МОНОЛИТ: Изнанка [Спешлы и Бонусы]

      

***

      Весеннее солнце в Керносе было обманчиво ласковым. Его лучи пробивались сквозь панорамные окна офисного небоскреба, высвечивая пылинки, танцующие над полированным столом из редкого черного дерева. В переговорной царила атмосфера, которую можно было резать ножом — холодная, стерильная и пропитанная запахом дорогого парфюма и свежесваренного кофе.       Кайрен сидел во главе стола. Его ледяная маска была безупречна: спина прямая, взгляд сапфировых глаз — острее скальпеля. Напротив него представители стороны «А» распинались, пытаясь выбить для себя лишние доли процента в договоре о поставках высокотехнологичного оборудования. — Господин Керн, вы должны понимать, что логистические риски на нашей стороне… — гнусаво настаивал седовласый делегат, нервно поправляя галстук. — Риски — это ваша некомпетентность, а не моя проблема, — голос Кая прозвучал как удар хлыста. — Моё предложение окончательное. Либо вы подписываете это сейчас, либо я найду тех, кто ценит своё время больше, чем пустые разговоры.       Элион сидел по правую руку от Кая. На нем был идеально подогнанный костюм, который, впрочем, не мог скрыть его природную грацию. Его роль сегодня была проста — быть рядом, быть опорой, живым напоминанием о том, что у ледяного Адмирала есть сердце, хотя сейчас Кайрен больше походил на бездушную машину для ведения бизнеса.       Элу стало скучно. Смертельно скучно. Цифры, параграфы, пункты «в» и «г»… Всё это сливалось в монотонный гул. Он подпер щеку рукой, глядя на то, как пылинка медленно опускается на безупречный рукав пиджака Кая.       И тут его сознание совершило кувырок.       Он посмотрел на Кая не как на главу корпорации, а как на дона. Его черный костюм превратился в классическую «тройку» с едва заметной полоской, на столе вместо планшета появилась пепельница с дымящейся сигарой, а ледяной голос зазвучал иначе.       «Мы не обсуждаем логистику», — подумал Эл, проваливаясь в фантазию. — «Мы обсуждаем поставки чистого героина через порты южного побережья. Те люди напротив — не бизнесмены, а мелкие сошки, которые задолжали семье Керна. И сейчас Кай решает: позволить им жить и дальше торговать телом на улицах его районов или закатать их в бетон прямо под этим зданием...»       Эл так глубоко ушел в этот нуарный мир, где за каждым углом ждала пуля, а верность покупалась кровью, что совершенно выпал из реальности. Он видел, как Кай медленно достает из внутреннего кармана пиджака не ручку, а тяжелый вороненый ствол... — Элион?       Голос Кая, уже теплый и живой, вырвал его из грез. Эл вздрогнул, захлопал глазами и обнаружил, что переговорная пуста. Сторона «А» ушла, оставив после себя подписанные бумаги и запах валерьянки. Кайрен стоял рядом, его маска безразличия сползла, уступив место мягкой, понимающей улыбке. — Куда ты улетел, фантазер? — Кай слегка коснулся плеча Эла. — Вернись на землю. Мы закончили. Пошли в кафетерий, я чувствую, что ты проголодался, раз так завис.       Эл пару секунд просто смотрел на него, приходя в себя. Образ «Дона Керна» всё еще стоял перед глазами. — Да… скучно было, — пробормотал Эл, а потом его глаза внезапно вспыхнули лихорадочным огнем. — Стой! Кай! Это же просто гениально!       Он вскочил, хватая Кая за руки, его слова зазвучали быстро, путаясь в восторге: — Слушай! У вас тут всё по закону, всё чинно-благородно. А давай сделаем МАФИЮ? Настоящую, старую добрую мафию! Мы — два Босса. Две крупнейшие семьи города. Мы не воюем, мы — союзники, которые держат этот город за глотку. Мы вместе давим всех этих крыс и насекомых, которые мешают нам зарабатывать.       Эл коротким импульсом перебросил Каю картинки из своего видения: дымные подвалы, роскошные казино, обсуждение рынков проституции, наркотрафика, списки тех, кого нужно «убрать» к утру. Весь этот грязный, порочный и чертовски сексуальный мир греха. — Представь, — продолжал Эл, наступая на Кая, — мы сидим за столом, только что закончили решать дела особой важности. Смертные приговоры подписаны, порты открыты. И чтобы снять напряжение, мы достаем карты. Покер. Покер на всё, что у нас есть. И главное правило: кто проиграл, тот прямо здесь, на этом самом столе, где мы только что решали судьбы города, подставляется под другого. Становится его личным «призом». Пассивом. И вокруг наши люди, охрана... они всё видят, всё слышат, пока мы не прикажем им уйти перед финалом.       Эл замолчал, тяжело дыша и глядя на Кая снизу вверх.       Кайрен замер. Он медленно переваривал информацию, и Эл видел, как зрачки его мужа расширяются, заглатывая радужку. Кай представил эту картину: Элион в образе молодого, дерзкого Босса, карты в его пальцах и неизбежный финал на столе под взглядами охраны.       На губах Кая расцвела хищная, предвкушающая улыбка. Он наклонился к самому уху Эла, обдавая его горячим дыханием, от которого у того всё внутри сжалось. — Хорошо, детка. Я в деле, — пробасил Кай, и в его голосе зазвучали те самые опасные нотки истинного Дона. — Но учти... в карты мне везет так же часто, как и в бизнесе. Ты проиграешь, и этот стол станет твоим эшафотом.       Эл усмехнулся, чувствуя, как между ног становится тесно. — Ну, это мы еще посмотрим, кто из нас сегодня пойдет «на корм рыбам», мой дорогой союзник.       Они стояли в пустой переговорной, и весенний день за окном уже казался им началом долгой, нуарной ночи в городе, который скоро будет принадлежать только им.

