По расчёту

      Сон на новом месте к Саше не шёл долго. Мысли роились в голове отдельными обрывками, но усталость брала своё – в самолёте удалось поспать только урывками. Снов не было – ничего не было – лишь сплошная темнота.       А потом тихий шелест и птичья трель. И золотистая полоска солнечного света на подушке – Саша забыл закрыть шторы. Он едва продрал глаза, и ещё несколько мгновений тупо пытался понять, где находится. Было непривычно светло: свет из окна был не белым – отражённым от глади снега, – а желтоватым, тёплым.       Дом встретил той же живой тишиной с отдалённым звучанием природы. Пустой, но странно полный призрачного присутствия. На кухонном столе обнаружилась записка, выведенная ровным аккуратным почерком: «На плите завтрак, в холодильнике продукты. Дом в твоём полном распоряжении». Каллиграфически. Можно было даже представить, как Кайдо, нахмурившись, старательно выводил каждое слово – свою подпись в договоре о браке он ставил быстро, но с особой прилежностью.       За завтраком Александр успел ознакомиться с пришедшей на почту программой и структурой Tenkai Kigyō – Корпорации «Tenkai», но, если особо заморачиваться над переводом, – «прекрасного фундамента». Что там Кайдо говорил про «почву под ногами»? Это, похоже, было не просто фигуральное выражение.       Саше – за плату с весьма приятной скидкой – передавался довольно крупный пакет акций и почти половина доли в дочерней компании, специализирующейся исключительно на энергетике. От доли компаний Единсиба Кайдо отказался – делить то, что и без того было покромсано на части, было бы очень муторно, – а вот пакет акций он выкупил весьма приличный, так что в этом плане они были квитами.       Всё было сделано по всем правилам подобных союзов: с выгодой для обеих сторон. И вашим, и нашим, так сказать. Но это всё ещё было странно. Пиздец как странно. Не передача акций, а просто всё вообще.       Александр переехал в другую страну, на другую сторону земного шара, потому что… потому что вышел замуж по расчёту. Кайдо отстроил им дом – семейное гнёздышко, – перед этим тоже слетав на другую сторону земного шара, просто чтобы найти себе супруга достойнее – «попородистее». Этот сюжет уже можно считать чем-то из ряда фантастики? Или пока что он не превысил планку бульварной литературы?       Тишина не давила на плечи, но и не сквозила тем самым – именно домашним – уютом. Потому что уют нужно было создавать самим. Как? Ну, спрашивать нужно точно не у человека, который собственную квартиру за полгода не смог обжить.       Саша захлопнул крышку ноутбука, прикрыв глаза рукой.       – Полный пиздец, – глухо прозвучало в большом доме. Ожидаемо, никто не ответил.       Но надо было что-то делать. Как минимум, чтобы окончательно не провалиться в самобичевание и пространные размышления о смысле всего… этого. Вряд ли хоть кому-то хочется прийти к тому, что жалеешь о собственном выборе.       До обеда Саша просто проверял почту и присланную документацию, изредка вставал и разминался, прохаживаясь по дому. Он успел обойти все комнаты: от ванны до гостевых спален, и остановился только перед спальней и кабинетом Кайдо – негоже нарушать чужое личное пространство. Потом он успел пройтись по саду и подышать свежим воздухом – нужно было постепенно привыкать к загородной жизни.       Всё ещё не отпускало чувство сюрреалистичности происходящего, но оно уже не подступало к горлу, а просто зудило где-то на подкорке. Необычная, однако, ситуация, но привыкнуть можно.       Кайдо вернулся к позднему обеду. Его машину было видно из окон дома ещё на подъезде – не одну из тех, что стояли в гараже – чёрных, – а рабочую, белую. Входная дверь открылась с характерным скрежетом ключей и глухим стуком, послышался шорох одежды в прихожей, потом поддался замок второй двери.       – Добрый день, – послышалось из прихожей. И чуть более неуверенное, тихое: – Саша.       – Добрый, Кайдо, – эхом вторило ему из гостиной.       Кайдо в костюме, в белой выглаженной рубашке и галстуке смотрелся на пороге дома очень… органично? Прямо-таки муж-добытчик, вернувшийся из каменных джунглей с удачной охоты на красивые бумажки с печатями и подписями.       