Красная карточка

Люцифер принял душ, избавившись от покрывающего его слоя синей слизи, и накинул полотенце на бедра. Наконец, он почувствовал себя лучше: теплая вода, казалось, смыла не только смердящие остатки паразита, но и усталость с его плеч. Он даже стал бодрее. Король подошел к зеркалу, ещё пару раз ополоснул лицо прохладной водичкой и посмотрел на выданную ему одежду. Рубашка Аластора. Странное ощущение вновь сковало его внутри. Постояв неподвижно ещё пару секунд, он все же взял её в руки и расправил. Она была велика для него, но делать нечего — пришлось надеть. Он просунул руки в рукава, но оттуда даже кончиков пальцев не показалось, поэтому Люцифер аккуратно закатал их до локтя. Теперь можно было спокойно застегивать пуговицы. То ли пальцы его не слушались, то ли сами пуговицы, но этот процесс отнял у ангела много времени. Из головы все никак не выходил образ грешника, что смущенно протягивает ему эту самую рубашку. Люцифер дошел до верхних пуговиц. Рукава от кропотливой работы уже расправились, снова свободно свисая, и знакомый запах коснулся носа ангела. Его запах. Люцифер замер. Он, словно воришка, оглянулся по сторонам и, убедившись, что никто ему не помешает, притянул ворот ближе к лицу, вдохнув полной грудью. Запах ворвался в легкие. Он пах старым радио, дорогим ромом и чем-то ещё, чем-то глубинным, тёмным, что являлось его сущностью. Вместе с запахом в груди разлилось приятное тепло, то самое чувство спокойствия и безопасности, как во сне, и какое-то новое, неизвестное и опасное. Он перевел взгляд на зеркало. Рубашка доставала ему до середины бедер. Впрочем, всё, что нужно, она закрывала, но… излишняя свобода чуть выше не могла не волновать его. — Пупупу, — выдохнул он, глядя в отражение. — А вдруг получится? После душа он чувствовал себя лучше, поэтому решил попробовать наколдовать себе нижнее белье. На такую мелочь ведь сил хватит? Он сосредоточился и щелкнул пальцами, скрытыми в длинном красном рукаве. Рядом вспыхнула золотая искра, превратившись в тот же миг в желаемое, но Люцифер почувствовал, что ему снова нужно в душ. Пот ручьем стекал с него, а лицо вернуло сероватый оттенок. — И когда ты стал таким немощным? — спросил он сам себя в зеркале, но отражение не ответило. Он прокрутил в голове события со вчерашнего вечера: толчок в грудь от дочери, падение перед Аластором, спасение во сне от Аластора, помощь с паразитом от Аластора… отмазка для дочери от него же… душ, комната и одежда… — Чертов олень! — прорычал он. Одно радовало короля — он хотя бы рану его обработал. Не совсем немощный, получается. Но Люцифер осознал кое-что только сейчас: рану стоило обработать после того, как сам Аластор принял бы душ. Он ведь тоже был измазан слизью. — Ошибочка, — промямлил он сам себе. Он надел белье и медленно вышел из ванной, глазами пытался отыскать радио-демона, но его не было видно. Он хотел предложить тому обработать ожог ещё раз после душа, но тот, кажется, уже ушел куда-то. Раненый, измазанный, вонючий олень, которого выгнали из собственных покоев… Сердце Люцифера сжалось, разгоняя чувство вины по всему телу. Губы его сложились в тонкую ниточку, он подошел к кровати и рухнул на нее бессильно спиной, утопая в необычайно мягких одеялах. «А наш Бэмби любит понежиться в постельке, оказывается», — подумал ангел. Он прикрыл веки и почти провалился в сон, как вдруг услышал шуршание рядом. Король резко подорвался и протер глаза. Перед ним в темноте стоял Аластор. Запаха не было, и сам он выглядел чистым. «Вылизывался что ли? Где помыться-то успел?», — пронеслось в голове короля, но мысли сразу же сменились. Грешник замер с подушкой в руках в крадущейся позе. Вероятно, не хотел будить его. Легкая улыбка украсила лицо Люцифера, он нашел эти действия оленя… милыми? Осознав это, он тут же почувствовал, как лицо запылало. Они молча смотрели друг на друга, пока тишина не прервалось радио-нотками. — Милорд? — Бэм… — король подумал и исправился: — Аластор! Ты чего здесь? Демон выпрямился. — Забежал за подушкой, прошу прощение за беспокойство. — Нет-нет! — голос стал выше, он прокашлялся. — Останься. — Увидев, как уши его медленно прижались к волосам, ангел спешно продолжил: — Ну, твоя кровать довольно большая, места хватит на двоих. Не могу же я просто выгнать тебя. Аластор молчал. Король, стоявший перед ним на коленях на его кровати в одной лишь его рубашке, распалил в его груди странный пожар, что прорвался наружу, окрасив щеки красным цветом, а само его предложение было слишком интимным. Он не мог согласиться, пусть даже что-то внутри кричало «Да, оставайся с ним!» На лице заиграла вежливая улыбка, он склонил голову, спрятав руку с подушкой за спиной, а вторую прижав к груди. — Что вы, милорд, как я могу? Люцифер заметил, как тот смутился и пытался ретироваться, будто он предложил ему что-то из ряда вон выходящее! От этого и сам ангел почувствовал разливающуюся волну стыда, сковавшую его тело. Он не мог допустить, чтобы демон на его фоне выглядел праведным! Золото смущение на лице смешалось с румянцем гнева, он приказным тоном произнес: — Оставайся. Тут. Со мной. — Демон вздрогнул от этих слов, а сам Люцифер почему-то вспомнил красную карточку дочери. Он подумал и добавил: — Пожалуйста. Это слово повисло в воздухе. Аластор замер, его когти впились в подушку так, что та затрещала по швам. Их глаза не отрывались друг от друга. В них Аластор увидел и уязвленную гордыню, и шок, и благодарность, и надежду на что-то. «Зачем ему это? Боится очередного кошмара?» Это было логичнее всего. Теплое чувство сменило его непонимание — Люцифер признал, что рядом с ним безопасно. Сердце забилось чаще, его удары эхом звенели в ушах, заглушая все остальное. С искренней улыбкой он подошел ближе и положил подушку рядом. — Если вам угодно. Он лёг на самый край, спиной к Люциферу, будто стараясь занять как можно меньше места. Но кровать была большой, а тишина — слишком громкой. Люцифер слышал, как тот притаил дыхание и, усмехнувшись про себя, вдруг понял, что и сам забыл дышать. «Идиот», — подумал он, глядя в потолок.