По расчёту

      Свадьба – или, скорее уж, бракосочетание – подступала медленно, но неотвратимо. Кайдо вернулся, как и обещал, в первых числах января, но видеться они с Сашей успевали лишь в короткие обеденные перерывы.       Не было запланировано никакой церемонии, торжества или ещё чего-то… подобного. Лишь небольшой банкет с Сашиными родителями в ресторане после регистрации. И дальше переезд в другую страну – Кайдо должен был улететь на два дня раньше, чтобы обустроить их общее гнёздышко, пока Саша завершает все свои дела.       А дел было много. Очень много. Даже не так. Пиздец, как много. Приходилось спешно сдавать все ещё незавершённые проекты, благо отчёты уже были сданы. Главбух и главный секретарь отца мотались к нему чаще, чем в собственные офисы, гендиректора дочерних фирм отсылали короткие поздравительные письма с обязательной припиской внизу: «Хотелось бы продолжить наше сотрудничество, пусть и на расстоянии». Лена постепенно переезжала в новый – его, Сашин – кабинет, перенимая всё: от флэшек с копиями договоров до привычки засиживаться в офисе допоздна. И зарплаты – да, зарплата была, наверное, самым важным, что Лене передавалось вместе с должностью.       – Если тебе платят такие деньги за управление одной компанией, то какова же должна быть твоя реальная зарплата – за управление всем нашим громадным блоком?       Саша просто пожал плечами. Считать недополученные деньги – самый простой способ испортить себе настроение.       – Я очень боюсь, что без тебя здесь всё, если не развалится, то разъедется в разные стороны.       – Я очень надеюсь на твои управленческие способности, – вполне честно сказал Саша, потому что больше ни на кого положиться он не мог.       Лена улыбнулась так мягко, нежно… Надурить такой прекрасной улыбкой она могла только слепого.       – У меня будет десять дополнительных пакетов акций?       – Я надеялся, мы сойдёмся на двух.       – Значит точно развалится, – протянула она с долей напускной грусти, но громадную папку с копиями государственных контактов всё же взяла.       Время за всеми подготовками к вступлению в брак летело стремительно, и день свадьбы настал не то, чтобы неожиданно, но странно… запланировано и скоро. Не было волнения или трепета, не было никакой бессонной ночи перед.       Лишь короткая пьянка в хорошем баре с Леной, Лёшей и парой особо близких людей – тоже менеджеров с работы. Воспоминания о былом: о студенчестве, о странных клиентах, о сбоях на производственной ленте и казусах в цехах. Своего рода похороны прошлой – холостяцкой – жизни.       А на следующий день – уже свадьба. Громкое слово для не слишком торжественного события, на котором должна была присутствовать только мать Саши, секретарь Кайдо, Лена – как доверенное лицо и секретарь Саши, – и Лёша в холле.       Белый – праздничный – костюм лёг на чёрную рубашку как-то даже буднично. Только завязывая галстук-бабочку перед зеркалом в прихожей, Саша поймал себя на мысли, что у него сегодня вообще-то торжество. Очень странное и блёклое, смазанное. Может быть, быстро сгонять в ЗАГС ещё в прошлом году было бы лучшим решением – не пришлось бы вариться в атмосфере такого странного несуразного праздника.       Алексей – в праздничном костюме, с бабочкой – сидел у него в гостиной за барной стойкой, потягивая из тонконогого бокала лимонад «Буратино», который при должном освещении вполне сошёл бы за шампанское. Лена должна была приехать на церемонию из офиса, так что второго эксперта по браку Саша лишился ещё на старте.       – Через пятнадцать минут уже нужно выезжать, – взглянув на часы, констатировал Лёша. Квартира отозвалась мрачной тишиной – Саша не ответил, лишь молча подошёл и налил лимонада уже себе – во второй бокал, потому что это были первые ёмкости, которые Лёше удалось найти на его кухне.       – Как настроение, женишок? – он сделал небольшую паузу, будто обдумывая, говорить ли следующую фразу. – В петлю не тянет?       Саша невесело усмехнулся.       – Я ещё не написал своего «Как прекрасна земля и на ней человек…», чтобы ты спрашивал меня о таком.       – Справедливо.       И вновь гробовая тишина, теперь по-особенному давящая на плечи.       Саша задумчиво рассматривал серовато-белую панораму за окном. Солнца видно не было, небо заволокли пуховые облака. Серые бетонные постройки неровным рядом тянулись до небольшого островка сияющих высоток. Укрытое снежной шапкой лого Пятёрочки было единственным ярким пятном во всём пейзаже.       – Я как будто иду на очередную сделку с будущим партнёром, – тихо, даже не совсем уверенно начал Александр: – Только теперь ставки чуть крупнее. Вообще не чувствую... торжественности.       – Ну, партнёром он так-то тебе и станет. Да и брачный договор – тоже своего рода контракт, – философски изрёк Лёша, осушив оставшиеся полстакана за один глоток, даже поморщившись, будто в бокале действительно было что-то покрепче сладкой газировки, и поднялся с места. – Поехали?       Саша молча поднялся со своего места. Надевая пальто, он со странным чувством, тяготящим душу, осмотрел свою квартиру. Уже сегодня он вернётся в неё замужним человеком, а через пару дней и вовсе покинет её примерно на год.       Лёша молча стоял на пороге, привалившись плечом к дверному косяку. Он, похоже, очень хотел изречь какую-то житейскую мудрость или шутку, которая могла бы разрядить атмосферу, но всё-таки промолчал, уловив разлившуюся в воздухе меланхолию.       Пробок в середине дня можно было даже избежать, но по грязной белизне столицы Maybach всё равно плёлся со скоростью улитки – Лёша то ли случайно, то ли нарочно словил все светофоры. Не критично, они даже не опоздали. Но было в этой заторможенности что-то странное. Как предвкушение в сериалах на «Домашнем» – вот-вот на свадьбе героини и её нелюбимого, но богатого жениха должен появиться чёткий пацан с района или какая-нибудь захудалая первая любовь. Но лично Сашин сюжет пошёл по какому-то другому – более реалистичному и менее стереотипному – сценарию.       Дворец ЗАГСа блистал чистотой и тихой роскошью – поистине размашистый, с громадными хрустальными люстрами под потолком, гирляндами из искусственных белых цветов, лепниной на потолках. Этакий храм гражданского состояния.       Лена встретила «торжественную» процессию у порога. В короткой шубе, длинных перчатках, юбке-карандаш и сапогах на каблуке, она была неотразима и светилась как солнышко. Ну, правда – будто не у Саши сегодня была свадьба, а у неё.       – Поздравляю с торжеством, – прозвучало от неё даже без сарказма. – Не забудь переименовать контакт «Будущего благоверного» на просто «Благоверного».       Саша даже позволил себе лёгкую улыбку.       Наталья Сергеевна – Сашина мама – стояла в холле. Миниатюрная женщина с элегантной, но не слишком строгой причёской. Её синее платье даже веяло праздничностью, но выражение тревоги на лице рушило весь образ счастливой матери жениха.       – Как ты, Шурочка? Волнуешься? – она легонько прижалась щекой к Сашиной щеке, чтобы случайно не испачкать его помадой, пригладила невидимую складку на лацкане пиджака.       – Всё прекрасно, мама, – получилось дежурно, даже блёкло.       Она уловила странную ноту в его голосе, но ничего не сказала. Лишь улыбнулась мягко и понимающе, слегка похлопала сына по плечу.       Кайдо с секретаршей встретили их в зале ожидания: ещё дверь – и зал регистрации.       В белом костюме и шёлковой чёрной рубашке он был очень красив, но выглядел не торжественно, а так же, как и Саша, – спокойно, возможно, даже буднично. Его секретарь – невысокая женщина в тёмно-серой юбке и белой блузе – застыла за его спиной с дипломатом в руках.       – Приветствую, Александр, – Кайдо протянул руку для рукопожатия.       – Здравствуйте, Кайдо. Вы хорошо выглядите, – так же легко ответил ему Саша.       Будто бы это не они свяжут себя узами брака через пятнадцать минут. Будто бы они просто приятели, встретившиеся на улице: пожмут друг другу руки, обменяются новостями – и разойдутся. Будто бы им не нужно прожить друг с другом неизвестно, сколько: в идеале всю жизнь, но минимум – пять лет.       Может, эта странная ироничная мысль мелькнула во взгляде Саши, и Кайдо, думающий о том же, понял всю странность ситуации, потому что его рукопожатие в этот раз было до странного долгим. И тёплым…       После секундной заминки Кайдо обратился уже к Сашиной матери: поприветствовал её, галантно и аккуратно пожал красивую, с проглядывающим сплетением вен, женскую руку.       Он успел познакомиться с Натальей Сергеевной по прилёте из Гонконга – как-то слишком коротко, быстро, резко. Ненадолго приехал вместе с Сашей в загородный дом четы Мглинских, и через два часа они вместе уже ехали на новую сделку с общим партнёром – одну из множества, на которых они присутствовали, скорее, как партнёры по бизнесу, чем по семейной жизни.       Наталья Сергеевна была очарована: скрытой прямотой, обходительностью, спокойствием и знанием языка. Потому теперь, когда Кайдо уже почти стал её сыном, она говорила с ним с щемящей материнской нежностью. Хотя вряд ли она воспринимала его настоящей «невесткой».       – Вы прекрасны. Я очень надеюсь, что этот союз принесёт лишь благо для обеих сторон.       