Он недолго постоял в холле в нерешительности, а потом направился на второй этаж. Ватная тишина дома поглотила глухой стук двери.       Они пообедали едой из ресторана: вместе, в тишине, сдобренной светским разговором. Всё ещё было несколько неловко вот так вот… находиться и уже по сути жить вместе.       А потом они разошлись – каждый по своей комнате.       Чуть ближе к вечеру пришла госпожа Уехара – милейшая полная женщина, сносно болтающая на английском. Из-за возраста её вторичный пол уже нельзя было распознать по запаху или виду, но в досье, которое Кайдо любезно прислал Саше на почту, она значилась омегой. Женщина вся будто бы светилась от счастья. Она была простой домохозяйкой, которая в сложный для семьи период вышла на работу – у Кайдо она, оказывается, работала с его совершеннолетия и относилась к нему с особой теплотой, которая как-то легко, даже совсем незаметно, перешла и на Сашу.       – How can I contact you? – спросила она мягким грудным голосом, с заметным, но вполне понятным акцентом. Задав вопрос, она оторвалась от разглядывания набора кастрюль, стоящих на нижней полке кухонного гарнитура.       Кайдо, представив госпожу Уехару и извинившись, отошёл ответить на звонок, потому Саша остался один с этой милейшей женщиной на кухне. По сути, он должен был показать ей, где что лежит, но из-за того, что Саша сам никак не трогал кухонную утварь, они вдвоём просто открывали кухонные шкафы, каждый узнавая что-то новое.       – Missis Uehara, you can call me Alexander.       Она почему-то смутилась, явно удивившись, подняла на Сашу изумлённый взгляд и покачала головой.        – Unacceptably, – сказала она не слишком понятно, а потом повторила более громко и чётко: – It's unacceptably.       На беглом и звучном японском она обратилась к подошедшему Кайдо. Хмуря брови и явно тревожась, она что-то говорила, по ощущениям, через каждое предложение вставляя «Koike-sama». Кайдо, поначалу явно удивившийся, быстро влился в разговор.       – Uehara-san говорит, что не может обращаться к вам просто по имени. Это неуважительно, – пояснил он Саше.       «К тебе» – напомнил Саша, и Кайдо тут же исправился, вновь смутившись. Уехара-сан же в ожидании, когда к ней обратятся, замерла перед островком, любовно оглаживая косящую под мрамора серую столешницу.       – Мне кажется, даже тебе обращаться ко мне по фамилии неудобно, а каждый раз говорить «Мглинский» человеку, не говорящему на русском… довольно муторно, – заметил Саша.       Кайдо усмехнулся, согласившись. Уехара-сан вновь перевела на них взгляд, но, удостоверившись, что ни к чему они так и не пришли, продолжила осматривать своё рабочее место, при том сохраняя на губах тёплую улыбку.       – Разве имя с суффиксом «сама» – это недостаточно уважительное обращение? – спросил Саша, но, похоже, непреднамеренно заговорил на английском, потому что ответила ему Уехара-сан.       – It's prerogative of the go-shujin-sama.       – Уважаемый хозяин, – перевёл Кайдо под вопросительным взглядом Саши. – Это обозначение для мужа в традиционной семье. Для жены – okukata-sama. Но мне бы не хотелось использовать такие… обращения. Они очень чётко очерчивают домашние роли. Традиционные роли. А Uehara-san довольно… упряма в этом плане. Она считает неприемлемым звать хозяев по имени.       – И вообще нет синонимов?       Кайдо неуверенно качнул головой, чуть нахмурил брови. Уехара-сан, тихонько позвав его, предложила что-то на японском и устремила взгляд на Сашу, ожидая, когда Кайдо всё переведёт.       – Go-danna-sama. По смыслу и супруг, и что-то вроде патрона. Финансовая опора семьи.       Саша улыбнулся, кивнул Уехаре-сан – та по-прежнему улыбалась нежно и мягко.       – Патрон? Что ж. У вас уважение, у меня деньги. Меня всё устраивает.       Кайдо, тоже заметно смягчившись, перевёл. Уехара-сан будто бы светилась ещё ярче прежнего.       – Kongo osewa sa se tei ta da ki taku, yoroshikuonegaiitashimasu. Go-danna-sama, nice to meet you, – вновь поклонившись, сказала она. Мягко, мелодично.       – Первая часть – выказывание почтения, – пояснил Кайдо.       – Nice to meet you too, Uehara-san, – с той же мягкой интонацией ответил Александр.       Их знакомство на этом закончилось. Госпожа Уехара при всём своём очаровании и глубинном свете оказалась бойкой женщиной, не терпящей чужих советов. Кайдо она как-то сразу выпроводила с кухни, Сашу же даже выпроваживать не пришлось – он к этому священному месту вообще не имел никакого отношения: верхом его кулинарных способностей был простой борщ.       Кухня наполнилась глухим стуком шкафов и звоном утвари. Прекрасный аккомпанемент для проверки и написания отчётов.       Кайдо застыл на пороге своей комнаты, когда Саша поднимался по лестнице.       – Я буду у себя, – нерешительно. Так, будто он не совсем был уверен, нужно ли такое говорить.       Саша так же неловко кивнул и направился в свою комнату. Ему следовало обустроить свой кабинет, чтобы продолжать работать, потому что в гостиной, глядя на холмистый лесной массив, получалось только отлынивать.       Кабинетом была не слишком большая комната, весь простор которой занимали шкафы для книг и широкий стол из лакированного дерева – не резной, довольно лаконичный. Полки для книг Саша предпочёл заполнить привезёнными из дома папками с самой важной информацией, книгами художественной литературы и парочкой фолиантов экономической теории.       Мебель была выполнена из тёмного дерева, стены обклеены обоями голубоватого оттенка, а пол устал ковром насыщенного синего цвета. Красиво и минималистично. Но всё ещё будто бы нереально и странно пусто. Как одна из сотен картинок в портфолио риелтора или дизайнера.       Приходилось всё обставлять. На стол взгромоздились ноутбук и принтер, своё место заняли на полках стопки бумаг, нашли пристанище в ящиках стола мелкая канцелярия и парочка записных книжек.       Спальня тоже приобретала черты жилой комнаты: шкафы наполнялись распакованной одеждой, на прикроватной тумбе появилась парочка статуэток на удачу и зарядник для телефона. Не хватало только, наверное, какой-нибудь рамки со смешной фотографией.       С этими деталями дом как будто бы терял свой столь презентабельный – отельный – вид, но взамен приобретал что-то совершенно новое: неуловимое и уютное.       Ближе к шести вечера в дверь спальни постучали. На пороге вновь застыл Кайдо – всё ещё слегка неуверенный в том, как необходимо заходить в комнату своего супруга.       – Еда готова. Нужно будет проводить Uehara-san, и можно приступать к ужину.       – Хорошо, – коротко и сухо.       Кайдо пару мгновений стоял на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку, будто бы раздумывая, что бы ещё сказать, но вскоре так и ушёл, прикрыв за собой дверь и напоследок лишь оглянувшись в нерешительности.       Супруги не знают, как друг с другом взаимодействовать. Довольно комично.       Саша спустился вниз вслед за ним, проводил госпожу Уехару до дверей. Она жила как раз в ближайшем небольшом городе и могла за полчаса, если не меньше, доехать до него на такси или электричке. Дважды в день Уехара-сан должна была приезжать сюда, готовить еду, а потом уезжать. От гостевой комнаты она отказалась.       – Walking is good for people my age. I don't want to be a bother, – сказала она с прежней нежной улыбкой.       Перед уходом Уехара-сан, глубоко кланяясь, сердечно попрощалась с Сашей, чередуя японские и английский слова. Обернувшись перед самым выходом, она кинула на Кайдо какой-то невероятно тёплый взгляд, полный гордости и удовлетворения, и только после окончательно вышла из дома. Из окна было хорошо видно, как она усаживалась в машину, и та удалялась от дома, тая в чаще голого леса.       – Ты ей понравился, – тихо сказал Кайдо за ужином, аккуратно накалывая оливку из пасты на вилку. – Я перевёл ей твои шутки.       Саша ответил кивком и чем-то вроде «я рад». Трапеза продолжилась в топкой тишине, сглаженной работающим телевизором с какой-то английской мыльной оперой на фоне.       И снова ночь – тихая, с шелестом хвои и голых прутов за окном. Тихая, но другая. Ватная тишина дома одновременно глушила все громкие звуки и эхом разносила что-то вязкое, спокойное.       