По расчёту

      На улице теплело, но теплело медленно и не столь заметно. Температура уже даже ночью не опускалась ниже нуля, но холодный ветер, свойственный данным широтам, даже на большом расстоянии от воды всё равно не позволял сменить тёплое пальто на осеннюю ветровку.       Мелкие белые цветки слив у дома отцвели довольно быстро, и в своё цветение вступили более крупные сорта, деревцев которых в саду было достаточно мало – привередливые и прихотливые, они с трудом приживались на каменистой почве и едва могли соперничать с соснами и клёнами.       Саша успел довольно хорошо изучить краткую сводку о господине Мацумото, любезно предоставленную Сайто-сан. А ещё выслушал короткие, но ёмкие комментарии Кайдо.       Всю важную информацию про господина Мацумото вполне можно было сжать до нескольких фраз:       «Мацумото Дайсуке – троюродный племянник ныне покойного господина Коикэ, сын его двоюродной сестры. Сын слабовольного отца, с подачи матери был больше приобщён к дяде: помогал вести бизнес, вкладывался в общее дело, в какой-то момент даже успел обзавестись собственной долей. В период кризиса пробовал уйти в вольное плавание, но быстро прогорел, а после возрождения семейного бизнеса вновь вклинился в структуру компании. Женился на девушке, работавшей в той же компании руководителем отдела. Позже у них родилась дочь (младше младшего господина Коикэ на год)».       Лишь по биографии его уже можно было охарактеризовать как приспособленца и человека, потворствующего кумовству, но всё было не так однозначно. Умелый управляющий определённого уровня, хороший стратег, прекрасный теневой игрок, никогда из этой тени не выходящий. Такие, как он, потом обычно вставляют в какой-то момент метафорический нож в спину и пытаются отжать у юных наследников наследство, но господин Мацумото, кажется, таким даже не помышлял. Он стал одним из первых союзников юного Кайдо.       Это было даже удивительно. Удивительно для человека, наделённого такой властью и деньгами, – не стремиться к преумножению своих активов. Да и у Мацумото-сана ведь были способности к управлению и какие-никакие амбиции. Но господин Дайсуке, похоже, занял роль верного вассала, а на что-то большее претендовать не смел из-за какого-то собственного представления о морали.       – Он для меня стал одним из наставников. Matsumoto-san я благодарен столько же, сколько благодарен o-dzi-sama, – сказал Кайдо, когда Саша спросил о господине Дайсуке.       И Кайдо просиял. Тусклым, но явным светом: удивлённо вскинул брови – потому что недавно ещё подавал Саше досье, – а потом расплылся в мягкой улыбке. В его тёмных глазах мелькнула что-то тёплое.       – Я был с ними не слишком близок, пока мы с kā-san окончательно не осели... O-dzi-san во многом помог мне приспособиться к новой роли, к новому окружению. O-ba-san, пусть и кажется довольно строгой, тоже может быть по-своему мягкой. Я дружил с их дочерью – Ayame, – Кайдо прочистил горло. – Семья Matsumoto для меня довольно многое значит. Я уважаю мнение Daisyke-san – он во многом стал для меня примером.       Его взгляд, ранее блуждающий по экрану ноутбука и ряду клавиш, наткнулся на заинтересованный взгляд Саши. С недавних пор они не сторонились общества друг друга и всё чаще предпочитали оставаться вместе в гостиной – большой зал с панорамными окнами совсем не располагал к работе, но присутствие рядом другого человека явно не способствовало бездействию.       В гостиной вмиг стало как-то слишком тесно. В тишине Саша пару мгновений просто смотрел на Кайдо – будто бы выжидающе, – потом, опомнившись, вновь перевёл взгляд на экран ноутбука.       – Но и он уважает мой выбор, пусть иногда и считает его неправильным, – прочистив горло, сказал Кайдо.       Сумерки маячили за окном тёмно-синей мглой с редкими блёклыми пятнами светлых лепестков на тонких деревцах. Неясные силуэты переплетающихся ветвей качались под порывами ветра.       Александр далее предпочёл не расспрашивать о причинах, почему Кайдо не сообщил своим столь «уважающим» родственникам о собственной ожидаемой женитьбе. Но Кайдо – Кайдо, страдающий невероятным умением угадывать повисшие в воздухе вопросы, – уловив этот невысказанный вопрос, ответил:       – Misaki-san, жена моего дяди, знала о моей задумке. Что я хочу предложить брачный договор другому альфе. Она… она очень прозорлива и расчётлива. Она тогда поняла меня, – он помолчал, раздумывая над чем-то, выражение его лица смягчилось, будто бы он хотел сказать что-то не слишком серьёзное. – А вот дядя понимает чуть хуже. Он всё ещё верит в романтику…       – В романтику? – переспросил Саша, отрываясь от экрана ноутбука.       – Они с Misaki-san женились по любви.       