По расчёту

      Лена исправно выполняла все свои многочисленные обязанности – хотя чего бы не выполнить за такую-то зарплату? Она перерыла давние новости, прошерстила старые архивы, подняла связи ещё со времён студенчества – в универе она была довольно близка с группой с факультета журналистики. Как истинный экономист, в детстве мечтавший о будущем журналиста, она предоставила ко всему прочему ещё и краткую сводку данных.       И теперь Саша в перерывах между подписыванием бумаг и продлением договоров с торговыми партнёрами читал чужую биографию. А ещё выбирал плитку в ванной, – но это уже мелочи, да?       Было даже интересно – не каждый детектив мог увлечь так, как его увлекла краткая биография собственного жениха.       Родители матери Кайдо в своё время имели престижный бизнес, но после рождения дочери их дела постепенно пошли на спад. Мать Кайдо в свою очередь выучилась за границей, работала в компаниях в Корее и Китае – там же и забеременела от вполне состоятельного корейца, но их пути быстро разошлись. Кайдо родился в Японии, с фамилией матери. В детстве вместе с ней переезжал из стран в страну в пределах Азии, освоил языки, получил образование. В юности увлекался кэндо – катаной владеть научился. Когда ему было уже около шестнадцати, умер его родной отец, не оставивший после себя больше кровных наследников. Мать Кайдо получила деньги на основании опекунства и вложила их в семейное дело, которое при нужном руководстве пошло в гору.       Вот вроде бы и заканчивался самый красочный период жизни, а вроде и нет. Лена почему-то больше всего заинтересовалась юностью и совершеннолетием господина Коикэ – до того, как он доучился и влился в семейный бизнес.       «Он работал в автомастерской, пересобирал дорогие и не слишком машины. Мастерская эта крышевалась местной группировкой, но вроде даже ничего необычного – в Японии в те годы якудза имели довольно большую власть. В гонках не участвовал, на глаза полиции не попадался. После восемнадцати обкатывал пересобранные тачки на трассах – опять же ничего криминального, всё по правилам. В Японии он предпочитает водить сам, так вот – у него даже штрафов нет. А ГИБДД в Японии похлеще нашего,» – в конце своего длинного опуса Лена скинула фотографию долговязого подростка, стоящего рядом с окраиной трассы. Высокого, но всё ещё несуразного, в мешковатой одежде. На заднем плане можно было разобрать несколько припаркованных машин – низких, типично гоночных. Справа – крыло ещё одного, не вместившегося в кадр, автомобиля ярко-красного цвета.       Потом ещё одно фото – совсем юного парнишки лет четырнадцати, в школьной форме. Причёска горшком, сбитые костяшки, большой пластырь на щеке, и взгляд исподлобья. Ну прямо-таки зверёк: маленький, но бойкий.       «Не заметила хулиганских замашек, но постоять за себя он мог и в детстве. В средней школе, когда они с матерью жили в Китае, попал в потасовку, ударил старшеклассника – едва не выбил ему челюсть. Фото попало в местные СМИ. Погляди, каков красавец».       Саша тихо хмыкнул.       В чертах этого юноши с трудом угадывался мужественный профиль Кайдо. Хотя Александр был уверен – он и сам на себя в отрочестве не был слишком похож. Он узнавал себя на снимках только по глазам – на старых фото они получались очень необычными, светлыми и будто бы даже не совсем естественными.       За просмотром чужого досье и вычиткой дизайнерских решений для оформления семейного гнёздышка время практически летело. Москва уже окончательно погрузилась в грязную серость: морозы ударили, а снег так и не шёл. Декабрь огласил своё пришествие разве что скованными льдом лужами и застывшими грязевыми колеями.       Кайдо возвратился, как и обещал – через две недели. В день вылета он написал короткое сообщение до взлёта и ещё одно – по прибытии в аэропорт Домодедово. Никаких сентиментальностей, сухая констатация факта и просьба о встрече.       Саша по полной отрабатывал весь рабочий день, так что встретить Кайдо, прилетающего в обед, он не смог бы при всём желании – которого, если честно, не было. Потому чуть позже он созвонился с Кайдо уже во время обеда, а Лена, обронив скупую женскую слезу, пошла обедать одна.       Кайдо ответил на удивление быстро.       – Насчёт того, чтобы провести пару дней вместе. Сейчас у меня не слишком загруженный график – до конца декабря я вполне свободен. Если вы захотите и сможете, мы могли бы согласовать всё остальное.       – Я всё ещё продолжаю работать до двадцать восьмого, – протянул Саша, постукивая костяшкой по столешнице. Даже не так – по единственному просвету древесины на столе, доверху заполненном папками и стопками бумажек. – Но сейчас у меня остались только встречи внутри компании.       – Я предлагаю нам встречаться в нерабочее время на этой неделе. Потом у меня рейс к матери в Гонконг, и к Новому Году я снова весь ваш. И тогда можем попробовать съехаться, – «весь ваш» прозвучало вежливо, отстранённо. Как и слово «брак» в их случае. Хорошее дело браком не назовут.       – Я не против. Но в моей квартире только одна спальня. А я бы не хотел экспериментировать с клише «одна кровать».       Кайдо мягко рассмеялся.       – Пожалуй, мы пока не настолько близки. Я могу предложить свои апартаменты: у меня целых три спальни.       Саша хмыкнул, отстранённо рассматривая пасмурное небо за стеклом.       – Да вы романтик, – он сделал короткую паузу, задумавшись. – Я могу освободить вечера. У меня не то чтобы было много планов.       – Тогда когда бы мы могли встретиться?       Саша смолк, перебирая в голове своё расписание. Сегодня он был вполне свободен после работы – после шести вечера, а завтра… а завтра суббота.       – Может, сегодня? После шести.       Кайдо, кажется, заметно удивился подобной быстроте. Хотя, казалось бы, чего удивляться? Их планируемая женитьба по скоротечности событий била все личные – Сашины уж точно – рекорды.       – Я отправлю вам адрес. Блюда какой кухни вы хотели бы на ужин?       Саша даже удивился, что не последовало более прямого и уже знакомого вопроса: «Вы ведь любите итальянскую кухню?»       – Я доверюсь вашему выбору. Главное, чтобы не что-то слишком острое – я плохо переношу азиатские соусы.       Саша так и не понял – это тихий смешок прозвучал на том конце провода или просто фоновый шум. Или что-то совсем другое. Например, заглянувшая в отделённый от остальных офисов Сашин кабинет Лена с очередной папкой документов. Он спешно нажал на кнопку завершения вызова, потому что чужой комментарий Кайдо слышать определённо точно не должен был.       – Я, конечно, вообще не подслушивала, но презервативы вам прикупить или сами справитесь?       Сашин обречённый стон стал усладой для её ушей. Его радовало лишь то, что он сможет пораньше уйти домой как раз под предлогом встречи с женихом. А весь остальной завал придётся разгребать как раз Лене.       Обсуждение правок к проектам неизменно теперь сопровождалось этими комментариями – из-за первой заключённой на кануне сделки с японской фирмой им теперь нужно было глазами пробежаться по её отчётности. «Чист ли твой женишок на руку?»       Саше это уже порядком надоедало. Даже он столько не шутил над ними с Лёшей за всю их супружескую жизнь, сколько шуток Лена успела израсходовать меньше, чем за месяц. Она же, увидев его недовольное выражение лица, всё же чуть сбавила обороты. Сжалилась над своей беззащитной жертвой – Саше крыть чужие подколы объективно было нечем.       – Я же любя, – улыбаясь, шепнула она уже перед его уходом. – Ты скоро уезжаешь в другую страну, тем более… Из-за такой необычной ситуации... Я выполняю план на год вперёд.       Саша понимающе кивнул и легонько пожал протянутую руку. Можно было обняться – не чужие всё-таки друг другу люди, – но в офисе этого делать как-то не хотелось.       Лёша поджидал Сашу на парковке. Он галантно – если с галантностью, конечно, вязались поношенные треники и старая куртка, – приоткрыл дверь на переднее сиденье.       – К женишку? – спросил он так, будто не получал минуту назад адрес и вполне ясные указания.       – К благоверному, – фыркнул Саша, кинув усталый взгляд на окно.       Автомобиль тронулся, несмотря на зимнюю резину, скользя колёсами по месиву из грязи и льда на дороге. За стеклом замелькали постепенно приобретающие цвет новогодних украшений улицы.       Кайдо снимал квартиру недалеко от Москва-сити – в элитном жилом комплексе с огороженной территорией и подземной парковкой. Роскошь во всей её красе и пустынности – купить квартиру здесь могли немногие, потому около трети квартир только недавно сданного комплекса пустовали и ещё примерно столько же сдавались в аренду.       