По расчёту

      Больше покорять Токио Александр не планировал – как минимум, пока окончательно не освоится хотя бы в собственном доме. Кайдо в начале года был загружен продлениями контрактов и бизнес-встречами, а потому ни на чём не настаивал. Он теперь дольше пропадал на работе: с утра до позднего обеда, – но вечером стабильно приезжал к ужину. Лишь один раз ему пришлось экстренно отправиться из Токио в Осаку из-за неурядицы с поставщиком – на самолёте, командировкой, – но буквально через два дня он вернулся, уладив все особо важные нюансы, а дальнейшее дело оставив на откуп юристам.       Примерный муж и хозяин дома. Правда, в начале года он уставал даже больше, чем, кажется, под конец. Уже в девять часов он уходил спать и лишь изредка задерживался чуть дольше.       Саша мог только посочувствовать ему… И порадоваться, что его собственную должность теперь занимает другой человек. Он теперь мысленно благодарил Лену, ну, и своего – уже – мужа, да. Без Кайдо этот «финт ушами» не осуществился бы.       В феврале в лесном массиве уже начали проглядываться мелкие белые бутоны цветущих слив. Весна на Хонсю наступала довольно рано, потому что зимы как таковой – привычной русской зимы со снегом и минусовыми температурами – здесь и не было.       Саша потихоньку обвыкался: обходил придомовую территорию, прогуливался по лесу, который тоже являлся частной территорией, пару раз даже выходил с Уехарой-сан до ближайшего населённого пункта – посёлка Отаки-мати – в магазин за продуктами. И узнавал что-то новое о своём супруге – Уехара-сан не была щедра на истории о юном господине Коикэ, но изредка её всё же удавалось разговорить.       – Koike-sama тоже часто помогал мне с продуктами, как только я к нему устроилась на работу. А ещё ужасно смущался, когда я обращалась к нему, как к господину. Он тогда только вернулся в Японию… – на том же понятном английском рассказывала Уехара-сан.       Кайдо как раз отсыпался дома после срочного рейса в Осаку, Саша же вызвался сопровождать её и теперь нёс довольно увесистые пакеты продуктов, идя по ровной асфальтированной дороге.       С обеих сторон тянулись невысокие частные домики в один-два этажа. Тротуаров не было – ну, как не было: они отгораживались от проезжей части лишь белой разметкой. Правда, и машин не было. Они не стояли вдоль дорог – только на специально отведённых для этого местах. Редкие прохожие переходили с одной просторной улочки на другую, перед этим нажимая на кнопку перед пешеходным переходом.       На столбах висели вытянутые вывески с иероглифами – некоторые совсем новые, некоторые потёртые и изъеденные коррозией. С небольших дворов, отгороженных высоким забором, тянули свои голые ветки реденькие деревца. Ярким пятном среди всего этого лаконичного пейзажа выделялась вывеска небольшого частного магазинчика.       – Кайдо вырос не в Японии? – спросил Саша у спокойно, даже статно, шедшей рядом госпожи Уехары.       – Они с матерью часто переезжали, поздно осели. Он тогда был совсем юношей, долго привыкал к своему новому титулу. У его дедушки как раз дела на лад пошли – он купил большой дом сначала в Йокогаме, потом в пригороде Токио.       Саша, не желая упускать такого шанса, всё же решился расспросить про семью Коикэ. Читать краткие сводки чужой биографии – это одно, а вот узнавать что-то более личное от другого человека – совсем другое.       – Старший ko Koike-sama был довольно традиционных взглядов. Дела вёл осторожно и аккуратно. Но я его почти не застала – мне вверили юного господина, как раз когда он уходил из отчего дома, – Уехара-сан помедлила, окинула Сашу задумчивым взглядом, улыбнулась: – Go-danna-sama, расспросите своего мужа. Go-shujin-sama вам не откажет.       