Губы Александра тронула улыбка.       Даже… интересно. Удивительно, но в сфере бизнеса уж слишком были распространены браки если не по расчёту, то точно не по любви в привычном понимании этого слова. Скорее, по договорённости и какой-никакой взаимной симпатии.       Но объяснение Кайдо больше смахивало на шутку. Человек, столь долго руководящий целой сетью дочерних компаний, и будет отговаривать племянника от фиктивного брака? Звучит странновато. Саша больше бы поверил, что Мацумото-сан просто имел другой взгляд на брак Кайдо – быть может, даже успел подобрать кандидаток. И поэтому Кайдо со своим сыновьим благочестием решил не идти напрямую против дядюшки, но всё равно сделал всё по-своему.       Но ничего вслух Саша говорить не стал. Это всё ещё было не его дело.       Они окончили свои дела довольно быстро – намного раньше, чем обычно, – и почти сразу же легли спать, потому что как раз на завтра была запланирована знаменательная встреча.       Утро, как и ночь, слишком уж сильно походило на утро перед каким-нибудь экзаменом – полное молчания и лёгкого напряжения.       Сначала под вечер не можешь заснуть, потом рано утром не можешь проснуться. Явно не слишком приятное предвкушение дальнейшего события поднимает тебя с постели, но ты всё ещё засыпаешь, стоя на ногах, ведь мозг не желает осознавать наступление нового дня с судьбоносным событием.       На кухне повисло слегка нервозное ожидание, пропитанное запахом кофе и шкварчащей на сковороде яичницы. Тихое, наполненное лишь отдалёнными птичьими трелями, это утро было до странного тяжёлым.       Хотя казалось бы, чего бояться?       Кайдо был уверен, что если его родственники не примут Сашу, то хотя бы проявят должное уважение. Саша же… Саша пытался не представлять себя нелюбимой невесткой из этого типичного сериала по Домашнему.       – Matsumoto-san очень вежлив и осмотрителен, а его жена очень спокойная и тихая женщина. Они очень… тактичны, – сказал Кайдо, выдержав длительную паузу. Его лёгкое волнение выдавала лишь напряжённая линия плеч. Он готовил кофе, кидая короткие взгляды на засыпающего за кухонным островком Александра.       Терпкий, ароматный – очень вкусный, на самом деле. Но нихуя не бодрящий – без картонного привкуса кофе вообще как будто не бодрил. Потому Саша, клюя носом, сильно жмурился, пытаясь проморгаться и наконец-то поднять веки, чтобы они не слипались.       – Тогда надеюсь, что такой нетактичный я смогу понравиться твоим тактичным родственникам, – его голос всё ещё сохранял послесонную хрипотцу. Даже ледяная вода в лицо не помогла ему окончательно проснуться – на дворе было восемь часов утра, а за целый месяц жизни в режиме совы он уже успел отвыкнуть от ранних подъёмов. К хорошему быстро привыкаешь.       – Misaki-san ты точно понравишься. А Daisyke-san к ней точно прислушается.       Такое себе было утешение, но… Но странная уверенность в голосе Кайдо почему-то всё же притупила ощущение нервозной напряжённости.       Уехара-сан, прибывшая чуть раньше, чем обычно, помогла Кайдо облачиться в кимоно, пока Александр самостоятельно надевал деловой костюм. Кайдо всё ещё вполне мог справиться сам, но просто не решался отказать ей.       Она заметно расстроилась, что Саша не захотел надевать традиционную японскую одежду, но быстро вновь вернулась к прежнему жизнерадостному состоянию.       – I'm sure you'll change your mind, – сказала она, увидев его в простом чёрном костюме.       Саша тактично промолчал, неловко поправляя галстук.       Вдвоём с Кайдо они теперь смотрелись весьма необычно. Будто кто-то решил в коллаже совместить две разные фотографии: одну с конференции где-нибудь в Дрездене, другую с собрания клана якудза в Киото.       Кайдо был в том же кимоно с собственными гербами, в хакама и хаори, в тёплых носках и деревянных таби. Его фигура была скрыта слоями просторной одежды, но это не придавало его образу мешковатости – скорее, статности. В плотной ткани из тёмного глянцевого шёлка, в отделке мон серебристой нитью на рукавах читалась сдержанная роскошь.       Александр же оделся более обычно. Можно было, конечно, поэкспериментировать, но у Саши любовь к экспериментам и неожиданным изменениям в изначальном плане угасла ещё в первые дни работы управляющим в компании – зачем менять что-то, если оно и так сработает, причём без таких больших рисков? Примерно по такому принципу работал весь современный маркетинг: в России, в мире – не суть важно.       Так вот и стоял теперь Александр рядом со своим мужем в простом костюме-тройке всё того же чёрного цвета, в белой рубашке и тёмно-сером галстуке. С аккуратно уложенными назад волосами, с массивными, но не вычурными часами на левом запястье.       