Дни проходили в неясной дымке: замыленные неловкостью и привыканием к новому месту. Привыканием к чужим привычкам, планам, распорядку дня.       Кайдо – на удивление – оказался ранней пташкой, и, в то время, как Саша видел десятый сон в своей постели, он уже поднимался, чтобы пораньше приступить к делам. Когда Александр спускался вниз за лёгким перекусом – язык не поворачивался назвать завтраком приём пищи за два часа до обеда, – Кайдо уже сидел в гостиной за ноутбуком.       Гостиная вообще оказалась самым уютным местом в доме. Может быть, они вполне могли бы вместе сидеть на диване, слушая тихие бредни актёров очередного включённого на фоне фильма, но чувство такта и всё ещё не отступающая неловкость не давали полноценно сблизиться. То ли мешала эта клятая территориальность, то ли просто тишина, которая неизбежно повиснет в комнате между двумя увлечёнными работой людьми.       Тишину они всё ещё воспринимали нежелательной – по всем светским правилам её нужно было разбавлять разговором, а, чтобы эти правила игнорировать, нужно было перестать общаться друг с другом по всем правилам этикета. В общем, молчать друг с другом они ещё не научились.       Так вот утром гостиную занимал Кайдо, а к вечеру он уходил в свой кабинет, чтобы уступить этот своеобразный пост уже Саше.       В период гона мало что изменилось. Лишь утром, когда Саша как обычно спустился вниз на кухню, Кайдо как-то резко вскинул голову – рефлекторно, – и почти сразу же опустил. Саша даже поинтересовался, не неприятно ли ему, на что получил отрывистое:       – Всё в порядке. Мне просто нужно привыкнуть.       В позе Кайдо не чувствовалось неприятие – скорее, лёгкое напряжение. Но к концу дня даже оно сошло на нет. Лишь Уехара-сан, пришедшая чуть раньше для готовки обеда, учтиво поинтересовалась: может, ей не нужно было приходить. Саша даже сначала не понял вопроса – только под вечер, когда они с Кайдо сидели за столом, доедая последние кусочки великолепной лазаньи, до него наконец дошло.       Он едва не выронил вилку, густо покраснев и отвернувшись в середине разговора о графике сдачи проектов и ожидаемых результатов от них.       Кайдо удивлённо вскинул брови и замолчал. И в этой тишине он внимательно рассматривал красные пятна румянца, выступившие на бледной шее и ушах.       – Уехара-сан ведь имела в виду, что мы должны провести это время… вместе? – выдавил из себя Александр. Он поднял голову, чтобы бросить взгляд украдкой на своего мужа, и, увидев чужую тёплую усмешку, вновь опустил голову.       – Она знает, что это вынужденный контракт, но понимает это всё по-своему. Хочешь, я поговорю с ней?       Саша отрицательно покачал головой. На этом их разговор окончился.       После ужина они едва не столкнулись на лестнице. Опять были эти дёрганые движения – Саша сам непроизвольно вскинул голову, хотя обычно не был настолько чувствителен к… подобному. Они с минуту смотрели друг другу в глаза, постепенно успокаиваясь и унимая рефлекторную реакцию. Выглядело это, наверное, довольно нелепо.       Кайдо в конце концов просто склонил голову и кивнул Саше, чтобы тот прошёл вперёд. Глупо? Да. Ещё глупее было то, что Саша почувствовал от этого какое-то совершенно животное удовлетворение. Уступка от другого альфы воспринималась как укрепление собственного статуса.       Человеку же, как и любому социальному животному, нужно знать и изредка утверждать своё место в иерархии сообщества, да? Пизда. Идти на поводу у инстинктов – этих наполовину утраченных рефлекторных реакций – было всё равно неприятно. Но с этим требовалось смириться, когда под боком постоянно находился главный триггер подобного соперничества – другой альфа. Альфа, с которым нужно было делить личное пространство и досуг на постоянной основе.       Кайдо, похоже, медленно, но верно с этим справлялся, Саша – нет. Но старался. И получаться стало лишь к концу гона.       