Вход со стеклянными дверьми, подъезд – холл с охранником и чуть ли не красной дорожкой до лифта. Тихая роскошь, блёкнущая из-за пустоты. Апартаменты Кайдо находились на десятом этаже. Тяжёлая дверь с замком для ключ-карты выглядела внушительно, а вот открывший её Кайдо – в простой футболке и штанах – уже нет.       Небрежность в причёске и одежде придала ему странного шарма, короткий рукав обнажал вторую татуировку – на левом плече. И запах… он окутал Александра с порога – пряный и терпкий. Захотелось даже вскинуть голову и бросить какой-нибудь вызов – слегка подзабытое чувство, которое проявлялось только на территории другого альфы, почти рефлекс. Впрочем, оно достаточно быстро прошло.       Если у Кайдо и было нечто подобное, то он довольно хорошо скрыл эту минутную напряжённость.       Квартира была просторная, в простом минималистическом стиле, с минимумом мебели. Небольшая кухня, большая гостиная, кабинет, широкая хозяйская спальня и ещё две гостевые – вполне стандартный набор.       Правда, кроме запаха, от Кайдо здесь ничего, кажется, и не было. Квартира выглядела чистой и аккуратной, но как будто нежилой. Только заполненный гардероб в занятой спальне и пиджак, накинутый на спинку стула в кабинете, выдавали присутствие жильца.       – Я здесь только ночую и иногда работаю, – пояснил Кайдо, расставляя блюда в тарелках по короткому столу, рассчитанному максимум на четверых.       – Знакомо… – прошептал Саша, присматриваясь к ужину.       С тарелки на него посматривала блестящие от подливы кусочки тушёной свинины на подушке из риса. На середине стола располагалась сырная тарелка и нанизанный на шпажки куриный шашлык мелкими порциями.       – Okinawa rafutē. Свинина по-окинавски, – пояснил Кайдо. – Надеюсь, вы не имеете ничего против?       – Вроде бы по пути сюда я не принял ислам, – на вопросительный взгляд Кайдо Саша лишь махнул рукой и ответил более понятным «нет».       – Вино или что-нибудь покрепче?       – Смотря что предложите.       А предложить было что. Из кухонного шкафчика Кайдо достал небольшую бутылку из зеленоватого стекла, с размашистыми иероглифами на этикетке, и две пиалы.       – Nihonshu. Вы вроде бы называете это «саке», – Кайдо поставил пиалы на стол и откупорил бутылку.       – Но это неправильно, так? – догадался Саша, со странной внимательностью рассматривая, как светлая, с золотисто-янтарным отливом, жидкость разливается по пиалам. Не было резкого запаха спирта или обволакивающего винного – скорее, лёгкая фруктовая нота.       Кайдо кивнул, усаживаясь с противоположной стороны стола и аккуратно ставя бутылку на середину.       – Hai, да. Sake – это алкоголь в широком смысле.       – А это рисовое вино?       – Я бы не стал называть это вином. И водкой тоже, – Кайдо с лёгкой задумчивостью смотрел на разлитый алкоголь. – В европейском алкоголе нет аналогов. Nihonshu не проходит брожение, так что это не вино, его не… перегоняют?  – вроде бы так – так что это не водка.       Саша поднял пиалу – пахло яблоком, слегка дыней. Они чокнулись с тем же тостом, что и в прошлый раз – «за сотрудничество». На вкус было свежо, слегка сладковато. Вряд ли это можно было сравнить с самогоном, но и для вина вкус был не столь выраженный. Кайдо тоже сделал небольшой глоток и, отставив пиалу на стол, сложил руки в подобии молитвенного жеста.       – I ta da ki masu, – и взял палочки. На вопросительный взгляд Александра он пояснил: – Что-то вроде ритуала благодарности за еду.       – Тогда в ресторане…       Тогда Кайдо ничего подобного не делал.       – На официальных встречах это выглядит довольно неловко.       Саша просто кивнул. Тогда в ресторане Кайдо и ел-то обычными столовыми приборами. Александру была предложена вилка и палочки – на выбор, – а потому он предпочёл не рисковать и выбрал проверенный инструмент.       Свинина имела необычный, слегка пряный вкус и почти что таяла во рту – мясо легко разделялось, сочась при этом соком и подливой, в которой угадывался соевые соус и грамотно подобранные специи.       Кайдо ловко орудовал палочками – легко и аккуратно. Он ел, приподняв тарелку другой рукой для удобства. Под несколько удивлённым взглядом Александра он собирался уже опустить её на стол, но был остановлен.       – Ешьте, как удобно. Для меня это просто немного необычно.       В ответ Саша получил полный теплоты взгляд. Всё такой же тёмный, со страной, будто бы даже бесовской, искринкой.       – Не хочу смущать вас подобным, но это уже дело привычки. Как вам свинина?       – Прекрасно, – честно ответил Саша, потому что блюдо и правда было бесподобным. Не ресторанным, а будто бы домашним.       – Я рад, то вам понравилось. В Осаке я специально купил mirin – сладкое вино. С простым сахаром и shōyu вкус получается не совсем тот.       Сашина рука замерла над тарелкой. Он поднял на собеседника полный смущения взгляд. Специально купил вино для маринада, да?       – Это всё готовили вы?       Кайдо вновь улыбнулся – мягко, с лёгким флёром лукавства, – и кивнул.       О Боже. Или кто там? Аматерасу? Саша с тихим «блять» отвёл взгляд в сторону и прикрыл рукой глаза.       Кайдо, беззлобно посмеиваясь, любовался его краснеющими ушами и щеками. Саша, когда краснел от очевидного смущения, краснел буквально полностью – от щёк до плеч.       – Вы очень вкусно готовите, – выдавил из себя Александр, всё ещё не решаясь поднять взгляд.       Это было очень смущающе. Очень личный жест. Даже в более домашней обстановке на встречах с торговыми партнёрами – негласно – принято заказывать еду в ресторане. Реже блюда готовят жёны.       Кайдо же сам приготовил ужин. Этакая хозяйственная «жёнушка».       Нужно ведь как-то начинать уже сближаться, да? После заключения брака обращаться друг к другу на «вы» будет уже как-то странновато.       Справившись со смущением, Саша продолжил трапезу. Разговор опять перешёл на общие темы: командировка в Осаку, закрытие кварталов, встречи, договоры, форсмажоры. Кайдо спросил, какое место лучше бы подошло для встречи с европейскими партнёрами, Саша осведомился об отчётности его фонда. Сухо и чётко – по работе.       Надо было, наверное, поинтересоваться у Лены с Лёшей, о чём ещё болтают супруги. Вряд ли о том же, о чём разговаривали Саша с Кайдо.       Молчание, разбавляющее редкие реплики, зависало в воздухе. Но теперь в нём уже не чувствовалась прежняя колкая и неприятная неловкость, скорее – усталость.       Когда основное блюдо было съедено – надо отметить: с большим удовольствием, – они сидели за столом, потягивая саке и переговариваясь о планах на дом, на переезд, на знакомство с семьёй. Последнее очень сильно заботило Сашу в последнее время.       – Ваша мать… У нас будет с ней организованная встреча? Или она приедет на церемонию в Россию?       Кайдо отрицательно покачал головой, отпивая из своей пиалы.       – Она сейчас в Китае. Путешествует. До этого она не могла себе такого позволить, потому позволяет себе сейчас. И она не выражает желания в скорой встрече с вами, – он осёкся, смутившись: – Не подумайте, что ей не интересна моя жизнь, просто… Она мне доверяет. И пока не видит смысла в том, чтобы знакомиться с человеком, с которым я и сам едва знаком. Она возвращается в Японию через три месяца – думаю, тогда вы официально и познакомитесь. Но у меня есть другие – более дальние – родственники. С ними может быть организована не слишком официальная встреча.       Саша принял новость с долей облегчения. Теперь оставалось как-то просуществовать только на семейном застолье с родителями и будущим супругом.       Так или иначе разговор вновь свернул в тему быта. Им нужно было прожить вместе минимум год в одном доме. Нужно же было узнать некоторые привычки друг друга, да?       – В Японии есть ещё какие-то обычаи в доме, о которых мне нужно знать?       Кайдо пожал плечами, отстраняясь от стола. Он чуть нахмурил брови, задумавшись.       – Снимать обувь перед входом в дом?.. Это и у вас распространено… Наверное, отдельные тапочки для туалетной комнаты, пределы которой они не могут покидать. В ванной принято не мыться, а греться после мытья в душе… Но это уже мои причуды, я не буду требовать соблюдения того же от вас.       Саша улыбнулся – ему достался на удивление лояльный супруг. Кайдо же продолжил после недолгого молчания.       – Если говорить просто о японском этикете, то у нас очень ценится тишина и личное пространство. Вы поймёте, о чём я, когда хоть раз побываете в общественном месте. В больницах и некоторых ресторанах нужно переобуваться на входе. При приветствии нужно кланяться. Вы вполне можете просто слегка склонять голову – к вам, как к иностранцу, не будет претензий. Это основное, уже по прибытии… Я буду всё разъяснять.       Александр кивнул, соглашаясь. Он сам прошерстит все хоть сколько-нибудь заслуживающие доверия источники и хотя бы немного изучит японский этикет, но чуть позже.       