Если продолжить сравнение с тем же коллажем, то фото, определённо, получилось бы чёрно-белым.       – It makes you look more natural together. Like a married couple, – сказала госпожа Уехара, когда Саша с Кайдо уже стояли в дверях.       Саша застёгивал пальто, Кайдо расправлял плотное хаори.       – Thank you? – неуверенно поблагодарил Александр.       Шалость удалась, да? Они действительно выглядели женатой парой. Ну, пока им не нужно было взаимодействовать друг с другом – удивительно, насколько естественные прикосновения к талии или руке друг друга были органичны в обычной паре, но в «однополой» выглядели весьма… странновато. Потому Саша с Кайдо всё ещё предпочитали держаться рядом, но не злоупотреблять подобными жестами.       Они вышли из дома вместе, но держались на расстоянии, уселись на задние места прибывшего чуть раньше назначенного времени автомобиля.       Тишина повисла в салоне – густая и плотная, но не давящая. Дорога до загородного дома господина Мацумото занимала около сорока минут – далее по трассе вглубь острова. Опять мелькали небольшие посёлки, аккуратные города, желтоватые поля. Изредка автострада сближалась с железнодорожной веткой – из окна можно было увидеть поезда: новенькие, скоростные. Прямо любо-дорого смотреть. Не то что проржавевшие разваливающиеся составы Уралмаша и старенькие пассажирские поезда времён СССР.       Нет, конечно прибеднять российский транспорт Саше не хотелось, но прекрасная сибирская логистика его всё ещё смешила.       Сидя в машине, он в который раз проверял почту, со скукой рассматривая присланные на неё официальные письма. Среди них затесалось сообщение от Лены, с которой Саша кратко обмолвился о предстоящем событии.       «Удачи. Покажи себя хорошей невесткой».       Саша просто отключил телефон, убрав его в карман. Как-то слишком резко, наверное, потому что Кайдо, рассматривающий на планшете очередной план сдачи продукта, сопроводил это действие вопрошающим взглядом, но ответа так и не дождался.       Сам Кайдо вообще представлял из себя довольно интересное зрелище: что-то будто бы на грани двух эпох. Этакий самурай с samsung'ом наперевес.       Но Саша старался не злоупотреблять длительными взглядами на своего супруга – пялить было довольно странно. Пялиться на своего мужа – ещё страннее. Потому он перевёл взгляд на пейзаж за окном.       Небольшой посёлок с аутентичными низенькими домиками в японском стиле, потом редколесье с постройками и, наконец, съезд на частную территорию – в огромный сад.       Дорога, шедшая вниз и петлявшая между голыми деревьями, потом вновь выходила на склон. Голые клёны, изредка разбавленные низенькими камфорными деревьями, постепенно сменялись сливами. Плотный, серый, всё ещё голый кустарник перемежался с цветущими деревцами. В какой-то момент за окном автомобиля остались лишь тонкие стволы с белыми, бледно-розовыми и желтоватыми цветами. Падающие от резких порывов ветра лепестки кружили в воздухе, плавно опадая на серовато-бурую землю и укрывая её неплотным светлым покровом.       Природа в своём цветении была прекрасна, в окончании своего цветения – очаровательно нежна и хрупка. Этот миг нельзя было растянуть на долгие недели, во время которых лепестки покоились на тонких ветвях. День-два – уж максимум три – они будут падать, оголяя деревца, ещё не спешащие одеться листвой, а потом вся эта красота просто останется лежать под ногами.       Этакий короткий миг обновления. Символично. Обновление в паспорте, в социальном статусе, в жизни в конце концов. Господин Мацумото точно умел подгадывать момент. С его биографией и послужным списком – не удивительно.       Наверное, именно поэтому довольно неловко было стоять во дворе прекрасного – явно принадлежащего счастливой супружеской паре – дома двум не слишком близким людям, которым нужно было представиться супругами.       Дом выглядел красиво: уютный, небольшой. Двухэтажный, с тёмной четырёхскатной крышей, ториями на входе во внутренний двор. Он утопал в белеющем цвете сливы. Воздух пропитался нежным ароматом, и, если бы не ветер, перегоняющий его с места на место, он повис бы тяжёлым приторно-сладким облаком над всем садом.       Сам загородный дом представлял из себя комплекс невысоких зданий в едином традиционном стиле: хозяйственные постройки неплотным кольцом окружали главный дом, крыльцо которого было в аккурат напротив торий.       Прямо картина с какой-нибудь открытки. Япония во всём её тихом и спокойном величии.       Ну, или не совсем.       В строгом соблюдении традиционности читался отпечаток круглой суммы, выложенной за всю эту красоту, и лёгкий проблеск современности. Небольшой флигель с открытым бассейном, выложенный плиткой двор, гостевой домик с зеркальными панорамными окнами в пол.       