Саша ответил ей мягкой улыбкой, Кайдо – тоже. Вряд ли в выражениях их лиц читалась искренняя радость и счастье, которое предчувствуют любящие друг друга брачующиеся, – лишь дежурная вежливость, за которой в бизнесе принято скрывать истинные мотивы и эмоции.       Секретарь Кайдо – Сайто Мэй – вытащила из портфеля тёмную бархатную коробочку с кольцами. Они с Леной при встрече обменялись кивками, а теперь стояли чуть ближе друг к другу. Доверенные.       Время до назначенной записи прошло в неловкой тишине. Приглушённо звучала торжественная музыка – из зала, где проходила более традиционная церемония. А потом распахнулись двери не очень большого, но всё ещё просторного зала, и началось само бракосочетание.       Лёше пришлось остаться в холле – он даже отсалютовал Саше и бросил что-то вроде: «встретимся в вашей новой – супружеской – жизни, Александр Борисович». Но зайти он не мог по регламенту и по правилам приличия. Сейчас он был не другом, а так – водителем.       Церемония шла медленно. Официально, даже пафосно, но безлико. Пожилая женщина в красном платье – судья – с профессиональностью диктора зачитывала эти типичные, звучащие в сотнях фильмов, фразы. С одной маленькой поправкой. Фразу «вы готовы выйти замуж?..» она произнесла дважды, но даже не стушевалась.       Александр с Кайдо обменялись кольцами – из белого золота пробы «585», лаконичного дизайна: простыми и широкими. Впервые, наверное, коснулись друг друга вне контекста приветствия. И больше никакого физического контакта – поцелуя или первого вальса молодых. Далее подписи на документах: размашистая, с вензелями – Александра, и аккуратная, небольшая – Кайдо. Фамилию никто не менял – лишняя бумажная волокита перед скорым отъездом. Торжественная речь, сдержанные хлопки, застывшая слеза в ярко-голубых глазах Натальи Сергеевны.       И всё… Больше ничего. Ни-че-го.       Нихуя – вертелось на языке, а потом едкое подкатывало к горлу: только хуи здесь как раз и были. Ирония плескалась просто через край.       Никакого «горько» при выходе из ЗАГСа, лимузина, банкета, фотосессии – лишь одна фотография у входа, которую можно было сделать обложкой для скромного заголовка. Не слишком долгие скромные посиделки в ресторане: только новоиспечённые супруги и Сашина мама, потому что его отец даже в столь торжественный момент не захотел отрываться от «дел».       Лена отправилась по делам обратно в компанию, Лёша – подвезти её до офиса, госпожа Сайто – на небольшую конференцию, которую Кайдо должен был пропустить из-за этого «празднества».       Впервые за всё время Саша с Кайдо сидели плечом к плечу: изредка случайно касались друг друга, обменивались взглядами – без радости и волнения, лишь с застывшей, будто выгравированной, фразой: «это всё просто формальности».       Ночью рейс в Японию у Кайдо, через пару дней – у Саши. И всё. Плакала прежняя действительность.       Всё проигрывалось перед глазами, словно записанное на DVD – изредка монтажёр решал добавить замедления, изредка проматывал слишком скучный кадр. И самым значимым моментом оказался короткий миг, когда Саша случайно коснулся своей рукой руки Кайдо. Прохладный после морозного воздуха металл на чужом безымянном пальце будто бы обжёг.       Взгляд украдкой от Кайдо – «всё в порядке?» – и едва заметный кивок от Саши – «да, вполне».       Пора уже привыкать. Привыкать к собственному мужу, блять. Интересно, через сколько лет супружеской жизни они перейдут на «ты»?       Вечер закончился достаточно быстро. За светскими разговорами ни о чём: об уже обсуждённых планах, о расплывчатом и неясном будущем – он пролетел довольно быстро. В странной пелене. И отпечатался на подкорке замыленной плёнкой.       К концу застолья в интернете уже появились заголовки с красивой фотографией: супруги, красивые мужчины, стоят рядом друг с другом, прижимаясь плечами, с улыбками на губах. Ну просто идиллия – очень странная и непривычная, но альфы на фото будто бы даже были счастливы.       Кайдо уехал пораньше в свои апартаменты – собрать вещи перед вылетом. Саша с матерью ещё ненадолго остался в ресторане в странной тишине, полной недосказанностей.       Можно было спросить, почему не пришёл отец. Можно было поинтересоваться, как улаживать возникающие конфликты. Можно было поинтересоваться: «А как ты себя вела?».       Вот только никакой пользы это бы не принесло. Лишь под конец вечера Наталья Сергеевна, положив свою ладонь на руку сына, будто бы решилась сказать что-то.       – Кайдо показался мне хорошим человеком, – и ненадолго вновь замолкла, собираясь с мыслями.       «Кому кажется, тот крестится» – можно было сказать Саше и окончательно испортить этот странный вечер. Не потому что Кайдо вызывает подозрения, а просто потому что хочется съязвить – уколоть того, кого здесь вообще нет. Удивительно, насколько язвительным Саша стал за это короткое время.       А потом сборы. Нет, конечно, всё необходимое уже было упаковано в чемоданы, оставались только последние детали. И прощание. Со всеми. На многочисленных светских раутах, на последних встречах с торговыми партнёрами и давними коллегами, на работе.       За день перед вылетом – запланированная поездка в отчий загородный дом. Двухэтажный, с несколькими гектарами аккуратного леса и многочисленными постройками: от бани до бассейна. С просторной столовой и массивным дубовым столом, во главе которого как всегда восседал отец – Борис Андреевич собственной персоной. Мать – справа от него, на столе – лёгкая закуска, красивый графин из хрусталя и две рюмки.       – Надеюсь, хоть так ты остепенишься. И поймёшь меня, – залпом, без тоста, не чокаясь, потому что Александр отказался. В последний раз оскалил зубы, так сказать.       И следующий день в ожидании вечернего рейса. Лена с Лёшей в его квартире, делящиеся советами из личной жизни. Что-то вполне логичное – про принятие привычек друг друга, – приправленное житейской мудростью.       – Постарайтесь сблизиться. Хотя бы выкать перестаньте, – задумчиво протянул Лёша, отпивая лимонад из прежнего тонконогого бокала – шампанское было сегодня откупорено только ради Лены.       – В японской культуре жена вроде бы обращается к мужу на «вы», так что это ещё как посмотреть. Может, это у них своего рода сближение, – сказала она, слегка пихая Сашу локтем в бок.       Ответом ей послужил лишь чужой тяжёлый вздох. Саша молча стряхнул пепел с сигареты в пластиковый стаканчик и выдохнул дым в приоткрытое окно. Горечь осела на языке вместе с едким привкусом табака. Вредная привычка, которой злоупотреблять не следовало – да он вообще-то и не злоупотреблял. Обычно.       И снова это почти – почти – торжественное «поехали» от Лёши. Дорога до аэропорта, пробки, паспортный контроль, зал ожидания, посадка – вместе с секретарём Кайдо, вполне сносно болтавшей на английском. Сам же муженёк должен был ждать в аэропорту Токио. И взлёт – такой же, как и всегда. Бизнес-классом. Только место назначения новое.       Двенадцать часов в самолёте – с пересадкой, – во время которых так кстати было бы подумать о жизни, созерцая в иллюминатор небесно-голубую гладь. Но Саша перепроверял контракты и договоры, вникал в бухгалтерию фирм собственного мужа и перечитывал скаченные книги о японском этикете и культуре. Продуктивность – залог успешного союза в бизнесе. В браке, наверное, тоже.       Посадка в Токио – лёгкая и аккуратная. И волнение: от перелёта, от переезда в незнакомую страну.       За стеклом иллюминатора растёкся по широкой равнине огромный город – серый, почти однотонный, будто сплошной монолит из бетона, с одной стороны омываемый тёмными водами залива с россыпью судов и барж.       – Welcome to Japan, – тихое, от госпожи Сайто.       Потом трап, совсем осенняя прохлада с температурой выше нуля – хотя на дворе зима в самом цвете, – аэропорт, опять паспортный контроль, и… Кайдо. В пальто, джинсах и водолазке. Встречающий с каким-то странным предвкушением, застывшем на глубине тёмных глаз.       – Alekusanderu-san, Nihon e yōkoso. Добро пожаловать в Японию, – и снова рукопожатие.       Металлическое кольцо упёрлось в костяшки, соприкасаясь с кольцом Саши. Тёплое, как и улыбка Кайдо. Саша позволил себе блёклое подобие улыбки в ответ.       Водитель приоткрыл дверь, загрузил чемоданы в седан Lexus – с рулём с правой стороны, – и Япония объяла со всех сторон. Токио встретил гулом машин и бешеным траффиком на просторных улицах. Знаки на дорогах, вывески, логотипы – всё на японском, реже – с переводом на английский. Незнакомо, часто даже непонятно.       Широкие перекрёстки и проспекты, узкие петляющие улочки. Баннеры и экраны с рекламой. Множество людей и машин. Мегаполис – живущий и сияющий своим странным незнакомым цветом.       Сайто, прибывшая вместе с Александром, выполнив функцию посредника и сообщив что-то Кайдо, вышла у одного из офисов компании. И автомобиль направился за город – в префектуру Тиба.       Бетонные новостройки постепенно сменялись частными домами, пробки на дорогах рассасывались. После выезда на трассу пейзаж за стеклом сменился золотистой гладью полей, редеющей зеленью хвойных деревьев и изредка мелькающими крышами сельских построек. Час езды от центра Токио на машине.       