Сейчас… Сейчас нужно было узнать побольше о будущем муже. О привычках, о вкусовых предпочтениях, о… о циклах, да.       – У меня гон начинается в начале первого месяца каждого сезона. Четыре раза в год, – Кайдо выдержал паузу, раздумывая, что ещё сказать. – Первые день-два я немного… более чувствителен к нарушению… границ собственной территории. Но ничего серьёзного.       – У меня – в середине сезона. Кроме лёгкой разморенности, в принципе, ничего. Запах становится плотнее. Может, придётся часто проветривать помещение, – Саша вновь пригубил саке. Лёгкая горечь осела на языке, сменившись вкусом яблока и дынным послевкусием. – А насчёт… бракосочетания? В договоре дата назначена на январь, но не на конкретное число.       – Я хотел спросить о дате вас. Мне кажется, лучше всего – в середине января.       – Я согласен. И в прессе ничего не всколыхнёт. После праздников все будут смотреть новости с закрытыми глазами, – потом, помедлив, вновь поднял пиалу: – За нас?       – Watashitachi no kizuna ni. За нас.       Пиалы тихо чокнулись. Свежий фруктовый вкус растаял на языке.       Вид в квартире Кайдо был вполне неплохой – огни вечерней Москвы на фоне абсолютно чёрного неба. Но, что странно, мужчины совсем не обращали на него внимание до момента, пока время уже начало приближаться к одиннадцати вечера. Они распрощались так, как уже делали много раз до этого – тихо, простым рукопожатием и стандартным набором фраз. Стукнула металлическая дверь, тихо пожелал хорошего вечера консьерж на ресепшене.       Морозный воздух принял Сашу в свои объятия. С неба крупными хлопьями падал снег. Он сверкал в свете фонарей, опадая на скользкое месиво дороги. Красиво.       Такси подъехало к въезду в комплекс, и пришлось немного пройтись по заснеженному катку, в который постепенно превращались все дороги.       А дома не хватило времени даже на рефлексию – на стакан воды и пустое разглядывание вида за окном. Саша просто упал на кровать и с завидной в обычные дни быстротой заснул.       Следующие несколько дней прошли довольно… неплохо. С утра – работа и разгребание скопившихся за целый год завалов. После работы – встречи в ресторанах и разговоры с будущим супругом – не по душам, но на чистоту.       Обсуждения плана общего дома, планирование общего дела, запуск смежных проектов, согласование графика. Саша собирался перенести большую часть работы на удалёнку, Кайдо – взять короткий отпуск в первые дни их пребывания в новом доме. В новом общем доме. Теперь это звучало даже не так странно – хватило времени привыкнуть к мысли о скором замужестве и даже о переезде.       А потом Кайдо уехал в Гонконг, и от обыденности осталась только работа – монотонная бумажная волокита. Дни то тянулись, то пролетали совсем незаметно.       Москва успела одеться снежным покровом, нарядиться яркими огнями гирлянд и украшений. Лена с Лёшей уехали в Тулу праздновать Новый Год с Лениной роднёй. Когда началась вся предновогодняя суматоха, у Кайдо случился форсмажор, и планы пожить несколько дней вместе так неожиданно канули в лету. Кайдо, сердечно извиняясь, обещал вернуться в первых числах января.       Сашина мать пыталась растормошить его отца на встречу, но получалось как-то плоховато. Она будто пыталась соединить два куска из совершенно разных пазлов. Идея, как можно было понять из сравнения, весьма сомнительная. В самой её задумке уже не подразумевался шанс на успех.       И Саша, как любой уважающий себя взрослый человек, просто свалил на Новый Год в Питер. Потому что потом побывать там не получилось бы довольно долго. Посетить Мариинку, пройтись по Невскому, зайти в Казанский собор.       Абсолютно взвешенное взрослое, блять, решение. Пробыть там – как раз до первых чисел января – решение ещё лучше.       «Я надеюсь, с мужем вы будете решать свои проблемы не так,» – прислала Лена, наверное, едва выкроив перерыв между новогодней суетой.       Саша ей даже не ответил.       За окном Нева впадала в Балтийское море. Тёмные валы перекатывающихся волн серебрились под лунным светом. Слева блестел одинокий пик Лахта-центра. Город переливался золотистыми огнями, и вода, отражая их, сверкала расплывающимися желтоватыми бликами.       Свой последний Новый Год в статусе холостяка Александр встретил в съёмной квартире в Питере, глядя на Финский залив и в который раз осматривая общий дом.