***

Акт I: Синдикат. Кофе и Смертные Приговоры

      Кабинет Босса пах вязким, дорогим табаком, старой кожей и тем специфическим ароматом озона, который всегда предвещает бурю. Здесь не было панорамных окон — только глухие стены, обитые темными звукоизоляционными панелями, поглощающими любой звук. Тяжелая лампа под низким абажуром висела прямо над центром обычного, но массивного дубового стола, выхватывая из темноты лишь две пары рук, пепельницу из цельного куска оникса и разбросанные по поверхности документы.       Остальная комната тонула в густой, непроницаемой тени.       Кайрен Керн сидел в кресле, расслабленно откинувшись на спинку. Его черный пиджак был расстегнут, обнажая безупречно белую рубашку, на которой в свете лампы отчетливо выделялись тени от складок. Его лицо оставалось непроницаемым — та самая ледяная маска Дона, перед которой трепетали конкуренты.       Элион сидел напротив. Он небрежно крутил в пальцах золотую зажигалку, и её щелчки в звенящей тишине кабинета звучали как взведение курка. — Комиссар слишком глубоко засунул свой нос в дела южных портов, — голос Элиона был тихим, почти ласковым, но в нем слышался лязг стали. — Мои люди докладывают, что он начал копать под цепочку поставок «белого порошка». Если мы его не приструним, к концу недели у нас начнутся проблемы с логистикой.       Эл пододвинул к свету фотографию мужчины в полицейской форме. Кайрен медленно наклонился вперед, и его массивная фигура накрыла стол тяжелой тенью. Он взял фотографию двумя пальцами, мельком глянул на неё и равнодушно бросил обратно. — Этот мусор не стоит того, чтобы тратить на него свинец, — пробасил Кай. Его голос вибрировал в груди, низкий и властный. — Передай своим ребятам, пусть упакуют его и отвезут на ферму к «Старому Джо». Свиньи проглотят его вместе с жетоном и планами на отпуск. Это будет уроком для остальных.       Кай сделал глоток виски из тяжелого стакана. Жидкость янтарного цвета блеснула в свете лампы. — Теперь о главном, — продолжал Кайрен, не сводя глаз с Эла. — Бордели в северном секторе. Твои люди пытаются перехватить контроль над рынком проституции, который я удерживаю уже три года. Мы договаривались о границах, Эл. Или ты решил, что мои территории стали слишком доступными?       Элион усмехнулся, подавшись вперед. В свете лампы его зрачки казались огромными, а взгляд — дьявольски дерзким. Он провел кончиком языка по нижней губе, ловя на себе тяжелый, собственнический взгляд партнера. — Территории всегда доступны для тех, у кого хватает смелости их занять, Кай, — Эл понизил голос до шепота. — Но я здесь не для того, чтобы воевать с тобой. Я здесь, чтобы расширить наше влияние. Мы можем объединить сектора и выжать из этого города всё до последнего цента. — Объединить… — Кайрен прищурился. — Ты хочешь полной власти, Велор. Я это вижу. Ты хочешь, чтобы весь Синдикат склонился перед тобой. — Я хочу, чтобы ты склонился, — внезапно выдохнул Элион, и в воздухе мгновенно похолодало от напряжения.       Кайрен замер. Он медленно поставил стакан на стол, и звук соприкосновения стекла с деревом прозвучал как вызов.       Эл нажал кнопку интеркома на столе. — Вон из крыла. Никого не впускать, пока я лично не отменю приказ. Если кто-то подойдет к двери ближе чем на десять метров — стреляйте без предупреждения. — Слушаемся, Босс, — раздался сухой ответ, и в коридоре послышались удаляющиеся шаги охраны.       Тишина стала абсолютной. Стерильной. Только тяжелое дыхание двух мужчин, которые только что решали судьбы города, а теперь готовились решить свою собственную. Элион медленно достал из внутреннего кармана запечатанную колоду карт. Пластиковая обертка хрустнула под его пальцами. — Дела закончены, партнер, — Эл начал тасовать карты с невероятной скоростью, создавая характерный шуршащий звук. — Давай сыграем. Покер. Одна раздача. На кону — не деньги и не бордели.       Кайрен медленно расслабил узел галстука, его глаза потемнели, заглатывая свет лампы. Он почувствовал, как внизу живота начал зарождаться знакомый жар. — Какие условия? — спросил он, и его голос стал на октаву ниже. — Проигравший расплачивается прямо здесь. На этом столе, где мы только что приговаривали людей к смерти, — Эл выложил первую карту. — Он становится «призом» победителя. Полное подчинение.       Кайрен посмотрел на колоду, затем на Эла. Он еще не знал, что эта игра была спланирована Элионом до мельчайших деталей. Он видел лишь вызов. И он, как истинный хищник, не мог его не принять. — Сдавай, — приказал Кайрен, и на его губах расцвела та самая хищная улыбка, которая предвещала начало самого опасного и порочного раунда в их жизни.