Они с Кайдо сидели молча – говорить о чём-то вообще не хотелось.       На одном из поворотов седан свернул с трассы на узкую, идеально ровную – Саша проглотил глупый смешок – дорогу и, попетляв меж холмов с располагающимися на их склонах коттеджами, въехал на частную территорию. Вскоре общий дом предстал перед ними во всей красе – на небольшом возвышении, с ровной крышей, белыми и тёмно-серыми стенами. Подъезд к дому был с другой стороны, и дорога делала небольшой крюк, так что это чудо дизайнерской и инженерной мысли можно было рассмотреть со всех сторон.       Объятый голыми ветвями деревьев и зеленеющей хвоей пихт, с одной стороны облицованный древесиной, дом выглядел весьма органичной частью лесного пейзажа. Внутренний двор же, заключённый между хозяйственным постройками и гаражом выглядел более современным – стены на его стороне сохраняли прежние серые оттенки. Небольшой японский сад на заднем дворе, который нельзя было рассмотреть с подъезда, лишь добавлял дому некоторой прелести.       Седан остановился как раз на небольшой площадке перед въездом на внутренний дворик. Саша, сглотнув, с заметным волнением открыл дверцу и вышел на ровную серую брусчатку.       Дом высился над землёй на два этажа. Со своими довольно высокими потолками, располагающийся на плоской возвышенности, он и вовсе казался вершиной если не мира, то хотя бы этого леса. Крыльцо, далее что-то вроде сеней – а-ля прихожей, – гараж, небольшая пристройка в том же стиле, брусчатка, обходящая дом по кругу и соединяющая передний двор с задним – садом.       Строение, так походящее на красиво огранённый монолит из камня и дерева, внушало трепет: своим видом и предчувствием, что именно это прекрасное место вроде как и станет домом.       Саша застыл на месте, рассматривая своё новое жилище, которое даже на фото не казалось таким… красивым. Кайдо же вытащил из багажника чемоданы, отослал водителя, и встал рядом с Сашей – плечом к плечу.       Лес шелестел – не листвой, а ветвями и иглами. Изредка вскрикивали вдали птицы. От вида на простирающуюся вниз по холму чащу захватывало дух.       – Нравится? – спросил Кайдо после продолжительного молчания.       – Да… очень, – Саша почему-то не решился посмотреть ему в глаза, хотя чувствовал весь вес этого глубокого бархатного взгляда.       С тихим скрежетом повернулся ключ в скважине новой двери. В совершенно пустой прихожей, заполненной лишь шкафом для верхней одежды и ковриком для обуви, мужчины сняли обувь и, открыв следующую – более лёгкую, украшенную лаконичной резьбой, – дверь, вошли в просторное помещение гостиной.       Внутри дом выглядел ново: светлые обои, паркет из тёмного дерева. С довольно простым и современным дизайном, аккуратной мебелью, в ценниках которой читалась тихая роскошь. Красиво, но не обжито.       – Я не въезжал. Только завёз вещи, – пояснил Кайдо, также застывший на пороге гостиной, плавно перетекающей в кухню – с барной стойкой за островком. – Чтобы… чтобы не оставить своего запаха. Я хотел бы, чтобы мы обживали его вместе. Так у вас могло возникнуть ощущение, что вы находитесь на чужой территории.       Саша кивнул, даже не глядя на него.       Очень… благородно. Кайдо строил дом для себя, а теперь даже не решался въехать в него из-за другого человека, которому могло быть некомфортно.       Жилплощадь была большая – даже огромная для двоих человек. С центральным отоплением – это для Японии, оказывается, редкость, – водой из собственной скважины, с системой безопасности, камерами по периметру местности.       Тихий и пустой, дом не чувствовался полностью чужим. Диван и кресла в гостиной Саша присматривал сам, кухонный гарнитур они согласовывали вместе, декоративный камин под плазменным телевизором, висящим на стене, – был делом рук Кайдо.       Как и коллекция холодного оружия в ножнах на стене в небольшом зале, располагающемся за гостиной и кухней и служащим проходом к гостевым спальням на первом этаже. Два длинных меча с узнаваемым плетением на рукояти – катаны, – два коротких, и ещё две шашки. Инкрустированные полудрагоценными камнями, с бархатными кисточками на гардах. Смотрелось вполне неплохо. Этакое переплетение двух культур в таких маленьких деталях.       – Ваши вещи, отправленные ранее, на втором этаже, – сказал Кайдо, кивнув на открытую лестницу на второй этаж с лакированными деревянными ступенями, тянущуюся вдоль стены.       Саша, кажется, даже не услышал его – настолько он был занят рассматриванием интерьера. В доме ничем не пахло – может, лишь немного новизной – этим ощутимом ароматом пустующих мест.       