Они встречались в гостиной уже без этих резких взглядов и дёрганых движений. Кайдо, стараясь смягчить ситуацию, выбирал более низкую позицию в разговоре – уступал, склонял голову. Поза не подчинения, но признания – что-то из учебников по биологии, с которыми Саша в последний раз взаимодействовал, наверное, в школе. В обычной жизни, в традиционной семье, это вообще никак не должно было его коснуться, но его семья была, прямо говоря, нетрадиционной.       Только дом приходилось проветривать, потому что Сашин крепнущий запах, оказывается, довольно легко оседал на одежде и выветривался при этом долго.       – Я только потом понял, почему на меня с любопытством смотрели секретарши в отделе пиара. Saito-san при встрече сказала мне, что от меня пахнет довольно… тяжело, – сказал Кайдо за ужином, кажется, даже не придавая этому особого значения.       Саша, смутившись, спросил тогда с явным сомнением:       – И ты ничего до этого не заметил?       – Uun. Нет. Я, похоже, привык, – пожав плечами, коротко ответил Кайдо. А потом, через пару мгновений, и сам стушевался: в неловкости отвёл взгляд.       Никаких больше последствий, в принципе, и не было. Александр ощущал лишь лёгкую ломоту в теле и разморенность. И это ёбаное чувство собственного превосходства, когда перед ним отступали или склоняли голову. Самое надоедливое из всего этого прекрасного набора.       Их семейная жизнь никак не пострадала, и после краткого периода чуть большей нервозности всё более-менее вернулось в прежнее русло – русло лёгкой неловкости, попыток притереться и сблизиться. Заканчивался Сашин импровизированный отпуск и наступало время знакомства с советом директоров.       Ночь перед собранием, наверное, была единственной, когда Саше не удалось уснуть. Ветер глухо завывал за стенами, звучание шагов таяло в мягком ворсе ковра. В доме всегда было светло – даже ночью света из окон было вполне достаточно. Он падал на паркет ровными голубоватыми полосами.       Кухня в это время обычно уже пустовала. Обычно. В эту не слишком обычную ночь Кайдо, поджав одну ногу, сидел на высоком стуле у барной стойки перед экраном включенного ноутбука. Короткий рукав домашней футболки и домашние шорты приоткрывали увивающих его плечо и икру карпов кои и розоватых лепестков лотоса. Белые отсветы ложились на его профиль, делая тени ещё более резкими. Во всём внешнем виде Кайдо: в постоянном потирании глаз, в чуть сгорбленной спине, в тихих причитаниях под нос – читалась усталость.       – Саша? – Кайдо обернулся, как только Александр ступил на паркет.       Глухое «да» растаяло в тишине. Саша застыл в гостиной, не решаясь ни усесться на диван, ни уйти обратно в себе. Сидеть вдвоём не за обедом или ужином всё ещё казалось странно неловким действом.       Кайдо смотрел – внимательно, долго.       Синеватый свет выцепил лишь линию плеч и шеи и контур Сашиного лица, оставляя остальной силуэт в тени.       Кайдо сделал жест, чтобы тот сел рядом. Саша, подавив глухой вздох, уселся на высокий стул справа от него, неловко щурясь – свет от экрана ноутбука слепил ему глаза.       – Почему не спишь? – так же глухо, тихо, чуть хрипловато.       У Саши была причина бессонницы, у Кайдо – вроде бы нет.       Цифры в углу экрана отсчитывали время. Час ночи.       – Перечитываю последнюю презентацию, отосланную Saito-san.       Саша протёр глаза, лишь чтобы посмотреть на Кайдо, не щурясь от яркого света.       – Презентацию, которую завтра будут показывать на собрании? – уточнил он.       Кайдо кивнул, даже не отрывая взгляда от экрана, на котором красовался слайд огромной – ещё на двадцать пять таких же – презентации с английским текстом и редкими вставками иероглифов.       Саша молча налил себе из графина стакан воды и удобнее уселся на стуле. Его глаза постепенно привыкали к яркому источнику света. Тихо шумел работающий ноутбук.       – Я могу глянуть?       Кайдо бросил на него недоверчивый, полный удивления взгляд. А потом на его усталом лице мелькнула тёплая – усталая – улыбка.       – Un, ii yo, – под долгим вопросительным взглядом Саши он, поняв, что сказал на японском, исправился: – Да… конечно.       Кайдо отстранился, чтобы Александр придвинул к себе ноутбук. Диаграммы предполагаемых норм выработки и продажи продукта с минимумом текста.       