всего было на душе. Он оглянулся на дом, где провел большую часть своей жизни, и почувствовал, как что-то внутри него окончательно разрывается.  Но он знал, что должен идти. Вперёд. Не оглядываясь. С тяжестью в груди, словно невидимый груз давит на плечи, Адриан вошёл в кафе. Его сумки, брошенные у входа, привлекли внимание мистера Эванса, который сразу же подошёл к нему, его брови нахмурились от беспокойства.  — Адриан, что случилось? — спросил он, указывая на сумки. Голос его был мягким, но в нём чувствовалась тревога.  Адриан на мгновение замер, губы его дрогнули, но он сдержался. Ему не хотелось говорить, но он понимал, что скрывать бесполезно.  — Пройдём в мой кабинет, — предложил мистер Эванс, уже поворачиваясь и направляясь вглубь кафе. Адриан молча последовал за ним, его шаги были медленными, словно каждое движение давалось с трудом.  В кабинете мистер Эванс жестом пригласил Адриана присесть.  — Присаживайся.  - сказал он. Адриан бросил сумки у двери и опустился в кресло, сжав руки в кулаки, ногти впивались в ладони. Он чувствовал, как комок подступает к горлу, но сдерживал себя.  — Что-то случилось? — снова спросил мистер Эванс, его голос стал ещё мягче, почти отцовским.  — Да, — тихо ответил Адриан,  голос его едва был слышен. — Я посорился  с родителями ... и они выставили меня за дверь.  Мистер Эванс нахмурился, его глаза стали серьёзными.  — Ты же не совершил что-то серьезное ? — резко спросил он, его взгляд стал внимательным.  Адриан покачал головой, губы сжались в тонкую линию. Он не мог говорить, боясь, что голос  подведёт.  — Хорошо, — наконец сказал мистер Эванс, откидываясь на спинку кресла. — Сегодня можешь взять выходной, если тебе нужно.  — Спасибо, мистер Эванс, — прошептал Адриан, — но я лучше поработаю.  — Тогда отлично, — кивнул мистер Эванс, но его лицо всё ещё выражало беспокойство. Он задумался на мгновение, затем спросил: — А  есть ли тебе куда пойти?  — Нет, — покачал головой Адриан, — я пока у друга остановился на пару дней...  Мистер Эванс задумчиво постучал пальцем по подбородку, его глаза блеснули какой-то идеей.  — Пошли за мной. — Почти приказал Эванс. Они вышли в коридор, прошли мимо подсобки и направились к дальнему концу здания. Мистер Эванс остановился у двери, которая всегда была закрыта.  — Здесь когда-то жил один мой работник до тебя, — начал он, открывая дверь. — Потом он ушел, и комната осталась невостребованной.  Дверь открылась, и Адриан увидел небольшое, но уютное помещение. В углу стояла простая кровать, рядом — небольшой стол и стул. В дальнем углу была дверь в крошечный санузел. — Пойдёт? — спросил мистер Эванс, обернувшись к Адриану.  Тот стоял, ошарашенно глядя на комнату, затем на мистера Эванса.  — Что?.. — прошептал он, не веря своим ушам.  — Хочешь, можешь остаться здесь временно, — повторил мистер Эванс тёпло и ободряюще.  — А можно? — спросил Адриан, голос его дрожал от надежды.  — Конечно, — улыбнулся мистер Эванс. — Только тебе придётся открывать кафе по утрам.  — Согласен, — быстро ответил Адриан, его глаза наполнились благодарностью. Он взял руку мистера Эванса и крепко сжал её. — Спасибо... спасибо вам.  Впервые за несколько дней Адриан почувствовал, как в его душе появляется просвет. Тяжёлый груз на сердце немного ослаб, и он понял, что не одинок. Мистер Эванс, этот человек, который всегда был для него просто начальником, теперь стал его спасителем.  — Устраивайся, — сказал мистер Эванс, похлопав его по плечу. — Если что-то понадобится, знаешь, где меня найти.  Адриан кивнул, его глаза блестели от слёз, но на этот раз это были слёзы облегчения. Он остался в комнате, оглядываясь вокруг, и почувствовал, что, возможно, это начало чего-то нового.