Саша аккуратно приподнял довольно лёгкий чемодан, невесомо провёл ладонью по перилам и ступил на первую ступень.       На втором этаже было ещё одно довольно большое свободное пространство: коридор, в котором стоял широкий диван светлых тонов с небольшим кофейным столиком. Вместо одной стены – окна в пол с видом на небольшой сад в японском стиле: с зелёными приземистыми камфорными деревьями, дорожками из брусчатки, небольшим прудом с рыбками. С другой стороны было аж шесть дверей: в две спальни с двумя личными кабинетами, разделённый санузел.       В груди теплилось невероятно странное ощущение. Всё казалось странно привычным и одновременно совершенно новым. Картинка с фотографии обрела форму и стала реальностью, а разум так и не смог это осознать.       Саша с минуту стоял перед дверью в свою комнату, глупо смотря на дверную ручку.       Здесь ему предстояло провести… Год? Два? Пять обговоренных лет? Большую часть жизни?       Кажется, даже перед въездом в свою первую собственную квартиру он не чувствовал чего-то подобного. Такого… трепета?       Дверь из тёмного дерева открылась бесшумно. Вид на неровную гладь зеленеющего леса в окне, большая кровать, которая вполне могла бы вместить две персоны, низкий стеллаж, шкаф для одежды, телевизор на стене. С правой стороны ещё одна дверь – в личный кабинет.       Рядом с кроватью стояли неразобранные чемоданы, в остальном же комната была до странного пуста… Почти как комната в хорошем пятизвёздочном отеле.       Весь этот дом походил на смесь странной реальности и давней детской мечты – свой уголок, который можно было обустроить, не оглядываясь больше ни на кого. И своя семья. Очень странная семья, надо отметить. Совсем не такая, какую привычно видеть в каком-нибудь фильме или рекламе.       Тихий стук отвлёк Сашу от мыслей. Кайдо застыл на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку.       – Ваши вещи я не трогал. Раз в четыре дня будет приходить специальный персонал для уборки. В будние дни будет приходить повар – госпожа Uehara-san, она говорит по-английски, так что, думаю, проблем не возникнет. В выходные и сегодня, с вашего позволения, мы будем или заказывать еду, или готовить сами.       – С вашими кулинарными навыками это не составит труда.       Кайдо улыбнулся – тепло и мягко, благодарно – и тихо удалился, притворив дверь. Шаги его были бесшумными и лёгкими.       Дом постепенно наполнялся присутствием. И запахами: одним терпким и вторым – лёгким.       Саша принялся монотонно разбирать собственные вещи и раскладывать их по своим местам: одежду, технику, парочку статуэток на удачу в супружеской жизни – подарок Лены с Лёшей, – которые Александр даже брать с собой сначала не хотел, но всё же взял. На удачу.       Им, как супругам, и правда следовало бы сблизиться. Без смущения прикасаться друг к другу. Говорить не так, будто они просто деловые компаньоны, которые, подписав парочку бумаг, расстанутся ещё примерно на год – до продления контракта. И перейти в разговоре друг с другом на «ты», да. Потому что это выглядело уже даже комично: мужья разговаривают друг с другом как чужие люди. В прочем, не слишком-то они и близки. Нужно, наверное, это как-то исправлять, да?       Темнело не быстро, но, когда с вещами было покончено, небо на востоке уже переливалось синеватым, а солнце пряталось за верхушками сосен. Саша, приняв душ и приведя себя в порядок, спустился вниз.       Его встретила топкая тишина. Не что-то гнетуще. С глухим шумом леса за стенами, с тихими звуками готовки на кухне.       Вряд ли Саша мог бы честно назвать это место своим домом или – упаси Боже – уютным гнёздышком. Было чувство, что он, скорее, находится в очередной командировке – в одном из множества отелей класса люкс или на очередной съёмной квартире, к которой требовалось привыкнуть – на короткое время, чтобы потом вновь вернуться в… в тихую квартиру в новеньком жилом комплексе Москвы. За полгода вообще не обжитую и странно пустующую.       Здесь же уже, кажется, чувствовалась некая жизнь – усилиями Сашиного новоиспечённого супруга.       Кайдо готовил: ловко, методично. Вместо всех кухонных приборов он использовал палочки и делал это настолько виртуозно, что Саша невольно засмотрелся. Он устроился в гостиной на диване, проверяя почту и мессенджеры, но добрую часть времени просто смотрел, как легко его – уже – муж легко орудует кухонной утварью.       От Лены пришло ожидаемое: «Как ты там? Как перелёт? Как муж? Если он не забрал тебя из аэропорта – бери обратный билет, мы подберём тебе другого,» – на которое Саша ответил почти сразу короткими тремя сообщениями: «Нормально. Хорошо. Забрал».       