Саша лениво пробежался по тексту глазами, пролистал пару слайдов. Предложение о небольшом ребрендинге, план по замене оборудования на производстве и сотрудничеству с российскими компаниями. С конкретной российской компанией, но это уже детали.       Кайдо облокотился на стол, подперев щёку кулаком. Он моргал медленно, лениво приоткрывая глаза и изредка устало жмурясь.       – «Ун» – это ведь «нет», так? – тихо прошептал Саша, не отвлекаясь от просмотра презентации.       Кайдо проморгался, потёр переносицу, ответив тихим вопросительным мычанием. Саша повторил вопрос.       – «Un» – «да», «uun» – «нет». Всё дело… в тонах, – он пожал плечами, провёл рукой по лицу, будто стараясь стереть дрёму. – Это как ваши «да» и «да нет». Я долго ломал голову над этим, пока не осознал, что «да» ещё может быть союзом.       Саша тихо хмыкнул. Интересное сравнение. Говорят, только из-за подобных тонкостей в ответах русский язык – ад для иностранцев.       – А как же «да нет, наверное»?       Кайдо подавил шуточный тяжёлый вздох.       – Это я понял лишь после того, как сорвались первые переговоры с одними из ваших логистов. Года три назад.       Саша приподнял брови и вопросительно посмотрел на него.       – Ты же два года учишь русский?       Кайдо посмотрел на него так же – не совсем понимая чужой вопрос. Ответил неуверенно, всё ещё не осознавая, что от него хотят:       – Да. Усиленно начал учить два года назад. А пять лет назад мы начали сотрудничать с одним из ваших филиалов на Дальнем Востоке. Тогда я и мат ещё не понимал.       Саша поднял на него взгляд, отвлекаясь от прочитанного слайда. Новая диаграмма вспыхнула на экране разноцветным пирогом с неравными частями – долями акций компании.       – Мат является таким важным показателем удачи в переговорах?       – Мне в своё время очень полезно было узнать, чем «хуёво» отличается от «ахуенно», – вновь услышав чужой смешок, Кайдо и себе позволил улыбнуться.       Он произносил русский мат довольно мягко, со слышимым акцентом, но с завидной уверенностью. Белый отсвет от экрана бликовал в его тёмных глазах, не высветляя их, а лишь больше подчёркивая глубину цвета. Кайдо почти улёгся на собственную руку, с ленивой внимательностью смотря то на диаграммы, то на Сашин профиль, резко очерченный игрой светотени.       В топкой тишине разносилось лишь тихое гудение работающей техники.       – Ты волнуешься? – прошептал Кайдо.       Саша вздохнул, пожав плечами. Всё своё внимание он устремил на презентацию и теперь листал её, вчитываясь в короткие строки текста в углу слайдов. Ничего интересного, зато есть чем занять мысли. Искусственный свет всё ещё резал глаза.       Кайдо не удостоился ответа, и потому продолжил – так же тихо, глухо:       – А я волнуюсь. Очень.       Саша даже не сразу понял, что тот сказал. Через долгое мгновение он запоздало обернулся.       Кайдо выглядел расслабленно. Казалось, если бы его не сдерживали рамки этикета и чужого присутствия, он бы просто растёкся по барной стойке.       – Первый раз среди акционеров будет мой go-danna-sama.       Саша закатил глаза, но всё же улыбнулся. Кайдо, оказывается, умел подлизываться. И флиртовать.       – Я уверен, всё пройдёт нормально, – так же тихо сказал он. Похоже, не слишком уверенно, потому что Кайдо в ответ вздохнул, вновь устало проводя рукой по лицу.       Говорить ещё что-то было излишне. Может, поэтому Саша вместо слов просто придвинулся чуть ближе к Кайдо – так, что они теперь сидели, соприкасаясь локтями. Кайдо лишь бросил на Сашу удивлённый взгляд, но ничего против не сказал.       Глаза слипались, но сон не шёл. И до двух часов ночи они просто проверяли презентацию. Хотя «проверяли» – слишком громкое слово. Скорее, просто листали слайды, чем что-то исправляли. Потому что исправлять-то было вообще нечего – презентация была готова уже недели две.       Далёкие шорохи ночного леса сглаживали тишину, разбавленную лишь редкими комментариями. Не было неловкости. Проглядывался странный уют, вылившийся из усталости и хорошо скрытой нервозности.