Красная карточка

Они лежали спиной друг к другу на разных краях кровати, между ними спокойно мог поместиться ещё кто-то. Молчание давило на обоих, атмосфера и обстановка были для них непривычными, слишком много мыслей крутилось в головах, из-за чего заснуть было невозможно. Аластор старался дышать как можно тише. Не потому что он ожидал опасности, а потому что боялся, что Люцифер, который лежит на расстоянии вытянутой руки, услышит его неровное, сбивчивое дыхание. Но из-за этого в комнате было очень тихо. Он сам теперь слышал все: как король сопел рядом, как простыни под ним сминались, как громко бьется чужое сердце в этой тишине. Или это его собственное? Он прислушался, но чуткие уши уловили лишь то, как Люцифер развернулся в его сторону и придвинулся ближе, и сейчас у демона не осталось сомнений, что это его сердце вот-вот выскочит из груди. Он не мог этого больше выносить, Аластор должен был вернуть себе контроль. Если не над телом, то хотя бы над ситуацией, застать врасплох его, пока этого не произошло с ним. Он сделал глубокий выдох и перевернулся на другой бок, лицом к ангелу, который такого поворота событий не ожидал. Люцифер молча уставился на него, удивление застыло на белом лице. Довольно ухмыльнувшись этой маленькой победе, Аластор хитро прошептал: — Что такое, милорд? Не спится? Король вместо ответа что-то недовольно хмыкнул и закатил глаза. Вот она — знакомая реакция. Грешник почувствовал облегчение: наконец-то, Люцифер вел себя как обычно. Однако вместе с этим маленьким ликованием в груди что-то болезненно сжалось. Аластор тихо зарычал: это дурацкое сердце в последнее время барахлило словно неисправное радио. Он перевел взгляд на своего соседа и заметил, как его брови нахмурились над закрытыми глазами, пытавшимися силой призвать сон, видимо. Его что-то беспокоило. Что-то серьезнее, чем ночь в одной кровати. Люцифер вздрогнул от бархатного шепота демона: — О чем вы так переживаете? Он открыл глаза и увидел широкую улыбку, которая почти сияла искренностью. Люцифер поджал губы. Он хотел поговорить, но это ведь был… Аластор..? Демон, видя сомнения на лице ангела, улыбнулся ещё шире и успокоил того: — Я не заставляю, вы можете и не отве… — Это из-за дочери, — перебил он вдруг. Заметив, как оленьи уши навострились в его сторону, Люцифер выдохнул. Он продолжил: — Я не хочу отвлекать её от забот лишний раз, но… есть кое-что, о чем мы с ней нормально так и не поговорили. — О вашем выступлении на сцене Вокса? — догадался он. — Да, — пальцы короля сжались на подушке, — точнее, я извинился, но она ничего не ответила. Только карточку эту дурацкую всучила. — Карточка с планом искупления? — он подпер щеку рукой, внимательно слушая. Ангел дернулся. Он никому не говорил об этом. — Откуда ты знаешь? Аластор лишь отмахнулся: — Догадался. Продолжайте. Слова сами находили выход. Почему-то сейчас ему хотелось довериться этому обычно такому несносному оленю. Люцифер мягко прошептал: — Ты прав. Я надеялся хоть так заслужить ее прощения, но тот план довольно… своеобразный. Радио-демон усмехнулся, вспоминая пункты в том списке, но вслух он ровным, спокойным тоном произнес: — Не переживайте, милорд. Рука двинулась к королю, потрепав его по светлым волосам. Осознав, что снова позволил себе лишнего, Аластор почувствовал, как сердце в очередной раз грозилось выпрыгнуть вон, но показывать этого было нельзя. Нужно продолжать. Он напряг все мышцы руки, чтобы скрыть мелкую дрожь, и притянул её обратно, оставив ангела смущенным и растерянным. Лицо того медленно окрасилось золотом, а уши заложило, но он разобрал тихий голос оленя: — Всё наладится. А сейчас — засыпайте. Кошмаров больше не будет, обещаю. Их взгляды сплелись в тишине, не в силах оторваться. Они лежали так близко, что дыхание одного растворялось в ритме другого, создавая невидимую связь между ними. Атмосфера, и без того натянутая, теперь казалась совсем невыносимой — оба застряли не зная, куда деть это новое чувство, рвущееся из глубины души. По телу Люцифера пробежала волна жара, проступив лёгкой дрожью и позолотой на щеках. Аластор видел это. Видел и не отводил глаз, и его привычная улыбка вдруг обрела странную, почти нежную глубину. Не выдержав этого