Красная карточка

Аластор был разбит. Ночные приключения и бессонница отражались во всем: тяжелые веки закрывали уставшие, мутные глаза, под которыми красовались огромные мешки, тело его не слушалось, а поза кричала «Я сейчас усну прямо тут. Или умру». После освежающего душа он сбежал на улицу проветриться, но и это ему не помогло. Он вернулся в отель, плеснул себе ром из бара Хаска и тут же осушил бокал. Алкоголь не потушил пожар внутри, но сконцентрировал его в желудке, обжигая слизистую, из-за чего все остальные ощущения ушли на второй план. Сердце чуть успокоилось, он наконец смог расслабиться. За стойкой он просидел остаток ночи, размышляя обо всем, что произошло, вспоминая каждую деталь, каждое прикосновение, и очевидный вывод ему не нравился. Снова и снова наполняя бокал, он думал лишь о нем и о том, что было бы, не сбеги он тогда. От привычной улыбки на лице не осталось и следа. Уже под утро, когда обитатели отеля потихоньку выбирались из своих комнат, Аластор понял, что ничего для решения проблемы так и не придумал: его опьяненный алкоголем, а, быть может, и ангелом, разум большую часть времени просто фантазировал о том, что могло бы быть, да и с этим справлялся плохо. Никогда прежде демон не сталкивался с подобного рода чувствами, он плохо представлял, что и как должно происходить. Но он чувствовал непреодолимое желание вновь оказаться в одной постели, притянуть маленького короля к себе и почувствовать тепло его тела под своими ладонями. Хотел слышать, как тот вздыхает во сне, как его золотые глаза смотрят сквозь ночной мрак прямо на него… Он совсем размяк. Количество выпитого алкоголя дало о себе знать — грешник растекся за барной стойкой, опустив голову на руки, и провалился в сон. Однако отдыхал он недолго. Насмешливый басистый голос над головой вернул демона в реальность. — Вы поглядите: с самого утра на рабочем месте. Хаск готовился к тяжелым трудовым будням, протирая посуду и аккуратно расставляя её по полкам. Звон бокалов эхом разносился по залу и причинял сейчас физическую боль чутким оленьим ушам, из-за чего радио-демон стиснул зубы и с недовольным рыком отвернулся в другую сторону. Хаск лишь рассмеялся, но его заткнула Чарли: — Тише, ему и так дерьмово. — Неудивительно, — Вэгги вышла из-за стойки, держа в руках три пустые бутылки, — после такого любой будет себя дерьмом чувствовать. Чарли скривила губы, но ответить не успела: Аластор с глухим рыком-зевком потянулся, осматривая собравшуюся компанию. В голосе его зазвучали нотки сарказма: — Благодарю за заботу о чужом сне… Чарли почувствовала укол вины, глядя на помятого друга. Яркий свет мешал ему открыть оба глаза, поэтому он смотрел на нее лишь одним. Хотя, принцесса не была уверена, видит ли он её вообще сейчас… Она подошла ближе и опустила руку на его плечо, в голосе звучала искренняя забота: — Ты в порядке? Неужели папа тебя выгнал и ты всю ночь провёл тут? Аластор молча прикрыл один глаз и открыл второй. — Ну я ему устрою! — Чарли посмотрела в сторону лестницы, сжав кулак. Радио-демон, осознав вдруг, что тому может прилететь по голове, поспешил оправдать ангела: — Что вы, пр..принцесса, — язык заплетался, неконтролируемые радио-помехи заглушали почти все слова, но он упрямо продолжал: — просто мне не.. не.. не спалось! — наконец, подобрал он слово. — Ваш отец тут не при чем. — О как, — Хаск чуть бокал не выронил от таких речей демона. Чарли лишь смирила кота взглядом и вновь обратилась к Аластору, не поверив ни единому его слову: — Точно всё хорошо? Где папа? Я с ним поговорю. — Чарли, милая, — Вэгги подошла к ней, обхватив за талию, — ты сейчас ничего не добьешься от него. Давай лучше… — Не согласен! — Аластор вдруг выпрямился на стуле и выставил палец вверх в знак протеста. Девушки широко раскрыли глаза в ожидании. Он приложил руку к груди и гордо приподнял свой подбородок: — Я огурчиком! Ладонь Вэгги опустилась на лицо, тяжелый выдох, сорвавшийся с губ, был заглушен звонким смехом кота. Чарли же нахмурилась и, повернувшись к своей девушке, тихо сказала: — Аластор никогда так не напивался… Пойду поговорю с отцом. Вэгги одобрительно кивнула, но принцесса не успела и шаг в сторону сделать: их утренняя проблема вновь вытянула палец перед собой, громко провозглашая: — Согласен! — Не услышав ничего в ответ, он криво улыбнулся. — Тебе стоит поговорить с… с ним… Он переживает. — Что? — Чарли подхватила наклонившегося вниз Аластора и вернула его в вертикальное положение. — О чем ты? Тот промычал что-то нечленораздельное. Девушка легонько потрясла его за плечи и повторила вопрос: — О чем он переживает? Он открыл оба глаза и огромным усилием воли сфокусировал их на принцессе. Подумав пару секунд, он продолжил: — О том, что ты злишься на него. — Что? — плечи её опустились, а брови изогнулись. Хаск протянул аластору стакан воды. Тот сделал пару глотков и оживился: — Он приходил к тебе. Извинился за тот сл..