И чуть более короткое от мамы: «Шурочка, позвони, как освободишься и отпишись, как приедешь,» – которой он написал лишь что-то вроде «всё нормально, доехал».       На почту уже пришла демоверсия очередного проекта и парочка копий договоров от одного из генеральных директоров. А ещё расписание Кайдо. Саша поспешил побыстрее отключить телефон и отложить его куда подальше, чтобы хотя бы немного отдохнуть от бесконечных отчётов-договоров-проектов-таблиц.       Вскоре Кайдо, улыбнувшись, сделал жест к кухонному островку, объединённому с барной стойкой и незадействованному для готовки. Кайдо вновь проделал свой небольшой ритуал, и они приступили к трапезе. В тишине, сквозящей усталостью и неуверенностью, которую нужно было нарушить.       Рис с рыбой на пару и мисо-суп были выше всяких похвал. Даже Саша, привередливый к морепродуктам, с удовольствием поглощал приготовленное, перед этим похвалив умение повара.       – У вас завтра утром встреча? – Саша едва оторвался от мягкой, тающей во рту рыбы, нарезанной аккуратными ломтиками.       – Hai. Да. Послезавтра – конференция в главном офисе. Я постарался разгрузить свой график – буду возвращаться в обед. Потом уже, через неделю, как обычно буду задерживаться до вечера. Вас это устраивает?       – Да, вполне.       И вновь тишина, разбавленная репликами о погоде, климате, доме. Обо всём и ни о чём.       В их беседах чувствовалось что-то инородное: уважительный тон, светские темы. Так, возможно, болтают венценосные супруги в Букингемском дворце, но не в собственном доме где-нибудь в пригороде.       – Кайдо, мне кажется, нам следует перейти на «ты», – всё же заговорил Саша, отложив в сторону вилку. Пустые тарелки, аккуратно поставленные друг на друга, стояли перед ними на столе немым комплиментом Кайдо. – Это следовало сделать, наверное, ещё до свадьбы. А то это выглядит слишком формально – не так, как обычно ведут себя… супруги…       Супруги… Всё ещё звучало довольно странно. «Партнёры» всё же подходило ситуации намного больше.       – Зовите меня Сашей. Александр – слишком официально.       Кайдо кивнул, неловко улыбнувшись и отложив в сторону палочки – на специальную небольшую подставку.       – Саша?.. Хорошо. Если вы… – он запнулся, но тут же исправился: – если ты не против, то на официальных встречах я тогда буду обращаться к тебе, как к Alekusanderu-sama.       – Господин? – Саша немного изучил специфику японских обращений. До этого Кайдо обращался к нему просто уважительно, теперь – очень.       – Да. Чтобы показать ваш статус и нашу близость. Вы… – он опять смолк, поняв, что снова перешёл на уважительное обращение, тяжело вздохнул, продолжив: – Ты можешь обращаться ко мне, как обращался до этого.       – Кайдо-сама? – задумчиво протянул Саша.       Кайдо мотнул головой.       – Uun. Лучше не стоит.       Саша пожал плечами. Может, нужно попрактиковаться с произношением. Кайдо продолжил:       – Через пару дней будет небольшое совещание с советом директоров. Оглашение планов на этот год. Если ты будешь не против…       – Через пару-тройку дней у меня начнётся гон. Середина января, – напомнил Саша.       И разговор о работе – этом нерушимом столпе, на котором держались почти все их длительные диалоги, – быстро сошёл на нет. Они коротко обговорили возможные ситуации: если в период гона они не смогут ужиться в месте, Кайдо на это время переедет в квартиру в Токио, если всё будет вполне нормально – останутся в доме вдвоём.       Очень учтиво с его стороны – без шуток и сарказма. Кайдо вообще был невероятно учтив этим вечером.       Когда уже почти окончательно стемнело, а ужин был окончен, Саше была проведена экскурсия по хозяйственным постройкам: прачечной, кладовке, винному погребу, гаражу с двумя одинаковыми седанами. И по саду на заднем дворе, постепенно переходящем в плотную лесную чащу.       Карликовые ели, обложенные округлыми камнями, ровные дорожки, небольшой ручеёк, служащий водоотводом для фильтратора маленького пруда, в котором, двигая плавниками, лениво переплывали с места на место крупные карпы кои.       С темнотой постепенно загорались фонари. Они отражались в водной глади, шедшей рябью под порывами промозглого ветра.       – Вы… – Кайдо вновь исправился, забавно смутившись: – Ты ничего не писал по поводу элементов в саду, я попросил дизайнеров найти какое-то близкое твоей культуре дизайнерское решение, но…       – Но припереть валяющегося под забором алкаша не получилось?       