Акт II: Последний Блеф Синдиката

      Тишина в кабинете стала осязаемой, тяжелой, как свинец. Единственный источник света — низко висящая лампа — создавал на дубовой поверхности стола арену, где сейчас должна была решиться судьба их гордости. Элион тасовал карты медленно, с наслаждением. Шуршание ламинированного картона напоминало шелест чешуи змеи. Кайрен сидел неподвижно. Его огромные ладони лежали на столе, пальцы подрагивали от едва сдерживаемого азарта. Он привык контролировать всё: поставки, жизни, смерть. Но здесь, в этом полумраке, он впервые почувствовал, как почва уходит из-под ног.       Эл сдал по две карты. Рубашки карт — строгие, черные с золотым тиснением — матово поблескивали. — Твой ход, Дон Керн, — прошептал Эл, не сводя глаз с лица Кай.       Кайрен медленно приподнял уголки своих карт. Пара тузов. Внутренне он ликовал — это была почти бетонная стена. Он поднял взгляд на Элиона. Тот сидел расслабленно, прикусив кончик языка, и его взгляд блуждал по лицу Кая, пытаясь считать малейшее сокращение мышц. — Ставлю твое право голоса в совете, — Кайрен бросил на середину стола золотой жетон. — Если проиграешь, ты месяц будешь лишь кивать на моих собраниях. — Принято, — Эл даже не моргнул. — Вскрываем флоп. Он выложил три карты на середину: валет червей, десятка бубен и король пик.       Воздух в комнате загустел от тестостерона. Кайрен почувствовал, как по спине пробежал холодок. Доска была опасной. Элион мог собирать стрит. Но Кай верил в своих тузов. Он привык ломать хребты именно такой уверенностью. — Еще карту, — приказал Кайрен. Его голос стал глухим, утробным.       Эл перевернул четвертую карту. Дама червей.       У Кайрена перехватило дыхание. Теперь на столе лежала почти готовая последовательность. Элиону не хватало всего одной карты до стрита, который похоронит его тузов. Кай посмотрел на Эла. Тот выглядел... напуганным? Или это был очередной слой его блефа? Эл прикусил губу, его зрачки сузились, а пальцы чуть сильнее сжали край стола. — Боишься, Велор? — Кайрен хищно оскалился. Он чувствовал запах его страха, или ему так казалось. — Я иду ва-банк. Всё, что мы обсуждали сегодня. Если ты проиграешь — ты ложишься на этот стол прямо сейчас. И ты будешь принадлежать мне так, как не принадлежал никогда. Без условий. До самого утра.       Элион замер. В свете лампы было видно, как на его шее бьется жилка. Он долго смотрел на свои карты, потом на Кая. Тишина затянулась на целую вечность. Слышно было только, как тикают часы где-то в глубине шкафа. — Я... принимаю вызов, — голос Эла дрогнул, и это заставило сердце Кая пуститься вскачь. — Последняя карта. Эл перевернул ривер. Туз бубен.       