безмолвного допроса, король резко отвернулся, натянув одеяло с головой, пытаясь спрятать охватившее его смущение, но этот порыв лишь подчеркнул его беспомощность. И сквозь ткань, к нему прокрался приглушенный смешок демона: — Доброй ночи, милорд. В груди все сжалось, но на лице короля расцвела маленькая улыбка. *** После ночного разговора Люцифер заснул почти сразу. К Аластору же сон не шёл. Весь его мир сузился до хрупкой фигуры, примостившейся на краю его же кровати. Этот смущённый, спящий ангел, закутавшийся в его покрывалах, не отпускал ни на миг. Радио-демон лежал неподвижно, уставившись в тёмный контур его спины, в напряженные плечи, в беспорядочные золотые пряди на подушке. Даже во сне Люцифер не находил покоя: мелкая дрожь пробегала по его телу, губы шептали что-то несвязное, а зубы время от времени смыкались со скрежетом. Каждый его вздох, каждый стон отзывались в Аласторе натянутой струной, не давая отвлечься, не позволяя забыть, кто сейчас лежит в сантиметре от него. В конце концов, под предлогом собственного покоя — чтобы ангел перестал ворочаться, — Аластор медленно пододвинулся ближе. Его рука скользнула к спящему, нежно, но уверенно притянув хрупкое тело к себе. Люцифер не проснулся. Он лишь выдохнул короткий, сдавленный стон. Аластор замер, сердце на мгновение остановилось от страха: а вдруг он откроет глаза? Но его руки уже сами обвили ангела крепче, стирая последние миллиметры между ними. И в этот момент ложь рассыпалась. Он понял, что сам жаждал этого — чувствовать тепло Люцифера сквозь тонкую ткань своей же рубашки, слышать его дыхание у своей груди. Жаждал, чтобы этот миг длился вечно. Ангел в его руках растаял. Его брови разгладились, а поджатые до этого губы смягчились. Аластор не удержался: он опустил голову в его золотые волосы, вдыхая запах полной грудью, и в его теле тоже разлилось приятное успокаивающее тепло. Оно по-прежнему пугало демона, но он уже не мог отрицать, что хочет большего. Больше тепла, больше времени вместе, больше его… Не хотелось упускать ни секунды этих мгновений. Сон больше не имел значения. Единственное, что сейчас было важно — это Люцифер, мирно сопящий под боком. Аластор прижался губами к его затылку, и их дыхание слилось в унисон, медленно отпуская реальность. Демон не знал, сколько они так пролежали, но из дремы его вывел сонный пируэт Люцифера. Тот развернулся в его сторону, уткнулся щекой в мохнутаю грудь, слегка потеревшись о шерсть, и накрыл его своей рукой. Аластор застыл. Он боялся пошевелиться — вдруг исчезнет этот миг, это тепло, эта немыслимая близость. А Люцифер, будто чувствуя его страх, прижался крепче, как будто во сне знал, что его держит тот, кому можно доверять. И он, в поисках более удобной позы, обхватил оленя ещё сильнее, заставив того выдохнуть весь воздух из легких, и просунул колено между его бедер, подтянув его ещё выше. Волна жара распространилась от груди Аластора до кончиков копыт, но основная часть тепла была сконцентрирована внизу, прямо в месте, где оказалась нога безмятежного ангела. Сердце Аластора никогда прежде так быстро не билось. Будь он человеком, точно бы не выдержал такого ритма и умер на месте, но его демоническому телу это не грозило. Но вот, что действительно представляло сейчас опасность, — это необычные ощущения внизу и странное пламя, разгоревшееся внутри. Он не мог сопротивляться, не мог двинуться, а Люцифер все вертелся, касаясь коленом его паха снова и снова. Аластор вздрогнул. Тело отреагировало немедленно, ударив той горячей волной в низ живота. Он застыл, глаза широко распахнулись. Это было что-то новое, что-то опасное, гораздо страшнее всего, что с ним случалось прежде. Он испугался и, обратившись тенью, выскользнул из ангельского захвата. Он остановился напротив кровати, наблюдая, как сонный Люцифер недовольно нахмурился, разыскивая пропажу, но картинка перед глазами плыла. Было так жарко, что он чувствовал, как пар с его кожи поднимается и вверх и растворяется в воздухе, а внизу все пульсировало, не давая возможности сосредоточиться. Демон обернулся, обнаружив дверь в ванную. Вот его спасение — холодный душ. Не думая, он рванул туда тенью, оставив ничего не подозревающего о его состоянии короля одного.