Саша ничего не ответил. Спросить самого Кайдо, конечно, самый логичный вариант, вот только… Только что-то не слишком-то оно были близки для такого. Во взрослом возрасте вообще довольно сложно сближаться и открывать подробности своей биографии. Да и не то, чтобы Саше хотелось побольше узнать о своём супруге, просто… Просто подвернувшийся случай разбудил сиюминутный интерес.       – Поговорите с go-shujin-sama. Он ведь будет рад, – повторила Уехара-сан вкрадчивым тоном.       – Я очень сомневаюсь, что уставший Кайдо будет рад моим расспросам.       – Вы плохо знаете go-shujin-sama, – качая головой, сказала Уехара-сан с заметной грустью. Будто её огорчала подобная пропасть между ними двумя.       Саша ничего говорить не стал – нечего было возразить. Они вроде как поженились, но в душу друг другу не лезли – только в портфолио, и то чужими руками.       Вскоре домишки стали редеть, с двух сторон от дороги распростёрлись сначала желтоватые от пожухшей травы поля, потом редколесье, постепенно переходящее в чащу оживающего леса.       Госпожа Уехара шла бодро, как женщина немолодая, но бойкая. Она несла в руках только довольно большую женскую сумку, всё же согласившись отдать пакеты шедшему вслед за ней Саше. Обычно она ездила в магазин на такси или отправляла список покупок Кайдо, а на подобную прогулку согласилась только из-за Александра, которому нужно было привыкать к местности.       Дом встретил тишиной, хотя время уже далеко перевалило за полдень. Обычно Кайдо к обеду уже вставал, даже если ложился спать слишком поздно.       В прихожей на крючке шкафа-гардероба висело его чёрное пальто. На коврике перед дверью в гостиную, аккуратно отставленная с прохода, стояла его обувь.       – Koike-sama wa, mada go-kyūsoku-chū kamo shiremasen, – сказала Уехара-сан, снимая с плеч светлое пальто.       Саша, её усилиями и усилиями изредка забывающего русские слова Кайдо теперь слегка улавливающий суть фраз на японском, задумчиво осмотрел пустующую гостиную.       – Kaido was supposed to return at three in the morning. I think he'll sleep until evening, – ответил он на её замечание.       Уехара-сан заметно нахмурилась и покачала головой. Она забрала на кухню пакеты с едой и приступила к готовке, причитая себе под нос что-то про небрежное отношение молодёжи к режиму сна.       Саша же, разувшись, пошёл на второй этаж. Было всё ещё довольно тихо. Дверь в комнату Кайдо была притворена.       Уже переодеваясь, Саша услышал тихую приглушённую мелодию – заводской рингтон телефона. Он звучал, постепенно затихая, потом, через недолгую паузу, вновь становился громче.       Из любопытства Александр не стал сразу спускаться, а замер перед дверью в чужую комнату, не решаясь войти. Рингтон вновь стихал – Саша даже задумался над тем, чтобы спуститься вниз, если он затихнет окончательно, но, видно, не судьба. Мелодия вновь зазвучала громче – звонил кто-то ну очень настойчивый.       Саша сначала, как и полагается в приличном обществе, постучал костяшками по дверному косяку, и, как полагается в обществе неприличном, не дождавшись ответа, открыл дверь. Она распахнулась тихо, без всякого скрипа.       Комната Кайдо несильно отличалась планировкой от Сашиной. Та же широкая кровать, стеллажи, тумбы. Только пара картин в стиле японской живописи на стенах и неразобранная сумка у двери. Костюм висел на ручке шкафа, аккуратно сложенная рубашка лежала на прикроватной тумбе вместе с брошенным на неё полуразвязанным галстуком.       Сам же Кайдо распластался на постели.       Трезвонил телефон, также лежащий на тумбе, – на экране высветился контакт, подписанный иероглифами. Спящий Кайдо на тихую мелодию не реагировал никак. Он лежал на животе, спрятав лицо от лучей солнца – окно-то было не зашторено, – вовсе не подавая признаков пробуждения. Так что Саша принял волевое решение ответить на звонок.       