Кайрен едва не расхохотался. Тройка тузов! Сет из высших карт. Это была победа. Сокрушительная, абсолютная. Он уже видел, как Элион, этот дерзкий мальчишка, будет платить по счетам на этом самом дубе. — Вскрывайся, — Кайрен перевернул своих тузов, бросая их на стол с победным стуком. — Ты проиграл, Эл. Снимай штаны и готовься к худшей ночи в своей жизни.       Элион посмотрел на тузов Кая. Затем он медленно, очень медленно поднял взгляд. На его лице больше не было страха. Там была та самая дьявольская, торжествующая улыбка, которую Кайрен видел лишь тогда, когда Эл готовил идеальное убийство. — Знаешь, Кай... — Эл перевернул свои карты одну за другой. — Ты всегда был слишком самоуверен. Ты видишь то, что хочешь видеть. Ты увидел мой страх, но не заметил, что я сам сдал тебе этого туза на ривере.       На столе лежали валет и девятка. В сочетании с картами на столе — десяткой, королем и дамой — это был стрит. Чистый, идеальный стрит от девятки до короля.       Кайрен застыл. Мир вокруг него на секунду перестал существовать. Он смотрел на эти две карты — жалкие валет и девятку — которые только что превратили его в военный трофей. Его тузы, его гордость, его статус — всё рассыпалось в пыль. — Стрит, — выдохнул Эл, и его голос теперь звучал как шелк, обмотанный вокруг горла. — Я победил, Дон Керн.       Элион встал. Он медленно обошел стол, его шаги по ковру были бесшумными. Кайрен всё еще сидел, вцепившись в подлокотники кресла, его грудь тяжело вздымалась. Ярость, шок и дикое, первобытное возбуждение смешались в его крови в смертоносный коктейль.       Эл подошел к нему сзади и положил руки на его широкие плечи. Его пальцы, тонкие и сильные, начали массировать напряженные мышцы шеи Кая. — Ты проиграл, Кайрен, — прошептал Эл ему прямо в ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — И ты знаешь правила нашего Синдиката. Долги нужно возвращать немедленно.       Эл прижался грудью к его спине, чувствуя, как мужчину бьет мелкая дрожь. — Вставай, — скомандовал Эл. В его голосе больше не было нежности. Только власть. — Освободи стол. Деньги, документы, твои хваленые тузы — всё это на пол. Сейчас здесь будет место только для твоего подчинения.       Кайрен медленно поднялся. Его рост и мощь сейчас казались бесполезными против этой тихой силы Элиона. Одним резким движением руки Кай смахнул всё со стола. Стакан с виски упал, заливая карты и фотографии конкурентов янтарной лужей. Бумаги разлетелись по комнате, как осенние листья.       Стол был пуст. Холодный, полированный дуб ждал. — Руки на стол, Кайрен. Лицом вниз, — приказал Эл, расстегивая свой ремень. Звук пряжки в тишине прозвучал как выстрел в упор. — Время платить по счетам.