Тёмное дерево – явно кедр, – ровная бежевая штукатурка, оковка из чернённой стали. Окна на первом этаже небольшие, раздвижные, на втором – длинные, стеклянные, зеркальные.       Водитель, поклонившись и вручив Кайдо аккуратно сложенные подарки, отогнал машину в сторону небольшой парковки с немаленьким гаражом, тоже стилизованным.       Господин Мацумото – Мацумото Дайсуке, этот пожилой мужчина с сощуренными глазами – стоял на широком, облицованным камнем, крыльце дома вместе со своей супругой – Мацумото Мисаки, хрупкой пожилой женщиной. В парадном кимоно, в окружении плавно падающих под порывами ветра цветов сливы, они выглядели волшебно.       Обмен поклонами на расстоянии происходил в тишине, лишь после начался обмен приветствиями. Всё вежливо, но не слишком официально. Саша представился – на японском. Не зря ведь он зубрил все эти фразы?       – Я рад, что ты решил остепениться. Надеюсь, ваша супружеская жизнь будет полна счастья, – на английском сказал господин Дайсуке.       – Пусть ваш брак будет счастливым, – со слышимым акцентом сказала госпожа Мисаки, сделав небольшой поклон.       Мисаки-сан оказалась очень приятной и невероятно спокойной женщиной. Она говорила размеренно, негромко. Не строгая, но и не чуткая, она улыбалась лишь слегка. Длинные рукава её бледно-розового кимоно с узором белых цветов сливы почти стелились по полу. Тёмные волосы, уже тронутые сединой, были забраны в элегантный низкий пучок.       Её постоянно лукаво улыбающийся супруг создавал с ней очень гармоничную пару. В тёмно-синем кимоно-монцуки и в такого же цвета хаори, в полосатых хакама, он выглядел статно – одежда скрыла его полноту и будто бы убавляла ему пару годков. Почти полная противоположность своей жены. Но оттого их пара выглядела ещё гармоничнее.       Кайдо с Сашей в однотонных одеждах, принадлежащих к разным культурам, выглядели, как не странно, тоже весьма органично. Как люди, которые, несмотря на различия в культуре и опыте, уважают и принимают друг друга.       Быть может, именно это отметила госпожа Мисаки, не пристально, но внимательно наблюдавшая за молодожёнами.       Саша подал подарок с неглубоким поклоном и мягкой улыбкой. Господин Дайсуке, поклонившись в ответ, принял аккуратно запакованную бутылку коньяка и отдал её стоящей поодаль прислуге – молодой женщине в простом однотонном кимоно.       Перед входом в дом Кайдо снял таби, Саша – парадные туфли, оставив стоять обувь ровным рядом у входа. Кайдо даже позволил себе мягкую улыбку и едва заметно кивнул, когда Саша обратился к нему с немым вопросом: «так?»       Дом изнутри выглядел красиво и необычно: двери из бамбука, пол из татами, картины грифелем и углём на стенах. Эта часть дома была выполнена в традиционном стиле, и след двадцать первого века в ней выдавали лишь розетки в нижней части стены, сносный ремонт и декор в виде хорошо вписывающихся в интерьер ваз и картин.       Аромат сливы проник даже сюда и теперь мягко переплетался с запахами хозяев дома: пряным – господина Дайсуке, и более тихим и лёгким – госпожи Мисаки.       Просторный гэнкан, открытая планировка с минимумом мебели, между комнатами – раздвижные дверцы – сёдзи. Под обмен тихими вежливыми фразами Сашу с Кайдо провели в гостиную – некое её подобие, потому что истинно европейской эта гостиная не была.       Тот же минимум мебели, татами на полу, но одна стена полностью состояла из французских окон – истинная любовь людей, имеющих достаточные средства для отопления дома с батареями, отведёнными от стен.       Окно выходило на задний двор, так что отсюда было видно ещё и обложенный крупными камнями пруд, ручеёк, спускающийся с небольшого каменистого возвышения, и гвоздь программы – цветущий сад. Цветы всех светлых оттенков – от ванильного и белого до бледно-фиалкового и пудренного – сливались в кроны, кроны – в единое полотно сказочного леса, стелящегося по склону холма. Бледно-голубое небо с застывшим над ним золотистым солнечным диском расстилалось над светлым морем цветов – не спокойным, раскачивающимся, бушующим. С резкими порывами ветра в воздух взмывали брызги лепестков, тонкие ветки крон то поднимались вверх, то опускались вниз – всё это белое полотно крон волновалось, словно водная гладь.       Саша позволил себе кинуть лишь мимолётный взгляд на сад и почти сразу же одёрнул себя. У него не были доведены до автоматизма все движения, а потому снимать перед входом в гостиную тапочки, которые он надел при входе в дом, ему приходилось вполне осознанно и довольно дёргано – не было у него времени отточить все действия до привычки.       