случай с Воксом. Спросил, как искупить вину. — Он заметил, как принцесса подняла глаза вверх, припоминая недавние события. Помехи стали ещё громче: — А ты дала ему карточку с планом искупления и ничего не ответила. Повисло молчание. Челюсть Чарли безвольно упала вниз, в её глазах заиграли безумные искры. Она схватилась за волосы на голове и завопила на весь холл: — ТВОЮ МАТЬ! Я ЗАБЫЛА ИЗВИНИТЬСЯ САМА! Хаск и Аластор скривились, прижав уши к головам — крик такой громкости причинял им физическую боль. Чарли, схватив радио-демона за плечи, лихорадочно трясла его, продолжив сокрушаться: — Я УЖАСНАЯ ДОЧЬ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ? ОН, НАВЕРНОЕ, МЕНЯ НЕНАВИДИТ!!! — она сползла на пол, опустившись на колени, слезы ручьем стекали по щекам. К ней подошла Вэгги, нежно обняла её и погладила по голове. Она поцеловала ее золотистую макушку и мягко прошептала: — Ничего, просто извинись перед ним позже. Громкие всхлипы прекратились, Чарли кивнула и придвинулась ближе. Аластор после такой трясучки только сейчас пришел в себя, заметив очень знакомую картину. Прямо как они с Люцифером. Он почувствовал ноющую боль в голове, но она меркла на фоне вслывших ночных воспоминаний. Сердце тоже отозвалось, сжавшись в его груди. Он смотрел на девушек, и ему безумно хотелось сейчас точно так же сидеть с ангелом, прижимая его к себе, поглаживая по голове, успокаивая. Черт, да хотя бы просто увидеть его! Поддавшись импульсу он дернулся вперёд, попытавшись слезть со стула, но голос Чарли остановил его. — Пап? Аластор замер. Он проследил за взглядом девушки и увидел на лестнице его. Бившееся в невероятно быстром ритме ещё мгновение назад сердце замерло. Весь выпитый алкоголь прилил к лицу, а кровь ударила в виски. Мир на секунду поплыл. Люцифер стоял там, озаренный утренним светом, будто сам его излучал, и Аластор понял: он никогда не видел ничего прекраснее. От осознания этого он захотел спрятаться, сбежать как ночью, но не мог даже пошевелиться. Он мог только смотреть, как Люцифер медленно приближается, и молиться про себя, чтобы его не заметили. Король выглядел превосходно: посвежевший взгляд, искрящиеся глаза, легкая улыбка — он, наконец, выспался. Ему даже хватило сил наколдовать себе большой плюшевый розовый свитер. Он спустился с лестницы, оглядывая холл, и взгляд его зацепился за Аластора. Улыбка стала ещё шире, он направился прямиком к нему: ангел хотел поблагодарить демона ещё раз, следуя списку дочери. Но она же и стала преградой. Девушка кинулась к нему, крепко обхватив руками, и новый поток слез хлынул из глаз. Она протянула: —Прости меня! Я поступила ужасно! Прости-прости-прости! Я не злюсь на тебя… Пожалуйста, не злись и ты! Люцифер не ожидал такого прилива нежности. Он мягко прижал дочь ближе к себе. Взгляд его снова отыскал радио-демона. Поймав глаза Люцифера на себе, Аластор дернулся, но, сделав глубокий вдох, рассмотрел на его лице благодарную улыбку. Все тревожные мысли тут же испарились, оставив только приятное, пьянящее тепло в груди. И большое желание прямо сейчас подойти, вырвать его из захвата дочери и крепко обнять самому. Он поднялся и, пошатываясь, сделал шаг вперёд. Чарли в это время заметила новых грешников у ресепшена и направилась туда, утащив за собой Вэгги. Люцифер остался один. Он увидел, как Аластор неуверенно ступал в его сторону, казалось, один легкий взмах его крыльев — и тот свалится на пол. Ангел поспешил к нему, и не зря: тот как раз запутался в собственных ногах, приготовившись падать, но Люцифер поймал его, подхватив под руки. Радио-демон всем телом навалился на маленького короля, не в силах оторвать взгляд. Оба потеряли счет времени, казалось, что эта чувственная тишина длилась вечность. И нарушать её Аластору не хотелось. Но Люцифер вдруг пришел в себя. Кровь прилила к щекам, выдавая смущение, поэтому он быстро прошептал, возвращая демона в стоячее положение: — Неужели я настолько сногсшибательный, Бэмби? — тихий смех прозвучал необычайно мягко. От этой нежности голова Аластора вновь закружилась, он больше не мог себя контролировать. Навязчивое желание, словно сбившаяся настройка в старом радио, гудело внутри — вернувшись в объятия Люцифера, он прошептал прямо ему на ухо: — Ты… глупый, милый и пр..прекрасный ангел… Волна дрожи прошлась по спине короля, ноги подкосились от теплого дыхания Аластора. А тот, почувствовав исходящий от короля жар, потерся щекой о его шею и добавил: — И такой горячий… Сердце Люцифера остановилось. Это слово прошелестело над его кожей, обжигая щеки. Он вздрогнул так, что едва не уронил демона. Это было не просто пьяное бормотание — в голосе Аластора сквозь статику пробивалась хриплая, искренняя нежность. Тело не слушалось, а Аластор в его руках совсем обмяк. Шум в ушах заглушал все вокруг, но не тихое, умиротворенное сопение демона, который, судя по всему, уснул прямо так.