Акт III: Цена поражения на дубе

      Тишина в кабинете стала удушающей, тяжелой, как гранитная плита. Кайрен стоял, упершись ладонями в край массивного стола. Его пальцы до белизны впились в полированный дуб, а широкие плечи тяжело вздымались под тонкой тканью рубашки. Босс Синдиката, человек, который одним словом мог стереть квартал с лица земли, сейчас подчинялся приказу, потому что кодекс чести мафии был для него выше жизни.       Элион стоял за его спиной, медленно и с каким-то хищным изяществом расстегивая ремень. Звук кожи, скользящей сквозь петли брюк, в этой тишине походил на сдираемую чешую. Эл не торопился. Он хотел, чтобы Кайрен прочувствовал каждую секунду своего падения. — Ты был так уверен в своих тузах, Кай, — прошептал Эл, прижимаясь всем телом к напряженной спине дона Керн. Его руки скользнули по бокам Кайрена, расстегивая его ремень и спуская брюки вместе с бельем до колен.       Элион достал из ящика стола небольшой флакон с густой, маслянистой смазкой, которую он заранее приготовил для этого триумфа. Щелчок крышки — и по комнате разлился тонкий аромат сандала и мускуса. Эл обильно вылил прозрачный гель на свои пальцы, и их блеск в свете низкой лампы выглядел вызывающе порочно. — Расслабься, Дон Керн. Это будет долгий платеж, — Эл положил ладонь на поясницу Кая, чувствуя, как того бьет мелкая дрожь.       Он коснулся пальцами самого центра нужды Кайрена. Смазка была прохладной, но прикосновение — обжигающим. Элион начал медленно, круговыми движениями растягивать анус, втирая вязкую жидкость. Кайрен издал первый звук — низкий, гортанный стон, который он попытался подавить, сильнее стискивая челюсти. Его тело было натянуто, как струна, но Эл действовал неумолимо.       Первый палец вошел медленно, до самого основания, заставляя кольцо мышц судорожно сжаться вокруг него. — Тише, Кай... дыши, — Элион добавил второй палец, затем третий, методично и уверенно растягивая узкий проход.       Кайрен уткнулся лицом в холодную поверхность стола, его лоб покрылся испариной. Он чувствовал, как Эл буквально препарирует его достоинство, подготавливая его к самому главному. Стенки ануса, смазанные гелем, податливо растягивались, обволакивая пальцы Эла, а внутри всё пульсировало от дикого, болезненного ожидания.       Когда Элион почувствовал, что Кайрен достаточно подготовлен, он освободил свой член — тяжелый, раскаленный и пульсирующий от триумфа. Он приставил пылающую головку к самому входу. — Смотри на меня, Кай. Не закрывай глаза, — приказал Эл.       Он вошел одним резким, глубоким толчком, заполняя Кайрена до самого предела. Кай выгнулся, из его груди вырвался надрывный, хриплый вскрик, который тут же утонул в тишине кабинета. Дубовый стол жалобно скрипнул под весом их тел. Элион замер на секунду, давая Каю привыкнуть к этому невыносимому объему, чувствуя, как его собственные стенки ануса судорожно пытаются вытолкнуть или, наоборот, поглотить его целиком.       Эл начал двигаться — сначала медленно, почти лениво, смакуя каждое движение. Вязкая смазка чавкала при каждом толчке, создавая грязный, гипнотический ритм. — Тебе... нравится, Кайрен? — Эл намеренно использовал имя, чтобы унизить его еще сильнее. — Нравится чувствовать меня так глубоко?       Он ускорился. Толчки стали мощными, вбивающими. Каждый раз Элион входил до самого основания, чувствуя, как его уздечка натягивается до предела, а головка ударяется в самую чувствительную точку внутри Кая. Кайрен больше не мог сдерживаться. Его стоны — тяжелые, животные — заполняли пространство между ними. Он кусал свои губы, его пальцы царапали дерево стола, оставляя на полировке глубокие борозды. — Да... Эл... еще... — прохрипел Кайрен, его воля была окончательно сломлена этой грубой, первобытной силой.       Эл перехватил его руки, заламывая их за спину, и прижал Кая лицом к столешнице еще сильнее. Он видел, как на шее Кайрена вздулись вены, как его мышцы сокращаются от каждого удара. Ритм стал бешеным. Элион чувствовал, как всё его существо сосредоточено в этой точке контакта, где нежная кожа головки и натянутая уздечка горели от трения и жара.       Внутри Кайрена было тесно, влажно и невыносимо горячо. Стенки ануса ритмично сжимали член Эла, заставляя его стонать в унисон с Кайреном. Это был не просто секс — это была передача власти, акт коронации нового Босса на руинах гордости старого. Когда кульминация накрыла их, Элион в последний раз вошел максимально глубоко, буквально впечатывая Кая в стол. С мощным рыком он излился внутрь, чувствуя, как горячее семя заполняет его, ставя финальную печать на этом договоре. Кай содрогнулся в финальной конвульсии, его тело обмякло, и он рухнул грудью на стол, тяжело и часто дыша. Послевкусие: В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Эл медленно вышел из него, чувствуя приятную слабость в ногах. Он не спешил одеваться. Он взял с края стола зажигалку, щелкнул ею и закурил, глядя на распростертого перед ним Кайрена. — Ты проиграл, Кай, — тихо сказал Эл, выпуская облако дыма. — Но, кажется, тебе никогда еще не было так хорошо от проигрыша.       Кайрен медленно поднял голову. Его лицо было влажным от пота, волосы в беспорядке, но в глазах, несмотря на всё, светилось мрачное, глубокое удовлетворение. — Пшел ты... Велор, — прохрипел он, но в его голосе не было злости. — Сдавай карты на завтра. Я намерен отыграться.       Эл усмехнулся, глядя на залитый виски стол и разбросанные по полу тузы. Синдикат был в надежных руках.