Кайдо не подал руку, ничего не сказал, но молча встал рядом. И вот так вот – стоя плечом к плечу – они больше всего походили на супругов.       Наверное, даже возьмись они за руки, не получилось бы более… правдоподобно? Странное слово, но к ситуации подходило. Как минимум, они не выглядели, как случайные люди, познакомившиеся только два месяца назад.       Потом шёл короткий обмен репликами: господин Дайсуке по традиции предлагал молодожёнам лучшие места – в самой середине комнаты, Кайдо отказывался, пока Александр молча, с вежливой улыбкой на губах, кивал на слова мужа и кланялся вместе с ним.       Сашин взгляд в это время блуждал по полу, по циновке, на которую должны были поставить поднос, по стенам с картинами и мазками туши, напоминающими вьющиеся клубы дыма. Он совершенно случайно наткнулся на взгляд госпожи Мисаки, столь же послушно кивающей на слова господина Дайсуке.       Её выразительные карие глаза – большие, не скрытые короткими ресницами, – внимательно смотрели на него в ответ. Несмотря на тёплый, с золотистой окантовкой, оттенок радужки, в её взгляде отражалась отнюдь не теплота.       Примерно таким же взглядом обычно перепроверяют все договоры и контракты. Что-то с оттенком: «а не наёбывают ли нас?»       Только найдя ответ на этот немой вопрос, она отвела взгляд в сторону, спрятав лёгкую улыбку за широким рукавом кимоно.       А потом была церемония. Уже отточенная, знакомая. Удивительно, насколько блёклой она теперь казалась. Как крупномасштабная конференция, к которой готовишься больше полугода, нервничаешь прямо перед выходом на сцену, чувствуешь, как подгибаются колени, когда подходишь к кафедре, чтобы потом заговорить, как ни в чём не бывало. Потому что зря переживал на самом деле. Ну, чаще всего.       Вот здесь уж точно все ухищрения были зря. Разговор шёл на английском и не переходил к темам, в которых Саша мог ещё не разбираться. Прямо-таки примерный семейный вечер – знакомство с мужем племянника.       Не было ни каверзных вопросов, ни фраз со скрытым смыслом, ни подводных камней. Да и глупо этого ожидать от взрослых людей, да? Саша и не ожидал – как минимум, осознанно, – а Кайдо был более чем уверен в собственной родне, пусть и допускал возможность, что эта самая родня не сойдётся с ним во мнениях.       Но нет. Всё было… Нормально.       Прислуга подала обед, а чета Мацумото вместе с молодожёнами продолжила разговор о возможном потенциале некоторых Сибирских месторождений, о логистике, о скачках цен на сырьё. О работе – да, этом неизменном столпе, на котором обычно держатся разговоры незнакомых людей из одной сферы.       Господин Дайсуке изредка вставлял истории из личного опыта – короткие, так же о бизнесе. Пару раз упомянул стажировку Кайдо в Китае – невзначай, к слову, но при этом внимательно смотрел на Сашу всё тем же взглядом с лукавым прищуром. Госпожа Мисаки иногда вставляла ёмкие комментарии на том же понятном английском со слышимым акцентом, но чаще всё же предпочитала молчать.       Она с супругом составляла интересный тандем: он говорит, она – наблюдает. Наблюдает, как Саша с уже отработанной аккуратностью разворачивает чашку пред тем, как поднять её с подноса, как долго сидит на коленях, вовсе не меняя позы, как старательно орудует палочками. Господин Дайсуке изредка обращал свой взгляд на неё, читал что-то в совсем неизменившейся позе, в лёгком наклоне головы, и продолжал говорить.       О работе, о погоде в Токио, о возможных трудностях в супружеской жизни.       – Мы не способны спать в одной комнате. Я не терплю пронизывающий холод, Misaki-san не терпит жары, – сказал господин Дайсуке к слову.       «Но это не мешает нам жить вместе,» – да? Или что-то подобное. Что-то, чтобы прощупать почву. Мягко, почти ненавязчиво.       Саша позволил себе улыбку, которой не дал перерасти в нечто вроде совсем уж насмешливой ухмылки. Они с Кайдо ещё на берегу договорились о разных комнатах – не было времени узнавать предпочтения в температурном режиме и циркадных ритмах. Да и не нужно было.       И Дайсуке-сан с Мисаки-сан это, кажется, понимали. Но смотрели будто бы вглубь фасада этого брака. Видели что-то такое, что старалась углядеть Уехара-сан? Вряд ли. Уж они-то должны были понимать, как строятся подобные отношения между наследниками крупных корпораций. Супружеская жизнь – это всегда компромисс между личной жизнью и собственными перспективами. И часто преимущество отходит далеко не первой.       – Я, правда, был ошеломлён новостью о твоей женитьбе, Kaido-kyn, – протянул господин Мацумото, тем же будто бы сощуренным взглядом осматривая собеседников.       