На том конце провода послышался ровный голос Сайто-сан, в тоне которого слышалось хорошо скрытое беспокойство:       – Moshimoshi, Koike-sama…       – Koike-sama's sleeping, – мягко перебил Саша.       В трубке послышался удивлённый вздох и непродолжительное молчание.       Многоуважаемый Коикэ-сама спал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Растрёпанный, в сильно съехавшей набок растянутой футболке, с сбившимся до колен одеялом. На левом бедре и левом плече проглядывались очертания трёхцветных карпов кои и распустившихся цветов лотоса. Широкая полоска света падала на него с одной стороны, будто очерчивая контур темнеющего силуэта.       – Good afternoon, Mglinskiy-sama. Could you please tell Koike-sama to call me as soon as he wakes up?       – Yes, of course. Did he miss a meeting? – с запозданием ответил Саша, слегка отвлёкшийся от разговора.       Сайто-сан также ответила с небольшим промедлением:       – No. No, he just needs to review one of the contracts with a German company. Let... Let him rest.       Саша тихо хмыкнул, уверив, что передаст всё это господину Коикэ. Хотя это было совершенно необязательно – увидев пропущенные, тот, наверное, и сам первым делом перезвонит секретарю. А Сайто-сан скорее всего нужно было просто узнать, где находится гендиректор в такой «поздний» час и почему он не отвечает на звонки.       Сбросив вызов, Саша аккуратно уложил телефон на прикроватную тумбу и, немного поразмыслив, легонько тронул Кайдо за плечо. Тот никак не среагировал: его дыхание было ровным – грудная клетка мерно вздымалась и опадала, – лишь морщинка залегла на переносице. Саша снова попытал удачу, тихо позвав того по имени, в ответ донеслось неразборчивое:       – Mō chotto… ato go-fun…       Кайдо потёрся щекой о подушку, будто стараясь глубже в неё погрузиться, покрепче перехватил её, прижав к себе, двинул ногами, окончательно сбив одеяло, которое теперь лежало на самом краю. На его правой ноге ниже колена теперь выделялся пёстрой чешуёй распушивший свои плавники карп, плывущий навстречу крупному цветку лотоса.       У Саши не хватило ни наглости, ни безжалостности, чтобы будить его. С тихим вздохом Александр всё же отступил, но, хорошенько пораздумав, решил ещё и закрыть шторы. Кайдо даже не шевельнулся: он вполне удобно устроился, вытянувшись во весь рост и сложив руки под подушкой.       – Alekusanderu-sama, arigatō gozaimashita, – тихое, приглушённое подушкой. Саша услышал, уже выходя из комнаты и прикрывая дверь.       Он спустился вниз по лестнице и сделал вид, что не заметил любопытствующего взгляда госпожи Уехара. Нет, он не покраснел. Просто госпожа Уехара обладала просто невероятной чуйкой. Чуйкой на что – пока не ясно. Но читала людей она, похоже, очень хорошо.       Саша успел и пообедать, пока госпожа Уехара делала заготовки на следующую неделю и готовила ужин, и перепроверить отосланные на почту договоры, и ненадолго выйти прогуляться по саду. А Кайдо всё ещё спал.       Он встал только в пять часов вечера. Медленно спустился со второго этажа, жмурясь от яркого света ламп. В шортах и футболке, с растрёпанными волосами, он почему-то уж очень был похож на довольного кота, которому наконец-то удалось выспаться. Даже искринка вновь мелькнула в тёмном бархатном взоре – черти проснулись, не иначе.       Кайдо с Сашей сели за ужин, когда уже стемнело. Японское карри с рисом пахло просто невероятно.       – Спасибо, что ты ответил на звонок Saito-san. Она иногда бывает очень настойчивой. Я удивлён, что она не позвонила тебе после того, как я не ответил на второй звонок, – поблагодарил Кайдо, ловко орудуя палочками.       Саша всё ещё предпочитал более надёжную вилку. Он принял благодарность молча – простым кивком. Кайдо же не был намерен прекращать начатый диалог. Он дождался, когда Саша наконец-то прожуёт и обратит на него внимание.       – Через два дня состоится выставка предметов искусства, устраиваемая женой одного из наших торговых партнёров. Я знаю, что пока ты можешь прикрываться периодом адаптации, но… Нам уже следует начать появляться вместе… Как это? – он сделал паузу, вспоминая: – в свете…       Под чужим выразительным взглядом Саша внезапно замер, после чего спешно потянулся в карман за телефоном – на него накатило осознание собственной забывчивости. Кайдо с удивлением и искренним непониманием на лице смотрел, как тот переименовывает контакт в телефоне. С «Будущего благоверного» на просто «Благоверного».       А Лена ведь напоминала.       – Прошу прощения, – тихо извинился Саша, убрав телефон обратно в карман штанов и подняв взгляд на Кайдо, ожидающего ответа. – Я так понимаю, ты предлагаешь побывать на этом мероприятии?       – Hai. Да. Здесь, в Tokio. Организовывает жена одного из директоров компании, обслуживающей технику на производстве – Takarada-san. Она любит новые направления в искусстве, активно поддерживает их. Не что-то официальное, только её близкий круг.       – Можно уточнить? Никаких прикреплённых к холсту изолентой бананов там не будет?       Кайдо улыбнулся, отвёл взгляд в сторону, пожав плечами.       – Я не могу ничего обещать. Но, если подобное новейшее искусство тебе не слишком нравится…       – Да нет. Иногда и правда нужно разгрузить голову, – Саша оторвал взгляд от тарелки, чтобы взглянуть на Кайдо, который внимательно смотрел на него в ответ.       – Но ты больше предпочитаешь реализм?       – В рисовании – да. Или хотя бы чуть более понятную образность. Искать смысл в случайных ярких мазках на холсте мне не доставляет никакого удовольствия.       Кайдо кивнул, соглашаясь, аккуратно отложил палочки на специальную подставку. После непродолжительного молчания он вновь подал голос:       – Matsumoto-san, как я уже говорил, хочет встретиться с нами. У него есть загородный дом в традиционном стиле, окружённый сливовым садом. Он приглашал нас полюбоваться их цветением…       Саша вновь поднял взгляд, чтобы узреть чужое ожидание.       – Я так понимаю, всё уже решено и мне нужно лишь согласиться?       – Как я уже говорил, я бы не хотел отказывать Matsumoto-san, – поморщившись, сознался Кайдо, и тут же поспешил добавить: – Но я не настаиваю. Ты всё ещё привыкаешь к новому месту. Я могу поехать и в одиночку. Matsumoto-san скорее всего организует лишь небольшую чайную церемонию.       – Чайную церемонию? – переспросил Саша, задумавшись.       – Да. Hanami – традиционное любование цветущими сливовыми деревьями – ume. Будет небольшое чаепитие, обмен подарками, традиционная одежда.       Традиционная одежда… Саша вполне мог надеть косоворотку, это считается? Но вслух он сказал, конечно же, другое:       – Нужно будет надеть кимоно?       – Тебе – необязательно.       – Придётся сидеть на коленях?       Кайдо тихо вздохнул, проведя рукой по лицу.       – Да. Но тебе можно будет сидеть так не всю церемонию.       – Всё ещё тогда не улавливаю основной проблемы, – честно сознался Саша и, заметив, как задумчиво Кайдо осматривает темнеющие за окном ветви леса, решил задать немного другой вопрос. – Тебя, кажется, беспокоит нечто другое?       Ненадолго воцарилось молчание. Было слышно, как ветер тихо свистит за окном, шелестя голыми ветвями. Кайдо начал сильно издалека:       – Matsumoto-san приходится мне очень дальним родственником по матери. Он очень многому меня научил, и я его очень уважаю…       – Я понимаю, – тихо перебил его Саша. Дальнейшая мысль, пусть и не оглашённая, уже повисла в воздухе.       Не оплошать перед родственниками.       Вновь повисла тишина. Кайдо собрал пустые тарелки и отправил их в раковину. Обычно после этого небольшого ритуала они мыли и вытирали посуду, а после расходились по своим комнатам, но сейчас Александр решил пренебречь обыденностью.       