***

      Тишина в кабинете, еще мгновение назад вибрировавшая от хищной энергии мафиозных разборок, начала медленно заполняться обычными звуками реальности: тиканьем настенных часов, гулом работающего кондиционера и шорохом осевших на пол документов. Тяжелый дух нуарного Синдиката рассеивался, уступая место уютному, хоть и слегка безумному теплу их настоящих отношений.       Элион чувствует как мышцы приятно подрагивают от пережитого триумфа. Он не спешил натягивать одежду, наслаждаясь видом Кайрена, который всё еще лежал на столе, тяжело переводя дыхание. Эл лениво потянулся, выгибая спину, и на его губах заиграла та самая дерзкая, «домашняя» ухмылка, которую он приберегал только для мужа. — Ну что, Дон Керн? — Эл насмешливо приподнял бровь, наклоняясь к самому уху Кая. — Кажется, в твоем безупречном Синдикате произошел серьезный переворот.       Он игриво щелкнул Кайрена по уху и отошел к креслу, по-хозяйски закидывая ногу на ногу. — И кто тут у нас в итоге кого нагнул, а? — Эл звонко рассмеялся, и этот смех, живой и искренний, окончательно разрушил маски боссов мафии. — Знаешь, Кай, для человека, который только что узнал правила игры, ты держался молодцом. Но... новичок проиграл ветерану в покер. Признай это: ты продул, причем с треском! Хе-хе.       Кайрен медленно, с достоинством поверженного, но не сломленного льда, поднялся со стола. Он поправил рубашку, которая была безнадежно помята, и обернулся к Элиону. Его взгляд уже не был ледяным — в нем плескалось то самое глубокое, нежное и одновременно порочное обожание, которое он испытывал только к своему «маленькому дьяволу». — Ты жульничал, Велор, — пробасил Кайрен, его голос всё еще был хриплым после пережитого. — Я уверен, что ты подтасовал колоду еще до того, как мы вошли в это крыло. Никто не собирает стрит так вовремя.       Кай подошел к Элу, нависая над ним всей своей мощью, и уперся руками в подлокотники его кресла, запирая парня в ловушку. — Но должен признать... твоя «налоговая инспекция» работает чертовски убедительно. Я даже на секунду забыл, что это просто твой очередной безумный сценарий, — Кайрен наклонился и прижался своим лбом к лбу Эла. — Ты заставил меня попотеть, детка. И я сейчас не только про карты.       Элион обхватил шею мужа руками, притягивая его для ленивого, соленого поцелуя. — Это и есть магия импровизации, Кай, — прошептал Эл в самые его губы. — Новичкам везет, а ветераны... ветераны знают, как правильно забирать выигрыш. Тебе понравилось быть моим «призом»? Только честно.       Кайрен усмехнулся, его рука собственнически легла на бедро Элиона, сжимая его до легкой боли. — Мне понравилось, как ты смотрел на меня, когда понял, что победил. В тебе в такие моменты просыпается что-то совершенно неуправляемое, — Кай выпрямился, оглядывая хаос в кабинете: залитые виски документы, разбросанные карты, сброшенные со стола миллионы.       Эл лениво сполз с кресла, прижимаясь к боку Кая. — Пошли в душ, Кай. У меня всё еще в голове этот запах табака и твоих стонов. Надо закрепить результат в более... влажной обстановке.       Они вышли из кабинета, оставив позади нуарную эстетику мафиозных разборок. Впереди был теплый весенний вечер в пентхаусе, где им больше не нужно было притворяться врагами или союзниками — достаточно было быть просто Каем и Элом.