Его жена утвердительно кивнула на слова мужа, хотя в выражении её лица никакого намёка на удивление не было.       – Всё закрутилось слишком быстро, – обманчиво легко бросил Саша с позволенья мужа. Хотя «с позволенья» – слишком уж громко сказано. Кайдо просто снова едва заметно склонил голову, мол: «говори, раз хочешь».       – Мне очень жаль, – тихо ответил сам Кайдо, жалости впрочем особо не испытывая. – Я постараюсь в следующий раз предупреждать о подобном.       Дайсуке-сан, тяжело вздохнув, покачал головой, поджал губы и чуть нахмурил брови, бросив взгляд на свою жену. Мисаки-сан едва успела сменить лёгкую улыбку на нейтральное выражение лица. Она смотрела на Кайдо с небольшим укором, но при том со странным довольством.       – Я очень надеюсь, что о рождении племянников вы уведомите нас своевременно, – сказала она, ещё более пристально вглядываясь в Кайдо. Потом перевела свой взгляд на Александра.       Ответом ей были неловкие улыбки и сдержанные кивки.       Саше хотелось пошутить, что собственную беременность или беременность Кайдо он не стал бы скрывать ни в коем случае – кто в здравом уме откажется от миллиона долларов? – но он вовремя удержался от подобного искромётного остроумия.       Обед окончился довольно быстро – порции были небольшие, да и за разговором они закончились ещё быстрее. За тем же светским разговором обо всём и ни о чём. Саша больше узнал о чете Мацумото из краткой справки госпожи Сайто, чем из беседы с самим семейством, но это было даже ожидаемо. Кайдо, наверное, и господину Дайсуке предоставил сводку о собственном супруге – это был чуть ли не обязательный ритуал перед знакомством с человеком, с которым необходимо было хоть как-то сотрудничать.       После обеда разговор всё же склонился в русло семьи – у Саши спросили о его родителях, Саша поинтересовался об истории семьи господина Мацумото. Последовал короткий обмен поверхностной информацией. «Да, обычная семья из среднего – сейчас уже чуть выше – класса: мать-домохозяйка, отец-бизнесмен,» – от Саши, и что-то такое же от господина Дайсуке.       Биография людей из одной сферы деятельности вообще удивительно схожа. Ну, чаще всего. Кайдо в данной плоскости всё ещё был исключением.       После обеда господин Дайсуке поинтересовался, может ли он переговорить наедине с племянником. Кайдо, кажется, был бы не прочь отказаться от этого, но не нашёл во взгляде Саши и намёка на желание помочь избежать своей участи.       – Sure. I don't mind, – за мужа ответил Александр, и у Кайдо не осталось причин отказываться.       Кайдо поднялся с лёгкостью – у Саши от подобного вида даже заныли колени, которыми за это время он вообще старался не шевелить. Зашуршало кимоно господина Дайсуке. Перед тем, как подняться, он тронул супругу за плечо, улыбнувшись ей, и лишь потом указал племяннику на выход. Кайдо себе таких жестов не позволил, но, поднимаясь, успел шепнуть Саше тихое «удачи» на русском.       И Саша остался наедине с госпожой Мисаки. Та тихо подозвала прислугу, стоящую за дверью, по её просьбе принесли лёгкие сладости и вновь наполнили пиалы чаем. Вот только теперь во всём действе не было прежней церемониальности. Было только повисшее в воздухе напряжение.       Мисаки-сан без своего супруга казалась ещё более властной. Её запах – не резкий, но ощутимый на её собственной территории – стал будто бы ещё выразительнее. Но не крепче, нет. Весь воздух в комнате будто бы фонил азоном – настолько ощутимо было присутствие госпожи Мацумото, её уверенность.       И Александр только сейчас понял, что переживать нужно было вовсе не Кайдо, а ему.       Что ж. Не рассчитал. Бывает.       – Kaido-kyn умеет удивлять. Вы, кажется, тоже, – она сделала небольшой глоток из фарфоровой пиалы. Её внимательный взгляд прошёлся по Саше от самой макушки до колен – до уже ноющих колен, надо заметить. Именно на его коленях она и остановилась. – Вы, наверное, уже устали так сидеть? Прошу, усаживайтесь как удобно.       – Мне и так нормально, – с прежней вежливой улыбкой ответил Саша, но под внимательным – немного даже укоризненным – взглядом всё же решился усесться более привычно – по-турецки.       Колени онемели, и при первом движении ноги ниже икры свело лёгкой судорогой. Саша поморщился, поудобнее устраиваясь на своём месте – кровь наконец-то потекла ниже коленной чашечки. Ещё более картинной эта сцена стала бы, если бы всё это действо сопровождал хруст суставов. Но, слава Богу, Саша ещё не настолько закостенел. Иначе всё это выглядело бы ещё более комично.       Саша тоже позволил себе взять пиалу с ароматным чаем – так же осторожно придерживая её двумя руками.       – Вы умеете производить впечатление, – продолжила госпожа Мацумото, проходясь по Александру прежним внимательным взглядом, в котором, однако, теперь мелькнул намёк на теплоту.       – Как и вы, госпожа Мисаки, – в тон ей ответил Саша. И она на комплимент ответила благодарным кивком.       За окном среди неплотной занавеси светлых крон мелькнули два тёмных силуэта. Кайдо шёл плечом к плечу с господином Мацумото, который был почти на голову ниже своего племянника.       Саша позволил себе чуть дольше задержать взгляд на собственном муже. Идущий размеренным широким шагом, в окружении падающих лепестков, Кайдо теперь ещё больше походил на самурая. Особенно когда ему приходилось наклоняться, чтобы не сбить головой парочку низких веток. Ну просто истинный ронин.       – Я была очень удивлена, когда узнала о вашем с Koike-sama браке. Но теперь я вижу, что он было не столь спонтанным, – Саша, наверное, слишком уж резко обернулся на слова госпожи Мисаки. Улыбка вновь заняла законное место на её губах, а во взгляде мелькнуло что-то вроде понимания. – Сеть ваших компаний ведь лидирует в собственной стране, не так ли?       – Да. Наше сырьё востребовано и на европейском рынке, – неловко кашлянув, быстро нашёлся с ответом Александр. Он вновь мельком бросил взгляд на застывшие среди небольшой аллеи силуэты.       – И вы работаете в компаниях своего отца, так?       – Технически, на треть это и мои компании тоже. Но да, это так, – Саша аккуратно поставил пиалу обратно на поднос. Сидеть развалившись перед этой пожилой женщиной, за всё время даже не шелохнувшейся и не пожелавшей размять колени, ему было достаточно неловко, но и занимать прежнюю позу откровенно говоря не хотелось.       Мисаки-сан кивнула своим мыслям, тоже отставляя пиалу. Она оказалась удовлетворена такими ответами и больше ни о чём не расспрашивала: ни об отношениях Александра с Кайдо, ни о биографии своего нового зятя. И разговор перетёк в прежнее «светское» русло. Саша, миновав подобную заставу, предпочёл и сам больше не нарываться.       Кайдо с господином Дайсуке вернулись спустя минут пятнадцать. Тем же размеренным шагом они успели обойти сад. Между ними не было ни напряжённости, ни скрытой обиды – видимо, разговор и правда был относительно лёгкий.       Саша, услышав их приближение ещё в дверях, спешно уселся на колени. Госпожа Мисаки сменила прежнюю лёгкую улыбку на нейтральное выражение лица, но напоследок всё же позволила себе тихий смешок, отметив подобную быстроту. Но усаживался Саша, как оказалось, напрасно.       – Прошу прощения за задержку. Надеюсь, вы простите мне то, что я украл у вас супруга, – господин Дайсуке даже не стал усаживаться, а Кайдо остановился чуть правее сзади Александра. – С моей стороны было бы грубостью не предложить вам пройтись по саду в полном цвете.       Госпожа Мисаки встала аккуратно и грациозно, короткими – из-за подола кимоно – шажками подошла к супругу. Саша же поднялся не столь презентабельно – он даже принял протянутую руку Кайдо, но опираться на любезно предоставленное плечо не стал. Колени всё ещё ныли с непривычки к подобной нагрузке. Кайдо промолчал, но его взгляд выражал чуть больше, чем слова. Добрый смех, благодарность и сочувствие – возможно, даже искреннее.       Опять повторился этот ритуал с тапочками и уличной обувью. Господа Мацумото с помощью прислуги облачились в тёплые накидки. Кайдо не стал ожидать чужой помощи – он подал Саше пальто, Саша подал ему хаори. Это всё выглядело удивительно слаженно. Может, сказался месяц совместного проживания вместе, может, ещё что-то, но именно эта сцена была более показательна, чем любое представление до этого.       – Kono kekkon, itsunomanika honmono ni naru kamo shirenai, – Мисаки-сан обратила на мужа прежний внимательный взгляд.       – Sō naru kamo shirenai na, – отозвался господин Дайсуке, качая головой, задумчивым взглядом он окинул спускающихся по ступеням молодожёнов.       Сад встретил свежестью и ароматом цветения. Поистине прекрасный: с дорожками из брусчатки, с прудом, с аллеей камфорных деревьев и, конечно же, со сливовыми деревьями. Они росли то аккуратными ровными рядами, то беспорядочными отдельными деревцами, то неровными кучками – этакая гармония в хаосе.       Господин Дайсуке вновь завёл разговор – уже о сливах. С гордостью он рассказывал о высаженных в саду сортах, их плодах и цветках, о собственной небольшой винодельне, где производилось домашнее саке, о десертах, которые готовили из свежих слив.       – Надеюсь, вы выделите пару дней в начале осени. Как только плоды созревают, на кухне у нас стоит невероятный аромат.       Дайсуке-сан вместе с супругой шёл впереди, часто останавливаясь и указывая на деревца особо интересных сортов. Кайдо с Сашей шагали чуть позади – как и прежде, плечом к плечу, но на умеренном расстоянии.       – Для вас – всё, что угодно, дядя, – улыбаясь, сказал Кайдо. И собрал макушкой цветы на низкой ветке.       Саша мог его предупредить, но благоразумно решил промолчать. Наблюдать, как Кайдо, сменивший прежнюю лукавую улыбку на хорошо скрываемое замешательство, стряхивает с головы белые лепестки, было намного интересней.       – Главное, чтобы после вашего приезда остались хоть какие-то нетронутые ветки, Коикэ-сама, – тихо сказал Саша на английском.       Его шутка мягкой улыбкой отразилась на лице госпожи Мисаки, на лице господина Дайсуке – прежним хитрым взглядом с прищуром.       – Ты им понравился, – тихо шепнул Кайдо уже на русском, когда они чуть отстали. Саша помогал ему аккуратно стряхнуть со спины оставшиеся лепестки.       Сашина рука замерла, невесомо прикасаясь к чужой пояснице в аккурат между лопаток. Кайдо встретился с ним взглядом – короткое мгновение, но Саша спешно опустил руку, кивнул и улыбнулся, шепнув тихое: «пойдём».       Ветер приносил свежесть и будоражил оседающий на склоне плотный аромат. Сад оказался очень красивым: в меру облагороженным, в меру диким. С минималистичными скульптурами Будды из камня, с редкими скамьями, с обложенным камнями прудом – без карпов, лишь с качающимися в толще воды стеблями лотоса.       Но больше ничего примечательного, впрочем, не произошло. Дальнейший разговор приобрёл тон совершенно поверхностный и обыденный – хозяева дома явно проявляли благосклонность. Потом было дарение презентов от четы Мацумото – красиво упакованных, небольших, перевязанных атласной лентой. Домашнее саке и домашний сливовый мармелад.       Прощание было уже не столь официальным: да, с поклонами, с вежливыми формами слов, но с чуть более тёплыми улыбками.       Саша перед тем, как сесть в машину, позволил себе обернуться, ещё раз окинув взглядом прелестный дом. У торий стояли господа Мацумото – их пара по-прежнему выглядела оплотом гармонии. Гармонии двух противоположностей.       Седан тронулся, съезжая вниз по склону. В салоне вновь на долгие мгновения повисла странная тишина. Кайдо с Сашей недолго обдумывали каждый своё, смотря перед собой.       – Как прошёл разговор с господином Мацумото? – будто бы невзначай спросил Александр, прервав молчание. Хотя «невзначай» – странное слово в данном контексте; на самом-то деле это было очень уж резко и прямо.       Кайдо обернулся, качнул головой, улыбнувшись.       – Хорошо. Я думал, он будет более предвзят, но нет. Ты и правда ему понравился. А Misaki-san ты и вовсе очаровал.       – Мне интересно спросить, чем? В ваше отсутствие она расспросила меня лишь о владении компаниями и работе.       – Именно своей причастностью к семейному бизнесу. Для Misaki-san трудолюбия уже достаточно, чтобы зауважать человека.       Саша улыбнулся в ответ, но больше ничего спрашивать не стал. За окном мелькали аккуратные частные дома загородного посёлка – седан давно выехал с частной территории и уже скоро должен был вывернуть на магистраль.       – Misaki-san близка с моей матерью.       Саша даже не сразу осознал суть сказанного. Он смотрел сквозь собственные руки, сцепленные на коленях, отстранённо размышляя о присланных Леной накануне утром отчётах. Он просто кивнул на фразу Кайдо, и лишь через долгое мгновение, осмыслив её значение, вновь перевёл на того взгляд.       – То есть… это была проверка, да?       Кайдо поджал губы. Не вина, но блёклый намёк на неё мелькнул в его взгляде.       – Нет. Конечно, нет. После заключения брачного договора, думаю, уже не требуется ничего проверять.       Саша машинально потёр кольцо на безымянном пальце. Удивительно, насколько легко можно было к нему привыкнуть.       – Тогда это?..       – Это действительно просто знакомство с родственниками. Я просто хотел сказать, что, раз ты понравился Misaki-san, моей маме ты тоже точно понравишься.       – Что ж… Это обнадёживает.       Кайдо вперил в Сашу взгляд, явно в ожидании перевода.       – Даёт надежду, – любезно пояснил Александр, с улыбкой смотря, как Кайдо в удивлении вскидывает брови и хмурится, явно пытаясь запомнить.       – Gyaku ni kikoerun desu kedo...       – Как и весь русский язык, – всё же уловив суть чужой фразы, сказал Александр. И получил в ответ прежнюю тёплую улыбку.       Седан вырулил на трассу. Частные домики за окном сменились желтоватой гладью полей и редкими островками сельскохозяйственных построек.       – Я рад, что всё так хорошо прошло, – тихо сказал Кайдо, смотря в окно. И эта фраза вполне могла бы потонуть в молчании. Но не потонула.       – Я тоже, – глухо отозвался Саша.       До дома они доехали в тишине.