Он всё ещё сидел за островком, наблюдая, как Кайдо с неизменной аккуратностью перемывал посуду.       – Может быть, чтобы не ударить в грязь лицом, порепетируем эту церемонию? – неуверенно спросил Саша.       Кайдо закрыл кран, окончательно погружая кухню в вязкое молчание на долгие мгновения. С заметным удивлением он посмотрел на Сашу, раздумывая.       – Это было бы прекрасно, – ответил он с прежней мягкой улыбкой.       Они решили расположиться на мягком ковре в гостиной. Саша отодвинул его чуть ближе к окну и ровно уложил подушки, пока Кайдо доставал пиалы и заваривал небольшой чайник с листовым чаем.       Саша обдумывал парочку безобидных шуток: ну, правда, ситуация ведь была довольно смешной. Прямо-таки комичной. Это больше походило на детскую игру в чаепитие – то самое карикатурно-розовое, когда милая дочурка в короне и с крылышками феи усаживает за стол пришедшего после работы отца – простого мужчину, даже в пластиковой диадеме не слишком смахивающего на принца. Вот только устраивали это самое чаепитие двое взрослых мужчин – интересно, не правда ли?       Кайдо же отнесся ко всему если не с серьёзностью, то со внимательностью. Он достал небольшой деревянный поднос, предназначенный специально для чайной церемонии, прозрачный чайник с листовым чаем, пиалы с узором сакуры, будто бы нарисованной акварелью. И вот уже всё выглядело не как простая карикатура, а как некий ритуал. Как таинство.       Кайдо элегантно уселся на колени: спина прямая, руки аккуратно сложены на коленях, подбородок слегка приподнят. Саша скопировал его позу – через пять минут колени уже неприятно заныли, как и поясница, но он стойко сдержал порыв сменить позу, стараясь постепенно привыкнуть к небольшому дискомфорту.       Между ними на ковре стоял сам небольшой поднос с пиалами и чайником. В зеленоватой воде медленно опадали крупные листья, на поверхности кружили расправившиеся лепестки цветка вишни, на сáмом донышке лежали мелкие кусочки сушёной груши.       Кайдо, осмотрев всю проделанную работу, кивнул сам своим мыслям и заговорил:       – Сначала будет обмен поклонами при встрече: сперва на расстоянии, потом при входе в дом. Потом обмен подарками: чаще всего небольшими, не слишком дорогими.       – Я взял с собой парочку бутылок коньяка высшего сорта. Пойдёт?       Кайдо бросил на него удивлённый взгляд, в котором читалось непонимание. Пару мгновений Саша просто смотрел ему в глаза, пытаясь понять, что именно тому непонятно в произнесённой фразе.       Так бы они и сидели дальше, хлопая глазами и глядя друг на друга, если бы на Сашу наконец не снизошло озарение:       – Пойдёт – в смысле, будет ли это нормальным подарком?       – Hai. Да, конечно, – поспешно кивнув, ответил Кайдо, не смутившись, но задумавшись – он явно старался запомнить фразу.       Удивительно чуткий и внимательный супруг. Саше сделал себе мысленную заметку – поусерднее приобщаться к родному языку мужа, – и вновь со всем вниманием обратился к разъяснениям Кайдо.       – На пороге нужно будет снять обувь и надеть тапочки, позже при входе в главную комнату дома снимаются уже и тапочки. Потом начнётся небольшая церемония представления: сначала я представлю тебя как супруга, ты сам должен будешь выразить своё уважение и желание работать вместе, потом представится уже хозяева. Уже после будет основная часть – чайная церемония.       Кайдо, не приподнимаясь с места, поднял чайник и, чуть придерживая его крышку рукой, разлил чай по пиалам. Листы не соскользнули в чашку, но пару мелких кусочков груши опустились на дно пиал вместе с золотистой жидкостью. Наблюдать за чёткими выверенными движениями Кайдо было одно удовольствие.       – Чай разольёт прислуга, принесут сладости из цветов или плодов сливы. Пить чай можно только после того, как хозяин дома и все старшие по статусу над тобой возьмут свои чашки, – Кайдо развернул пиалу лицевой стороной с цветком сакуры от себя. Кайдо говорил спокойно и размеренно, не монотонно, часто делая между предложения заметные паузы: припоминал все нюансы и пытаясь перевести фразы на другой язык.       – Ты выше меня по статусу? – Саша поинтересовался без всякого подтекста. Сухо, коротко, по делу. Чтобы знать своё место. И получил в ответ что-то более глубинное.       – Нет. Мы равны с тобой, – слишком уж резко ответил Кайдо, смутившись, тихо кашлянул, прикрыв рот рукой. Лишь потом он понял суть и предназначение вопроса. – Но ты можешь просто повторять за мной.       Он приподнял пиалу правой рукой, придерживая левой, сделал небольшой глоток. Аккуратно, мягко, без стука опустил её обратно на поднос и вернулся к прежней позе.       Его образу и правда не хватало кимоно и какой-нибудь катаны на поясе. А статность и присущая, наверное, только сёгунам вальяжность у Кайдо уже были.       Саша, внимательно наблюдая за всем действом, повторил, стараясь соблюсти все нюансы: развернул чашку, придержал левой рукой, сделал не слишком большой глоток. Чай пах нежным вишнёво-грушевым ароматом и разливался на языке приятной пряной горечью.       Кайдо смотрел за его стараниями с лёгкой улыбкой на губах.       – Беседу направляет хозяин с хозяйкой дома. На всё необходимо отвечать со сдержанностью и вежливостью, на всю похвалу – благодарностью и принижением, чтобы показать скромность.       – Пока что это моя нелюбимая часть церемонии, – тихо прокомментировал Саша. Кайдо предпочёл промолчать на это и просто продолжил пояснение.       – После будет небольшой обед или ужин, прогулка по саду, традиционное дарение подарков хозяевами дома и прощание.       Саша вновь с той же осторожностью приподнял пиалу, отпил чуть больше, чем до этого. Насыщенный вкус чая с ощутимой вишнёвой нотой разлился по языку.       – Пока звучит не так уж сложно.       Кайдо качнул головой, взгляд его скользнул по Сашиным рукам, всё так же осторожно удерживающим пиалу, потом вновь вернулся к глазам собеседника.       – Никто и не будет ничего усложнять. Предполагаю, что просто ритуал… это попытка понять ваше отношение к браку.       Отношение к браку…. Что ж, даже интересно, разочаруется ли он или всё же удовлетвориться увиденным?       Саша взболтал чай в пиале: аккуратно, лишь чтобы золотистая жидкость лизнула стенки чашки, на мгновения потопив очертания цветка сакуры.       – Господин Мацумото, похоже, очень беспокоится о вас? – тихо спросил Саша. Вежливо. Издалека.       Кайдо отвёл взгляд в сторону – на бликующую поверхность окна, где через очертания отражения с трудом, но можно было рассмотреть тёмные пятна и бледные силуэты. Прямо за окном белели закрывающиеся цветки сливы, распустившиеся на ближайшем мелком деревце. Вдалеке протягивали свои нагие ветки только готовящиеся цвести вишнёвые деревья.       Кайдо смутился, пусть всё ещё и держал себя в руках. Но странное выражение, застывшее на дне бархатного взгляда, выдало его с головой.       Всё-таки не только Кайдо научился читать своего супруга.       – Скажем так… Я не посоветовался с ним по поводу женитьбы. Я вообще мало с кем советовался.       В повисшей тишине Саша вновь сделал глоток чая, с задумчивостью разглядывая чужой профиль.       – А мне казалось, это достаточно обдуманное решение, а не простой каприз. Как минимум в первую нашу встречу ты выглядел очень уверенно.       Наверное, даже слишком уверенно для человека, предлагающего подобную авантюру. Удивительно, но многие традиционные и вполне укладывающиеся в общепринятые общественные рамки пары начинали свой союз не со столь… уверенно, да.       