Кайдо кинул на Сашу скептический взгляд, так что Александр поспешил исправиться:       – Нет какой-то истинно русской культуры создания сада – может, разве что шутейные фонтаны. Да и на плане японский сад выглядел довольно органично. И в реальности он очень красивый.       Кайдо молча согласился. Ещё долгое мгновение они простояли в саду в живой тишине леса: трещащего, шелестящего, поющего. Живого, но пока что будто дремлющего.       Саша смотрел на сад, на лес, на величественный массив одновременно. Кайдо стоял совсем рядом, спрятав озябшие руки в карманы, больше заинтересованный плавающими в пруду карпами. Не озвученное обещание таилось во всей его позе – «я рядом».       Ванильно и слащаво? Вряд ли. Он проявлял заботу и чуткость к человеку, с которым собирался провести довольно большую часть своей жизни. И он удивительно ответственно подходил к эмоциям и чувствам этого человека. Уж точно поответственнее, чем некоторые…       – Всё правда вышло невероятно красиво, – тихо сказал Саша и получил в ответ чужой тяжёлый вздох.       На улице холодело. Луна, будто бы зацепившаяся за тёмные ветви голого клёна, висела в небе одиноким бледно-жёлтым пятном. Её отражение рябило на водной глади пруда.       – Я буду дома, – перед уходом сказал Кайдо, и медленным шагом отправился к крыльцу. Шаги его были тихими – не крадущимися, а именно что просто беззвучными, пружинящими.       Саша учился такой походке только чтобы в свои шестнадцать сбегать вечерами из дома, чтобы не разбудить чутко спящую мать. Кайдо же всегда передвигался как бы паряще: бесшумно и мягко.       Такие люди – тихие и аккуратные – обычно предпочитают занимать позицию наблюдателя, а не руководителя. Ещё более интересно было видеть Кайдо на посту владельца компаний. Но родство тоже творит чудеса, так что…       Саша усмехнулся, отвлекаясь от разрозненных мыслей.       Странно, наверное, выходить замуж за человека, о котором ты знаешь не больше, чем о каком-нибудь прохожем с улицы, с которым ты познакомился меньше, чем полгода назад. Но ещё более странно совсем не узнавать своего супруга, с которым придётся хоть сколько-нибудь существенную часть собственной жизни.       Воздух сорвался с губ облачком пара.       Окончательно стемнело, и чёрная масса леса за редкими подстриженными камфорными деревьями сада стояла одной сплошной беспросветной стеной. Лес шелестел и шуршал – создавал собственную уникальную мелодию живой природы. Пруд, обложенный по краю камнями, рябил, размывая золотистые огни фонарей и желтоватый диск луны.       Телефон в кармане пальто завибрировал – пришло сообщение. Саша окончательно отвлёкся от созерцания. На экране отобразилось сообщение от Лены, но Саша не собирался ей отвечать. Вновь устремив взгляд на густую тьму голых стволов и пушистой хвои, он наконец-то набрал номер матери.       Громкие в тиши сада гудки продлились долгую вечность. Вечность, за которую стая карпов успела сделать красивый круг вдоль берега. Вечность, за которую луна успела скрыться за полупрозрачной дымкой облачка и вновь вспыхнуть слепым белёсым оком.       – Как ты, Шурочка? Как прошёл полёт? Как переезд? – голос на другом конце провода как всегда был полон ласки и нежности.       – Всё нормально, – и тихий прерывистый вздох в трубке. – Всё правда нормально.       – Я очень на это надеюсь, Шурочка. Я верю, что у вас с Кайдо всё… получится.       Получится обыденная семейная жизнь? Саша мог бы поспорить с этим ещё на свадьбе, но… получится наладить совместный быт? Вполне. Наверное. Получится что-то чуть лучше, чем у неё самой? О, Саша был в этом уверен.       Непривычная прохлада забиралась под пальто с порывами промозглого ветра. Зима в центре Хонсю была бесснежная и ветреная, и к ней требовалось только привыкнуть. Как и к ночи в новом доме и в новом… окружении.       После ещё парочки коротких вопросов и не слишком развёрнутых ответов Наталья Сергеевна попрощалась – тихо, с сожаление.       – Я надеюсь, ты быстро обвыкнешься, Шурочка. Удачи тебе на новом месте. И в… в отношениях тоже, – искренне и по-матерински нежно.       – Спасибо… – пауза, потому что слово осело на языке чем-то тёплым и одновременно вяжущим: – Спасибо, мама.       Облачко пара растаяло в воздухе. Сбросив вызов, Саша заглянул в уведомления, чтобы наткнуться на сообщение от Лены и сразу же отключить телефон.       «Удачи в первой брачной ночи)».       Саша поднял голову к небу, спрятав озябшие на прохладном влажном воздухе руки в карманы.       Тёмное – беззвёздное из-за освещения – небо расстилалось над головой сплошным полотном, удерживающимся на пиках сосен и кипарисов. Свежий воздух кружил голову после долгого пребывания в загруженном городе.