Кайдо улыбнулся, пожав плечами.       – Я и до сих пор уверен в своём выборе, просто…       – Просто всё равно неприятно рушить возложенные на тебя ожидания?       На не слишком весёлую Сашину ухмылку Кайдо ответил кивком.       – Но ты ведь не изменишь своё решение, даже если он будет против?       – Ни в коем случае. Это был осознанный выбор. И я искренне рад, что вышел за вас… – Кайдо помедлил, после чего всё же исправился: – за тебя замуж.       Саша неловко кашлянул. Пейзаж за окном отчего-то именно сейчас показался ему ну очень интересным. Намного интереснее пристального взгляда, направленного прямо в душу.       Кайдо, наверное, ждал примерно того же. Чего-то вроде «да, для меня тоже это было лучшим решением».       Будет ли это правдой? Наверное?.. Вполне приемлемый выбор, который в потенциале принесёт больше хорошего, чем плохого. Как и подписание любого контракта.       Да, прекрасно, очень хорошо, если вышло. Не вышло? Что ж, бывало и лучше, но всегда есть и другие варианты.       Этот был по многим пунктам выигрышным. Да, приходилось во многом жертвовать собственным удобством, но… Но в игре в долгую собственное удобство отходит в сторону.       Женитьба – с кем бы она не была – даёт новый статус. Больше не юнец, по воли отца получивший себе вольготное местечко, а солидный молодой мужчина, уже имеющий семью.       Замужество с равным по доходу и статусу неизбежно даёт новые возможности: связи. Приоткрывает ранее не слишком приветливый рынок, новые направления развития и сотрудничества.       Это и правда сделка – просто быстрая и удачная. Если бы она не получилась, другая, возможно, была бы более затяжной, долгой, но тоже имела бы свои хорошие стороны. Любой контракт неизбежно имеет и выгоды, и издержки. Не всегда первое предложение выигрышное, не всегда последующие за ним хуже.       Так что Саша решил просто промолчать. Невежливо, наверное, зато правдиво.       Кайдо не вздохнул, не поднялся с места, не пустил скупую слезу – хотя последнее даже представить было трудно. Он лишь усмехнулся и отвёл взгляд обратно к окну: не к еле проглядывающемуся пейзажу, а к отражению.       – Я не хотел бы обременять тебя собственным отношением к этому… браку, – «контракту» отчётливо слышалось в его тоне. Кайдо страдал невероятной проницательностью. – Мне просто хотелось бы, чтобы ты знал, что я в любом случае уже не откажусь от своих слов. Если Matsumoto-san перейдёт черту, я не встану на его сторону.       Саша тихо хмыкнул, вновь поднося чашку к губам. Цветущая слива за окном по-прежнему приковывала его взгляд.       – Спасибо, Кайдо…       Ветер ворошил оголённые ветки с закрывшимися бутонами, шелестя хвоей зеленеющих вдали невысоких сосен.       Кайдо с нечитаемым выражением лица продолжал смотреть на чужое отражение – поплывшее, посередине разрезаемое ярким светом ламп и бликов. Голубоватые глаза цвета казались сероватыми, в отражении тёмно-русых волос можно было рассмотреть проглядывающиеся за толщей стекла стройные сливовые деревья.       Кайдо заговорил тихо, мягко:       – Я имею очень обрывистое представление о семье и супружестве. Но я правда хочу, чтобы наши с тобой отношения были… полны доверия и взаимного уважения.       – Я тоже. Я тоже, как оказалось, мало смыслю в отношениях. И очень хочу, чтобы этот брак не привёл к уже знакомой мне ролевой модели, – Александр поставил обратно на поднос пустую пиалу, предварительно развернув её лицевой стороной к себе.       Чайная церемония завершилась. Чайник даже успел остыть. Кайдо в последний раз бросил взгляд на отражение на стекле. Увидев что-то во взгляде чужих светлых глаз, он вновь улыбнулся – невесело, скорее, даже грустно, понимающе.       Ветер за окном всё так же раскачивал тонкие деревца, своим хрупким цветом предвещающие наступление весны.